Я Тебя Ищу

      «Госпожа Накано, машина внизу. Я готов отвезти вас в компанию». Прочитав сообщение от Юна, я устало бросила телефон на подушку рядом и, свесив ноги, села. Мне казалось, я лишилась сил. Всех сил полностью. У меня не осталось желания бороться, хотелось просто сдаться и уехать. И только улыбающаяся с фотоснимка мама была моей поддержкой. Я взяла рамку, поднесла к губам и поцеловала холодное стекло. — Мы справимся, мам, — сказала и глубоко вздохнула. Это был понедельник. Я не выходила на связь два дня. Только один раз ответила на сообщение Шибы, мол, все в порядке, да и то потому, что боялась, как бы он ни приехал. Больше ни с кем не контактировала. Хана пыталась до меня дозвониться, но, думаю, она понимала, мне надо побыть одной, поэтому быстро оставила меня в покое. С отцом я вовсе не хотела говорить. Но от кого не было ни слова — от Хайтани. Неудивительно и, пожалуй, хорошо. Так и должно быть. Нам не по пути. Теперь только — общее дело и никаких личных отношений. — Господин Юн, разве я не уволила вас? — спросила я, подходя к Мерседесу, у которого он дожидался меня. — Прошу прощения, госпожа, — открыл заднюю дверцу Канси, — но у вас нет таких полномочий. Мой начальник — господин Хайтани. Я села в машину и сразу взялась за работу. Поддерживать разговор желания не было. Меня ждали отчеты, которые сбросила секретарша отца, и изучение информации по будущему проекту в Гонконге. Некоторые моменты волновали меня особенно сильно, поэтому, набрав номер Тайджу, я в ожидании ответа взглянула в пасмурное небо. Сегодня было прохладно, но без дождя. Ноябрь подходил к концу. Скоро зима. Я не любила зиму. Зимой с замиранием сердца ждешь весну, как начало чего-то нового, а осенью кажется, словно ты засыпаешь. Ничего не хочется, совсем ничего. А сейчас мне стало еще хуже. На душе скребли кошки, и стоило хоть на секунду впустить в мысли того особенного мужчину, как мне делалось дурно на физическом уровне. Даже не представляя, как мы продолжим работать вместе, я вздрогнула, потому что прозвучал низкий мужской голос. — Здравствуйте, госпожа Накано. Рад, что вы позвонили, — поприветствовал меня Тайджу. — Доброе утро, господин Шиба. Да, у нас много работы. Мне сбросили отчет по проекту. Вы уже рассмотрели его? — Да, изучил детали. Вас что-то смутило? — Смутила подпись Кисаки на договоре о поставках стройматериалов. И разве не рано решать этот вопрос, когда даже сам проект на уровне черновика? — Весьма резонное замечание, госпожа, но Кисаки сам предложил свою помощь и сделал хорошую скидку. Думаю, для нас с вами это выгодно. — Я молчала, тогда Шиба вздохнул и добавил: — Простите, Мэйко, что позволил себе провернуть это. Вопрос решался в быстром порядке, в субботу вечером, поэтому я не стал беспокоить вас. Вы и без того ушли с вечеринки так внезапно, что у многих возникли подозрения… — Прошу, не будем об этом, — торопливо ответила я. — Подписали бумаги и ладно. Я не против вашего решения, но впредь звоните мне, договорились? — Конечно. Итак, когда мы с вами снова отправимся в Гонконг? — поинтересовался Тайджу. — В эту пятницу. Вы свободны? — Да. Отлично. Значит, в пятницу. Я забронирую билеты и отель. — Благодарю за заботу, но на этот раз я сама могу… — Госпожа Накано, позвольте мне. Это… скажем, моя поддержка. Я не умею проявлять ее по-другому, но, зная, что вы болезненно расстались с Хайтани, хочу сделать для вас хоть что-то. У меня в горле застрял ком. Я откинулась на подголовник и закрыла глаза. Как мне справиться с этим? Боль была колкой, как игла, застрявшая в грудине, и от того, что избавиться от нее я не могла, она изливала свой яд и отравляла меня изнутри. — Простите, что напомнил, — тактично извинился Шиба, после чего попрощался, и я попыталась вновь уйти в работу, но теперь перед глазами всплывали эпизоды того вечера в доме Кисаки. Хладнокровно обдумать то, что узнала, у меня не получалось. Эмоции брали верх. Но одна важная деталь все-таки была — то, о чем я подумала почти сразу, как услышала правду о гибели мамы и дяди. Хайтани был в той шайке бандитов, но я все еще не выяснила, принимал ли он участие в избиении. И самое страшное и неожиданное для меня: я умирала от обиды на Рана больше из-за того, что он не рассказал об этом сразу, а не от факта его участия в той трагедии. Это было действительно страшно, ведь мой разум, поглощенный чувствами к Хайтани, пытался отыскать ему оправдания. Хотелось прокричать самой себе: «Очнись, Мэй! Он — убийца твоих родных! Зачем ты его оправдываешь?» В ответ же звучало холодное: «Ты не убедилась, он убил их или нет». Да меня, вообще, не должно было заботить, он или нет, здесь главную роль играло то, что Хайтани был там десять лет назад, а сейчас втерся ко мне в доверие, был добр и любезен, и… Нож в спину. — Мы прибыли, госпожа, — отвлек меня Юн, и я поняла, что остаток дороги пялилась в планшет пустым взглядом. — Будут ли на сегодня еще какие-либо распоряжения? — Уверена, что будут. Поэтому оставайтесь на связи. Вероятнее всего, в обеденный перерыв поедем в офис господина Кисаки. Канси в молчании открыл для меня дверь. Я вышла, поправила пальто и, сложив в сумку планшет и телефон, направилась к зданию. Меня ждала полная загруженность. Я готова была ночевать на работе, только бы не думать о Хайтани.

