Я Тебя Ищу

      Кусакабе встретила меня крепкими объятиями прямо на крыльце. Ее родителей не было дома. — Я все приготовила, милая, — прощебетала она, под руку ведя меня на второй этаж. Это была ее территория, куда госпожа Кусакабе или господин Кусакабе заглядывали только при большой надобности. Поэтому здесь мы чувствовали себя свободно и непринужденно. Правда я все равно нервничала. Что если Хана откажется помочь мне? — Ты будешь вино или, может, хочешь чего-нибудь покрепче? Я промолчала и ответила уже тогда, когда мы вошли в комнату. — Хана, я не буду ничего. — Та обернулась и взглянула на меня удивленно. — У меня к тебе важное дело. Прошу, выслушай. Кусакабе, по лицу которой проскользнула тень недовольства, послушно села на кровать. Ей точно не понравилось, что вместо приятного времяпрепровождения, я задумала очередную авантюру. Это обидело ее. — Мне нужно встретиться с тем мужчиной вновь. Я хочу, чтобы он отыскал улики. Пусть мой отец понесет наказание за содеянное. Обиду подруги как рукой сняло. Она вздохнула и, мгновенно посерьезнев, кивнула. — Ты права. Господин Накано должен сесть за спланированное убийство. Но ты не подумала, что расследование выйдет на Хайтани? — Не выйдет. Я собираюсь наказать того, кто сделал это, а еще важно, чтобы ниточки привели к моему отцу, как к заказчику. Хана грустно улыбнулась. — Ты все еще пытаешься защищать Рана. Ты такая добрая, Мэй. Я проигнорировала ее слова, опустив глаза. Мне не хотелось слышать от нее такое, ведь это было правдой. — Так ты согласна? — Опасное приключение, но, конечно, я согласна. Когда хочешь с ним встретиться? — Сегодня, Хана. У меня нет времени ждать. К тому же за мной могут увязаться люди Кисаки. Надо решить этот вопрос как можно скорее. Кусакабе окинула накрытый низенький столик взглядом, вздохнула, и кивнула. Я схватила ее за руки и залепетала: — Прости меня, Хана. Знаю, я все испортила. Мне жаль, правда. Просто помоги мне. Иначе я сойду с ума. Подруга, закатив глаза, потрепала меня по голове и сказала: — Жди. Переоденусь и поедем. Нам бы не помешало взять с собой охранника, но ты, конечно, будешь против. — Да, я против. Никто не должен знать, куда мы отправляемся. Хана пошла в гардеробную и оттуда громко рассказывала о поездке с родителями к какому-то бизнесмену. Там был старший сын этого человека, по словам моей подруги, весьма привлекательный, и она хотела уже пойти с ним в сад — просто прогуляться — но ее отец так взбесился, что потом запер в комнате. Рассказывая об этом со смехом, Кусакабе, однако, не могла скрыть от меня своей боли. Ее отец иногда вел себя, как тиран, и чем больше давил на нее, тем сильнее той хотелось делать ему назло. В этом была вся Хана. Мы вышли из дома через заднюю дверь. Я проверила время — без четверти одиннадцать. Было темно. Задний двор дома Кусакабе освещался фонарями, но не так ярко, как подъездная площадка. Мы прокрались к калитке, вышли, и подруга, оставив меня здесь, убежала за машиной. Стоять в темноте среди буйно разросшихся кустов и деревьев, что раскачивались на ветру, и вздрагивать от шороха осыпающейся листвы было не самым приятным. Но я ждала Хану и крепко в кармане пальто сжимала телефон. Наконец она, ослепив меня фарами, подъехала. Я села рядом с ней, и мы поспешили в тот опасный мрачный район, чтобы встретиться с господином «Инкогнито», который помог мне в прошлый раз.

