Хвостик

Гарри просыпался медленно, будто впервые за долгое время ему удалось хорошо выспаться, и он не хотел прогонять эту лёгкость. Сначала он смутно осознал мягкое тепло под рукой, потом — тихое, почти неслышное мурчание. — Доброе утро… — сонно пробормотал он и, даже не открывая глаз, провёл пальцами по мягкой шерсти. Ласково, бережно, так, будто в руках у него было нечто бесконечно дорогое. Драко, уже давно пробудившийся от беспокойства, замер, сердце билось слишком быстро, будто он вот-вот расколется пополам. Поттер был спокойным и довольным, в его голосе и слабой улыбке в уголках губ чувствовалась лёгкость и... искренность. Когда Гарри приоткрыл глаза и посмотрел на него, улыбка стала выразительней, теплей и какой-то по-настоящему счастливой. — Знаешь… с тобой я сплю лучше, чем когда-либо, — тихо сказал он, по привычке, будто бы в пустоту. И продолжил гладить, будто Драко и правда обычный кот. Драко хотел зарычать на Поттера за эту неосторожную фразу, полоснувшую по, и без того, страдающему сердцу. Но тело предательски расслаблялось под прикосновениями, и вместо злости он вдруг довольно мурлыкнул. Гарри усмехнулся, в голосе его звучала нежность: — Ты ужасно милый, Малфой. Даже не думал, что когда-то при виде тебя буду так думать. Драко закрыл глаза и уткнулся мордочкой в грудь Поттера. Терпеть всё это было решительно невозможно. Это было невыносимо сладко и горько одновременно. Он разрывался от страха и желания. Знал, что останется один позже. Знал, злился, боялся, но ужасно хотел ошибаться. Хотел просто поверить, остаться, быть рядом. Чтобы все его сомнения были лишь выдумкой, но... Вся его жизнь состояла из одних только "но". Гарри, тем временем, всё ещё сонный, снова погладил его по спине и чуть тише добавил: — Знаешь… я всё же хочу, чтобы ты снова стал человеком. Драко дёрнулся, уши прижались. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Обнимать кота, конечно, приятно… — Гарри неловко усмехнулся, понимая, что всё это немного странно. — Но я скучаю по тебе. По тебе настоящему. Признание ударило по нервам сильнее, чем гром за окном по ушам бедных людей на улице. Будь у него возможность, он бы закрыл Поттеру рот, накричал на него за необдуманные слова, которые резали его без ножа. Неужели Поттер совсем не понимал, какую боль могут причинить такие слова? Драко сжался в маленький клубок, желая просто спрятаться от происходяшего, но не имея силы воли, чтобы сбежать и не слушать. Насколько это было больно, настолько и приятно, желанно. Он всё равно жадно ловил каждое прикосновение и слово, отчаянно мечтая, чтобы это было правдой. Может, он сможет потом... просто напомнить Поттеру об этом. Вдруг... Гарри мягко вздохнул и, снова прикрыв глаза, пробормотал ещё тише: — Вернись скорее… Я… Мне не хватает тебя, Драко. Он замолчал, погрузившись обратно в дрему, оставив Драко один на один с этим признанием. А у Драко внутри бушевал хаос: страх, надежда, желание, злость на себя самого и на Поттера за то, что тот так легко рушит его защиту и весь мир. Хотелось схватить его и заставить повторить, поклясться, что когда он снова станет человеком, Гарри не уйдёт. Что это не жалость, что он и правда нужен ему. Нужен любой: злой, раздражающий, нежный, пугливый. Драко нуждался в доказательствах, но не мог их получить. Когда дыхание Гарри окончательно выровнялось, Драко осторожно выбрался из его рук и устроился рядом, так, чтобы видеть лицо Поттера. В темноте его черты казались мягче. Никакой привычной решимости, никакой непоколебимой уверенности «избранного». Просто Гарри. Глупый, упрямый, нелепый, такой, каким он открывался только в такие редкие моменты. Теперь Драко знал, как выглядит Гарри, когда спит. Как он хмурится, когда не понимает задание. Как злится на себя и скучает. Он видел, как Гарри общается с Уизли, который большую часть времени где-то пропадал, и приходил только днём за учебниками или вечером, сразу заваливаясь спать. Уизли не пытался приставать к коту, словно догадывался, что происходит. А Гарри каждый