***

      Кисаки принял мое предложение пообедать сразу же. Мне нужно было это, чтобы в спокойной обстановке обговорить наше с ним ближайшее будущее и сразу расставить все точки. Важно было поставить его на место, чтобы впредь он не позволял себе такой спешки. — Куда ты идешь, дочка? — донеслось мне в спину, когда в половине двенадцатого я покинула кабинет отца. — Я просила тебя, не подчеркивать наше родство, — обернувшись на него, холодно сказала я. — Почему ты не слышишь меня? — Не заводись, деточка, — отмахнулся папа и, взяв меня под руку, повел к лифту. — Я горд, моя милая. Я действительно горжусь тобой. Ты поступила так правильно, отшив Хайтани и выбрав Кисаки. Умница. Теперь я точно уверен, ты — моя дочь. Лучше бы не была. Глядя в его глаза, я душила рвущийся наружу вопрос: «Почему, почему ты убил маму?» Меня трясло от одного только его вида. Как он мог? Чудовище. Кровожадное желание размазать его, не оставив мокрого места, зашкаливало, но внезапная здравая мысль, что, поступив так грязно, я уподоблюсь ему, остудила мой пыл. Лучше собрать все доказательства, вот тогда… — Мне некогда, господин гендиректор, — отрезала я, входя в лифт. — Увидимся позже. От того, как я была с ним холодна на людях, папа стушевался и недовольно поморщился, но кивнул и ушел. Мне было его ничуть не жаль. Нисколько. Теперь, когда открылись такие страшные семейные тайны, я готова была идти до самого конца, даже если при виде Рана буду кровью блевать, все равно доведу это дело до логического завершения. — Хана, милая, как дела? — Я позвонила подруге, устроившись в машине. Накрапывал дождь. И без того состояние было ужасным, а тут еще и погода испортилась окончательно. — Мы можем увидеться? — Наконец-то! Мэй, я так за тебя переживала! — затараторила Кусакабе. — Но не решилась тревожить, хотя очень хотелось приехать к тебе с бутылкой вина и хорошенько прополоскать кости Хайтани… — Хана, погоди, — остановила я разошедшуюся подругу. — Ты… знаешь… — Знаю. Хайтани нашел меня на той вечеринке и попросил о беседе. Он рассказал, — теперь голос Ханы звучал глухо, будто это была ее личная трагедия. — Мне жаль, Мэй. Но знай, я прописала ему по роже за тебя. Понимая, что подруга плачет, я сама до боли закусила губу. — Ох… прости, я такая впечатлительная, — добавила Кусакабе и, прочистив горло, спросила: — Где увидимся? — Можно я приеду к тебе с ночевкой? Мне одиноко дома. — Боже! Я мечтала об этом так долго! Помнишь наши посиделки, Мэй? Это ведь было так круто и беззаботно. — Да, — улыбнулась я. — Тогда приеду. Что-нибудь привезти? — Ничего. Я все подготовлю. Родители нас не побеспокоят. Запремся на втором этаже, и никого туда не впустим. Идет? — Спасибо, Хана, — проговорила я с искренней благодарностью, но при этом ощутила легкий укол стыда, поскольку моя ночевка у нее была частью плана. Говорить об этом при Юне и по телефону не допускалось. Так что прикрывшись обычным желанием провести время с подругой, я бессовестно использовала этот шанс. — Тогда до вечера? — Да! Готовься танцевать пьяной до утра, Накано Мэйко! — рассмеялась Кусакабе, словно не плакала пару минут назад. Она всегда такая эмоциональная и тонко чувствующая. Сейчас это даже спасало меня от негативных мыслей. И в то, что она сказала, мол, ударила Рана — я верила. Эта девушка точно способна на подобное. У меня не хватило бы воли, наверное. Если так подумать, Ран сделал для меня так много хорошего, буквально подставил плечо, когда я только начала подниматься, но как же ловко сбросил обратно в пустоту. Одна ошибка перечеркнула все. Я не могла без него, не могла возненавидеть его, но меня так сильно держала обида, что даже помыслить о примирении было невозможно. Я действительно собралась вычеркнуть Рана из своей жизни, как только получу все акции и компанию