Хвостик

Малфой был в ярости. Мало того, что его опозорили, так ещё и посещение Больничного крыла ничего не дало. Пройдёт, видите ли, само! Да у этих всегда всё само проходит, а потом по всему замку то дементоры, то шрамоголовые с Тёмными лордами шныряют! И ладно бы дементоры, но эти глупые гриффиндорцы и этот их... Поттер. Драко потупил взгляд и прекратил крушить собственную комнату, являя собой изумительную картину для изучения Забини, решившего вдруг в начале курса стать целителем души. Он сидел на своей кровати и что-то записывал в блокнот. —Продолжай, Драко, не отвлекайся! — он снова что-то черканул в блокноте и задумчиво хмыкнул, — Слушай, а если это, — он обвёл рукой всю фигуру Драко, намекая на новшества, — не исчезнет, можно ли тебя будет отнести к оборотням? Или у тебя будет отдельная классификация? —Забини, — яростно прорычал Драко, и Блейз мигом сложился пополам от смеха. —Извини, друг, но это невозможно! — он взвыл в голос и указал на Драко рукой. — Твой хвост так задрожал! А ушки! Мерлин, ты стал таким милым теперь, что, боюсь, моё гетеросексуальное сердце вот-вот изменит своё направление! Понимая, что иметь дело в таком виде с другими невозможно, Драко юркнул в кровать, задернул полог и укрылся одеялом с головой, обиженно насупившись. Из-за слов Забини он вспомнил, как недавно опозорился перед Поттером. И вот же гад догадливый, он ведь тоже сразу понял! Благо, у Драко тогда не было ни сил, ни возможности реагировать на что-то, кроме своей проблемы и позора, а иначе... мало ли, чем всё могло закончится. Но что же ему делать дальше? Пропускать занятия ему не разрешили. Хвост и уши не смертельны и исчезнут сами по себе через пару дней. Внезапное превращение в полукота не повод отлынивать от учёбы. —Стерва. Наверняка это из-за того, что её анимагическая форма — кошка, — себе под нос пробурчал Драко, раздражаясь всё сильнее с каждым вздохом. Его злили его кошачьи уши, хвост, в целом его злило всё вокруг, и он сам себя в том числе. И на следующий день лучше не стало. Он проснулся всё с теми же изменениями, и мог только глухо закричать в подушку от чувства беспомощности и жалости к себе. Он так старался поддерживать репутацию, чтобы к нему никто не цеплялся, чтобы Поттер ничего не понял, а тут этот... всё это! Одеваться, имея чертов хвост оказалось наказанием, ведь, для удобства, пришлось магией видоизменить брюки, если не сказать просто проделать в них дыру. К тому же, план по тому, чтобы спрятать всё под мантией провалился, ведь если в прошлый раз он был слишком занят, пребывая в шоке, то сейчас отчетливо чувствовал сильный дискомфорт от соприкосновения хвоста и ткани мантии. Словно нарочно, он пытался не обращать внимания, но взвинченные до невозможного нервы заставили его в ярости сорвать мантию и кинуть почти что на пол. Он одумался в последний момент и кинул её на кровать. В ванной Драко осмотрелся в обнаженном виде и пришел к выводу, что всё происходящее — унизительно, смехотворно и позорно. Он бы смог пережить уши, клыки и изменения зрачка, но хвост... Он чувствовал себя ущемленным. А ведь он большую часть времени после войны ощущал себя ущемленным. Взять отца, так Драко для него стал единственной возможностью обелить честь и имя семьи, а мнение самого Драко дело последнее. Может, он не хотел извиняться перед всем миром и обещать искупить вину. Он не виноват, что его отец идиот, что он был идиотом, который не понимал истинную сущность происходящего, да и как, он был ребенком! Вон, Поттер тоже не понимал и на законном уровне поставил весь Магический мир перед собой на колени за то, что они сделали с ним и его жизнью. Сейчас только Северус мог нелестно высказываться о Герое, да и то потому, что их связывала сложная история, если верить Пророку. Забини, не желая травмировать друга ещё больше, чем уже было, старательно