Хвостик

Драко никогда не знал, что время может пролетать так быстро. Он даже не заметил, как прошло три недели. Три недели с того самого утра, когда мир перевернулся — не рухнул, не вспыхнул, а просто… стал другим. Тише. Теплее. Добрее. Замок уже почти привык к мысли, что Драко Малфой и Гарри Поттер теперь не враги. Хоть перешёптывания всё ещё мелькали за спинами, они звучали иначе — без яда, скорее с недоумением или любопытством. Хогвартс жил своей жизнью, но вот между ними будто вновь образовался собственный маленький мир: уютный, защищённый, куда не добирались ни взгляды, ни сплетни. Вечер догорал медленно, как пламя в камине. В гостиной Гриффиндора было тепло и умиротворённо, пока за окнами выл ветер. Большинство гриффиндорцев уже разбрелись по спальням и видели десятый сон, только две фигуры лениво сидели на мягком ковре около камина, наслаждаясь одиночеством на двоих. Драко полулежал, откинувшись спиной на грудь Поттера, а Гарри сидел, согнув ногу в колене, обняв Драко одной рукой поперек груди, а другой неторопливо массировал шею. Пальцы Поттера двигались уверенно, но нежно, чуть сильнее там, где Драко зажимался от напряжения, и мягче, когда чувствовал, что тот начинает дышать ровнее. Драко держал на коленях письмо. Пергамент был чуть мятый: он перечитывал его уже, наверное, в десятый раз, не решаясь убрать. Бумага пахла родным домом: через цветочные духи матери пробивался строгий парфюмом отца, а ещё можно было уловить что-то лёгкое, едва различимое, но успокаивающее. Словно через письмо с ним поделились тем теплом, с которым его ждали. Впрочем, так и было. Он поймал себя на том, что не хочет двигаться. Даже дышать не хотелось громко — лишь бы не спугнуть момент. Гарри прижался щекой к его виску и тихо, почти шёпотом спросил: — Что там, Драко? Всё в порядке? — Письмо от родителей, — отозвался Драко чуть хрипло. — Они... рады, что у меня всё наладилось. Он снова развернул пергамент, пальцы дрогнули, словно в первый раз. Несколько секунд он просто молчал, всматриваясь в уже почти выученные строчки, а потом начал читать вслух, негромко, будто боялся разрушить атмосферу безопасности и уюта. "Мой дорогой Драко, Мы получили твоё письмо и, должна признаться, прочитали его несколько раз. Мне кажется, я впервые за долгое время слышу в твоих словах лёгкость и счастье. Я так рада, что мой сын снова чувствует себя спокойно и уверенно. Я не стану спрашивать, что произошло и как с этим связан Гарри Поттер. Мы дождёмся, когда ты сам сможешь нам всё рассказать. Просто знай: для нас с отцом нет ничего важнее, чем видеть, что ты, наконец, счастлив. И я не буду скрывать, что не удивлена, что к этому приложил руку Гарри Поттер. И если он тот, кто помог тебе снова почувствовать себя живым, мы с отцом благодарны ему. Береги себя, дорогой. И знай, что мы всегда ждём тебя дома. С любовью, мама." Драко замолчал. Гарри, не говоря ни слова, продолжал медленно поглаживать его по плечам и шее, а когда тот не стал читать дальше, мягко спросил: — А от Люциуса есть что-то? Драко медленно кивнул и перевернул пергамент, читая ещё тише с ноткой неуверенности: "Драко, Нарцисса уже высказала наше мнение насчёт происходящего, но я хотел бы кое-что добавить. У нас в роду есть вековые традиции, которым мы все следовали, потому что такова наша обязанность. Но это не уберегло нас от ужасных ошибок. Ты — мой сын. И если ты выбрал свой путь, то я не намерен стоять на твоём пути, даже если это идёт против наших вековых устоев. Ты куда сильнее, чем думаешь, и я горд, что могу зваться твоим отцом. И я надеюсь, мистер Поттер осознаёт всю твою важность в своей жизни и понимает, что даже