Хвостик

Драко и сам не заметил, как с тех пор, как он оказался в кошачьем теле, минуло больше недели. Дни сливались в один длинный сон, и он неожиданно позволил себе просто плыть по течению. Вдали от привычной тяжести жизни он обрёл странное спокойствие, а их дни с Гарри обрели немного комичный, но уютный ритм. Каждый день Гарри с трудом заставлял себя выползти из кровати, оставляя Драко одного. А пока Поттер клевал носом на занятиях, Драко сидел на подоконнике и смотрел на небо, окрестности замка, позволяя себе блаженную пустоту мыслей. А когда Гарри возвращался, они снова и снова оказывались вместе на кровати и, пока Гарри пытался познать всю прелесть учёбы, Драко спал у него в ногах или на груди, иногда подсказывая ответ движением хвоста. Гарри, на удивление, всегда это улавливал, посмеивался, благодарил и трепал между ушей. Пару раз Гарри подумывал вытащить Драко из комнаты, но тот тут же сбегал в самый дальний угол и не выходил, пока у Поттера из головы не вылетала эта идея. Для Малфоя внешний мир был аду подобен, а эта маленькая комната, пропитавшаяся запахом Поттера, была его крепостью до тех пор, пока он не станет человеком. Иногда к ним наведывались друзья Поттера, и Драко обреченно понимал, что начинает ревновать. Когда они одни — Поттер отдаёт всё внимание ему, но когда снова кто-то врывается в их маленький мир, Гарри снова отдаляется. Но он утешал себя тем, что после Поттер снова будет с ним. К тому же, ему полезно было возвращаться к реальности, где он не имеет по-настоящему законного места рядом с Гарри. Ночью Драко уже привык сворачиваться теплым клубком у Поттера в руках и тихо мурчать. Гарри улыбался проявлению его эмоций и зарывался носом в шерстку, говоря что-то о том, какой Малфой забавный и милый. И в этом спокойной, маленьком мире лишь для двоих, не было никаких проблем, кроме не сделанного домашнего задания или неловкого разговора с утра с Роном. Драко просто жил, наслаждаясь каждой минутой вместе с Поттером. У него будет много времени, чтобы пострадать потом в одиночестве от окружавших его проблем. Здесь и сейчас он отдыхал и телом и душой впервые за долгие годы. Всё чаще с каждым днём Драко ловил себя на том, что ему не хочется обратно. У него не было проблем, врагов, забот. Он просто существовал, и мир его не трогал, а Поттер радовался его обществу. Он мог ненадолго забыться настолько сильно, что просто мурлыкал от счастья, пока Гарри что-то ему рассказывал. Может, и временно, но это было то настоящее, что они создавали вместе и были счастливы в нём. Драко получил невольную передышку, которую не считал, что заслужил, но... Мерлин, как же сладко это было. Даже если потом всё рухнет, у него есть настоящее. Похожие размышления часто накрывали и самого Поттера. Будто он, наконец, сбежал от суеты, чужих ожиданий и просто... был. Гораздо чаще Гарри ловил себя на том, что улыбается без причины, просто потому что Драко лежит белым облаком рядом с ним. Или потому, что вечером кот горделиво фыркает, когда Гарри снова приносит что-нибудь с ужина. Гарри подозревал, что Малфою неловко, и это очень умиляло. Вот такая неожиданно умиротворённая жизнь. Даже несмотря на то, что нередко Гарри душило желание увидеть, наконец, Драко. Настоящего. Увидеть и обнять. Не выпускать из рук до тех пор, пока тот не перестанет брыкаться и возмущаться, не успокоится и просто... останется. Гарри уже снились сны, где Драко снова стал человеком, а ведь прошло не так много времени, но это становилось пыткой.

