Mon Étoile

      Кажется, кто-то крикнул Тэхёну вслед некое ругательство, стоило ему протолкнуться сквозь толпу в автобусе и наконец-то оказаться на улице. Кажется, он совершенно машинально едва не повысил голос в ответ. А ещё кажется, что Тэхён в данный момент некрасиво опаздывал на место встречи из-за того, что засиделся с родителями, пробыв у них аж около шести часов, начиная с девяти утра. Сперва помогал им с готовкой блюд на новогодний стол, потом много-много и активно разговаривал на абсолютно разные темы, а затем пытался как бы отбиться от расспросов мамы насчёт того, куда же и, главное, с кем Тэхён собрался пойти вечером в кафе и в театр. Да ещё и вырядился красиво по сему поводу, для чего? Правда, мужчина вряд ли когда-нибудь расскажет ей и отцу про Чонгука, поскольку те имели достаточно консервативные взгляды на жизнь и человеческие отношения, но он, как вежливый сын, уклончиво пообещал когда-нибудь это сделать. Только вот думать о точных сроках Тэхён нисколечко не желал, поскольку теперь, засидевшись, был вынужден почти что бегом добираться до кафе, расположенного недалеко от центра города.       Однако не смотря на усталую спешку, Тэхён всё равно старался взглядом исследовать представшую перед ним местность. Пусть мужчина и бывал в этих краях далеко не один раз, он не слишком отчётливо помнил подробности эдакого уличного устройства. Но, к собственному удивлению, некая забывчивость оказалась обманчивой, ведь стоило Тэхёну ступить на широкую улицу с новенькими тротуарами и домами, облачёнными в детали старинной архитектуры давних времён городской жизни, как его сразу же наполнило щекочущее ощущение того, что именно здесь с ним произошло или произойдёт нечто очень приятное... Сначала ему подумалось, что эдакое чувство дежавю им овладело, однако Тэхён точно знал – в прошлом на этой улице с ним явно ничего не случалось. Зато… Зато случится очень-очень скоро, ведь буквально через несколько минут они с Чонгуком наконец-то встретятся!       Прошло даже меньше суток, а Тэхён уже чувствовал в себе жгучую потребность вдоволь налюбоваться возлюбленным и прикоснуться к нему.       В кармане утеплённого пальто раздалась вибрация мобильного телефона. Губы Тэхёна моментально преобразились в полуулыбке, нижние веки округлились в ней же, пока он сам мельком предположил личность адресата. Ясно, что написал ему Чонгук, потому что мужчина действительно и явным образом опаздывал на их встречу. А потому он тотчас слегка сбавил темп ходьбы, чтобы спокойно достать телефон и ответить возлюбленному на несколько вопросов, присланных в мессенджере. "Всё хорошо?". Да. "Вы далеко?" Где-то пять минут ещё, о чём Тэхён уведомил, а затем извинился за то, что задерживается. Пусть на пару минут, но он, честно говоря, в глубине души уже испытывал какой-никакой стыд из-за этого. "Может, мне встретить Вас, Тэхён?". Названный лишь прикусил губу, ощутив приятное тепло внутри, однако написал, что не стоит и что он уже совсем скоро придёт.       Сегодня с ним точно случится кое-что очень хорошее. Тэхён искренне не столько верил в это, сколько даже знал о непременном исполнении этого кое-чего хорошего. И он, чувствуя окрыление, вдохновлённо оглядел улицу, укутанную покровом начинающегося вечера, в объятиях которого усердно сверкали серебристые и золотистые гирлянды. Они разместились и над проезжей частью, и на фонарных столбах, и на входах в различные заведения по левую сторону тротуара, к тому же украшенных еловыми композициями вперемешку с какими-то бусами.       На локонах осели снежные хлопья – предвестники грядущего праздника. Припорошили мелко завитые кудри, созданные специально для встречи с Чонгуком, благородно легли на плечи пальто, рукава и мягкий чёрный шарф, намотанный практически аж до ушей. Шапку Тэхён не надел по личным соображениям относительно того, как верхняя одежда должна сочетаться с кропотливо подобранным образом на свидание. Пуховик, кстати, по этой же причине остался на вешалке в морозный день, заменившись тоненькой курткой, спрятанной на теле под пальто. Тэхён просто подумал, что в противном случае он выглядел бы весьма несуразно в ситуации тех мест, куда Чонгук его позвал: сначала в кафе, затем в театр.       