***

      Сегодня здесь было не лучше, чем тогда, когда я и приехала в это место с господином Юном. Только вот ночью этот квартал выглядел еще более пугающим. Визг кошек, отдаленный лай собак, звон бьющегося стекла и пьяные голоса. Мурашки по коже. Я изо всех сил старалась сохранять самообладание, но мне было страшно, поэтому присутствие совершенно спокойной Ханы подбадривало. Впрочем, как только мы спустились в подвальное помещение, где жил тот человек, я заметила, как подруга поежилась. Ей тоже было не по себе. Постучав по двери три раза, она затихла. Мы прислушались. — Попробуй еще раз, — шепнула я подруге, когда по ту сторону ничего не произошло. — Тс-с… — поднесла Хана палец к губам. — Стучать надо только трижды, тогда он знает, что это по делу, а не кто-то из местных алкашей. Если постучу снова… Дверь резко распахнулась. Настолько резко, что мы обе подпрыгнули на месте. Взъерошенный мужчина уставился на нас, как на сумасшедших, и ткнул в зубы сигарету, будто собирался молча ждать объяснений. Так и случилось: он встал в дверном проеме, не смущенный тем, что на нем только семейные трусы, сползшие под самое пузо, и майка-алкоголичка, и продолжил пялиться на нас. — Мы по срочному делу, — сурово произнесла Хана, чем удивила меня, но мужчина не шелохнулся. Однако он смотрел мне в глаза. Это невольно отталкивало. Казалось, он прогонит меня только за то, что это снова я. Он ведь наверняка запомнил мое лицо. — Господин, мы по делу, — повторила Кусакабе настойчивее, и тот наконец отошел в сторону, пропуская нас в помещение. Здесь все было, как в прошлый раз, только тогда не горел свет, а сейчас мы могли видеть всю комнату полностью: небольшая и плотно заставленная мебелью — не протолкнуться. За отодвинутой занавеской, разделяющей комнатушку на две половины, я увидела расстеленный на полу футон. Странно: почему этот человек, у которого наверняка много денег, живет так плохо? Этого я не понимала, но, видимо, на то у него были свои причины. Как только Хана села на засаленный стул, я встала у нее за спиной. Мужчина огляделся в поисках табуретки для меня, но я поспешно сказала, что все в порядке и сразу вынула плотный конверт с наличными. Едва тот шлепнулся на тумбочку у окна, мужчина поднял глаза на меня и улыбнулся. — Я пришла за помощью, господин. Есть одно дело о спланированном убийстве, которое совершили десять лет назад. Найдите того, кто сделал это, не привлекая лишних, а главное, отыщите доказательства причастности к этому делу господина Накано. Мужчина закряхтел, усаживаясь на край стола, затем еще раз взглянул на конверт и вымолвил: — Допустим, я возьмусь за это дело. Но вы понимаете, что результат может быть не тем, какого ожидаете вы? Десять лет — немалый срок. Трудно будет нарыть хоть что-то. — Я понимаю. Поэтому если сделаете это, я утрою сумму. Вот здесь, — указала пальцем на конверт, — четвертая часть оплаты. Прошу вас, помогите найти убийцу. Мужчина кивнул и глубоко затянулся. — Попробую. Ждите, госпожа, а еще напишите мне все имена: кого подозреваете, кого не трогать, и кто убит. Я сделала так, как он велел, четко прописав, что братьев Хайтани трогать нельзя, если только не окажется так, что убийца — кто-то из них. В противном случае они тоже должны понести наказание. — Что ж, хорошо, — встал мужчина, пробежавшись глазами по именам на бумаге, затем припрятал конверт с деньгами с верхний ящик тумбочки, и указал нам на дверь. — Теперь, леди, вам пора. И будьте осторожны. Здесь слишком много плохих людей. Мы с Ханой поспешили покинуть помещение, и когда вышли, обе почувствовали, насколько же сильно провоняли сигаретами. Ветер порывами окатывал нас тлетворными гнилостными