***

Утро воскресенья начиналось так же, как и все последние дни: тихий дождь вновь бъет по стеклу, комната окутана мягким сумраком, Поттер спал, нахмурив брови, словно даже во сне боролся с чем-то. Драко, как ему свойственно, лежал у него на груди, проснувшись намного раньше, и слушал стук сердца и чувствовал уже знакомое тепло чужого тела. По привычке он хотел вытянуть лапку и коснуться шеи Поттера, разбудить, чтобы вырвать из неприятного сна и снова увидеть благодарную улыбку, которую Гарри дарил только ему. И замер. Перед глазами была не лапа. Ладонь. Настоящая, человеческая ладонь: длинные, чуть дрожащие пальцы, бледная кожа. Его рука. Грудь сдавило так, что стало физически больно. Серые глаза расширились, он с ужасом понял, что его тело изменилось. Он снова человек. Времени думать не было, паника молниенносно накрыла, словно цунами: Что ему делать?! Встать? Сбежать? Остаться? Как Поттер отреагирует, если увидит его? Как поступить правильно? И когда Драко принял решение сбежать с подступающим чувством ужаса и боли, едва он успел упереться в кровать, чтобы осторожно откатиться, как Поттер длинно выдохнул и приоткрыл сонные глаза. Ему понадобилась секунда, чтобы понять, что он видит. Он неверяще распахнул глаза и уставился на Драко. Изумрудный, без капельки сонливости взгляд, и сразу полный узнавания. Тишина оглушала несколько мгновений, а затем Поттер позвал хриплым после сна голосом, почти шёпотом, словно боялся ошибиться: — М-Малфой?.. Драко испугался, вздрогнул и резко попытался отпрянуть, но Гарри вдруг резво обхватил его за шею и крепко прижал к себе так, что у Драко перехватило дыхание. — Мерлин… как же я скучал, — выдохнул жалобно Гарри, уткнувшись лицом в его плечо, будто боялся снова потерять. Мир перевернулся. Драко не мог пошевелиться, сердце билось в груди так, что готово было выскочить наружу. Паника и… что-то другое, горячее, обжигающее, разлившееся по венам. Гарри не оттолкнул. Не отпустил. И голос его звучит так, словно... Драко замер в объятиях, чувствуя горячее дыхание кожей. Сердце грохотало в ушах так, что заглушало дождь за окном. Мысли мелькали с бешеной скоростью. Должно быть, это ошибка. Видимо, зелье ещё не до конца перестало действовать. К тому же, он ещё сонный, вероятно, это тоже влияет. Сейчас Поттер одумается и оттолкнет его, скажет уходить, и всё, наконец, закончится. Драко понимал, что должен уйти. Вырваться и сбежать, чтобы не было так больно. Но тело не слушалось. Он был обязан оттолкнуть Гарри, но вместо этого стиснул его в объятиях, сначала робко, неуверенно, дрожащими руками, но с каждой секундой крепче. До тех пор, пока его хватка не стала ничем уступать поттеровской на его шее. Он прижал Гарри к себе так, как мечтал все эти дни. Гарри в ответ вздохнул так облегчённо, будто сбросил с плеч тяжесть целого мира, и уткнулся лбом в его шею. — Ты не представляешь, как я боялся, что ты никогда не вернёшься… — прошептал он, и от этих слов внутри у Драко всё сжалось от страха и разлилось теплом одновременно. Драко зажмурился, пытаясь справиться с эмоциями, захлестнувшими его. Поттер не мог ждать его. Не мог по-настоящему скучать. Но вопреки мыслям, тело предательски поддалось моменту. Он вдохнул запах Поттера: знакомый, родной, с ноткой чего-то почти сводящего с ума, и позволил себе прижаться ещё ближе, боясь, что стоит отпустить — и всё исчезнет. Прошла целая вечность, когда Гарри вдруг пошевелился, ослабил объятия и чуть отстранил Драко от себя, но всё так же удерживая за плечи. Малфой поймал его взгляд: прямой, упрямый, до дрожи