Цель океана - чувствовать себя живым

Всех шестерых провели в коридор, ведущий в другую комнату, где они должны были получить дальнейшие инструкции. Юкимия был его напарником на предстоящих тестах, что заставило Наги почувствовать легкое разочарование. Не то чтобы Юкимия был недостаточно мил — он казался порядочным парнем. Не то чтобы было трудно играть бок о бок с ним. Но всё же… это был не Рин. Один этот факт заставил Наги внутренне вздохнуть. Когда они вошли в VIP-зал, Наги прошел в угол и сразу же опустился на стоявший там маленький табурет. Не теряя ни секунды, он достал телефон и открыл FIFA. В последнее время игра стала чем-то вроде навязчивой идеи. Он скачал её из любопытства, желая расширить свой «футбольный кругозор», или как там Рин это называл, и теперь он попался на удочку. Она была на удивление веселой, даже увлекательной, и ему было на чем сосредоточиться, пока он ждал. Он был поглощен игрой, когда Шидо появился снова. Парень испытывал странное влечение к Рину. Наги не был уверен, в чем проблема Шидо, но болтовня о «взрывах» и «клетках» начинала действовать ему на нервы. Что с ним не так? А затем, что ещё хуже, Шидо попытался пнуть Рина. Пальцы Наги дернулись, инстинктивно сжимая телефон крепче. Он не мог в это поверить. Этот парень — этот псих — который только что пытался пнуть его Рина, был напарником Рина? Почему он не был напарником Рина? Наги нахмурился ещё сильнее, в нем закипало раздражение. «Это полная чушь, Эго. Ты слепой, четырехглазый». Как только Наги собрался сделать шаг, на большом экране появился Эго. Его глубокий монотонный голос эхом разнесся по комнате, на мгновение отвлекая Наги от разворачивающейся перед ним сцены. Он откинулся на спинку стула, позволяя разочарованию закипеть, и сосредоточился на указаниях Эго. Тем не менее, воспоминание о попытке Шидо прикоснуться к Рину не оставляло Наги, заставляя пальцы подергиваться от желания что-то с этим сделать. Когда Эго исчез с экрана, на нем появилась следующая важная деталь: для них было доступно только две комнаты. Это означало, что в каждой комнате было по три человека. Наги сразу же, без колебаний, предположил, что он и Рин, естественно, будут жить в одной комнате. Это был даже не вопрос. Но тут голос Рин прервал болтовню. — Я получаю комнату для себя. Вы можете остаться в другой. Протесты остальных прозвучали почти мгновенно, но ни один из них не задел Наги так сильно. Он моргнул, на мгновение ошеломленный, прежде чем надуться. — Э, даже я? — он спросил недоверчивым голосом. Рин невозмутимо посмотрел на него. — Даже ты. Наги нахмурился ещё сильнее, его нижняя губа слегка выпятилась, когда он надулся. — Но, Рин, я не могу быть вдали от тебя. Это физически невозможно, — он проскулил, полусерьезно и дуясь. Рин не изменил мнения, скрестив руки на груди. — Ты не можешь быть приклеен ко мне вечно. Наги открыл рот, чтобы возразить дальше, но заметил, как Шидо поднял брови с игривой дьявольской ухмылкой, явно наслаждаясь разговором. Раздражение Наги только усилилось. Шидо практически нависал над Рином и Наги это не нравилось. Однако прежде чем он успел сказать что-то ещё, Отоя предложил сыграть в эгоистичные «камень, ножницы, бумагу» для решения. Шидо, будучи Шидо, тут же присоединился к игре, и Наги хмыкнул. Он не был заинтересован в глупой игре, чтобы определить комнаты. Нет, он собирался держаться Рина, несмотря ни на что. Поэтому он продолжил тревожить и просить Рина, его голос смягчился в преувеличенную просьбу. — Ну же, Рин. Пожалуйста, разреши мне разделить комнату с тобой, пожалуйста, я умру. Но Карасу вмешался с более прямым предложением. — Давайте мы все просто укажем на человека, с которым мы не хотим разделять комнату? Достаточно просто. Все, казалось, согласились, и напряжение в зале возросло, когда они приготовились отдать свои голоса. Наги, конечно, уже знал, на кого он будет указывать. Он ни за что не стал бы делить комнату с этим уродом. На счет «три» Наги без колебаний указал прямо на Шидо, его взгляд сузился в молчаливом протесте. Но когда он огляделся, его глаза расширились от шока. Все остальные указывали на Рина. Рин, тем временем, спокойно указывал прямо на Наги. Наги ахнул, его глаза расширились. Что? — Полагаю, тогда у меня будет своя комната, — Рин спокойно сказал, отводя взгляд. — Нееет! — Наги драматично проскулил. Предательство причиняло боль сильнее, чем он ожидал, даже если это всё было ради веселья. Как Рин мог так с ним поступить? Он надулся ещё сильнее и уже собирался снова запротестовать, когда Юкимия предложил компромисс. — Как насчёт такого? — предложил Юкимия. — Я разделю комнату с Рином и Наги. Я всё равно собирался обсудить с тобой стратегию, Наги. Наги тут же оживился и с надеждой посмотрел на Рина. Рин смиренно вздохнул, взглянув на Наги, прежде чем кивнуть. — Ладно. Я не против, — Рин пробормотал, явно понимая, что на этот раз от Сейширо не избавиться. И Наги был доволен. Юкимия был достаточно хорошим товарищем по команде, и, что самое важное, он был в одной комнате с Рином. Всё вернулось на круги своя.

