Я Тебя Ищу

      Хорошо помня силу мужчины, который сейчас сидел напротив меня, я старательно держала в узде свои эмоции, что так и рвались наружу. Мне хватило того, как он разозлился в прошлый раз и искупал меня в ледяной воде, так что пусть даже мы немного повздорили по пути в это место, все равно я чувствовала себя неплохо. То есть мое моральное состояние было в полном порядке. Единственное, что отвлекало — вид Хайтани, за спиной которого раскинулся красивый палисадник. Кафе, куда мы приехали, внутри оказалось небольшим и темноватым, возможно, поэтому Ран сразу повел меня к двери, что выходила во внутренний двор. И вот здесь был просто рай. Террасу со столиками обступал небольшой сад, а чуть поодаль журчал искусственно созданный ручей. Здесь пахло лотосами и немного сырой землей. Словно только-только прошел дождь и напоил, наконец, умирающую от жажды почву. Из кафе тихо доносилась старая западная песня «Casablanca», и я легонько покачивала ногой в такт мелодии. Подперев подбородок рукой, заинтересованно разглядывала сад, в то время как Хайтани говорил с официанткой. — Что вы будете, Мэй? — позвал меня он, когда определился с напитками. За меня выбрал кофе сам — я нарочно молчала, слушая его приятный голос и думая над тем, возьмет ли он напиток и для меня. Глупая игра в моей голове была прервана нашим зрительным контактом. Отчего-то глаза Хайтани сверкнули, как будто он хотел засмеяться, но сдержался. — Вы голодны? — Да. Омлет, пожалуйста, — обратилась я к девушке, и она уточнила, нужно ли что-то еще. Отказавшись, я вновь перевела взгляд на Рана. Теперь он сидел, подперев кулаком щеку, и разглядывал не палисадник, а меня. Он явно хотел о чем-то спросить? — Значит, вы встречались с Шибой снова? — озвучил он то, что, видимо, его волновало, хотя выглядел спокойным. — Нет. Он позвонил мне. Так вы поедете со мной? — А не нужно? — Не отвечайте вопросом на вопрос, господин Хайтани, — раздраженно проворчала я и улыбнулась официантке, подавшей кофе. — Простите, не могли бы вы принести этому господину десерт? Самый лучший, что у вас есть. У него плохое настроение. — Конечно, госпожа, — кивнула та и ушла, а я взглянула на Хайтани с улыбкой. — Угощаю. А то как-то несправедливо: всегда платите вы. Мне неловко, — с долей иронии проговорила я, и Ран, который точно понимал, зачем я это делаю, отзеркалил мою улыбку. — Так мило с вашей стороны, только я равнодушен к сладкому, молодая госпожа. Десерт придется съесть вам. — Тогда поделим его на двоих, — опуская глаза к чашке, рассеянно бросила я, потому что промелькнула мысль, что в той поездке Хайтани снова может поругаться с Шибой. Так всего этого не хотелось, но ведь он не отцепится — наверняка поедет с нами. С ним действительно очень сложно. После завтрака нам принесли десерт, который я заказала, и это оказался тирамису — нежнейший и невероятно вкусный. Я щурилась от удовольствия, а Хайтани просто наблюдал за этим, пока на тарелке не осталась лишь половина десерта. Тогда я подвинула его ближе к Рану и сказала: — Попробуйте. — Вы знали, что тирамису считается десертом, который возбуждает нервную систему? — неожиданно спросил Хайтани, явно не собираясь его есть. — Из-за кофе и шоколада. — Значит, то, что нужно утром. Возьмите, вот это — десертная ложка, — улыбнулась я, подавая Хайтани прибор, — не бойтесь, ее нужно держать вот так… Ран, до этого сидя откинувшись на спинку, медленно подался вперед и пожал плечами. — Что ж, давайте попробуем, — но ложку не взял. — Подайте кусочек с вашей. Я не могла контролировать мимику, и то, что мое лицо покраснело тотчас же — неудивительно. — Какой тривиальный прием, господин Хайтани, — кашлянув в ладонь, сказала я. — Могли бы придумать что-то более оригинальное. Он ничего на это не ответил, но сам потянулся за моей ложкой и принялся доедать десерт. Выражение лица у него не менялось, будто жевал резину, а мне не верилось, что такие люди правда существуют. — Мне ближе горьковатые вкусы, — в конце концов, покончив с тирамису, заключил Ран и отложил прибор. — В самом деле? Читала, что горькое предпочитают люди с психопатией. Так