Однако, признаться честно, Тэхён попросту хотел выглядеть сногсшибательно. Чтобы понравиться и себе, с чем проблем не возникло изначально, и Чонгуку, чего желалось прямо-таки позарез. Радовало, что возлюбленному Тэхён нравился даже в "рабочей" рубашке, однако не стоило забывать и тот факт, что мужчина в принципе ему нравился. А это куда важнее образов – знать, что Чонгук тоже влюблён, влюблён в Тэхёна. А оттого и переживать насчёт красоты одежды и сочетания её элементов не стоило слишком уж яростно. Люди ведь влюбляются друг в друга не за стиль и не за внешнюю привлекательность… Тэхён это прекрасно понимал, однако всё равно ничего не мог с собой поделать. А оттого и сердце его мило, воодушевлённо волновалось в привычном, ценном и сладостном предвкушении встречи с Этуалью.       – Так, ещё минута, – сверившись с навигатором, пробубнил под нос мужчина, уткнувшись им в мягкий чёрный шарф.       Порыв ветра заставил его ещё пуще закутаться в тёплый аксессуар, отчего Тэхён практически отказался от убеждения насчёт того, что сегодня он выглядел бы несуразно в пуховике. "Переобулся" быстро, да, но зато сейчас ему было бы тепло, эх… Ладно, зато как придёт в кафе, как окажется перед Чонгуком в белой, выглаженной рубашке с объёмными рукавами, чёрном жилете, подчёркивающем в меру стройный силуэт, и идентичных по цвету и текстуре брюках свободного кроя, так и забудется всякий холод и мороз. Тэхён даже не собирался скрывать надежды на то, чтобы согреться исключительно теплом самого Чонгука, посланным как минимум взглядом. А о максимуме пока и не думалось – этому препятствовала мгновенно появляющаяся робость.       В общем, через обещанную самому себе минуту Тэхён действительно оказался возле нужного кафе. Чонгук выразил особую любовь к сему заведению, написав об этом в мессенджере вчерашним вечером, а также поинтересовался у Тэхёна о его пожеланиях насчёт места свидания посиделок. Тому не пришлось это принципиальным, ведь главным являлся сам факт встречи с возлюбленным, который, чёрт возьми, тоже влюблён! В Тэхёна! В человека, который потратил всю ночь и всё утро на то, чтобы насладиться полученной взаимностью, откровенными словами, произнесёнными вчера, и, чёрт уже почти схватил его, поцелуем.       Чонгук ведь правда поцеловал его... Взял и прикоснулся своими нежными устами к губам Тэхёна! И целовал так ласково и мило, что... Ах, кажется, мужчина тотчас начал задыхаться, вспомнив об этом.       Попытавшись усмирить бешено колотящееся сердце, которое хлебом не корми – дай нагнать на всё лицо румянец, Тэхён плавно остановился возле входа в кафе, расположенного на углу. Он интуитивно поднял голову и взгляд выше, на второй этаж заведения, и увидел в угловом окне Его...       – Mon Étoile, – влюблённо вздохнул Тэхён, всё-таки и зарумянившись отнюдь не от мороза, и разнежившись с самой искренней на свете улыбкой. Всё внутри в принципе мигом потеплело, как и подмёрзшие руки в кожаных перчатках.       Честно сказать, один только вид Чонгука, мирно сидящего за столиком и глядящего в телефон, уже вызывал в нём самые трепетные чувства. Даже при неловком, малость приглушённом освещении изнутри он выглядел самым красивым человеком в мире... Самым нежным, именно так и поцеловавшим Тэхёна вчера, который, в свою очередь, невольно задумался, а возможно ли нечто подобное осуществить и сегодня? Да и всю его усталость, к слову, как рукой смахнуло, стоило ему увидеть Чонгука, отчего простоял Тэхён на месте точно несколько десятков секунд, натурально залюбовавшись Этуалью. Который в какой-то момент в переписке снова вежливо поинтересовался, всё ещё ли далеко Тэхён, и, может, его действительно нужно встретить. Мужчина быстро и просто ответил, что всё в порядке, а после лишь вздохнул чересчур одухотворённо да отворил дверь в кафе.       