***

Их комната была простой, с тремя аккуратно расположенными кроватями. Что ж, две из них были заняты. Средняя осталась нетронутой. Наги уже упал на кровать, которую делил с Рином, его высокое тело лениво развалилось, пока он держал телефон, знакомые звуки FIFA заполнили тихое пространство. Рин находился напротив, организовывая вещи с той же точностью, к которой он относился ко всему. Его резкий взгляд взглянул в угол Наги и он нахмурился. — Сей, серьёзно. Вовремя убирай свои вещи, — Рин позвал, когда увидел полотенце на полу. — Мне надоело прибираться за тобой. Если ты не уберешься, я выгоню тебя из кровати. Наги оторвался от игры, медленно моргнув, прежде чем ответить. — Да, босс. Рин закатил глаза, но в уголках его губ появилась маленькая, едва присутствующая улыбка, прежде чем он отвернулся, уходя из комнаты для ночной рутины: йоги, что стало ритуалом перед сном. Наги проследил за ним взглядом, потом устроился обратно на кровати, намереваясь играть на телефоне, ожидая его возвращения. Тем временем, Юкимия сидел на кровати в нескольких шагах от него. Он мало что сказал с тех пор, как они устроились, но сейчас, смотря на незанятую кровать, он не мог сдержать неверие, зарождающееся внутри него. Он нахмурился, пытаясь придать ситуации смысла. — Ты и Рин… настолько близки? — Юкимия внезапно спросил неуверенным, но любопытным голосом. Наги, всё ещё сосредоточенный на игре, едва отвлекся. — Ммм, я знаю его с детства. Юкимия приподнял бровь. — И вы часто разделяете кровати? Наги небрежно кивнул. — Всё время. Глаза Юкимии слегка расширились. — Я бы понял, будь вы ещё детьми, но… разве сейчас это не странно? Наги поставил игру на паузу и посмотрел на Юкимию, секунду размышляя. — Я знаю, это странно, — он признался, пожав плечами. Юкимия наклонил голову. — Но ты не против? — Эм, нет. — Наги моргнул, как будто мысль никогда не проносилась в его разуме. — Мне нравится обниматься с Рином. Наступил краткий момент тишины, когда на лице Юкимии отразилось полное неверие. — Тебе нравится… обниматься с Рином? — Да. — Тон Наги был таким естественным, словно это было самой нормальной вещью в мире. — Он тёплый. И так удобно. Юкимия смотрел на него, всё ещё пытаясь осознать картинку этих двоих, на вид неприступных и невозмутимых парней, спокойно обнимающихся, словно это было самой естественной вещью. — Как… именно ты обнимаешься с Рином? Наги секунду подумал, его брови в задумчивости нахмурились. — Э, обычно я просто лежу рядом с ним и обнимаю его. И он не жалуется, так что всё нормально. Выражение лица Юкимии было бесценным. — И ты… не считаешь это странным? — Неа, — Наги просто сказал, вернувшись к игре. — С чего бы? Юкимия вздохнул, потирая виски, словно этот разговор медленно причинял ему головную боль. — Наги, — он осторожно начал, — тебе нравится с ним обниматься. Ты делил с ним кровать с детства. Ты не думаешь, что это значит что-то большее? Наги пожал плечами, всё ещё играя в игру. — Но насколько близки? Ты говоришь мне, что не чувствуешь ничего другого, когда с Рином? Я знаю, вы не просто друзья, которым нравится обниматься. Наги снова моргнул, на этот раз медленнее. Он отвлёкся от телефона, встретившись со взглядом Юкимии. — Другое? О чем ты? Юкимия наклонился вперед, явно раздраженный, но намеренный заставить Наги понять. — Чувствуешь ли ты себя… комфортно с кем-то ещё так же, как с Рином? Смог бы ты разделить постель с кем-нибудь ещё, и тебя бы