запахами. Это было омерзительно. Мы обе нервно озирались, пока шли к машине, что оставили чуть поодаль от дома, и сразу заметили троих незнакомцев. Они топтались у автомобиля Ханы: гладили капот, били ботинками по колесам, а один из них ковырялся с дверной ручкой. — Ох черт, — прошипела Кусакабе и вдруг выкрикнула: — А-ну пошли прочь! Трое парней бандитского вида выпрямились и оглянулись на нас. Вдалеке вспыхнули фары машины, но тут же погасли. Захлопали дверцы. Мы с Ханой приближались к трем незнакомцам, которые явно хотели угнать ее машину. — Ого! Какой улов! — присвистнул один, и двое его дружков заржали, как кони. — Идите сюда, цыпочки. Мы не обидим, обещаю. Я поморщилась, вытаскивая из кармана телефон, но вдруг тот, который говорил с нами, подскочил ко мне и вцепился в руку. Я задергалась, пыхтя и толкая его в грудь, однако он лишь посмеивался и выкручивал мне запястье. — Дай-ка сюда, милашка, эту штучку, не надо никому звонить, — проговорил он, уже почти выхватив у меня мобильник, как вдруг послышался топот. Прежде чем мы с Ханой, сопротивляясь этим недоумкам, поняли, что происходит, один из парней, как подкошенный, рухнул на землю. А тот, что боролся со мной, оказался схвачен за шиворот. Через миг он кубарем покатился назад и спиной проломил низенький деревянный забор. — Валим! — закричал парень, до этого удерживающий Кусакабе, и побежал по улице, его друзья рванули следом. Но мы с Ханой, изумленно глядя вовсе не на них, уставились на мужчин, хорошо нам знакомых, которые оказались здесь так вовремя по какой-то неведомой для нас причине. Риндо, разминая шею, все еще сверлил взглядом темноту улицы, где скрылись те бандиты, а Ран… Ран смотрел на меня. — Я, конечно, рада, что вы так удачно подоспели, — нервно сказала Хана, одергивая куртку, — но, позвольте узнать, как вы здесь оказались? Старший Хайтани не взглянул на нее, но ответил: — Увидел, что Мэй покинула твой дом. Меня будто кипятком облили. Я вспыхнула так быстро, что у меня сильно покраснело лицо, а уши стали гореть. Сразу все поняв, я со злостью сжала зубы и замахнулась, чтобы разбить телефон об асфальт, но Ран поймал меня за локоть. — Не надо, Мэй, не делай. — Ты… Как ты смеешь следить за мной? — выкрикнула я. Хане явно стало неловко. Она отошла в сторонку. Риндо поступил так же. — Кто дал тебе такое право? Разве мы не закончили? — О чем ты? Я не контролирую тебя, — отпустив меня, проговорил Хайтани. Он выглядел раздраженно, но все еще подавленно. — Это ради твоей безопасности. Разве не видишь, к чему могла привести ваша сегодняшняя вылазка? Вы обе вряд ли вернулись бы домой, Мэйко. — Не твое дело, Хайтани, — процедила я, — не лезь в это. Не трогай меня. Оставь в покое. Ты не должен нянчиться со мной. Поэтому или исправь это, — протянула я телефон Рану, — или сделаю сама прямо сейчас. Хайтани молчал, сжав челюсти. То, что он выскочил прямо из дома, понятно было по его внешнему виду. Ран был в одной лишь футболке и брюках. Черт возьми, на нем даже вместо туфель домашние были тапочки. Холодный осенний ветер ничуть его не беспокоил. Я глядела на него и не понимала: насколько же глубоки его чувства ко мне, что он вот так срывается посреди ночи и несется в какой-то квартал, чтобы посмотреть, чем же я здесь занимаюсь. Даже брата с собой притащил. Это все тревожило меня все сильнее, это волновало меня и вызывало до того приятное чувство защищенности, что хотелось выть. Ну зачем он так поступает? Я не хочу прощать его. Прямо сейчас не хочу. Может, в будущем, но только не сегодня, когда он такой растерянный и при этом злой, ведь я совсем не слушаю его советов. — Ладно… — вздохнув и убирая телефон в карман, кивнула я, — простите, господин