Скромные зарисовки

      — Крошка, просыпайся, — тихий шепот рядом с ухом, — пора вставать. Твой будильник только что прозвенел.       Сквозь сон Чимин чувствовал теплые поцелуи и руку, которая поглаживала ему бедро. Он завозился и уткнулся лицом в подушку.       — Нет, пожалуйста, еще пять минуточек…       Его невнятное бормотание вызвало у Юнги смех, который мягкой вибрацией коснулся плеча, разбежался по коже и спрятался у Чимина внизу живота, заставив улыбнуться и поджать пальцы.       — Я обещал не вестись на жалостливые просьбы, — Юнги зарылся носом ему в волосы и прижал к себе сильнее, противореча собственным словам о том, что пора вставать.       — Кто это тебе такое сказал? — капризно спросил Чимин. В безопасности дома, в темноте спальни, в тепле их постели он позволял себе быть и таким тоже.       — Ты, моя сладость, — Юнги куснул его за шею.       — Не может быть!       Чимин широко зевнул, снова завозился и приоткрыл один глаз. Было темно, но он точно знал, что солнце уже позолотило крыши домов и настойчиво заглядывало в их окна, плотно закрытые тяжелыми шторами. Пора было подниматься с кровати, умываться, пить кофе и бежать на остановку автобуса. Чимин страдальчески захныкал, развернулся в объятиях Юнги и спрятался у того на груди, крепко обвив руками и ногами.       — Крошка, — голос был таким же теплым, как руки, которые бережно гладили по спине.       Они спали без одежды. Юнги не сразу к этому привык, но Чимин был настойчив и убедителен в своем решении. Он был жаден до прикосновений и не хотел ощущать никаких препятствий, уверенный, что в их общей постели имеет на это полное право.       Чимин слушал, как стучит любящее его сердце, и был готов забыть обо всем на свете и провалиться в блаженный сон.       — Я не дам тебе уснуть, — Юнги ущипнул его за голый зад и начал осыпать лицо поцелуями.       — Хитрый котяра! — Чимин начал упираться, но уже чувствовал легкое возбуждение, которое мог подавить, а мог отпустить. — От меня воняет, я зубы не чистил!       — Этого я и добиваюсь, — ухмыльнулся Юнги, — чтобы ты встал и пошел в душ, пока я варю тебе кофе.       — А мне показалось, что ты добиваешься совсем другого! — с напускной злобой Чимин ударил его по плечу, а потом прижался бедрами и сладко выдохнул, приоткрыв губы, которые, как он прекрасно знал, за ночь припухли.       Юнги на мгновение замер, а потом улыбнулся. Он притянул слабо сопротивляющегося Чимина к себе и сжал ладонями его ягодицы, заставив пробежать по телу волну приятных мурашек.       — Юнги, я опоздаю на работу, — пролепетал Чимин, облизнув губы.       — Зато придешь в хорошем настроении.       Чимин не сдержался и фыркнул от смеха, но быстро собрался и продолжил спорить, чувствуя от этого особое удовлетворение.       — Я серьезно!       — Я тоже, — заверил Юнги и продолжил жадно вылизывать его шею.       — Ах!.. Меня уволят!       — Прекрасно, будешь больше времени проводить дома или займешься тем, что тебе действительно нравится.       Чимин был не в том настроении и состоянии, чтобы подумать об этом. Сознание затуманилось, и он плохо соображал, погрузившись в приятную негу, которая грозила захлестнуть его с головой.       — Юнги, — последняя попытка перед тем, как неминуемо сдаться.       — Крошка, не волнуйся, я вызову тебе такси.       Чимин больше не сказал ни слова против. Он вообще не говорил ничего внятного до того момента, как Юнги навис над ним с хитрым взглядом и припухшими губами:       — Доброе утро, крошка! — и чмокнул разомлевшего Чимина в щеку. — А теперь в душ!       — А ты? — промямлил Чимин заплетающимся языком.       — А я подожду до вечера, иначе ты опоздаешь на работу! — Юнги поднял его с кровати и подтолкнул в сторону двери.       — Ты святой, — надулся Чимин, но крепко обнял, отказываясь отпускать. — И не смей этим гордиться!       — Ни секунды! — рассмеялся Юнги.       Чимин поцеловал его в щеку и заставил себя пойти в душ. Он наскоро вымылся, почистил зубы и уложил волосы, а потом в одном полотенце побежал в спальню. Кровать была заправлена, и раздвинуты шторы. Комнату заливал нежный утренний свет. Чимин натянул трусы и футболку и выглянул в окно. Деревья горели красным и желтым, а небо над крышами домов слепило лазурью. Приятное предвкушение нового дня украдкой пробралось в сердце.       — Чимин! Такси ждет! — послышался голос Юнги из прихожей.       — Иду!       Чимин надел джинсы и пушистый свитер и выскочил из спальни. Юнги стоял у входных дверей в шортах, дутой куртке и шлепках на босу ногу и выглядел умилительно нелепо.       — Я тебя провожу, — сказал он, помогая надеть пальто.       — Церковь канонизирует тебя после смерти, — Чимин закатил глаза.       — Это вряд ли, — усмехнулся Юнги, — я выбрал быть счастливым на земле.       Он взял бумажный пакет и открыл дверь, пропуская Чимина вперед. Они сбежали вниз по широким ступенькам и остановились у парадных дверей. Чимин оглянулся и поцеловал Юнги, почувствовал вкус кофе на улыбающихся губах.       Петли скрипнули, и они вышли на улицу. Солнце выглядывало между домами, заливая светом узкий переулок. Чимин зажмурился и прикрыл глаза ладонью. Было непривычно холодно, асфальт побелел, опавшие листья сковала хрустальная изморозь. Юнги двинулся к машине, что пыхтела на обочине. Он открыл заднюю дверь, протянул Чимину пакет и улыбнулся:       — Хорошего дня, крошка!       — Спасибо, — Чимин вернул ему скромную, но обожающую улыбку. Солнце светило Юнги в спину, и его образ обрамляло сияние. — Иди скорее домой, замерзнешь!       Он сел в салон, и Юнги закрыл за ним дверь. Водитель глянул в зеркало, и машина тронулась с места. Чимин подумал, что хочет поскорее вернуться.       Из переулка они выскочили на широкий проспект. Город просыпался и спешил навстречу новому дню, ободряемый солнцем и легким морозцем. Чимин смотрел в окно на яркие парки, дома и укутанных в шарфы людей со стаканчиками кофе навынос. Он вспомнил про пакет, который держал на коленях, и заглянул внутрь. Там был контейнер с едой и термос. Чимин открутил крышку термоса и почувствовал запах кофе, теплого молока и корицы и улыбнулся, а в груди заныло от переполнившей нежности.       Он достал из кармана телефон, открыл чат и быстро напечатал:       «Я люблю тебя»       Сообщение было прочитано почти сразу, и точки резво запрыгали, оповещая, что на другом конце узловатые пальцы набирают ответ:       «Я тоже тебя люблю, крошка»       Чимин улыбнулся. Юнги говорил о своей любви поцелуями, говорил объятиями, говорил, когда помогал надеть пальто и придерживал дверь, говорил завтраком с собой, говорил горячим кофе в термосе, который сварил сам. Юнги умел говорить на особенном языке, который не каждому человеку удалось освоить, — языке заботы и поступков, и учил этот язык понимать.       Чимин отпил самый вкусный в мире кофе и стал думать, что приготовить на ужин.