это устроило? Лицо Наги стало задумчивым, его глаза слегка сузились, пока он обдумывал вопрос. — …Нет, — он тихо сказал. — Только с Рином. Юкимия кивнул, ощущая, что Наги начал понимать. — Ты ревнуешь, когда кто-то кто-то ещё сближается с Рином? Скажем, я или… я не знаю. Шидо? При упоминании Шидо Наги тут же ощутил раздражение. — Да, он такой надоедливый. Меня бесит, когда он рядом с Рином. Юкимия приподнял бровь. — И почему же? Наги нахмурился, чувствуя странное ощущение в груди. — Потому что… я не знаю. Мне просто… не нравится это. Мне не нравится видеть, как кто-то сближается с ним. Юкимия медленно кивнул, нежнее произнося: — Похоже, ты очень о нем заботишься. Больше, чем о друге. Пальцы Наги замерли на телефоне, слова на мгновение повисли в воздухе. Его разум повторил все те мелочи, от которых он отмахивался — то, как его сердце ускорялось, когда Рин редко улыбался, то, как он не мог видеть кого-то ещё в пространстве Рина, то, как он всегда тянулся к Рину, желая быть близко к нему. Он подумал о бессчисленных ночах, когда они разделяли кровать, о тепле, уюте, приходивших, когда Рин был рядом. Он подумал о том, насколько завершенным он себя ощущал, когда был с ним. Как весело было играть с ним, разделять всё время с ним. Каким живым он себя ощущал, когда эти глаза смотрели на него. К нему медленно, но верно пришло осознание. — Вот черт. Юкимия нежно улыбнулся. — Понял? Наги откинулся на спинку кровати, широко раскрыв глаза, когда всё встало на свои места. Он не был одержим или странно привязан к своему другу. Нет, всё было намного проще. Всё это время, все эти годы… — Я влюблен в Рина, — Наги пробормотал, больше себе, чем Юкимии, тяжесть этих слов обрушилась на него, когда он впервые произнес их вслух. Юкимия смотрел на него, позабавленно и слегка сочувствующе. — Удачи, приятель. Наги тихо простонал, проведя рукой по волосам. — Это проблемно. Сердце Наги стучало. Влюблен в Рина? Сама мысль подавляла. Что ему делать теперь? Он посмотрел на Юкимию, словно тот мог предложить решение. — Что мне теперь делать? — Наги пробормотал, прозвучав испуганнее, чем намеревался. Его телефон лежал в руке, но он давным-давно позабыл об игре. — В смысле… Я не могу просто сказать ему, верно? Что, если это всё разрушит? — Он уже чувствовал формирующуюся головную боль от мыслей. — Свидания кажутся той ещё морокой… и что, если Рин не чувствует того же? Юкимия вздохнул, смотря на Наги с сочувствующей улыбкой. — Если твоя связь с Рином так сильна, как ты говоришь, ты должен быть честен с ним, — он сказал, пытаясь предложить какое-то решение. — Он твой лучший друг, верно? Даже если это сложно, если ты правда заботишься о нем, сказать ему правду лучше, чем скрывать её. Ты никогда не знаешь- может, он чувствует тоже самое. Наги застонал, падая обратно на кровать. — А что, если это не так? — он спросил, уставившись в потолок, а его мысли метались по кругу. — Тогда это будет просто… неловко. И мне нравятся всё такое, какое есть. Я не хочу всё испортить. Юкимия тихо рассмеялся. — Ты не можешь прожить свою жизнь, беспокоясь о том, «что, если». Если ты будешь продолжать притворяться, что всё нормально, то просто сойдешь с ума. Кроме того, Рин, похоже, очень близок с тобой. Может быть, он просто ждет, когда ты сам это поймешь. Прежде чем Наги успел ответить, дверь в комнату распахнулась, и Рин вернулся после занятий йогой, всё ещё потягиваясь. Он приподнял бровь при виде Наги