делал вид, что всё в порядке. Драко это ценил, но не мог смириться с тем, как взгляд друга каждый раз мечется с его лица к хвосту и ушам. От взгляда глаза в глаза Блейз и вовсе то краснел, то бледнел. В таком неуравновешенном тандеме они дошли во вторник до Большого зала на завтрак. Драко втянул в легкие побольше воздуха, зажмурился и рывком зашел, но не рассчитал, что внутри кто-то уже будет выходить, и на всей скорости врезался в кого-то. По инерции этот человек схватил его за плечи, чтобы не упасть, а когда Драко распахнул глаза, зажмуренные до этого, чтобы оценить масштаб катастрофы, тут же понял, что все его молитвы не были услышаны. —О, — снова уже знакомо выдохнул Поттер, когда заметил, как округлился зрачок Драко, и как ушки вздернулись, готовясь услышать его голос. Хвост тем временем возбужденно, но плавно завилял, выдавая, что Драко даже не испугался. Драко увидел, как губы Поттера растягиваются в усмешке, и тут же грубо его отпихнул от себя и, ни слова не говоря, прошел на своё место и грузно сел, вцепившись в вилку. Он почти физически ощущал взгляд Поттера, и не мог ничего сделать с тем, как щеки потеплели. Он такой дурак! Нельзя было выходить из комнаты, нельзя было соглашаться подождать, нужно было сбежать в менор и переждать там! Тогда, может, его репутация и гордость не лежали бы где-то под ногами Поттера и других учеников. Гарри, растеряно постояв с полминуты, смотря в спину Драко, снова отчаянно пытался подавить улыбку. Он понимал, что с каждой такой встречей, каждый раз, когда он видит Драко таким, у него просто непроизвольно начинает учащенно биться сердце, слабеть колени, и глупая улыбка лезет на лицо. Но какая была причина! Малфой, весь такой из себя важный, гордый, серьезный и вредный вдруг превращается в милого кота, теряющегося от малейшего его взгляда и слова и очаровательно реагирующего вилянием хвостика. Мерлин великий, Гарри был готов руку дать на отсечение, да что там руку, голову, что если Драко проходит в таком виде ещё хотя бы пару дней, Гарри просто сойдёт с ума! Только вчера он его бесил, а сейчас, даже если Гарри усиленно вспоминал всё, что тот ему говорил или делал, злиться ну никак не получалось, словно он забыл, как это делается. От того ли, что с хвостиком и ушками Малфой выглядел так невинно и мило, или же от того, что у Гарри непроизвольно просыпалось желание потискать его и защитить, было непонятно. Но делать с этим что-то нужно было и срочно! Тем же днем, после уроков, Гарри отправился к Макгонагалл спросить, что с Малфоем. Благо, во вторник не было совместных занятий со Слизеринцами. Но, к его огорчению, директриса лишь пожала плечами и сказала, что через пару дней всё само собой вернётся к прежнему состоянию. Они изучили этот вопрос, и оказалось, что удалять зельями или магией новшества опасно, а поскольку это было всего лишь действие зелий, со временем всё должно было закончится. Гарри рвано дышал, когда вышел из кабинета директрисы. Он вовсе не собирался проникаться к Малфою хоть какими-то теплыми чувствами. Это было опасно как для его психики, так и для психики окружающих. Стоя вот так, около входа в кабинет, Гарри не сразу услышал шаги. Он заторможено повернул голову, задаваясь вопросом, кто ещё может желать увидеть директрису, как ответ пришел сам собой. Ох, Мерлин, дай ему сил. —Поттер, — мрачно хмыкнул Драко, останавливаясь. Его хвост, в отличии от взгляда, напротив, был очень не против видеть Гарри, если судить по тому, как он мягко завилял, всё время то останавливаясь, то продолжая подрагивать, словно Драко не мог решить, какая эмоция сейчас преобладает. Драко в этот момент напоминал Гарри вовсе даже не кота. А щеночка, который очень рад видеть своего, прости Мерлин, хозяина. —Если ты к директрисе, она не изменила своего решения по твоему вопросу, — почему-то честно выложил