Тэхёна всего обдало тёплым воздухом и плавной, лиричной мелодией, стоило ему оказаться внутри. Он изучающе огляделся по сторонам, заприметив недалеко, сбоку, компактную лестницу на второй этаж, ну а после его вниманием завладела дружелюбная на вид администратор. Спросила, забронирован ли столик, а Тэхён ответил, что да – его ждут. И от этих слов ему стало ещё теплее. Казалось, когда он сядет напротив Чонгука, то так и растает в самых нежных чувствах, словно отстроенный с любовью снеговичок по весне... Потому что ну не мог Тэхён ничего с собою сделать, когда его буквально обволакивало осознание того, что Этуаль правда ждал его, своего возлюбленного, в наиболее импонирующем месте, инициативно пригласив на свидание встречу. И последний факт ещё пуще вгонял Тэхёна во влюблённый трепет, заставляя те же щёки всё сильнее нагреваться, алеть, а сердце таять из-за нежности, которую Чонгук демонстрировал по отношению к нему.       Ах, мужчина ведь правда влюблён в Тэхёна... Услышит ли тот это снова? В последний день уходящего года?

Конечно.

      Администратор предложила проводить Тэхёна до столика, однако тот вежливо отказался. Поблагодарив за последующее пожелание приятного вечера, мужчина неслышно прошёл к лестнице, с замиранием сердца поднялся по ней и с излишним любопытством заглянул в расположенный на втором этаже зал, что со стороны выглядело наверняка забавно. Тэхён увидел, что у каждого из окон, размещённых по периметру помещения, стояли столики, в том числе и у углового, куда взглянуть мужчина пока что не рискнул. Он намеренно, чтобы угомонить трепет, осмотрел ещё два стола по центру на большее количество персон. У нескольких посетителей увидел хрустальные резные бокалы и рюмки, в которых загадочно отражался приглушённый свет, усмотрел лаконичные в дизайне тарелки, вилки и ножи, а также веточки гипсофилы в тонких вазах прямо по середине столиков. Вздохнул и взглядом мельком прошёлся по кирпичным стенам, заприметив картины с уличными пейзажами, антикварные часы с крупным циферблатом и отчего-то пустые рамки с витиеватой резьбой. Ещё раз вздохнул, уже глубоко, ненадолго почувствовав себя более расслабленно в достаточно уютной обстановке кафе с приятной и ненавязчивой музыкой, а после устремил взор просто вперёд. На Чонгука, что-то или кого-то высматривающего через окно по его правую руку.       Пока ноги Тэхёна несли его к возлюбленному очень уж воздушно, сердечный ритм невольно предпринял попытку ускориться, запустив в руки лёгкое волнение, отчего те малость дёргано развязывали шарф по ходу движения. Какую-то полярность ощущений мужчина возымел – вроде расслаблен, а вроде и трепетал без устали. Однако он мигом позабыл об этом, оказавшись возле Этуали, который очаровательно увидел знакомый силуэт в отражении стекла и не менее очаровательно приподнял голову, сопроводив это обрадованным придыханием.       – Здравствуйте, Чонгук, – наполнив взгляд крошечным, влюблённым смущением, скромно улыбнулся Тэхён, пальцами сжав шарф, намокший из-за растаявшего снега. Он максимально завис на радостных карих глазах Этуали, с восторгом глядящих на него. – Извините, что задержался…       И Тэхён только сейчас обратил внимание на одну эдакую вещь: после того, как он с улицы обнаружил возлюбленного, сидящего в кафе, то совершенно позабыл про ожидаемое появление несущественной одышки вследствие ходьбы в быстром темпе… С ним всё удивительным образом оказалось в порядке, увидев Этуаль, что не могло не обрадовать прямо здесь и сейчас.       – Ничего страшного, прошу Вас, располагайтесь! – тон голоса Чонгука наполнился солнечностью, а сам он резво поднялся с деревянного резного стула и поравнялся с Тэхёном. Сердце пропустило удар из-за сияния и его глаз, и ангельского облика в целом. – Ой! – спохватился он. – И Вам доброго вечера, Тэхён. – с неловким смехом исправился. – Чуть не забыл поздороваться…       Тэхён попросту улыбнулся, взглядом адресовав Чонгуку собственный трепет. Этуаль тоже заметно волновался, и это так очаровательно…       – Дороги ужасно загружены сейчас, просто жуть, – принялся ненавязчиво жаловаться Тэхён, расстёгивая пуговицы на пальто и сопровождая всё это своим вниманием, чуть наклонив голову. – Мне правда очень жаль из-за опоздания…       – Всё в порядке, мне тоже пришлось постоять в пробке, – разделил его чувства Чонгук. – Совершенно не переживайте по этому поводу, мы никуда не торопимся и не опаздываем!       – Ещё ведь около двух часов до спектакля, да? – Тэхён взглянул на него, только вот тут же поймал себя на мигом возникшей робости, увидев то, как Чонгук на него смотрел. Внимательно, радостно, влюблённо. А ведь мужчина всего лишь расстёгивал пуговицы…       – Почти два с половиной, начало в шесть тридцать, – улыбнувшись лучезарнее, поправил его Этуаль. – Позвольте взять Ваше пальто, Тэхён!       Названный умильно замер в ту же секунду, удивлённо взглянув на руки Чонгука, кои тот протянул к его плечам для того, чтобы помочь.       – Я вроде и сам могу… – неловко улыбнулся Тэхён, однако одновременно испытал и необыкновенно тёплое чувство.       – Просто хочу поухаживать за Вами, разрешите это сделать, – спокойно произнёс Чонгук, подкрепив это кротким, медленным кивком, чтобы теперь и Тэхён вверил себя ему. И, наверное, не стоит говорить о том, что одно небезызвестное сердце сладостно ударилось о грудную клетку, заставив уши и щёки Тэхёна залиться румянцем, а нижнюю губу стать мягко прикусанной из-за испытываемого трепета, щекочущего нутро.       Мужчина издал какой-то непонятный звук, намекнувший тут же умилившемуся Чонгуку на согласие, отчего он совсем позабыл о тонкой дополнительной курточке. Теперь она ему противоречивым образом не нравилась из-за того, что по цвету выбивалась из цельного образа, да и вообще – лучше бы Тэхён надел пуховик… Но он как забыл о ней, так и, к счастью, вспомнил, отчего наскоро снял куртку с себя, пока Чонгук оставлял его пальто на вешалке неподалёку от них, а затем резво оказался прямо перед мужчиной и очень быстро, словно фокусник, повесил эту куртку под основное одеяние. Да, выглядел он весьма странно при этом. Да, придумал несуществующую проблему. Да, и всё тут.       – Я отлучусь ненадолго в уборную, хорошо? – скомкано спросил он у малость растерявшегося Чонгука и, получив быстрый, неловкий кивок, мигом удалился в запланированное место.       В весьма ограниченной в размерах комнате, в которой тоже играла плавная мелодия, оказалось ровно такое же освещение, склонное к полумраку, как и в основном зале. Правда, как заметил Тэхён, у зеркала можно было по желанию включить подсветку, только вот стоило ему сделать это, как вышло невольно сощуриться – слишком уж ярко. Тем не менее, он всё равно не смог удержать собственную улыбку, выражающую всю возникшую чувствительность из-за обыкновенных ухаживаний Чонгука.       – Я влюблён, – тихо пролепетал Тэхён, после чего открыл кран и принялся умывать руки с мылом, обладающим ненавязчивым косметическим ароматом. – Только не веди себя глупенько, друг, прошу… – тотчас же обратился к собственной персоне, подняв голову и устремив взгляд на своё отражение в зеркале. И проговорить это действительно требовалось, поскольку в теперь тридцатилетнем возрасте Тэхён ничуть не перестал волноваться насчёт своего поведения в тех ситуациях, в которых не нужно ударять лицом в грязь. С другой стороны, мужчина всегда вёл себя более чем нормально, с годами всё-таки став мудрее и рассудительнее... Просто в делах сердечных Тэхён отнюдь не соотносил собственную личность с рыбой в воде, а оттого особенно ярко его небезызвестная неловкость проявлялась по отношению к тому, в кого он, очевидно, уж очень влюблён. А вот к тому, кто влюблён и в него тоже, мужчина и вовсе чувствовал кое-что крышесносное, словно за его спиной вот-вот вырастут крылья, на которых он улетит высоко-высоко, прямо к солнечному, тёплую раю.       