и Юкимии, явно увлеченных разговором. — Что происходит? — Рин спросил, оглядывая их обоих. Наги тут же напрягся, выпрямившись на кровати, и бросил на Юкимию отчаянный взгляд, безмолвно умоляя о помощи. Юкимия лишь удивленно посмотрел на него, прежде чем поднять руку и молча показать большой палец. — Ничего, — Наги пробормотал, быстро отводя взгляд, когда Рин приблизился к кровати. Его сердце бешено колотилось в груди, и теперь, когда он полностью отдавал себе отчет в своих чувствах, всё казалось… другим. Обычно он лежал бы, растянувшись во весь рост, и ждал, пока Рин устроится рядом с ним, чтобы они могли поспать как обычно. Но теперь… теперь он ощущал каждый дюйм пространства между ними. Каждое малейшее движение, которое делал Рин, ложась в постель, заставляло его кожу покалывать от осознания этого. Рин, казалось, сначала ничего не заметил. Он откинул одеяло, скользнул на кровать рядом с Наги и лег, как обычно. Но после минутного молчания он слегка повернул голову, нахмурив брови в замешательстве. — Почему ты не прижимаешься ко мне всем телом? Сердце Наги замерло. Рин была прав. Обычно, как только Рин ложился, Наги переворачивался, прижимался к нему и начинал привычную процедуру засыпания. Но теперь, когда на него навалился груз вновь обретенных чувств, он чувствовал себя парализованным. «Как я могу сделать это сейчас?» Его мысли метались, и он смотрел прямо перед собой, пытаясь вести себя так, будто всё нормально. — Мне просто… жарко, — он пробормотал, и в его голосе не было обычной ленивой протяжности. Рин нахмурилась еще сильнее, явно сомневаясь. — Жарко? Тебя это никогда не волновало. Наги сглотнул, его ладони вспотели. Он взглянул на Юкимию, который теперь лежал на своей кровати в нескольких футах от него, явно наслаждаясь зрелищем. Юкимия поймал испуганный взгляд Наги и только усмехнулся, прежде чем на этот раз показать ему два больших пальца. «Отлично. Ты мне очень помог, Юкки». — Ты прав, извини. Наги тихо вздохнул, чувствуя, как нарастает напряжение. Сейчас он не мог вести себя странно. Рин определенно обратил бы на это внимание. Если он хотел, чтобы всё оставалось по—прежнему — по крайней мере, пока — он должен был притвориться, что ничего не изменилось. Поэтому, приложив огромные усилия, он медленно повернулся к Рину, напрягшись всем телом, и обнял его, как делал всегда. Но на этот раз всё было по-другому. Его сердцебиение участилось, а тепло прижатого к нему тела Рин заставило его лицо вспыхнуть так, как никогда раньше. Черт возьми. Как он мог спать в таком состоянии? Его разум не отключался, и всё, о чем он мог думать, это о том, как близок был Рин, как сильно он хотел бы остаться в таком положении навсегда — но теперь, с добавлением осознания того, что он, возможно, действительно влюблен в него. Рин, со своей стороны, казалось, не замечал внутреннего смятения Наги. Он издал тихий, довольный вздох, его тело расслабилось под рукой Наги, и пробормотал что-то о том, что ему нужно поспать. Для Рина это была просто ещё одна ночь. Но для Наги это стало началом чего-то гораздо более сложного. Когда в комнате воцарилось тихое затишье, и единственным звуком было их ровное дыхание, Наги уставился в потолок, остро ощущая, как каждый дюйм его тела соприкасается с Рином. «Мне нравится обниматься с Рином… потому что я люблю его». Он прокручивал эти слова в голове, и с каждой секундой правда становилась всё более очевидной. Он так облажался.