раз приносил что-нибудь перекусить из Большого зала, хотя сам же попросил домовиков кормить кота. Когда Гарри пропадал на занятиях, Драко спал. Ему, как коту, было разрешено пропускать занятия до тех пор, пока всё не закончится. В этом было много преимуществ. Но всё же... Когда Гарри говорил подобное, становилось ужасно тяжело. Не верилось, что Поттер и правда скучает по нему. Драко сам на его месте ни за что бы не соскучился по такому человеку. Он хотел верить. Видел, что Гарри с нежностью и заботой относится к нему. Но в его жизни никогда не было всё просто. От него отвернулся весь мир, так почему Поттер вдруг будет его терпеть? И потому вместо надежды его накрывала лишь новая волна отчаяния и тоски. Поттер хороший. Слишком хороший, ведь возится сейчас с ним, терпит. Но лишь до тех пор, пока он — кот. Маленький, милый, беззащитный. Потом он обязательно... охладеет. Забудет. Не может быть, чтобы он действительно любил его. Гарри Поттер не может любить Драко Малфоя. Хотелось спрятаться от собственных мыслей. Поттер скоро докажет, что Драко прав, когда уйдёт. Не имеет смысла надеяться на что-то. Он всегда будет один. В груди защемило так сильно, что Драко сам не понял, как из его горла сорвалось тихое, жалобное мяуканье. Поттер во сне вздрогнул и рефлекторно потянулся к нему ближе и прижал к себе, будто пытался защитить. И это, наверное, было самым жестоким подарком за всю жизнь Малфоя. *** Время пролетело незаметно и вот уже прошла почти неделя с тех пор, как Драко поселился в форме кота у Поттера в комнате. Дождь за окнами превратился в слабую морось, но тучи не спешили рассеиваться. Казалось, что весь замок уже пропитался серостью и унынием. Для Гарри это были обычные дни, наполненные заботами, привычной усталостью и постоянным присутствием кота под боком. Для Драко же они стали странным, болезненно-сладким откровением. Перегорев от постоянных болезненных мыслей, он перестал дёргаться от каждого прикосновения, перестал притворяться, что раздражён. Прекратил рычать всякий раз, когда Гарри брал его на руки. Сначала это было из-за усталости, потом — осознанным выбором. И очень быстро он понял: бороться бессмысленно. Если всё так, как он думает, нет смысла страдать и мучить себя. Нужно просто... жить. Сдавшись, он позволил себе то, в чём когда-то ни за что не признался бы. Спать, свернувшись клубком у Гарри на груди. Прижиматься ближе, слушая его дыхание. Мурлыкать не только по ночам, но и днём, когда Поттер гладил его, рассеянно листая конспекты. Он ловил себя на том, что ждёт этих моментов. Что наслаждается ими. Что впервые за многие годы его не разрывает одиночество. Может, это и есть счастье — просто позволить себе быть рядом? Гарри относился к нему как к чему-то бесконечно важному: носил еду в комнату; накрывал одеялом, когда он, зарывшись в подушку, спал; разговаривал с ним так, словно он мог ответить. И каждый раз Драко убеждал себя: это временно. Зелье рассеется, и всё кончится. Но вместо того, чтобы отталкивать, он всё больше позволял себе наслаждаться. Даже если завтра всё рухнет, хотя бы сейчас у него есть эти дни. Эти прикосновения. Эта нелепая, но искренняя забота Поттера. Книги были разбросаны по кровати, рядом валялись пергаменты и чернильница. Гарри сидел, поджав ногу, с мятой рубашкой и усталым видом, но продолжал читать вслух, водя пальцем по строчкам. — …варка элексира требует точности, иначе возможны…— он запнулся, почувствовав, как мягким комочек залез к нему на колени. Драко, устроившийся с комфортом на коленях, вытянулся во весь рост и довольно заурчал. Серебристые глаза прищурились, смотря будто с вызовом. — Ты мешаешь, — с улыбкой хмыкнул Гарри, но не попытался отодвинуть кота. — Мерлин… Какой ты... Кот коротко мяукнул, и Гарри весело фыркнул. — Ладно-ладно. Оставайся. Может, хоть ты поможешь запомнить эту скучную информацию про зелья. Драко слушал его голос, низкий, чуть охрипший от усталости. Слова про заклинания и ингредиенты мало что значили для него сейчас, но сам тембр