Гарри, выдавая себя с головой. Драко удивленно распахнул глаза, а его ушки напряглись и вздёрнулись, когда как хвост замер в воздухе. —Ты спрашивал обо мне? —Э-э, — Гарри понял, что облажался, но не мог врать или увиливать, видя этот странно успокаивающий взгляд, который, несмотря на свою мрачность, гипнотизировал. — Я хотел... узнать. Драко сглотнул и мигом развернулся, собираясь сбежать. Он отчётливо понимал, что его в эту секунду разрывает два совершенно разных чувства, и какое бы из них не победило, Поттер может догадаться по его реакции. По движению этих чертовых... —Драко, стой! — выдал внезапно Гарри, сам себе удивившись, когда вместо фамилии произнёс имя Малфоя. Драко послушно замер, и даже не от того, что его попросили, сколько от почти болезненного шока. —Что ты сказал? — глухо спросил он. Гарри неуверенно переступил с ноги на ногу и спрятал руки за спиной, уставившись в пол. —Попросил тебя остановиться... — пробурчал он, чувствуя себя в ловушке. Он позвал Малфоя, не подумав, это был секундный порыв. Он не хотел потерять возможность снова посмотреть на него, на его... милые новшества. —Поттер, — неожиданно злобно выдал Драко, и Гарри весь сжался, когда его хвост распушился и стал биться из стороны в сторону. Поттер почти жалобно заглянул ему в глаза, но там увидел лишь мрак. Драко развернулся и сделал шаг в его сторону. — Не смей звать меня по имени. Не знаю, что ты задумал, чтобы отомстить мне, но даже не думай, что я стал другим лишь от того, что у меня появился этот дурацкий хвост. Я разорву тебя на части, если понадобится. Я до сих пор тебя ненавижу, и это никогда и ни за что не изменится, понятно тебе? Гарри вжал голову в плечи, чувствуя одновременно и облегчение и горечь. Облегчение, потому что он получил, наконец, четкое подтверждение, что Малфой вовсе не стал вдруг мягким и пушистым, а горечь, потому что... так хотелось, где-то глубоко внутри, увидеть, наконец, что за этой маской есть что-то ещё. Что-то такое же нежное и едва уловимое, как в этом едва заметном движении кончика белого хвостика, словно... словно Драко на самом деле его вовсе не ненавидит, а... рад ему? Мерлин помилуй, что с ним происходит? Вопреки всему, Гарри отчётливо помнил многое. Тот момент, когда крепкая ладонь Драко с силой вцепилась в его руку, когда Гарри вытаскивал его из Адского пламени. Помнил, как почти до боли обвивали его талию объятия Малфоя. Гарри точно мог воспроизвести в голове взгляд, который Драко бросил на него там, когда они вылетели из Выручай-комнаты и рухнули на пол. То, каким благодарным, напуганным и жалобным он был. Гарри не мог забыть, как изменилось лицо Драко тогда, когда он раскрыл всем, что на самом деле жив. Он увидел его лишь краем глаза, но та улыбка, что расцвела на бледном испачканном лице... Гарри не хотел всё это вспоминать, не хотел и придавать этому значения, но ворвался в суд, не в силах допустить, чтобы Малфой оказался в Азкабане. Гермиона на его вопрос как-то сказала, что дело в адреналине и чувствах, преследовавших его в тот момент. Гарри иронично усмехнулся. Они с Роном ведь так и начали, наконец, встречаться. В разгар битвы разгорелась не только надежда, страх и гнев... но и любовь. Гарри так и остался стоять в коридоре даже тогда, когда Малфой ушёл. Может, если признаться хотя бы теперь, Драко не так сильно его и доставал после возвращения. Да, он порою говорил гадости, проходил мимо, задевая плечом, но... Раньше было хуже. Раньше Гарри считал это должным, а после всего пережитого он позволил себе глупую надежду. Такую же глупую, как и то, что он чувствовал к своему бывшему врагу. Неужели ему не хватало проблем, боли и отчаяния все эти годы? Зачем он всё это продолжает, в чем проблема выбрать Джинни? Та, пусть и призналась, что не готова сейчас на отношения и хотела бы многое обдумать и побыть одна, была