честный. — Драко, я… — начал он, но голос дрогнул. И именно в этот миг паника вновь с новой силой обрушилась на Драко всей тяжестью. Поттер хотел сказать, что это ошибка, что всё это действие зельев. Он захочет, чтобы Драко ушел. Прежде, чем Поттер успел собраться и договорить, Драко рванулся вперёд и, не думая, не взвешивая, прижался к его губам. Резко, отчаянно, как будто этот поцелуй мог заглушить все страхи, заставить Поттера передумать, забыть. Остаться с ним. Гарри замер на миг, в который Драко готов был умереть от ужаса. Но в следующее мгновение Поттер ответил. С такой силой, с таким жаром, что у Драко закружилась голова и заболело в груди. Гарри обхватил его за затылок, зарылся в волосы, пригладил очень знакомым жестом, и открылся ещё сильнее, так, что воздуха стало катастрофически мало, и поцелуй превратился из панического в невыносимо жадный, страстный. Как будто они пытались нагнать все эти дни, все эти взгляды, прикосновения и слова, которые напряжением нависли между ними. Драко не знал, сколько это длилось — секунду или вечность. Но когда они всё же оторвались друг от друга, оба были растрёпанные, взъерошенные, и тяжело дышали. Гарри смотрел на него с тем же ошеломлением, что и в первый миг пробуждения. Но теперь в глазах не было сомнения и страхов. — Мерлин… — хрипло выдохнул он покрасневшими, припухшими, зацелованными губами. — Я скучал по тебе гораздо сильнее, чем думал. У Драко перехватило дыхание от того, как выглядел Поттер. Он всё ещё чувствовал на губах жар поцелуя. Сердце билось так, что казалось, его слышат во всём замке. Но вместе с этим вдруг нахлынуло ужасающее осознание: "Что я наделал?!" Он резко помрачнел, сжал пальцы в кулаки и насмешливо изогнул брови. — Ну разумеется, Поттер, — процедил Малфой, но голос дрожал, что он старался безрезультатно скрыть. — Спаситель мира не может удержаться, даже когда враг превращается в домашнего питомца. Тебе, видимо, очень скучно, да? Гарри моргнул, удивлённо смотря на Драко, ошарашенный этим выпадом. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, он крепко вцепился в плечи Драко, не давая ему уйти. — Ты грёбанный идиот, Малфой, — тихо, но твёрдо сказал он. Драко хотел огрызнуться, разозлиться, оттолкнуть, бросить что-то ядовитое, но... не смог. Гарри смотрел так… так честно, так открыто, что все слова застряли в горле. — Ты правда думаешь, что я всё это время был рядом только из жалости? — спросил Гарри, и в его голосе было больше боли, чем гнева. — Думаешь, я делал это всё, потому что мне скучно? Заняться нечем? Да за кого ты меня принимаешь?! Я ведь столько раз уже сказал, что... — Гарри оборвался, видя почти блестящий от страха и надежды взгляд Драко. Верно... Это же Малфой. Он давно уже сказал, что сомневается в том, что Гарри честен с ним и не играет. Сомневается, что Гарри решится на все проблемы, которые понесут за собой эти отношения... Гарри медленно прикрыл глаза и глубоко вдохнул. — Драко, — мягко выдохнул он и поднял руку, касаясь бледной щеки пальцами, убирая светлую прядь. — Я скучал по тебе. Скучал по тебе настоящему. Безумно сильно. Сердце у Драко рухнуло в пятки. Маска треснула. Он попытался отвернуться, цепляясь за остатки трезвости, но Гарри мягко, осторожно взял его за подбородок и заставил снова посмотреть на себя. — Я люблю тебя. Не «милого котика». Тебя. Понимаешь? Мир остановился. Драко замер, не в силах даже вдохнуть. Всё, чего он боялся, и всё, чего жаждал, сошлось в этих словах. Гарри продолжал крепко держать его, взгляд горел — такой искренний, что Драко хотелось исчезнуть, провалиться