Хайтани, что накричала. И спасибо за помощь. Я обошла его и поманила рукой подругу, которая выглядела весьма странно. Она косилась на меня с плохо скрываемым недоумением. Кажется, Хана немного осуждала меня за грубость, ведь Ран и его брат действительно помогли нам, на что мы не могли рассчитывать даже в самой чудесной сказке с хорошим концом. Это не было совпадением, вот оттого я и злилась на Рана. Он следил за мной, за каждым моим шагом, и сдаваться не собирался. Хана села за руль, а я задержалась, провожая взглядом Риндо, что прошел мимо. Ран притормозил у меня за спиной. Я хотела сказать ему хоть что-нибудь хорошее, но на ум ничего не шло. Тогда я призналась: — Мы нашли того, кто, возможно, отыщет убийцу и докажет, что это был план моего отца. Стало совсем тихо. Хайтани словно обдумывал что-то, и я оглянулась на него. Вновь налетел ветер, растрепав его волосы. — Если я прямо сейчас пойду туда и сообщу ему имя убийцы, чтобы это дело тронулось с места, ты простишь меня? — проговорил он сдавленным голосом. Я не сразу смогла ответить. Он ведь действительно знал обо всем, но не мог сдавать своих же людей, это было чревато для него плохими последствиями даже спустя столько лет. Поэтому я отрицательно качнула головой. — Не нужно, господин Хайтани, не совершайте таких ошибок. Пусть всю работу сделает тот человек. Тогда вы останетесь вне подозрений. Я… — у меня сбилось дыхание, потому что пришлось сказать откровенную вещь, но я сделала это, — не хочу, чтобы вы пострадали. Ран, тяжело вытолкнув воздух, опустил голову, словно не поверил своим ушам, и накрыл глаза ладонью. Я отвернулась и села в машину, шепнув подруге: «Поехали скорее», и напоследок взглянула на Хайтани. Он улыбнулся. Сердце в груди дрогнуло и в конце концов оборвалось. Мне было так тяжело видеть Рана, но когда видела, не могла скрыть своих чувств. Он пробуждал во мне столько эмоций, что хотелось бросить все и всех и просто остаться с ним. Уехать на край света. Ради него. Ради нас. К сожалению, это было невозможно. Меня, как и его тоже, ждала борьба с жестоким миром бизнеса.

***

      Дождливая погода с самого утра навевала тоску. Я привела себя в порядок с особой придирчивостью, так как мне не хотелось, чтобы Тайджу заметил мое угнетенное состояние. Я совсем не выспалась — теперь так было всегда — поэтому красноту глаз пришлось скрывать каплями. Тщательно подобрав наряд, я довела до приличного вида волосы, сделала легкий макияж и наконец написала Юну. Он ждал меня внизу. В аэропорт выехали рано. Я знала, что мы с Шибой вновь летим частным самолетом, так свои услуги предложил Кисаки. Я уже перестала противиться участию Тетты в моей жизни, просто плыла по течению, так что меня ничуть не удивляло его повышенное внимание. Он остерегался предательства. Правильно делал. Ему следовало бояться, ведь я все еще не сдалась. Мы с Хайтани не сдались. — Доброе утро, госпожа Накано! — махнул рукой Тайджу, когда я шагнула в угрюмое утро из машины. Канси держал надо мной зонт. Однако подошедший к нам Шиба предложил свою руку, за которую я тут же взялась и, поблагодарив Юна, поспешила с партнером к трапу. — Вы чудесно выглядите. — Благодарю вас, господин Шиба, — улыбнулась я, но, думаю, вышло вымученно. Все же спать хотелось очень сильно. — С погодой не повезло. Это не доставит проблем пилотам? — Нет, что вы. В небе эти парни чувствуют себя как рыба в воде, не волнуйтесь. Прошу, — сложив зонт, указал Тайджу в сторону салона, и только я сделала в том направлении пару шагов, как тут же встала на месте. — Как это понимать? — оглянувшись на Шибу, шикнула я. — Что он здесь делает? — Оу… в общем, — Тайджу не знал, как оправдаться, поэтому