матери. Справедливым ли будет это наказание? Но кто знает — может, Хайтани не так уж и страдает. Так что это «наказание», возможно, таковым и не будет. — Добро пожаловать, госпожа Накано, — на этот раз меня встретила другая менеджер и, поклонившись, повела к лифту. Добравшись до нужного этажа, мы с женщиной вышли в шумный коридор. Здесь действительно происходило что-то непонятное. Кисаки, бросая мрачные угрозы сквозь сжатые зубы, отчитывал кого-то из своих подчиненных. У стены, чуть левее от него, вальяжно стоял Ханма. Также я заметила господина Какучо, Коконоя и Мицую. Последний, увидев меня, радостно улыбнулся и протиснулся мимо Кисаки. — Мэйко, рад встрече, — пожал он мою руку. — Я тоже, Такаши-кун. Но что здесь происходит? — Этот бедолага серьезно ошибся в финансовом отчете, — вздохнув, Мицуя оглянулся на сжавшегося со страху парня. — Не повезло. Тетта не прощает подобных оплошностей. Я поджала губы и посмотрела на часы. Свободного времени у меня было не так уж много. А тут еще какие-то разборки, свидетелем которых я стала. Именно по причине нетерпения и желания поскорее довести свои дела с Теттой до ума, я встряла: — Господин Кисаки. — На меня зыркнул Ханма, на лице которого всегда играла саркастическая улыбка. — Не могли бы вы уделить мне час вашего времени? В противном случае я уеду. Тетта, замерев на секунду, медленно повернулся ко мне. Надо сказать, глаза у него были бешеные. Но меня это уже не пугало. Я плевать на него хотела. Настолько после случившегося очерствела, что была на грани срыва: как бы это не начать выливать на всех присутствующих здесь тонны оскорблений? — Конечно, милая, — нервно одернув расстегнутый пиджак, оскалился Тетта, затем поправил очки и кивнул Шуджи. Я понимала, этот жест означает, что парня как минимум вышвырнут, а как максимум… — Позвольте, — перехватила я руку Ханмы, взявшись за рукав его пиджака, — могу я получить досье на этого сотрудника? Кисаки выразительно вздохнул и оттянул меня назад настолько нагло и бесцеремонно, что нахмурился даже Мицуя. Мне были неприятны прикосновения Тетты, поэтому я аккуратно выкрутилась, отошла в сторону и сказала уже ему: — Если вы хотите уволить этого сотрудника, его найму я. Подготовьте бумаги. В коридоре стало тихо. Мужчины переглядывались, не понимая, шучу я или говорю всерьез. Но здесь все было яснее ясного: мне донельзя сильно хотелось идти против любого бесчеловечного решения Кисаки. Он сверлил меня взглядом всего несколько секунд, после чего одобрительно кивнул Ханме, и тот, посмотрев на растерянного парня, грубо бросил: — Собирай манатки, паршивец, тебе повезло. Больше не участвуя в этом, я отвернулась к подъехавшему лифту и вошла первой, между тем написала сообщение Юну насчет нового сотрудника. Затем появился Тетта. За ним — Коконой и Мицуя, а в заключение — Ханма. И когда двери лифта уже закрывались, вдруг кто-то просунул между ними руку, и у меня оборвалось дыхание. Отведя глаза от вошедшего младшего Хайтани, за которым последовал его брат, я посторонилась. Обдавший меня знакомый запах скрутил желудок. Я тяжело сглотнула и застыла, подобно натянутой тетиве. Ран, будто назло, встал у меня за спиной. Встал так, что я ощутила тепло его тела. Это выбивало из меня воздух рвано, обрывками, словно я могла вот-вот потерять сознание. Поэтому пришлось сделать один глубокий вздох и тут же вздрогнуть, потому что Тетта, который стоял слева, вдруг взял меня за руку. — Ты в порядке, Мэй? — спросил он громко. Эта сцена была настолько отталкивающей, что я едва не отшвырнула его с криком отчаяния, но вместо этого повела себя цивилизованно: просто разомкнула наши пальцы и обеими руками сжала сумочку. — Да, — сухо ответила я. Спасибо, в этом лифте не было зеркала, иначе я, видя Хайтани, не выдержала бы. Так что