в землю, лишь бы не видеть эти разрывающие сердце чувства. — Я давно… полюбил тебя, — с трудом признался Гарри. Он держал эти чувства в клетке так долго, только недавно решившись смириться с реальностью, побороться за то, чего хотел, но боялся. — Просто не мог себе признаться. Но теперь… теперь я не отпущу тебя. Даже если ты снова и снова будешь пытаться сбежать и убедить себя и весь мир вокруг, словно этого не может быть. Я не тот человек, кто будет лгать о таком, и ты это знаешь. Знаешь, но боишься. Каждым словом Поттер бил в самое слабое, незащищенное место, разрывая его на части. Больно. Сладко. Невыносимо. Драко хотел огрызнуться, отшутиться, но горло пересохло. Он чувствовал одновременно ужас и облегчение, будто груз, давивший все эти годы, кто-то сдёрнул одним движением. И именно в этот момент осознание ударило, как молния: холодный воздух по коже, отсутствие привычной шерсти. Его тело — человеческое. Абсолютно. Полностью. И, о Мерлин, обнажённое. Сердце забилось с новой силой, и лицо залило жаром. Гарри понял это в ту же секунду, что и Драко. Его глаза на миг расширились, он резко сглотнул, и по лицу прошла такая же вспышка смущения. Драко хотел провалиться сквозь землю, спрятаться, вырваться из объятий. Но Гарри не отпустил. Закрыл глаза, прижал за плечи обратно к себе, будто если отпустить сейчас — Драко сбежит и поймать больше не получится. — Всё равно не пущу, — шепнул он тихо, так близко к уху, что по коже пробежала дрожь. Драко зажмурился, разрываясь между паникой, смущением, жгучим стыдом, и обжигающим счастьем. Это слишком. Слишком неправильно. Но, Мерлин, как же прекрасно. Некоторое время они смущенно молчали, и когда Драко решил, что пора бы что-нибудь придумать, то неожиданно почувствовал, как тело Гарри напряглось. Его руки всё ещё держали за плечи, но теперь хватка изменилась — стала жёстче, почти судорожной. И в ухо плеснулся низкий, хриплый голос: — Драко… Дыхание Поттера стало чаще, жарче. Драко забыл, как дышать, когда его тело отреагировало на этот чувственный зов. Он резко отодвинулся, уперевшись руками в подушку по обе стороны от головы Поттера. И наткнулся на взгляд: стеклянный, потемневший, томный, почти не соображающий. Он смотрел на него так, будто весь мир сузился до этого момента: до голой кожи под руками, до горячего тела, до глаз, цвета тумана, напротив. Драко оцепенел. Внутри всё горело от паники и от чего-то другого, от чего его собственное дыхание тоже несчадно сбивалось. — Поттер, ты... — совсем тихо, почти неслышно выдохнул Драко, не зная, как быть. Гарри не мог отвести взгляда от него. Его пальцы дрогнули на плечах Драко и скользнули чуть ниже, будто не в силах больше сдерживать желание касаться. Малфой впился зубами в нижнюю губу от нежного, бесконечно желанного прикосновения. В комнате стало так тихо, что слышно было только их дыхание. Все остальные звуки растворились в этом напряжении. Драко чувствовал, как по телу разливается жар, как предательски быстро бьётся сердце. Его собственные губы дрожали, он умирал от желания снова поцеловать Поттера. А Гарри, глядя на него, будто боролся с самим собой, но всё больше проигрывал. Гарри на миг застыл, не в силах справиться с самим собой. Его взгляд цеплялся за каждую черту: светлые, взъерошенные волосы, покрасневшие после поцелуев губы, бледную кожу, маленькую родинку на ключице, и чем дольше он смотрел, тем труднее было держать себя в руках. Он втянул воздух резко, будто тонущий, и его пальцы скользнули выше, к шее Драко. Кожа под ними была горячей, почти обжигающей. — Мерлин… — выдохнул