развел руками и перевел взгляд на Хайтани, который встал из кресла. — Объяснишь сам? Тайджу мигом ретировался, оставляя нас наедине. Я сняла пальто и принялась искать глазами, куда бы его повесить, но Ран молча забрал мои вещи, включая сумку, и отнес куда-то за дверь. Возможно, там была комната. Я села в кресло у иллюминатора и, с трудом справляясь с волнением, уставилась в хмурую даль. Когда Хайтани вернулся, он сел напротив меня. Закинул ногу на ногу и сцепил пальцы рук в замок. — Что вы здесь делаете? — спросила я, не глядя на него. — Доброе утро, госпожа Накано, — вежливо и спокойно произнес он. — Рад видеть вас. Теперь Хайтани привлек мое внимание. Этой своей нарочитой вежливостью и привлек. Я улыбнулась, слегка ехидно, словно собиралась ему подыграть, хотя на самом деле меня трясло от гнева. Он не может вот просто ездить за мной следом, когда у него нет на то причин. — Доброе утро, господин Хайтани, — ответила я. — Вы в курсе, что вас не должно здесь быть? — Это почему же? — Потому что партнеры — мы с господином Шибой, но не с вами. А еще я вроде как невеста господина Кисаки. О нас с вами все еще ходит много слухов, поэтому вы должны соблюдать осторожность. Вам так не кажется? Хайтани выслушал меня внимательно. Бровью не повел. Смотрел прямо в глаза и молча ждал, когда я закончу, а потом вздохнул и произнес таким тоном, как будто говорил с капризным ребенком: — Молодая госпожа, сначала вы публично даете Кисаки от ворот поворот, а потом, бесстыдно глядя на меня, режете по самому больному. Как, по-вашему, это выглядит в моих глазах? — Я не нашлась с ответом. — Мне кажется, вы намеренно ищете мои слабые места, чтобы уколоть, а еще пытаетесь вызвать во мне ревность. Но я отвечу так: вам не надо даже стараться, Мэй, я и без того чувствую все это. Вернувшийся Шиба не дал мне пресечь попытки Хайтани быть со мной откровенным. Я не хотела слышать от него нечто подобное. Это доставляло дискомфорт. И как раз по этой причине я решила мгновенно переключиться на дела, чтобы больше не обращать внимания на него. Однако меня удивило, что Тайджу принялся обсуждать некоторые дела Кисаки при Ране, и это наталкивало на определенные мысли. Возможно, Шиба действительно хочет пойти против Тетты? Чуть позже в этот же день нас вновь закрутил водоворот поездок по Гонконгу. Помимо этого пришлось в объемном дождевике, каске и большущих резиновых сапогах разгуливать по территории, где в будущем должен вырасти шикарный отель, и вести переговоры с директорами, прорабами и простыми работниками. Мы говорили, советовались, решали, подписывали что-то, от чего-то отказывались, и все это закончилось лишь к вечеру. Не чуя под собой ног я еле плелась к стойке ресепшн, где нас встретила администратор. Хайтани не отходил от меня ни на шаг. Выглядел вполне нормально. А я с прилизанными после каски волосами, с отекшими ногами, которые с трудом влезли в туфли, и с бледным лицом, что удалось заметить в большом зеркале в холле, готова была лечь спать прямо здесь. Но следовало поужинать. За весь день мы лишь слегка перекусили прямо на строительной площадке, пару раз выпили кофе и на этом все. Так что я умирала с голоду. Однако от совместного ужина отказалась. Мужчины же условились встретиться в приватной обстановке, чтобы обсудить кое-что важное. Я не вникала, о чем они. В лифте мы молчали. Я клевала носом и была рада этому молчанию. Еще раз уточнив, не желаю ли я присоединиться к ним за ужином, Шиба указал пальцем в конец коридора, сказав, что они будут там, но я отрицательно покачала головой и ушла в свой номер. Не помню даже, как приняла душ, разложила вещи и что, вообще, ела на ужин. Все мысли вертелись вокруг