***

Оглушительный звук будильника, прозвеневшего в шесть утра, ворвался в тихую комнату, как удар кувалды. Наги застонал, его разум был вялым от сна. Он ненавидел утро. Ненавидел просыпаться так рано. Но ещё больше он ненавидел холодный воздух, который обдувал его, когда он переворачивался на другой бок в поисках тепла. Он машинально потянулся к Рину и сонно обнял его. Он уткнулся лицом в спину Рина, приглушенно вздохнув. Тепло и близость были такими успокаивающими, такими знакомыми, что на мгновение всё снова показалось нормальным. Как и в любое другое утро. Но затем, в его полусонном состоянии, к нему медленно подкралась реальность. Ой. Он приоткрыл глаза, щурясь от мягкого утреннего света. Его разум, всё ещё затуманенный сном, складывал воедино события прошлой ночи. «О, точно. Я люблю его». Наги моргнул, его мозг вяло обрабатывал эту новую информацию. Осознание событий прошлой ночи накатило на него, как медленная, приливная волна, и теперь он остро ощущал каждый дюйм своего тела, прижатого к телу Рина. Тяжесть его руки, обвивающей талию Рина, ровное, учащенное дыхание Рина. Черт возьми. Наги неохотно убрал руку и медленно сел, протирая глаза, как будто мог избавиться от этой странности. Рин, уже наполовину проснувшийся, взглянул на него, приподняв бровь, явно удивляясь, почему Сейширо встает. Юкимия в другом конце комнаты уже встал и был готов. Он бросил понимающий взгляд на Наги и Рина, задержавшись у двери. — А, я собираюсь уйти пораньше, чтобы поговорить с Эйтой-куном, — он небрежно сказал, хотя в его глазах был озорной блеск. Он подмигнул Наги и вышел, оставив их вдвоем в комнате. Наги глубоко вздохнул и вылез из постели. — Хлопотно, — он пробормотал, чувствуя, как на него давит груз собственных мыслей. «Почему сейчас всё кажется таким сложным?» Одевшись, они вдвоем отправились в кафетерий на завтрак. К этому времени это стало частью их повседневной жизни, когда они были только вдвоем, бок о бок. Кафетерий был переполнен, и все оставшиеся игроки Блю Лока разбрелись по своим группам. Однако шум и энергия, царившие в комнате, казались Наги отдаленным гулом. Его внимание было сосредоточено на чем-то другом. Эго предоставило им выходной день после официальной тренировки, позволив игрокам самостоятельно привыкнуть к новому окружению и распорядку дня. Это означало, что они могли свободно планировать свой день, а для Наги это означало, что он всегда следовал за Рином. Только на этот раз всё было по-другому. Слишком другим. Утро прошло в рутинной суете. Они отправились на тренировочные поля, но Наги не был по-настоящему сосредоточен. Он то и дело украдкой поглядывал на Рина, не в силах перестать замечать каждую мелочь. То, как волосы Рина слегка падали ему на глаза, когда он бежал, как двигались его мышцы при каждом точном ударе по мячу, как выравнивалось его дыхание после быстрого бега. Теперь всё в Рине ощущалось острее и живее. И Наги не мог не заметить, каким красивым выглядел Рин, когда был полностью поглощен своими тренировками. С каких это пор он начал так думать? «Ты всегда так думал», подсказал его разум. Эта мысль не давала ему покоя, но он всё равно продолжал следовать примеру Рина, стараясь не позволять своим вновь обретенным чувствам слишком сильно отвлекать его. Они выполняли упражнения, отрабатывали удары и даже просмотрели старые игровые кадры в комнате мониторинга. Но Наги не был полностью погружен в это. Он чувствовал, как на него всё время давит груз собственных мыслей. Каждое небольшое взаимодействие с Рином давило на него. К вечеру Сейширо был морально измотан. Он последовал за Рином в общий душ, а потом они вернулись в свою общую комнату. Войдя внутрь, они обнаружили, что Юкимия уже там, сидит на своей кровати. Но как только Юкимия увидел выражение лица Наги — выражение явного внутреннего смятения — он быстро встал. — Я забыл, что мне нужно ещё раз поговорить с Эйтой, — он сказал, хотя было очевидно, что он просто спешит уйти. Проходя мимо Наги, он ободряюще похлопал его по плечу, явно подбадривая. Сердце Наги упало, когда за Юкимией