быстро успокоилась. Однако Кисаки вдруг переключился на него сам спросив: — Вы оба тоже в Роппонги-Хиллс? — Да, — такой же сухой ответ, как у меня, прозвучал очень близко, и я невольно сделала маленький шаг вперед. Мне казалось, все видят, в каком я состоянии. Но на самом деле на меня косился только Такаши. Остальные равнодушно ждали, когда лифт прибудет на первый этаж. — Не пропадай, есть что обсудить, — подметил Тетта. — Мы закончили, — отрезал Хайтани. — Теперь я только с Майки. Больше не поднимай эту тему, Кисаки. Мои глаза слегка расширились. Значит, Ран оборвал связи с Теттой? Неожиданно. Как же тогда мы будем продолжать? Или же… Постойте. Он наверняка решил, что я не потяну это дело со свержением моего отца. Ну уж нет, ты будешь мне помогать и дальше. — Господин Хайтани, — не поворачиваясь к нему полностью, я лишь качнула головой, бросая это из-за плеча, — не могли бы мы поговорить после обеда? Повисла тишина, но всего-ничего, и тут же Ран вымолвил: — Конечно, госпожа Накано. Не хотелось в это верить и пытаться найти хоть что-то важное в его голосе, но все равно я услышала, как он, отвечая мне, смягчил тон. Больше мы не заговорили. Я села в свою машину, отказавшись ехать с Кисаки, а братья Хайтани поехали на Альфа Ромео Рана. Они следовали за моим Мерседесом неотрывно. Я видела это, несколько раз оглянувшись, и лишь вздыхала. По прибытии в Роппонги-Хиллс Хайтани шли за нами с Кисаки почти по пятам. Я слегка дрожала из-за присутствия Рана, из-за его невысказанного гнева, ведь он был заметно расстроенным. Это все потому, что между нами всерьез встал Кисаки, не так ли? Моей целью не было вызвать ревность Хайтани, но, похоже, после того как я объявила, что выйду за Тетту в любом случае, он плохо справлялся. Эта ситуация сбивала меня с толку. Обедали мы с Кисаки первые пятнадцать минут в полном молчании. За соседним столиком — ровно за спиной Тетты — сидели братья Хайтани. Уверена, Ран выбрал это место нарочно. Он хотел услышать то, о чем мы будем говорить. Однако тянуть еще дольше я не могла. — В первую очередь, спасибо за такую серьезную скидку, господин Кисаки, — проговорила я, отложив приборы, и взяла бокал с водой. — Приятно, что вы так стремитесь принять участие в моем бизнесе до того, как мы поженились. — Ран расправил плечи и откинулся на спинку кресла. Я сжала зубы, начиная на него злиться. Он отвлекал меня. Кисаки ничего не замечал, ел и кивал. Или же делал вид, что не замечает. — Что касается вашей угрозы на той вечеринке… — Вот здесь Хайтани-старший даже голову в сторону повернул, будто максимально прислушался, а Риндо и вовсе выглянул из-за него. Но я намеренно заговорила об этом. Тетта предупреждающе уставился мне в глаза, а я продолжила: — Напрасно вы думаете обо мне так плохо. То, что вы назвали «копать под вас» — всего лишь моя попытка не встрять в какие-то криминальные дела. Я проверила участок и завод, который вы продали нам с Шибой, нашла гадкие подробности ваших черных дел с моим отцом, и вы думаете, просто возьму и куплюсь на предложение выйти за вас без каких-либо гарантий? Весьма наивно с вашей стороны полагать, что у меня нет «зубов», которыми я могу вцепиться в вашу глотку, господин Кисаки. Дайте гарантии. Я должна быть уверена, что, став вашей женой, буду в безопасности и продолжу руководить своей компанией. — Ах вот оно что, — усмехнулся Тетта, отпивая вина. — Занимательно. Вы решили говорить прямо? Похвально. Тогда вот вам мой прямой ответ, а точнее встречный вопрос: зачем тогда мне жениться на вас? — Значит, я была права. Вам нужна моя компания. — Вы не ошиблись. — Что ж… Думаю, будет уместно расторгнуть помолвку. — Вы ее уже расторгли на моей вечеринке, Мэй, — улыбнулся Кисаки шире. — За что я, разумеется, очень на вас зол. Но мне нравится, что вы такая