же, как грязный рэп, вовсе не классическую музыку, что нам упорно внушает голливудский кинематограф. Психопаты не способны видеть красоту, для них весь мир пресный и неинтересный. У вас все в порядке с психикой? — А вы, вижу, продолжаете искать во мне плохое. — Хайтани отпил кофе и кивнул. — Да, я люблю грейпфруты и горький кофе. Слушаю абсолютно любую музыку, вижу красоту природы и женщины. Женщин различаю между собой, и считаю себя довольно разборчивым в связях. У меня есть определенный вкус, как у многих других людей. И нет, молодая госпожа, я не психопат. Впрочем, кто вам признался бы честно? — улыбнулся он и взглянул на дверь, что выходила на террасу, в поисках официантки. — Я все еще жду более подробной информации о звонке Шибы. — Да, сейчас же расскажу, — кивнула я, вставая навстречу официантке, и, отдав ей карту, села обратно. — Сказала ведь, угощаю, — ответила на недовольный взгляд Рана, и добавила уже по нашей теме: — Шиба позвонил, когда я была в офисе. Прямо в приемную отца и позвонил. Меня немного напугало, что он знает, где я. Но думаю, догадаться несложно — всем известно, что теперь я помогаю отцу ежедневно. В общем, Шиба сообщил, что Кисаки отказался продавать завод и все же дал разрешение на его посещение. — Черт, — напряженно произнес Ран, — подчистит там наверняка. Ничего не накопаем. — Да, я тоже так подумала. Но ведь мы все-таки едем туда. Посмотрим, может, удастся найти что-нибудь любопытное. К тому же Шиба уверенно заявил, что уговорит Кисаки продать этот участок. Нам стоит подождать. — Подождем, — согласился Хайтани, — но с Тайджу будьте осторожны, Мэй. Он все-таки близко знаком с Кисаки, и если пронюхает, что мы задумали, нас обоих уберут. Майки на это закроет глаза. Он предателей не любит. — Вы ведь хотите уничтожить Кисаки? Почему вы его так ненавидите? — Нет никакой ненависти. В моем мире все немного иначе, Мэй, не так, как видится вам. Там сплошная конкуренция и грызня за лучшее место под солнцем. А Кисаки давно взял власть над Майки и дергает за ниточки. Так что этот мелкий ублюдок многим как кость в горле. О том, что Тетта прилип к Сано Манджиро, подобно пиявке, я тоже слышала. Говорят, у Майки проблемы с психикой, и Кисаки умело это использует. Тот самый «серый кардинал» — жуткий тип. У меня каждый раз мурашки по коже, стоит только подумать, что я могла стать его женой. Ужас. Уверена, и года с ним не прожила бы — убил. Поэтому сейчас надо продержаться во что бы то ни стало. Я должна довериться Хайтани. Вместе мы все сделаем правильно. — Обещаю вам, — тихо сказала я, не поднимая на него глаз, — в Гонконге буду подыгрывать вам, как лучшая из актрис. Я не доставлю вам проблем. Потому, как красноречиво Хайтани молчал, было ясно — ему что-то пришлось не по душе. Я посмотрела на него украдкой, но в следующий миг буквально приросла взглядом к его лицу, ведь Ран улыбался. Как-то странно улыбался — натянуто и будто немного нервно. — Теперь буду держать ваши слова в голове, госпожа актриса, — проговорил он, отвернувшись, а после вовсе встал и ушел в кафе. — Что я такого сказала? — в недоумении произнесла я и последовала за ним. По пути забрав свою карту, заскочила в уборную, а затем покинула кафе. Ран ждал меня у машины, курил и смотрел куда-то вверх. Он словно любовался пушистыми облаками. Меня точили сомнения, должна ли я пояснить свои слова, ведь медленно, но до меня доходило, почему него была такая реакция, и все же решилась. — Господин Хайтани… — Не нужно, Мэй, — перебил меня он, теперь уже глядя в сторону. Я сжала руки в кулаки. — Нет, вы меня выслушаете. Я заметила… — Сглотнула. Слова давались тяжело. — Заметила, что вы стали слишком обидчивы. Я помню вас другим. Прошло совсем немного времени, а вы так изменились. Я задеваю вас своим отказом, но требую понимания. Не могу просто взять и довериться такому, как вы… — Такому, как я? — Да. Вы все правильно услышали. Вы человек из криминального мира. Откуда мне знать, что это все — не какая-то ваша изощренная игра? Думаете, я хочу, чтобы вы причинили мне боль? Чего вы от меня ждете? Объятий? Я, по-вашему, настолько глупая? — Нет. — Тогда