_|. Кто ты? .|_

Харрис рылся в компьютере в архивах, что-то ища. В его кабинет зашла его помощница – Молли Фах. Та была в него безумно влюблена, но никак не получала взаимности, что её очень расстраивало и огорчало . Девушка подошла к врачу сзади и спросила что тот делает и может ли она ему чем-то помочь. – М? А, Фах, это ты. Нет, помощь мне не нужна. Я ищу какую-либо информацию о бывшых пациентах, может найду что-то схожее с симптомами двести девяносто третьего. А ты чего-то хотела? – Просто хотела помочь. И ещё кое-что: директор Саймон Солус просил вам передать что он сообщил в управление Льюивской полиции о найденом ребёнке и том, что он находится в нашей лечебнице. И... Можно вопрос? – Да-да? Я слушаю твой вопрос, Фах. – А как ребёнок оказался так далеко от своего города? Самым близким путём от Льюева до нас это проезжая ещё один город. Это очень далеко.... – Ох, если бы Я знал, Молли, если бы Я знал... Мне, кстати, как раз к нему нужно идти. Будь добра, покинь мой кабинет быстрее меня. – Конечно, доктор Харрис. Фах вышла из кабинета, а за ней и Харрис, закрыв дверь в кабинет на ключ. Палата 293 находилась на этаж выше кабинета Джона, поэтому пришлось подниматься наверх. В палате сидел пациент. Голубые глаза и каштановые волосы предавали ещё большей внешней детской наивности и без того детскому лицу. Оно и не удивительно – пациенту около 9-ти лет. Врач уже хотел подойти к пациенту и начать сеанс, но помешал один из охранников. – Доктор Харрис, Вас там... Зовут... – Ну и кому Я нужен? – Междумирец, сер. – / Междумирец?! Тот самый?! И что ему нужно от меня?.. – Да... Иду. Харрис направился вслед за охранником, который привёл доктора к его же кабинету, возле которого стоял мужчина рост которого был 180-190 см. А может и все 200... Он был в черной одежде с фиолетовыми элементами и плащом, в чёрно-фиолетовой маске. Это был лучший военный страны, воевавший с Пресией. Ветеран войны и великий воин, похожим на которого хочет стать каждый солдат и военнослужащий. Что же ему нужно от Харриса? Хочет проработать свои психологические травмы с войны? – Здравствуйте. Вы чего-то хотели? – Вы Джон Харрис? – Да, сер. – Мне известно что Вы - лечащий врач Лололошки. Это так? – Эм... Да. А что Вам нужно? – Я... Я хотел бы увидеться с ним, если можно. – Оу... Простите, а Вы ему кто? Просто мне запрещено пускать посторонних к пациентам. – Я его дядя. Старший брат его отца. – Если он Вас узнает - без проблем. Если же нет - мне придётся попросить Вас доказать что Вы являетесь его дядей. – Хорошо. Думаю, он меня узнает. – Пройдёмте, пожалуйста. — Харрис провёл Междумирца к палате №293 и открыл её, зайдя первым. — Привет. К тебе тут пришли. Узнаёшь его? — Пациент посмотрел в сторону врача, рядом с которым стоял Мирец. Мальчик сразу сорвался с места, подбежав к Мирцу и обнял его. Военный присел, обняв племяшку в ответ. — / Значит он действительно его дядя? Что ж... Хорошо что нашёлся хоть один его родственник который жив и на свободе. — — Простите, можно Вас на минутку? — Междумирец посмотрел на врача и кивнул. Харрис вышел из палаты. Неужели дядя Лололошки это действительно известнейший военный, чьё имя в строжайшем секрете? Междумирцем его прозвали не просто так - он проводит врагов из мира живых в мир мёртвых и неоднократно доставал людей что почти перешли в мир мертвых обратно в мир живых. И сам невероятно живучий. – Ло, мне нужно поговорить с доктором Харрисом, подожди меня здесь, хорошо? — Мальчик кивнул, отстранившись от дяди и всё ещё улыбаясь. Междумирец вышел из кабинета вслед за врачом и закрыл за собой дверь в палату. — Я Вас слушаю, доктор Харрис. – Послушайте, дело в том, что лечение Лололошки на данный момент обеспечивает государство, но всё, что Я могу ему дать на данный момент - это простые сеансы и не более. Но... Если Вы согласитесь оплачивать его лечение Я смогу выписывать ему лекарства и водить на разные процедуры для улучшения его состояния. Этих сеансов не хватит для самого лечения. – Мой брат в тюрьме, его жена мертва, так же как и мой младший племянник. Я не прошу себе если потеряю и Лололошку. Конечно Я согласен оплачивать его лечение, это даже обсуждаться не должно! Деньги не проблема, но Я хочу быть в курсе всего, что происходит с ним и его состоянием. – Конечно-конечно! Прошу, пройдёмте к директору для более подробного обсуждения деталей. – Ведите. Междумирец и доктор Харрис направились к Солусу, а Лололошка в это время взял свой рисунок, где была изображена его семья и стал дорисовывать Междумирца, который улыбался. Маска не умела менять свою форму, но он видел лицо своего дяди, и знал что он улыбается. Что он добрый. Но когда ему пришлось уехать воевать Ло и Ви с родителями. Раньше их часто отправляли к дяде, но во время службы Мирца это не представлялось возможным... Поэтому дети были вынуждены терпеть кошмар день за днём. Междумирец знал о их взаимоотношениях в семье и несколько раз пытался поговорить со своим братом и его женой, но ничем толковым это не заканчивалось. Вскоре он забросил эту затею.