сорвавшимся голосом Гарри. — Я больше не могу. Он потянулся вперёд и накрыл губы Драко своими. Но этот поцелуй был другим: не паникой, не страхом, а чистым, жгучим желанием. Медленным, глубоким, прожигающим до костей. Драко едва успел вдохнуть — и мир исчез. Всё, что осталось — это обожаемые губы, тяжелое, горячее дыхание, сильные руки, которые держали так крепко, что не вырваться. Сбегать больше не хотелось. Думать не получалось. Драко жадно ответил, обхватил лицо Гарри ладонями, прижимая ближе, впуская глубже, сдерживая дрожь, продолжая целовать даже тогда, когда скрывать всколыхнувшееся возбуждение больше не было возможности. В этот момент в мире существовали только они и ничего не имело значения. Когда они спустя вечность оторвались друг от друга, Драко тяжело дышал, губы были припухшими, глаза горели. Гарри смотрел на него так, будто видел впервые — и не мог насытиться. — Ты сводишь меня с ума, — хрипло прошептал он, проводя большим пальцем по губам Драко. Драко закрыл глаза, в груди больно кольнуло. Он так долго мечтал об этом моменте. Реальный мир ворвался в вихрь чувств между ними скрипом открывающейся двери. — Гарри? — донёсся голос Рона. Они отпрянули друг от друга так резко, что Драко едва не упал с кровати. Гарри, не раздумывая, рванул одеяло и накрыл Малфоя целиком, пряча за собой. — Э-э… да, Рон! — выкрикнул он слишком громко, а потом закашлялся, стараясь придать голосу естественность. Рон слегка отодвинул полог, почесал затылок и с подозрением уставился на друга. — Да не паникуй, я просто хотел сказать, что ты завтрак пропустил. На обед тоже не пойдёшь? У тебя всё нормально вообще? — Н-нормально! — выдавил Гарри, стараясь не двигаться. Под одеялом возмущённо дёрнулись, когти — нет, теперь пальцы! — больно вцепились ему в бок. Гарри с трудом удержался, чтобы не зашипеть. — Я не голоден. Хочу отоспаться за выходные. Рон посмотрел на него со смесью недоверия, но в итоге пожал плечами и задернул полог обратно. — Ну, ладно. Только потом не жалуйся, что голоден. — И с этими словами он ушёл, захлопнув дверь. Тишина вернулась. Гарри тяжело вздохнул и расслабился. Но как только он это сделал, тут же понял, что крепко прижимает Драко к себе, касаясь горячей, обнаженной кожи. Всё его внимание тут же вернулось к телу под ладонями, к чужому, бешено колотящемуся сердцу, которое он буквально ощущал сквозь кожу. Он откинул одеяло и встретился глазами с Драко: немного возмущенными, но пылающими. Что-то оборвалось. Гарри схватил его за затылок и прижал к себе, снова целуя жадно, страстно, так, будто весь мир исчез за пределами этой кровати. Драко ответил мгновенно, пальцы впились в плечи Гарри, дыхание сбивалось, а сердца бились в унисон. Гарри прижимал Драко так близко, что не осталось ни дюйма между ними, ни кислорода, ни сомнений. И Драко не знал, что ему делать, он зарывался пальцами в тёмные, вечно спутанные волосы, впивался в шею, цеплялся за плечи. Он хотел овладеть Гарри целиком, присвоить, впаять его тело в своё, чтобы не разнять никогда. Гарри застонал, и этот стон пустил раскаленную лаву по венам Малфоя. Поттер уже почти потерял голову от возбуждения, когда вдруг почувствовал, как пальцы Драко, до этого дрожащие и неуверенные, вцепились в его плечи с силой. Малфой резко перекатился, сбивая его с равновесия, и в следующее мгновение Гарри оказался под ним, прижатый к матрасу. Драко склонил голову, тяжело дыша, его лицо скрывала челка, но Гарри ощущал его дрожь и возбуждение. Когда Драко вскинул голову, Гарри тяжело сглотнул. — Хочешь взять всё на себя, Поттер? — выдохнул