не злитесь на меня. Я… я ведь правда… — Вот если бы он не смотрел на меня таким взглядом, напряженным и словно бы раздевающим, то и заикаться не начала бы, и тем не менее мысль я свою закончила: — Я ведь испытываю к вам… что-то. Это очевидно. Не позволила бы так себя целовать. И я вовсе не играла, когда мы с вами целовались. Поэтому, прошу вас еще раз, не будьте со мной так грубы. Мы с вами не встречаемся, но я в вас заинтересована. Как в… — До чего же сложно! Ужасное чувство — признаваться кому-то в подобном, но при этом стараться не сказать лишнего. — Как в мужчине. Этого достаточно для того, чтобы вы как минимум отнеслись ко мне с уважением. — Я открыла дверцу машины. — Вам ведь не хочется утешать женщину с разбитым сердцем? И знайте, — зыркнула на него поверх крыши автомобиля, — я тоже могу разбить ваше. — Без сомнений, — не моргнув даже, согласился Хайтани, и я поспешила сесть, потому что было неловко от того, что вывалила это все на него. Но он сам нарвался. Ведет себя, как обиженный мальчишка. — Умеете вы поставить на место, — подметил Ран, садясь за руль. — Я сказала, что буду играть, чтобы вы не возомнили о себе лишнего, — глядя в окно со своей стороны, пояснила я. — В любом случае сама ведь позволяла вам прикасаться ко мне. — Не волнуйтесь, молодая госпожа, — отъезжая от кафе, ответил Хайтани, — я не сделаю ничего такого, что причинит вам вред. — Охотно верю. *** К счастью, дела, которыми завалил меня отец, удалось закончить быстро, и в субботу я со спокойной душой отправилась в аэропорт. Правда была удивлена, когда прошлым вечером позвонил Хайтани и сказал, что можно выехать не раньше девяти часов утра. Думала, мы отправимся ночным рейсом, чтобы уже днем побывать на заводе, но спорить не стала. В аэропорт меня вез водитель отца — господин Юн, и тогда я поняла, почему нет никакой спешки. — Частный? — уставившись на самолет, к которому уже подвезли трап, а рядом стояли две черные машины, я повернулась к водителю. — Кто арендовал? — Насколько мне известно, это не аренда, а личный самолет господина Сано. Он иногда отдает его в пользование своим подчиненным, — ответил Канси и, подкатив к самолету, остановил Мерседес. Но не успел он выйти, чтобы открыть для меня дверь, как вместо него это сделал кто-то другой. — Благодарю, господин Хайтани, — сказал Юн, а я перевела взгляд на Рана. Он протянул мне руку, улыбаясь так, будто мы никогда не ссорились, и вообще — лучшие друзья. Тяжело вздохнув, я лишь кончиками пальцев коснулась его ладони и вышла. Тем не менее Хайтани сжал мою руку в своей, мигом перед Шибой подчеркнув статус наших отношений. Ах да, мы ведь «пара». — Прости, милая, что не приехал за тобой лично, — продолжил спектакль Ран. Я, поздоровавшись с Тайджу, который дожидался нас на самом верху трапа, ответила: — Ничего, все в порядке, — и встав на цыпочки, поцеловала Хайтани в гладко выбритую щеку. — Могла бы и в губы, — шепнул он, не меняя выражения лица. — Может, мне сразу лечь перед вами, господин Хайтани? — также удерживая улыбку на лице, шикнула на него я и поспешила к трапу. Тот шел следом, неся мою сумку, и наверняка скалился. Ему слишком уж нравилась эта игра в кошки-мышки, и я не собиралась давать ему спуску. Пусть знает свое место: при первой же возможности переключусь на беседу с Шибой, чтобы вытянуть из него побольше информации о заводе, а Ран может продолжать изображать моего парня, если ему это так нравится. Однако в ответ на эти мысли голос разума отвечал очевидные вещи, те, что я игнорировала: «Это Хайтани, не забывай. Как только он почует неладное, переключит всю тебя на себя, и ты с этим ничего не сделаешь, глупая». И действительно ведь, ничего не смогу сделать. Надо сказать, я быстро сосредоточилась на происходящем, хотя переживала, что не смогу быть собранной. Во-первых, в светлом салоне, куда нас провела улыбчивая бортпроводница, пахло чистотой и немного цветами. Во-вторых, из колонок стереосистемы лился голос Эми Уайнхаус, и это было неожиданно. Такое совпадение вкусов немного расслабило меня. Правда я не имела понятия, кто именно выбрал эту музыку, но и