Скромные зарисовки

      

Я приеду через час

      Хорошо              Чимин хмыкнул, прочитав сообщение. Ответ пришел непривычно быстро. Последнее время Юнги мог не писать ему сутками, оставлять сообщения непрочитанными, хотя Чимин точно знал, что тот видел их, был уверен, что уведомления не отключены. Он мог выдвинуть десяток предположений, почему Юнги так поступал, но это было бессмысленно. Ответа он не получит. Чимин только изматывал себя бесплодными мыслями.       Чтобы добраться до дома Юнги, надо было проехать на метро через весь город. Этот путь за прошедшие годы Чимин преодолевал множество раз. Полтора часа в одну сторону, полтора в другую. Он занимал время чтением, слушал музыку, листал ТикТок, когда совсем не было сил, или спал, если удавалось найти свободное место. Бессчетное количество часов его жизни прошло в толпе незнакомых ему людей под стук железных колес. Если честно, Чимин привык. Эту рутину его мозг трансформировал в извращенное ощущение стабильности, почти счастья. И только тонкая ниточка в груди натягивалась все сильнее и звенела все пронзительнее с каждым днем, пока не порвалась. Оказалось, ему больше незачем было преодолевать этот путь, не к кому ехать.       Чимин поднял глаза, встретился со своим размытым отражением в темном окне вагона. За стеклом проносились стены туннеля, редкие фонари. Люди смотрели в свои телефоны, к их ушам тянулись щупальцы проводков. Возможно, он не раз ездил с этими людьми прежде, но ни одно лицо не запомнилось ему. Они были рядом, невзначай касались друг друга плечом или локтем, когда поезд тормозил резче обычного или стремительно набирал скорость, но при этом были бесконечно далеко, как звезды на небе, между которыми пролегали миллионы световых лет. Чимин закрыл глаза. Он не мог занять себя ничем, не мог отвлечься, мозг отказывался подчиняться. Ему оставалось только проживать минуты одну за другой, ожидая, когда вагон выплюнет его на платформу нужной станции.       Механический голос в динамиках объявил о прибытии. Чимин встал и подошел к двери, держась за поручни не потому, что боялся резкой остановки вагона, а потому, что не надеялся на свои ноги. Стоило этой мысли промелькнуть в сознании, Чимин поджал губы, иронично ругая себя за излишнюю драматичность.       Он вышел из вагона и уверенно пошел в сторону эскалаторов. Поднялся наверх, толкнул тяжелую дверь, вышел наружу. Идти было недалеко, минут десять быстрым шагом. Уютный и тихий спальный район, узкие улицы, маленькие магазины, семейные рестораны. Чимин пересек парк, ярко окрашенный осенними красками. Он не был здесь месяца три, но не заметил никаких перемен. Все казалось болезненно знакомым, привычным, почти родным.       Чимин вошел в дом, поднялся на нужный этаж и открыл дверь своим ключом. Он шагнул внутрь квартиры, глубоко вдохнул и почувствовал знакомый запах. Каждый дом пахнет по-своему. Эта квартира пахла Юнги и больше не пахла Чимином.       Внутри было тихо. Он снял обувь, оставил рюкзак у дверей и прошел в комнату. Все осталось почти как при нем. Та же мебель, та же посуда, тот же плед лежит на диване, которым они с Юнги укрывались вдвоем. Чимин медленно прошелся по дому, отгораживаясь от собственных мыслей и чувств. Получалось лучше, чем в прошлый раз, но не так хорошо, как он надеялся.       Чимин прожил в этой квартире несколько лет, съехал около года назад, возвращался несколько раз за вещами. Все это удалось уместить в одно предложение, потому что вся боль осталась между строк, осела на кончике языка непроизнесенная, невысказанная, непрожитая, невыплеснутая. Она спряталась по углам, забилась под кровать, затерялась в ворсе ковра. Она жила в воспоминаниях, которые тенью висели над каждой вещью в этом доме.       Чимин не понимал, как Юнги мог жить среди всех этих призраков. Вот этот диван они выбирали вместе. Долго бродили по магазину, трогали обивку, садились на каждый, на одном задремали, потом долго смеялись. Эти бокалы купили перед Рождеством, потому что пригласили на вечеринку друзей. Эти картины привезли из первого отпуска, который провели вместе. Чимин словно ходил по кладбищу и на каждой могильной плите читал имя близкого человека.       Но кое-что изменилось. На столе стояла одна грязная кружка, в стакане на раковине была одна зубная щетка, на крючке висело одно полотенце. В шкафу половина вешалок и полок были пусты. Его отсутствие напоминало недостающий фрагмент в середине пазла.       