он, голос был низким, хриплым, он почти рычал — Нет. Теперь моя очередь. Он сам наклонился и впился в губы Гарри, грубо, страстно, почти до боли. Гарри застонал в его рот, но не попытался сопротивляться. Наоборот, его руки потянулись к Малфою, но тот перехватил их и прижал к подушке, не позволяя двинуться. — Драко… — Гарри задохнулся от смеси возбуждения и шока. Малфой усмехнулся уголком губ, но улыбка тут же растворилась в новом поцелуе. Его руки скользнули вниз, расстегивая, едва не вырывая пуговицы на пижамной рубашке, а затем он запустил ладони под ткань, жадно изучая каждый дюйм тела. Гарри выгнулся навстречу, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Драко склонился, чтобы начать целовать его шею, прикусывать кожу, оставляя следы, сходя с ума от того, что ему это позволено, от того, что Гарри хочет этого, хочет его. И то, что Гарри не сдерживал свои стоны, сводило с ума всё сильнее. Драко не выдержал и рванул оставшиеся пуговицы, вырывая с корнем. — Ты не понимаешь, Поттер, — прошипел Малфой, скользнув губами к его ключице. — Как же я тебя хочу... Драко провёл ладонью по обнажённой груди Гарри, задержавшись на сердце, что билось так же бешено, как и его собственное. Гарри рассеянно гладил спину Драко руками, прикрыв глаза, сходя с ума от близости, удовольствия, возбуждения. Мерлин, он никогда и никого так не хотел, как Малфоя в этот момент. — Так... забирай, — прохрипел он, и Драко сорвался окончательно. — Чёртов Поттер… — прошипел Драко, скользнув ладонью ниже по горячей коже. — Ты понятия не имеешь, что со мной делаешь. Гарри хотел что-то сказать, но сорвался на хриплый стон, когда пальцы Драко уверенно скользнули под ткань штанов и сжали его возбуждение. Бёдра дёрнулись навстречу, и он с силой вцепился в Драко пальцами, теряясь от ощущений. — Драко… пожалуйста… — сорвалось с его губ, и Малфой почувствовал, как внутри всё сжимается от этого голоса. Он наклонился и снова поцеловал его: жадно, почти до боли, язык скользнул внутрь, не оставляя Гарри ни малейшего шанса на сопротивление. Всё, что оставалось Поттеру — это отвечать, тянуться ближе, теряться в этом огне. Драко двигался всё смелее, проводя по всей длине, сжимая так, что у Гарри темнело перед глазами. Гарри сорванно стонал в его губы, не пытаясь быть тише, задыхаясь от переполняющего желания. Его тело дрожало, словно готово было взорваться в любой момент. — Смотри на меня, — вдруг приказал Драко, разорвав поцелуй и приподняв его за подбородок. Серебристый взгляд пронзал насквозь, властный, горящий. — Хочу видеть, как ты сходишь с ума из-за меня. И Гарри подчинился, глаза его горели зелёным пламенем, полным страсти и безумной любви. Всего стало слишком много: дыхание одно на двоих, обжигающие прикосновения, опьяняющее удовольствие. Вся вселенная сузилась до двух разгоряченных тел, переплетённых вместе. Гарри уже не различал, где его движения, а где Драко. Он горел, тонул и не хотел выбираться. И когда кульминация накрыла его, он вскрикнул, сжимая плечи Малфоя до боли. Драко последовал за ним почти сразу, вжавшись пахом в его бедро, прикусив губу, чтобы сдержать стон. Спустя несколько секунд он рухнул на кровать, ошеломленный, задыхающийся. Пот катился по виску, тело дрожало. Гарри, всё ещё задыхаясь, перевернулся на бок, притянул его ближе и уткнулся носом в его плечо. — Я сказал, что не отпущу… — прохрипел он. — А теперь тем более. Никогда. Драко хотел усмехнуться, бросить что-то колкое, но вместо этого просто закрыл глаза и позволил себе впервые за долгое время поверить в это «никогда».