в любом случае более реальна, чем его непонятные внезапные чувства к Малфою, который его всю жизнь ненавидел. Драко старался весь оставшийся день не показываться на людях, сидеть за самой последней партой и делать вид, что ему всё до Люмоса, и он контролирует ситуацию и вовсе не чувствует себя раненным и униженным. Но самое ужасное заключалось даже не в насмешливых взглядах других, а в том, что случилось в коридоре у кабинета директрисы. Он не хотел срываться на Гарри, не хотел снова и снова поднимать эту дурацкую тему ненависти между ними. Особенно теперь, когда Поттер единственный, кто не смеётся над его ситуацией, а, вроде как, пытается помочь и даже понять. Но было слишком неожиданно и страшно обидно и больно, что его бедственное положение заставило Поттера почувствовать жалость и стать к нему мягче. Драко не нуждался в жалости, не нуждался в этих его непонятных взглядах. В замке вполне было, кому ещё помочь, вон, он слышал от Забини, что кто-то с шестого курса уронил на себя котёл и теперь лежал в Больничном крыле. Малфой понимал, что так друг пытается неумело его поддержать и показать, что могло быть и хуже. Но куда уж хуже? Драко, сам того не осознавая, начал ненавидеть свой самый любимый предмет. Лучше бы он пил костерост и лежал в Больничном крыле, проклиная эту дурацкую школу и Поттера. —Не пойдёшь на ужин? — осторожно поинтересовался Блейз, подойдя к кровати Драко. Тот опять задернул полог и спрятался. —Нет. —Драко, — тяжело вздохнул Забини. — Ты даже не обедал, хочешь и дальше голодать? —Я же голодаю, тебе-то что. Нахмурившись, Забини резко откинул полог, впуская в темноту немного света. Драко не двинулся, но по тому, как его уши были прижаты к голове, можно было догадаться, что он недоволен и расстроен. —Если не встанешь, я сообщу Поттеру, что ты решил заморить себя голодом. —И какой реакции ты ожидаешь? Что я сразу встану и пойду дальше позориться? — прошипел Драко и укрылся одеялом с головой. — Оставь меня, я в печали. Блейз закатил глаза и сдернул с Драко одеяло, выкинув его на пол, и угрожающе навис над свернувшимся в калачик Малфоем. —Драко, ты же знаешь, что я терпеть не могу кого-то упрашивать, но я знаю, что тебе будет плохо завтра, если ты и дальше будешь голодать. —Тогда просто прихвати мне яблоко. Драко упрямо смотрел перед собой. С каждой прошедшей минутой жалость к себе крепла и усиливалась, что его раздражало, но ещё сильнее его бесило, что сделать он с этим ничего не в силах. Блейз, пусть и хороший друг, но тоже сдастся и оставит его рано или поздно. Поттер ненавидит его, даже если и спас, это ничего не меняет. К тому же, узнай он правду, наверняка будет смеяться над ним, потешаться, или, что ещё хуже, почувствует отвращение и назовёт мерзким. Драко был в невыгодном положении, все его эмоции были на виду, даже если он старался держать маску. —Неужели ты так просто сдался лишь потому, что у тебя появились эти уши? Драко Малфой, которого я знаю, не стал бы впадать в отчаяние лишь поэтому. Что ж, если ты такой слабак, я уйду, — разочарованно проговорил Блейз и, шумно ступая, направился к выходу. Драко стиснул зубы и кулаки и резко подскочил на кровати, четким движением отправив подушку в спину друга. —Не смей со мной так говорить! —А то что, ты снова спрячешься и будешь себя жалеть? — высокомерно фыркнул Забини, вздернув нос. — Тоже мне, так страшно, я же не усну теперь! —Блейз... — в ярости прошипел Драко, чувствуя, как потерял контроль разом над всеми эмоциями. Хотелось подлететь к Блейзу и задушить его, затем найти Поттера и ударить, а потом сигануть с Астрономической башни и... и... — Черт с тобой, я иду! —Вот, узнаю своего лучшего друга! — самодовольно оскалился Забини, скрестив руки на груди. Он явно был в восторге от своей победы. Драко старался не думать, что его только что обвели вокруг пальца.