неважно. Главное, пока все шло хорошо. А в-третьих, было удобным то, что самолет все же частный. Только мы втроем, и больше никого. Значит, сможем обсудить дела. Выбрав место у окна, прямо перед тяжелым дубовым столом, я устроилась в кожаном кресле и сразу на колени положила папку с документами на завод. Их любезно предоставил Кисаки. Конечно же, там не было ни единого намека на нечто запрещенное. Все до того чисто, что сразу же вызвало подозрения, но об этом я молчала. Ждала, что скажет Хайтани. Он сел рядом и сам тут же взял папку, чтобы ознакомиться с информацией. — Не знал, что ты тоже участвуешь в этом, Хайтани, — проговорил Тайджу, садясь напротив нас, и переключился на бортпроводницу: — Мне черный кофе, будьте любезны. Вам? — взглянул на меня. Мы с Хайтани взяли то же самое. Завтракать отказались, перенеся это на более позднее время, и Ран ответил на замечание Шибы: — Я должен знать, во что влезает моя женщина. Или тебя что-то смущает? Я ведь с вами в «одной лодке», разве нет? — Не в одной, — сняв пальто, ответил Тайджу, и вновь сел на место. Он был одет не в строгий костюм, а в брюки и черную водолазку. Хайтани тоже приехал в повседневной одежде: свободные черные брюки и тонкий серый пуловер. Им обоим это очень шло. Разумеется, с такими-то идеальными фигурами. А я вовсе прикатила сюда в джинсах и свободной белой рубашке, только сверху накинула плащ, поскольку температуру в Гонконге обещали — не выше тринадцати градусов Цельсия. — Ты как-то сторонишься наших дел. Особенно в последнее время. — Тайджу метнул взгляд на меня. — Не из-за вас ли, госпожа Накано? — Думаю, Ран не из тех людей, которые бросаются в омут с головой, господин Шиба, — ответила я спокойно и добавила, чтобы переключить его внимание на дела. — Что скажете по поводу предоставленной информации? Вас ничего не смущает? — Пожалуй, смущает то, что Кисаки скрывает правду даже от меня. Полагаю, ты тоже ничего не знаешь? — опять обратился Тайджу к Хайтани. Тот, читая, кивнул, и все мы умолкли. Самолет взлетел. Нам подали кофе. Некоторое время разговор шел на общие темы, не касаясь работы, но вдруг Шиба спросил: — Слышал, вас преследует старшеклассник. — Я изумленно замерла и невольно взглянула на Хайтани. — Не поймите меня превратно, мне пришлось несколько дней отслеживать ваши передвижения… — Вот это да. Теперь каждый будет так делать? Как же противно. — Ничего подозрительного не заметив, мой человек собирался уже снять слежку, как вдруг появился тот малец. Мы пробили, кто это… Может, вам нужна помощь? — Шиба, — резковато произнес Хайтани, — ты не заметил, у нее есть я. Не суй свой нос в наши дела. — Да ладно, не кипятись, — улыбнулся Тайджу, и меня вдруг посетила мысль, что он делает это нарочно. Шиба хочет вывести Рана из себя. Зачем? — К тому же о вас столько судачат, уму непостижимо, будто вы какие-то телезвезды. Дочка Накано связалась со старшим Хайтани, когда до этого отклонила предложение самого Кисаки. Это, знаете ли, многих будоражит. Ваш союз кажется странным. Хайтани, от которого я ожидала вспышки гнева, неожиданно взял меня за руку и, переплетя наши пальцы, ответил Шибе без тени злости. — Забавно слышать, что серьезные бизнесмены треплются о чьих-то отношениях. Но раз уж мы навели шороху, я только рад. Теперь никто не приблизится к Мэйко. — Госп… — чуть было не выпалила я на полном официозе, — Ран, никто и не пытается, — прибавила неловко, потому что мне в самом деле стало не по себе. Придумал тоже, словно за меня тут идет нечеловеческая борьба. Да всем плевать, кто я и что я. — Ты преувеличиваешь. Хайтани оторвал мрачный взгляд от посерьезневшего Тайджу и посмотрел на меня. От его выражения лица перехватило дыхание. Я не поняла, что это было, но будто тень пробежала по всему облику Рана, и, поцеловав мою руку, он сказал: — Оставайся в неведении, Мэй, я сам присмотрю за тобой. Если это было фарсом, то Хайтани зашел слишком далеко. Меня начинала злить его прекрасная актерская игра, и я сдавалась. Могла вот-вот вырваться и просто пересесть, чтобы больше не участвовать в этом. Однако Ран, будто уловив мое настроение, отпустил, и