Чимин тяжело сглотнул, в горле пересохло. Он подошел к раковине, привычным движением снял с полки стакан и налил воды. Он делал это сотни раз. Пальцы побелели, сжимая стекло. Чимин замер, потом залпом выпил воду и подумал: «Сегодня в последний».       Он сполоснул стакан и вернул на полку, ему не место рядом с пустой кружкой Юнги. Не было смысла задерживаться в этом доме, который перестал быть их домом. Чимин сам отсюда ушел. Если бы он остался на этом кладбище, то уже лежал в могиле.       Они поссорились, но не это стало причиной. Тому едкому телефонному разговору на повышенных тонах предшествовали месяцы недосказанности. Чимин устал, он задыхался отчаянием, его травила обида, которой он даже не мог дать названия.       Сначала он забрал только личные вещи. Все уместилось в один чемодан, с которым он оказался на пороге друга. Тогда Чимин думал, что больше ему не понадобится, что он вернется. Вспомнив об этом, он горько усмехнулся. Они с Юнги продолжали общаться, виделись временами, но увязли в странных болезненных отношениях, которые никак не могли выяснить, отчего слабая надежда не покидала сердце Чимина.       Время шло, ничего не менялось, он устал быть гостем в доме друга и снял квартиру. Юнги, узнав об этом, лишь спросил, хорошее ли место, удобно ли ему, нужна ли какая-то помощь. Его действия сквозили заботой, в словах и поступках не было злобы. Юнги принял то, что Чимин уехал, но не был против, чтобы он вернулся, ведь ключи от своей квартиры не попросил обратно.       Чимин совсем перестал его понимать. Он метался в неопределенности, чувствовал себя ненужным и привязанным одновременно. Вся тяжесть ответственности за существование их отношений словно легла на его плечи. И Чимин принял решение. Ему потребовалось для этого много времени, сомнений, слов, много слез. Но вот он здесь, чтобы забрать последние воспоминания о себе, оставив лишь пустоту.       Чимин открыл книжный шкаф и начал доставать свои книги, тетради, записные книжки и всякие мелочи, когда ему под ноги упала фотография. Он сел на пол и взял ее в руки. На снимке они с Юнги держались за руки и улыбались. То был счастливый день, когда они пообещали друг другу быть вместе.       У Чимина сдавило горло, в груди заболело. Он судорожно вдохнул и разрыдался. Он плакал надрывно и горько. Он оплакивал тех юных, светлых, влюбленных мальчиков, которыми они были. Он оплакивал их жизни, мечты и надежды. Он оплакивал их наивность и чистую веру в будущее. Ему было так жаль этих мальчиков, которые не знали, сколько разочарований и боли им предстоит испытать!       Когда слезы иссякли и эмоции притупились, Чимин долго смотрел в одну точку невидящим взглядом. Мысли текли в его голове медленно, почти не задевая сознания. Слезы истощили его, и это было благом. Но одна мысли пробилась сквозь мутную пелену. Он вспомнил услышанную давно фразу, что горе от расставания с близким человеком равносильно горю от смерти близкого человека. Теперь Чимин понял, что это значит. Он только что похоронил двоих. Тех мальчиков — Юнги и себя. Он держал в руках фотографию, для их надгробной плиты.       Чимин погладил снимок. Он все еще носил кольцо, которое надел в тот день. У Юнги было такое же. С внутренней стороны они сделали гравировку. Чимин снял кольцо и прочитал:       — Любовь никогда не перестает.       Его голос треснул и рассыпался по полу. То была строчка из 13-й главы Первого послания к Коринфянам святого апостола Павла. Они наивно полагали, что слова, пережившие столетия, укрепят их любовь. Какая глупость. Бог требует любить себя безвременно, обещая взамен безвременное существование, потому что не может ощутить конечность времени. Чимин вздохнул. Он был просто человеком и понимал, что все когда-то перестает.       Только почему так больно в груди? Почему чувство вины топит и тянет на дно? Чимин тоже давал обещания, но вот он собирает вещи, чтобы уйти и никогда не вернуться. Все могло быть иначе, но они не справились, не сохранили ничего. Остается только отпустить и забыть все, что было. Забыть тех мальчиков.       Чимин вернул фотографию в шкаф, кольцо положил в карман. Он поднялся, взял свои книги, оставил ключи на крючке и вышел, захлопнув дверь.