закрылась дверь. Теперь остались только он и Рин. Одни. Рин, уже заподозривший неладное из-за странной атмосферы, которую весь день излучал Наги, присел на край кровати и приподнял бровь. — Ты собираешься рассказать мне, что случилось? — Его голос звучал спокойно, но было ясно, что Рин этого так не оставит. Наги почувствовал, как у него перехватило дыхание, давление нарастало. Что он должен сказать? Он чувствовал, как его мозг лихорадочно работает, пытаясь найти ответ, который не предполагал бы признания правды. Он мог просто промолчать. Притвориться, что всё в порядке. — Что, если я скажу «нет»?» — Наги пробормотал, пытаясь изобразить безразличие, хотя в его голосе не было обычной беззаботности. Взгляд Рина не дрогнул, выражение его лица было холодным. — Значит, сегодня ты будешь спать один. Глаза Сейширо слегка расширились, и его охватила паника. Ни за что. Спать сейчас без Рина, учитывая всё, что он чувствовал, было бы невозможно. Ему нужен был порядок, комфорт. Даже если это означало притворяться, что всё нормально. — Хорошо, — Наги пробормотал, садясь рядом с Рином, его сердце всё ещё бешено колотилось в груди. — Всё в порядке. Я просто устал. Рин слегка прищурился, явно сомневаясь. — Не ври мне, Наги. Наги поморщился при упоминании своей фамилии — Рин так делал, только когда был раздражен. Он надулся, его обычная ленивая уверенность исчезла. — Я не вру, Рин. — Я знаю тебя. Ты врешь, — резко, но по-прежнему спокойно ответил Рин. — Нет, — пробормотал Наги, избегая взгляда Рина. Рин что-то промычал в ответ, но не стал настаивать. Он поерзал под одеялом, поворачиваясь к Наги спиной, явно отказываясь от продолжения разговора. Сейширо почувствовал, как в груди зарождается чувство вины. Он ненавидел, когда Рин расстраивался из-за него. Не раздумывая, он придвинулся ближе и обнял Рина за талию, прижимая его к себе сзади. — Не-е-ет, не злись, Рин, — пробормотал Наги, уткнувшись лицом в плечо Рина. Он действительно ненавидел, когда между ними была дистанция, как физическая, так и эмоциональная. — Тогда будь честен, — пробормотал Рин, его голос был слегка приглушен одеялом. Наги сглотнул, его сердце снова заколотилось. Он чувствовал тепло Рина сквозь рубашку, его ровное дыхание. — Если я отвечу честно… ты меня возненавидишь. Рин слегка напрягся под рукой Наги. Он повернул голову ровно настолько, чтобы Наги мог видеть краешек его лица. — Почему? Наги ответил не сразу. Его глаза были крепко зажмурены, лоб прижимался к затылку Рина. Его мысли метались, и он чувствовал, что слова застревают у него в горле. Он не хотел всё испортить. Мгновение спустя Рин пошевелился, поворачиваясь в руках Наги, пока они не оказались лицом к лицу, почти соприкасаясь носами. У Наги перехватило дыхание, когда бирюзовые глаза Рин встретились с его глазами — такие красивые, такие глубокие, с длинными, нежными ресницами, которые всегда делали Рина таким, таким хорошеньким. Его темные волосы слегка падали на глаза, делая его более мягким и уязвимым в освещении их комнаты. — Почему ты думаешь, что я буду ненавидеть тебя, Сей? — Голос Рина был мягким, и это заставило сердце Наги забиться ещё сильнее. В голове у Наги стало пусто. Рин редко называла его по имени, и, услышав его сейчас, такое нежное, такое близкое, что-то внутри него оборвалось. Его губы приоткрылись, и, прежде чем он смог остановить себя, правда вырвалась наружу. — Я люблю тебя, Рин. В этот момент комната, казалось, замерла, время растянулось до невозможности. Сердце Наги забилось так сильно, что он подумал, что Рин может это услышать. Но Рин, казалось, не удивился. Ни капельки. Вместо этого легкая, мягкая улыбка тронула уголки губ Рина, и от этого зрелища сердце Наги заколотилось, как будто вот-вот выскочит из груди. — Тебе потребовалось достаточно много времени, чтобы понять это, тупица, — сказал Рин, и его голос был полон теплоты. И прежде чем Сейширо успел осознать, что происходит, Рин наклонился, и их губы слились в нежнейшем поцелуе — просто нежное касание губ, робкое, но волнующее. Глаза Наги закрылись, дыхание