заговорил с Тайджу, но больше категорически не позволял тому переключить внимание на меня. Я была рада. Правда на сердце вновь повис тяжелый камень. Осознание чувств к Рану убивало меня. Я была ужасно расстроена, ведь так смело заявляла себе, что справлюсь с ним, а не получалось. Мы ведь прикидываемся парочкой, почему я такая наивная и ведусь на это, как на нечто серьезное? — Извини, — спустя какое-то время все же встряла я в диалог мужчин, обратившись к Рану, — здесь есть комната отдыха? У меня разболелась голова. Хайтани посмотрел на меня внимательно, затем кивнул и, встав с места, повел через салон к двери, за которой оказалась спальня. Я надеялась, он сразу уйдет, но когда обернулась на звук закрывающейся двери, увидела его. — Вы можете выйти? — тихо попросила я, теряя терпение. Сняла плащ, который следовало снять еще перед полетом, ведь здесь было очень тепло, и оставила его в кресле. — Хочу прилечь. Нам лететь еще три часа. — Мэй, что происходит? — однако проигнорировал мою просьбу Хайтани и прислонился спиной к стене. — Я ведь исправно играю роль. Ты тоже обещала играть свою. Тогда что не так? Признаться, стоя к нему спиной, я скрывала свою растерянность. Он застал меня врасплох. Эти вопросы были слишком правильными и били точно в цель. Действительно, по какой причине я злюсь на него сейчас? Мы условились вести себя, как пара. Что за странная реакция? Мне будто чего-то не хватало, и за это я буквально ненавидела себя. — Простите, — пробормотала, прижав руку ко лбу. — Я сама не своя. — Почему? Вам плохо даются перелеты? — Нет. — Тогда что? Я молчала. — Это из-за того, что я сказал ранее? — Испугавшись, ведь он подошел ближе, я повернулась к нему. Еще шаг назад и упаду на кровать. Поэтому уперлась руками в его грудь. — Вы испугались, что я так хорошо лгу? — Я все еще молчала. Пусть сам строит догадки, ведь он чертовски прав. — А вы не допускали мысли, что это все правда? — Хватит, — чтобы не смотреть ему в лицо, я отвела глаза в сторону, — не могу выносить, когда вы ведете себя так. — Как? — все равно перехватил Хайтани мой взгляд. — Как я себя веду? Пытаюсь добиться вашего расположения? — Вранье, — толкнула его я, но он поймал мои запястья, потянул на себя, и, отпустив, обхватил руками все мое тело. Приковал к себе, почти оторвав от пола. — Не делайте, — скомандовала я, теряя рассудок от такого напора, и выпалила это прямо в его приоткрывшийся рот, обдала горячим шепотом. Наша возня могла быть услышана за дверью. Но Хайтани не отпустил. Тем не менее и границ не перешел. Поцелуя не было. Было только тяжелое дыхание губы в губы. У меня внутри оборвалось все, что там было. Я остро реагировала на твердое тело мужчины, который мигом взял себя под контроль, и в этот момент я была благодарна ему до слез. Ведь если бы поцеловал, когда я в таком нестабильном состоянии, это привело бы к тому, что могло закончиться ошибкой. Я призналась бы ему в своей влюбленности. И это было бы неправильно. — Позвольте… Позвольте мне самой дойти до момента, когда я осмелюсь поцеловать вас. Почувствовав, как Хайтани напрягся еще больше, я приготовилась к худшему. И все же этот человек умел удивлять. Тяжело сглотнув, он кивнул, на пару секунд прижался к моему виску носом, глубоко вдохнул и отпустил меня. Ран не отвернулся, не стал избегать взгляда, как это часто делала я, он заглянул мне прямо в глаза. Посмотрел красноречиво, не таясь и не смущаясь этого откровенного взгляда, кивнул еще раз. И я, не желая отпускать его в таком мрачном настроении, сделала один малюсенький шаг навстречу. — Вы невероятный, Ран, — провела я ладонью по его щеке, — пожалуйста, не разрушайте эту иллюзию. Хочу верить, что вы действительно такой, каким я вас вижу. Внезапно на этих словах окаменевший Хайтани отвел мою руку от своего лица и, развернувшись, приоткрыл дверь. — Отдохни, милая, — сказал он громко, чтобы услышал и Тайджу, — я позову тебя на завтрак через полтора часа. Страх, что прошелся по моим лопаткам мурашками, оказался неожиданностью. Почему вдруг я так испугалась резкой смены эмоций Хайтани? Словно он… Словно он что-то скрывает от меня.