сильная женщина, вовсе не безвольная, какой вас описывал старый Накано. Теперь у меня уже личный интерес. — О чем вы? — Нет-нет, ни о каких чувствах речи не идет, — поднял руки он, — я и любовь — понятия несовместимые. Однако вы будете хорошей женой. Я все еще готов побороться за наш с вами будущий брак. А что касается гарантий… — Тетта подался вперед и добавил тяжелым тоном: — Удержи компанию, Мэй. Сделай это своими силами. Вцепись в нее. Тогда я, будучи твоим мужем, не стану на нее претендовать. Оставим ее нашим детям… На этих словах я вздрогнула, потому что за спиной Кисаки резко лязгнули приборы по тарелке. Тетта не отреагировал, все так же улыбаясь, но я увидела, как медленно обернулся Ран. Мы встретились глазами. Он свел брови, весь будто потемнел от боли и злости, и мне пришлось отвернуться. Я посмотрела на город за окном. Значит, Кисаки настроен серьезно и не упустит шанса сблизиться. Я все равно не верила ему. Была уверена, став его женой, навсегда окажусь в руках манипулятора, а что уж говорить о детях… Сама мысль лечь с Теттой в одну постель холодила все мои внутренности. Я боялась даже подумать о таком… Обед закончился. Вопрос остался не решенным, а словно повисшим в воздухе. Я была на смотровой площадке. Куталась в пальто и смотрела вдаль. Хайтани узнала по шагам. Он пришел и встал поодаль, так же, как я, уставившись куда-то перед собой. И мы молчали. Мне не хотелось признаваться даже самой себе, но едва Ран появился, как все тревоги ушли. Я даже плечи опустила — позволила себе расслабиться. Повернувшись спиной к городу, я прислонилась к ограждению, и заговорила первой. — Я хотела прояснить… — Мэй, правда выйдешь за него? Ты серьезно? — перебил меня Хайтани. При звуках его голоса и того, что в нем прозвучало, я дрогнула и посмотрела на него. Он медленно перевел взгляд на меня. А затем осторожно приблизился. Встал сбоку, виском припал к высокому стеклянному ограждению. Его глаза были светлыми и переполненными чувствами. Без сомнений, Ран страдал. Это сделало мне еще больнее. — Вас не должно волновать это, разве нет? — спросила я так тихо, что Рану пришлось придвинуться еще ближе. — В любом случае я позвала вас не за этим. Хочу, чтобы вы знали, мы не бросаем наше дело. Я не сдамся, господин Хайтани, но мне нужна ваша помощь. Он кивнул. Ничего не сказал, просто кивнул. Разглядывая меня, Ран будто пытался что-то сказать. Что-то важное. Но это так и не сорвалось с его губ. Он не мог. Я хорошо это понимала. — Раз вы согласны, значит, все в порядке. Я пойду. — Мэй, — тем не менее не удержался Хайтани и поймал меня за руку. — Давай все-таки поговорим о том, что я сделал… На этот раз я не стала вырываться, как безумная, просто осторожно похлопала его по запястью, и он отпустил меня. — Не сегодня, господин Хайтани. Я не могу. Мне нужно время. Направившись через всю огромную площадку к двери, я поймала себя на том, что невыносимо сильно хочу, чтобы он остановил меня, чтобы взял и оправдался, сделал хоть что-то, потому что я слабая и нерешительная. Он ведь другой, он противоположен мне… — Мэй. У меня потяжелело все тело. Я шумно вздохнула и оглянулась. — Я люблю тебя. В груди оборвалось — окончательно и не щадя меня. Я положила ладонь на горло, ведь его сдавило так сильно, что ответить не получилось бы. — Просто знай об этом. Хайтани был бледен. Он отвернулся и закурил. А я смотрела на его ссутулившиеся плечи, на то, как он опустил голову и замер, подобно каменному изваянию. Как же больно все вышло. Ну почему все вышло так больно? — Я тоже люблю тебя, Ран. Даже не представляешь, как сильно люблю, — шепнула я и, крутанувшись на каблуках, поспешила уйти. Оставаться здесь было пыткой. Мое моральное состояние оставляло желать лучшего. Но… Но какая же буря бушевала внутри. Он меня любит.