***

Через время, в кабинете Харриса

***

– Знаете, доктор Харрис... Меня удивило то, что Лололошка не говорит... Раньше он был самым общительным мальчишкой. Активный такой, общения жаждал. И знакомств новых. Если бы не вечный контроль родителей - он со всем миром бы подружился. – Ну, сейчас он, к сожалению, людей боится и разговаривать не хочет. Скажите, а он увлекался чем-то? – Бумагу он любил очень. Оригами складывал, рисовал часто... Чем только не занимался. Мягкие игрушки ему ещё по душе всегда были. У него их столько было... Большую часть Я привозил, но и он свои деньги иногда тратил. Вот только откуда они не говорил никак. Брату часто дарил что-то. Не знаю как они питались после того, как Я уехал. Родители-то их питанием не занимались. Таня не ела совсем, только закусывала в барах. Брат мой непутёвый только по клубам да отелям ходил. И не сам... В общем, родителей их только развлечения интересовали, а до детей им никогда дела не было.... Я приглядывал за ними как мог, оберегал всячески, вот только не уберёг... – Ну что Вы! Вашей вины здесь нет, и Я надеюсь Вы это понимаете. Вививилке мы уже, к сожалению, помочь не чем не сможем, а вот Лололошку спасти в наших силах. Вы можете мне ещё что-то рассказать? – Да что рассказывать... Любили они друг друга очень сильно... Лололошка был будто щит для брата своего, а он ему поддержкой. М-да... Мне вот с братом очень не повезло... – Ну, судя по тому, что он сделал.... Это всё? Чем больше Я смогу узнать о Ло - тем легче и быстрее будет лечение. – К нему подход нужно найти. От многих детей в его возрасте можно просто откупится подарками и играми, но доверие Ло завоевать очень не просто... – Ну, с такими взаимоотношениями в семье это не удивительно. Но с доверием Я, вроде, справился. – И меня это удивляет. Вы, видимо, действительно так хороши, как о Вас говорят, доктор Харрис. – Не было б это правдой - не говорили бы, но в любом случае спасибо. Раз это всё, что Вы можете мне рассказать, мы можем идти. Я могу дать Вам немного посидеть с Лололошкой, но не дольше 30-ти минут. Пока что. Таковы правила, против них Я практически бессилен. Харрис и Междумирец направились в сторону палаты Лололошки. Он сидел там и что-то рисовал. – Мхмхм... мхмхмхммм... – / Он напевает песню? – Приветики, Ло. Рисуешь? — Пациент кивнул, улыбаясь. — А что рисуешь? — Мальчик что-то быстро дорисовал и показал рисунок дяде. Там была изображена небольшая комната с высоким шкафом, одна двухместная кровать, окно, на подоконнике которого стоял кактус в горшке с трещиной и какие-то бумажки, стол с карандашами, бумагой и рисунками и два стула, немного потрёпанный ковёр и прикроватная тумбочка. Харрис взглянул на рисунок сверху, так как Мирец сидел возле Ло на корточках. — Оу, ваша с Ви комната? Красиво. — Пациент улыбнулся и поставил руки на боки. Он явно был доволен собой. – / Это комната его и его брата? Хм. Нарисует ли он ещё что-то из своей квартиры? — — Лололошка, может нарисуешь ещё что-то из своего дома? У тебя это очень красиво получается! — Мальчик задумался, потом посмотрел на Джона, который улыбался, а после на дядю. Тот кивнул и пациент стал что-то рисовать. — Мы пока что выйдем, не скучай. — Джон и Мирец вышли из палаты. – Зачем Вы попросили его что-то нарисовать? Можно было спросить у меня. Я бы и нарисовал, и точный адрес сказал. Посмотрели бы на Дим.реа . – Понимаете, мне важно знать как это видит сам пациент. Это может показать звоночки на некоторые проблемы. Понимаете? – Мгм, ясно... — Мирец и Харрис зашли обратно в палату, где уже спал на полу пациент. Междумирец, переспросив разрешение у доктора, взял Лололошку на руки и уложил в постель. – / Он уснул на полу? Странно. — Врача заинтересовал рисунок, который мальчик успел дорисовать. Это была крыша многоэтажки. Провода, электронные столбы, другие дома, птички и два силуэта сидящие на крыше. По их шарфам можно было понять, что это Лололошка и Вививилка. — / Хм? Он с братом на крыше? Видимо, это воспоминание. И довольно сильное. Надеюсь, хорошее. – *Он спит. Думаю, нам лучше уйти, доктор Харрис* – *Согласен.* Пара-пара-пара, пум! Всё! Конец главушки :) Да она короче других, но какая есть :_