титул Героя его не спасёт, если он навредит тебе. Так же, мы ждём тебя на Рождество в Меноре. Ты можешь привести с собой кого-нибудь, если пожелаешь. Твой Отец". Когда Драко дочитал, Гарри ничего не сказал, лишь крепче прижал его к себе обеими руками. Письмо всё ещё лежало на коленях, пальцы поглаживали край пергамента. — Они... знают, — выдохнул он, не глядя на Поттера. — Вернее, догадываются, — он прикусил губу, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и колющее, — но хотят дождаться, когда я сам решусь всё рассказать. — И что ты им ответишь? — шепнул Гарри, чуть склонившись, чтобы поцеловать его в висок. Прикосновение было лёгким, почти неуловимым, но отозвалось волной тепла по всему телу. Драко сжал губы, сдерживая улыбку. — Ещё не решил, — признался он. — Наверное, просто скажу, что я больше не один. Гарри снова поцеловал его. — Думаю, им этого будет достаточно. Драко медленно сложил письмо, провёл пальцем по линии сгиба и отложил его на столик рядом. — Позже расскажу им всё, — тихо произнёс он. — Когда сам поверю, что всё это не сон. — Это не сон, — мягко ответил Гарри, и его рука нашла ладонь Драко, переплетая пальцы. — Хочешь, ущипну? — Даже не вздумай, — пробормотал Драко, но губы дрогнули в улыбке. Он чуть повернул голову, прижимаясь щекой к плечу Гарри, вдыхая запах: древесный, с нотками мяты и чего-то характерного только Поттеру с его бесконечной живостью и теплом. Вначале Драко думал, что всё будет сложно. Что они с Гарри будут часто ссориться, сталкиваться мнениями и ошибаться. Но время шло, а такого не происходило. Каждый раз, когда был шанс вспышки, они оба неизменно отступали и просто... выбирали друг друга. Гарри признался, что ужасно очарован тем, как Малфой вместо ссоры выбирает схватить его и обнять, не обращая ни на что внимания. После такого любая причина казалась недостойной для злости и разногласий. К тому же, они оба уже навоевались и наконфликтовались достаточно, чтобы устать от этого. Когда есть выбор между тем, чтобы разозлиться друг на друга и разойтись или заковать в объятия и поцеловать — всё было очевидно. — А Люциус забавный, — хмыкнул Гарри тихо спустя минуту тишины, поглядывая на огонь в камине. — Одновременно и поблагодарил и пригрозил расправой, если посмею тебя обидеть. Я. Обидеть. Он вообще в курсе, кто кого у нас обижал? Драко чуть улыбнулся, глядя на то, как пламя отражалось в зелёных глазах, делая их почти золотыми. — Ты ведь понимаешь, что мой отец только что почти благословил нас? — усмехнулся он, и Гарри засмеялся, обнимая его крепче. — Ну, если это было почти благословение, боюсь подумать, что будет представлять из себя настоящее. Я живым точно уйду? Впрочем, если даже Люциус Малфой смирился, значит, конец света отменяется, — произнёс Гарри, целуя Драко в макушку. Драко расслабленно хмыкнул и закрыл глаза, позволяя себе просто ни о чём не думать, а сосредоточиться только на том, что сейчас он в тёплых объятиях любимого человека. За окнами свистел ветер, а внутри царило спокойствие, где слышно было только, как потрескивают поленья и как ровно, спокойно бьётся сердце Гарри. Драко с улыбкой подумал, что счастье — это вовсе не громкое чувство и не взрыв одобрения чужих людей, как он всегда предполагал. Счастье не про оправдание чужих ожиданий, преклонении перед вековыми традициями, не в браке по расчёту и продолжении рода. Счастье просто есть. В тихих бликах от камина глубоким вечером, в тепле рук, в осознании, что больше не нужно прятаться и притворяться. И, пожалуй, он придумал ответ, который хотел бы отправить домой. "Я получил то, на что никогда не надеялся. И хочу сохранить это навечно."