перехватило, когда его рука легла на бедро Рина, прижимая его к себе. Рука Рина скользнула в волосы Наги, пальцы нежно запутались в прядях. Они целовались, как им показалось, целую вечность, губы двигались медленно, сначала робко. Но вскоре нерешительность растаяла, и их поцелуй стал более страстным, более требовательным. Сердце Наги бешено колотилось, по всему телу разливалось тепло. Он не мог насытиться Рином — его вкусом, ощущением его губ, прижимающихся к его собственным. Каким-то образом они сдвинулись, и Рин оказался на нем сверху, их тела были прижаты друг к другу, когда они целовались, губы и языки исследовали друг друга со всё возрастающей интенсивностью. Руки Наги скользнули к талии Рина, притягивая его ближе, чувствуя, как идеально его тело прижимается к нему. В коротком перерыве между поцелуями Сейширо прошептал Рину в губы, его голос был прерывистым. — Думаю, я был влюблен в тебя с восьми лет. Дыхание Рина участилось, а глаза заблестели. — Знаешь, я ждал тебя много лет, — пробормотал он между поцелуями, касаясь губами губ Наги. — Я понял, что люблю тебя… через несколько дней после того, как ты ушёл. От этого признания у Наги защемило в груди. Он снова поцеловал Рин, на этот раз глубже, его руки сжали бедра Рина, и их тела прижались ещё теснее. И тут он почувствовал это — безошибочно узнаваемую твердость, прижимающуюся к его телу, от чего по нему пробежал жар. Рин издал тихий звук, тихое хныканье, и этот звук сразу же подействовал на Наги возбуждающе. Жар усилился, и Наги почувствовал, как Рин прижимается к нему бедрами, их тела двигались в ритме, который казался таким естественным, таким необходимым, как будто они ждали этого годами. Буквально. У Наги перехватило дыхание, его руки крепко обхватили Рина за талию, пальцы впились в ткань рубашки. Он чувствовал сквозь одежду сильное возбуждение Рина, и от каждого движения его обдавало волной жара, от которого кружилась голова. Ощущение трения их тел друг о друга, тепло, заключенное между их одеждой, — этого было почти слишком много. Бедра Рина прижались к его бедрам с медленным, обдуманным нажимом, и Наги застонал, звук вырвался из его горла прежде, чем он смог его остановить. Трение сводило с ума, их эрекции, прикрытые одеждой, соприкасались при каждом едва заметном движении бедер. Его руки скользнули под рубашку Рина, пальцы прошлись по гладкой коже спины, и он притянул его еще ближе. — Рин… — выдохнул Сейширо дрожащим голосом, ошеломленный ощущением тела Рина, так идеально прижатого к его собственному. Его сердце бешено колотилось, тело дрожало от нарастающего напряжения. Он хотел большего, нуждался в большем. Рин был неумолим, его движения становились всё смелее, настойчивее. Он сильнее прижался к Наги, вжимаясь в него так, что у них обоих перехватило дыхание. Разум Наги кружился, его чувства были полностью поглощены ощущением бедер Рина, прижимающихся к нему, а внизу живота разливался жар. Их дыхание стало прерывистым, звук их дыхания заполнил комнату. Голова Наги откинулась на подушку, глаза были полуприкрыты, когда он наблюдал за раскрасневшимся лицом Рина, нависшим прямо над ним. От этого зрелища у него сжалось сердце — бирюзовые глаза Рина потемнели от желания, губы слегка приоткрылись, щеки порозовели. Это было самое прекрасное, что Наги когда-либо видел. Рин наклонился, захватывая губы Наги в отчаянном, горячем поцелуе, их губы соприкоснулись, а тела двигались синхронно. Трение между ними было электрическим, от каждого прикосновения по венам Наги пробегали искры. Он чувствовал, как у него сжимается живот, как давление усиливается с каждым движением бедер Рина. — Сей… — Прошептал Рин ему в губы задыхающимся голосом, и от звука его имени сердце Наги забилось ещё быстрее. Руки Наги сжались на бедрах Рина, направляя его движения, подбадривая его, пока они раскачивались вместе. Он чувствовал, что становится всё ближе, давление становилось невыносимым, когда их тела двигались сильнее, трение их одетых тел подводило его к краю. Рин издал ещё один тихий стон, его голова упала на плечо Наги, когда его