Хайтани и его слов, сказанных мне в самолете. Неужели я действительно выглядела, как женщина, которая пытается вызвать в мужчине ревность? Это же так гадко. Возможно, это выходило неосознанно. Даже если так, мне стало стыдно. Пусть Ран заслужил такое отношение, но мне не хотелось быть его «палачом». Спустя примерно двадцать минут после ужина я поняла, что не усну. Несмотря на то, что ужасно устала, душ немного взбодрил меня. Поэтому не хотелось терять время зря. Я решила пойти к Шибе и Хайтани, чтобы продолжить обсуждение дел, ведь отлеживаться, когда они все еще работают, было как-то даже неэтично. Мне совсем не хотелось показаться слабой. Выглянув в коридор, я прислушалась. Было очень тихо. Время близилось к полуночи. Мои мягкие тапочки не издавали ни звука. Я прошла в самый конец коридора, с собой прихватив только ключ-карту, даже телефон не взяла, и потянулась было к двери, но вдруг подумала — неплохо было бы узнать, что у этих двоих на уме. С особой осторожностью приоткрыв дверь, я заглянула в щель. Ран и Тайджу сидели за столиком на приличном расстоянии от входа. Шиба — спиной к двери, Хайтани — лицом. В помещении было пусто, и стояла тишина. За исключением голосов беседующих мужчин, которые звучали в таком большом зале достаточно громко. То есть — ни музыки, ни звона посуды. Просто спокойная монотонная речь. — И что дальше? — затягиваясь сигаретой, спросил Шиба. — Скажи ей сам, что это дело рук Кисаки и Ханмы. В чем проблема? Или тебе нравится страдать? — Она не захотела услышать правду от меня. Я затаилась, сливаясь с дверью, и только таращилась в щель. Навострила уши и ловила каждое слово. Речь шла о Кисаки и Ханме? Но… разве… только что Шиба не озвучил имена убийц моей матери и дяди? Быть может, я что-то не так поняла? Однако же нет… — Даже если Мэй узнает, что Ханма нанес ее матери тот смертельный удар, что это даст? — Хайтани потер глаза. Он устал. Теперь я видела, как сильно он устал. — Будто она сможет справиться с этими выродками. Ты сам знаешь, на что способны эти двое в тандеме. Шуджи, как цепной пес, Тетты — готов броситься на любого. Даже потехи ради он бросится и перегрызет глотку. Ему что мужчина, что женщина — одинаково. Он и ребенка убьет. Я не хочу, чтобы Мэйко вступала с ними в серьезную борьбу. Пока я рядом, она в безопасности, но если выйдет за Кисаки… Я буду бессилен. Тайджу вздохнул. — Забываешь, что к вам присоединился еще и я. Тоже, знаешь ли, не лыком шит. Могу помочь. Главное, поговори с ней, Хайтани. Не тяни резину. Кисаки подозревает Мэй. Я лично слышал, как он отдавал Ханме приказ — проследить за ней. Если они узнают то, что покажется им опасным, ее уберут. Понимаешь? Любой псих в подворотне пырнет ножом и дело с концом. Все будет выглядеть, как роковое стечение обстоятельств. Я сжалась, чуть не отпустив дверь. Та громыхнула бы, и меня обнаружили. Вовремя удержала. Но страх, сжавший сердце, был настолько сильным, что почти отключил мне мозг. Я ведь знала, в каком теперь мире живу, но никак не могла осознать, насколько Кисаки страшный человек. Стоило быть с ним очень и очень осторожной, а я дерзила и нарывалась. Почему он спускал мне это с рук — очевидно. Тетта грезил о моей компании, которая по сути все еще не моя. И он действительно, заполучив ее, убьет меня, не моргнув даже. Значит, в той шайке был он и Ханма. Значит, это все они. Вовсе не Ран. Но почему тогда Хайтани промолчал? Почему когда Тетта поступил так низко, обвинил его при мне, тот все стерпел? Почему не оправдался? Теперь мне стало только хуже. Я посчитала Рана убийцей, побоялась обелить его в своих глазах, опираясь на то, что все это из-за чувств к нему, а на самом деле… Я ошиблась.