успокаивал, убаюкивал. И он снова поймал себя на том, что ему хорошо. Настоящее «хорошо», без привычного напряжения, без необходимости держать маску, всё обдумывать и бояться. Глупый Поттер. Если бы он только знал, как сильно Драко любил его голос. Гарри, устало откинувшись на подушку, машинально провёл рукой по мягкой шерсти. Драко замурлыкал ещё громче. — Ты хоть понимаешь, насколько ты наглый? — усмехнулся Гарри и, не сдержавшись, погладил его ещё раз. — Хотя, с другой стороны, ничего нового. Малфой он и в кошачьей шкуре Малфой. Сердце Драко сжалось — в этих словах было столько тепла, нежности. И он позволил себе прикрыть глаза и расслабится. Пусть всё будет так, как будет. Он устал бояться и убегать. Пока он здесь, с Поттером, остальное не важно. Гарри читал вслух ещё какое-то время, но теперь слова окончательно путались, а смысл ускользал от него. Он осознал, что больше слушает ровное мурчание у себя в ногах, чем пытается учиться. Впрочем, он стал так много учиться только для того, чтобы проводить больше времени с Драко в комнате, подальше от друзей и бесконечных слухов, куда же делся Малфой. Пальцы сами тянулись к мягкой шерсти, гладили по спине, и от этого становилось одновременно спокойно и… невыносимо больно. Драко вроде и был рядом, но и не был одновременно. Гарри никогда не думал, что будет так сильно скучать по его волосам, голосу, глазам, губам... По вечно насмешливо изогнутым бровям, холодному взгляду, раздраженному, дрожащему голосу, сильным рукам, цепляющимся за него. Полным противоречий словам. Он так хотел снова запустить пальцы в светлые пряди, притянуть к себе, поцеловать, обнять, ощутить под пальцами не мягкую шерстку, а крепкое, теплое тело, по которому он начал грезить по ночам. Даже если Малфой, став человеком, пошлёт его, он будет даже рад, потому что казалось, что он уже сходил с ума. Но он безумно скучал и ничего не мог с собой поделать. Он поймал себя на том, что прижимает кота к себе крепче, чем стоило бы, сдерживая желание зарыться в шерстку носом и просто застонать от чувства обречённости. — Возвращайся, Драко… — не сдержавшись, выдохнул он едва слышно, будто боясь признаться чуть громче. — Я правда скучаю. Кот в его руках, вначале замеревший, открыл глаза, серебристые и яркие, и уставился прямо на него. Гарри невольно вздрогнул, смутившись своего порыва и отвёл взгляд. Малфой, его, вероятно, ненавидит, а он такое выдаёт в последнее время. Чем не дурак? Но мысли Драко были абсолютно далеки от предположений Поттера. Он ощутил, как сердце, в который раз, ухнуло куда-то вниз, забилось, будто колибри в клетке, заныло, заболело. Поттер рвал его душу своими словами на части и вот так просто делал вид, что ничего не было после. Будь он человеком, он бы разозлился, заставил Гарри забрать слова назад, возразил или хотя бы сбежал. Но он не мог даже спрыгнуть с его колен и сбежать на подоконник. И без всех этих ужасно фальшивых признаний он мечтал вернуться. Мечтал схватить Поттера и заставить... поклясться, пообещать, что не уйдёт, что не врёт. Он ведь до этой истории с зельями его терпеть не мог, не обращал внимания на его существование. Как Драко мог поверить в его искренность? От снова взбунтовавшихся чувств он прижался поближе к Поттеру, будто хотел согреться или спрятаться. Сбежать от этих мыслей. Они слишком разные. И если чувства Драко возникли уже давно, пережив многое, то вот Поттер... У него не было ни одной причины любить своего врага. Пусть он и убеждал и Драко, и себя в обратном. Мысли оборвались, когда Гарри снова осторожно провёл рукой по его спине, и Драко выдохнул, закрыв глаза. Нет, достаточно с него. Пока он кот, пока он здесь и нужен Поттеру, он сделает всё, чтобы забрать себе как можно больше. Даже если потом будет больнее. Пусть у него остануться хотя бы эти воспоминания. Он расслабился и ненадолго, на пару мгновений, под лаской Гарри, впервые за всё это время, позволил себе немного помечтать, что, может, Гарри не передумает, отчаянно отгоняя мысль, что ступает на опасную дорогу.