бедра прижались ещё раз, и резкий вздох сорвался с его губ. И это было всё — звук, давление, жар — всё это обрушилось на Наги одновременно, его тело напряглось, когда наслаждение накрыло его подобно волне. Спина Наги выгнулась, когда он кончил, всё его тело задрожало, когда наслаждение пронзило его насквозь, полностью захлестнув его. Он издал низкий стон, крепко сжимая Рина руками и чувствуя, как тепло разливается по его штанам. Рин не отставал. В последний раз дернув бедрами, он содрогнулся в объятиях Наги, у него перехватило дыхание, когда он издал тихий стон, его тело напряглось, когда он кончил, ткань между ними увлажнилась от разрядки. Он уткнулся лицом в шею Наги, его горячее дыхание обжигало кожу, когда он тяжело дышал, а тело всё ещё сотрясалось от толчков. Долгое мгновение они лежали, прижавшись друг к другу, их тела были неподвижны, а сердца бешено колотились. Воздух между ними был насыщен остатками наслаждения, одежда прилипла к коже, влажная от пота и наслаждения. Разум Наги был затуманен, но тепло в его груди было неоспоримым. Рин медленно поднял голову, его глаза встретились с глазами Наги, и на его лице появилась мягкая, почти застенчивая улыбка. — Ты в порядке? — спросил Рин мягким, нежным голосом. Наги моргнул, его дыхание всё ещё было неровным. — Да… более чем. Рин тихо промурлыкал, наклоняясь, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на губах Наги, и Наги растаял в нем, его сердце наполнилось чем-то таким, что казалось намного большим, чем всё, что он когда-либо позволял себе чувствовать раньше. Его рука скользнула вверх и легла на спину Рина, удерживая его рядом, их тела всё ещё были переплетены, кожа была теплой, а дыхание медленно выравнивалось. Какое-то время они оставались в таком положении, в воздухе витала атмосфера близости, и никто из них не спешил нарушать этот момент. Рука Рина зарылась в волосы Наги, его пальцы нежно перебирали белые пряди в мягком, успокаивающем ритме. Наги закрыл глаза, отдаваясь прикосновению, чувствуя, как его тело полностью расслабляется впервые за, казалось, целую вечность. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Рина, его знакомый запах наполнил его чувства, придавая сил. И затем, в тишине, наступившей после их первого совместного мгновения, у него внутри забурлили слова — то, о чем он уже давно не думал, но внезапно почувствовал, что это так важно сказать. — Ты помнишь, — прошептал Наги, касаясь губами кожи Рина, — когда мы были детьми, я сказал тебе, что хочу состариться вместе с тобой? Рин молчал, его пальцы на мгновение замерли в волосах Наги. Затем он хмыкнул и тихим, задумчивым голосом ответил: — Да, я помню. Наги улыбнулся, уткнувшись в шею Рина, мягкой, почти задумчивой улыбкой. — Я всё ещё хочу этого. Я никогда не переставал хотеть тебя. Рука Рина возобновила свои нежные ласки, его пальцы медленно и нежно перебирали волосы Наги. Тишина была насыщена эмоциями. То, что всегда присутствовало здесь, наконец-то обретало форму. — После матча, — продолжил Сейширо мягким, но уверенным голосом, — я хочу снова поехать с тобой к океану. Рин промычал в знак согласия, его большой палец коснулся кожи головы Наги. — Мы могли бы пойти, — тихо сказал Рин, — если четырехглазый позволит нам. Наги издал стон, звук мягко завибрировал в его горле. — Ммм… а потом мы могли бы снова поехать в Камакуру, к тебе домой. А потом в тот маленький парк, в который мы часто ходили. Рин улыбнулся ему, его теплое дыхание коснулось кожи Наги. — Ах, я почти забыл об этом месте, — признался он тихим от ностальгии голосом. Сердце Наги наполнилось радостью, тепло воспоминаний смешалось с чувством удовлетворения, которое он испытывал сейчас. Парк, океан, дом Рина — всё это казалось таким далеким, и всё же мысль о том, чтобы вернуться туда вместе, казалась самой естественной вещью в мире. Они лежали в тишине, обнявшись, и будущее, о котором они когда-то говорили в детстве, теперь казалось им таким близким, как никогда. Сейширо было семнадцать лет, когда он пообещал самому себе, что он никогда не отпустит Рина снова.