Правда, Тэхён, не успев подумать о чём-то настолько прекрасном, малость расстроенно цыкнул, увидев, что его кудри взлохматились и распушились. Он оценивающе потрогал и оглядел чуть ли не каждую прядь, оценивая масштаб бедствия, однако долго печалиться мужчина не намеревался. Вместо этого Тэхён решил намочить пальцы и попросту немного пригладить да подкрутить кудри, а кое-где дополнительно разделить их. Если таким образом сделает хуже, то… Что ж, по крайней мере, он пытался. Нечего ходить без шапки, тогда бы и снег на волосах не растаял! Ну, зато Тэхёна порадовал собственный внешний вид в целом, ведь он всё ещё выглядел так, что стопроцентно понравится кое-кому. Он даже поправлять ничего не стал, а потому всего лишь, аккуратно опёршись о края раковины руками, повернулся к зеркалу сначала правой стороной лица, потом левой, чтобы посмотреть на серёжки – тонкие, маленькие золотые колечки. А когда он смахнул какой-то волос со лба, который получилось открыть сегодняшним днём, то на руке его звякнул золотой браслет. И только после всего этого Тэхён глубоко вздохнул, улыбнулся своему отражению да возвратился в зал. Некрасиво ещё более сокращать время, которое можно беззаботно провести с возлюбленным… Мужчина не мог себе такого позволить.       Очутиться возле столика, фактически расположенного прямо на углу улицы, получилось очень быстро и легко. И Тэхён даже без излишнего трепета справился с тем, чтобы принять ещё одно ухаживание от Чонгука и сесть на предложенное им же место. В смысле, тот отодвинул стул для него в качестве приглашения, а впоследствии же помог Тэхёну удобнее и комфортнее разместиться за столом. И только после этого Чонгук оказался сидящим напротив. "Очаровательный", – подумалось мужчине.       – Здравствуйте ещё раз! – мило усмехнулся Этуаль, отчего Тэхён увидал любимые морщинки-полумесяцы.       – Добрый вечер, – улыбка взошла на его губы, отбросив от себя всякие планы покинуть их.       – Вы голодны? – вежливо поинтересовался Чонгук. – Я попросил меню для нас, можем ведь взять что-то кроме кофе. – и он протянул одну соответствующую книжечку Тэхёну, которую тот, поблагодарив, сразу же открыл. Правда, изучать принялся между строк, не смотря на слишком явное желание поесть из-за обыденно позабытой процедуры обеда. Неудобно ему как-то, особенно при возможном условии того, что сам Чонгук не голоден…       – А Вы? – ответно спросил Тэхён спустя полминуты безмолвия, не выдержав на себе по-доброму выжидающий взгляд возлюбленного.       – А я проснулся три часа назад, тогда же и позавтракал, – весёлым тоном голоса ответил Чонгук, даже не открыв меню. – Так что мне пока не хочется есть, только десерт планирую взять. Вы-то как? Будете что-нибудь ещё?       – Капучино и… – Тэхён как-то озадаченно вздохнул, не понимая, что ему заказать. В глубине души он всегда сникал, когда ему требовалось выяснить желаемое содержание какого-либо приёма пищи, чего он категорически не любил. Но делать это нужно, как и вовремя есть, однако сейчас Тэхён даже предположить не мог эдакое "желаемое". Ещё и все блюда в меню внезапно показались какими-то безликими... Ну, кроме десертов, так что мужчина моментально согласился пойти на компромисс с самим собой и взять тоже что-нибудь сладенькое, как и Чонгук. Его подарок, кстати, Тэхён доел глубокой ночью…       – Вы не обедали, – с утверждением и уверенностью вдруг произнёс он, отчего мужчина тотчас с некоторым удивлением взглянул на Этуаль, почему-то сощурившегося.       – Обедал, – соврал Тэхён.       – Ни в коем случае, – Чонгук отрицательно помотал головой.       Мужчина вздохнул да одной рукой подпёр подбородок, уместив щёку в ладонь.       – А ещё вчера дали обещание пообедать, но не сдержали его, – хмыкнул Чонгук, подавшись вперёд и поставив локти на стол. Тэхён, будто бы прозрев, моментально вздохнул ещё раз, нежно и малость поражённо улыбнувшись, залюбовавшись Этуалью. Потому что он…он…       – Вы совершенно о себе не заботитесь, Тэхён, – снова произнёс Чонгук малость строго, но выглядел при этом несколько расстроенным. А ещё своими высказываниями, которые Тэхён, в общем-то, очень ценил, помешал ему действительно полюбоваться им, не предоставив достаточного количества времени на то, чтобы сфокусироваться на его прекрасности и чертовской привлекательности!       – Извините, но Вы мешаете мне на Вас смотреть, – понизив тон голоса, прямо заявил он, отчего Чонгук невольно смутился, сначала оборвав зрительный контакт, а затем и вовсе мило переведя взгляд просто на поверхность стола. – О какой ещё еде может идти речь, если Вы такой красивый?!               Чонгук очаровательно дёрнул плечами, и губы его вдруг намеренно напряглись, в то время как их уголки просто миле-е-йше дрогнули, дав понять одно – Этуаль изо всех сил пытался не улыбаться. Однако долго он не выдержал, после всё же сдавшись и тихонько рассмеявшись. Тэхён же, кажется, никогда и ни у кого не видел более милых улыбки и зажмуренных глазок, чем у своего возлюбленного.       – Вам так идут волнистые волосы… – трепетно выдохнул Тэхён, как раз и трепеща внутри от любовного восторга, обусловленного сногсшибательным внешним видом Чонгука. – Это ведь природный завиток у Вас, да?       Правда, честно говоря, это не имело особого значения, поскольку локонами Этуали хотелось любоваться при любых обстоятельствах и махинациях с ними. Хотелось засматриваться на их блеск, ниспадающую лёгкость, а сегодня так и вовсе на очаровательно выделенные передние прядки, в то время как височные мужчина заколол чёрными сверкающими невидимками. И всё это настолько безумно подходило и внешности, и натуре Чонгука, что ежесекундно приходилось диву даваться – какой же он прекрасный!       – Да… – застенчиво ответил он, до сих пор не взглянув на Тэхёна. Его щёки, казалось, мгновенно порозовели. – В-вам нравится?       – Очень! – незамедлительно ответил Тэхён. – Мне нравится всё в Вас, Чонгук, покажитесь целиком хоть!       Этуаль умилённо усмехнулся, уловив капризные нотки в последних словах мужчины, а потому незамедлительно поднялся с места и предстал перед Тэхёном в полный рост. Тот натурально ахнул, увидев то, насколько идеально изящество и нежность сочетались с некоторой дерзостью в образе Чонгука, который с невольной робостью посмотрел по сторонам для обнаружения чужих взглядов. Их, к счастью, не имелось в адрес мужчин.       – Вы! – Тэхён шёпотом разразился исключительным восторгом, приложив ладони к сердцу. – Вы покорили меня!       – Полно Вам, держите себя в руках… – вновь рассмеялся Чонгук, застенчиво опустив голову и опёршись ладонью о стол. На его среднем пальце красовалось кольцо с жемчугом, перекликаясь с ассиметричным колье на изящной шее, выполненном из жемчужин разного размера с одной стороны и из золотой цепочки с другой. И всё это соединялось в центре грудины через колечко, демонстрируя небольшой кулон из тех же материалов, что уже свело Тэхёна с ума.       – А костюм-то, костюм! Его словно для Вас и шили! – продолжил он, с восторгом оглядев серый пиджак и такие же брюки свободного кроя, изумительно подчёркивающие статную фигуру Чонгука.       – Ну-ка живо говорите, что будете есть! Хватит валять дурака! – шёпотом и понарошку возмутился тот, хотя от как такового возмущения ничего и не было заметно. Чонгук наоборот лишь улыбался шире и лучезарнее, а ещё то и дело одаривал Тэхёна блеском своих чудных карих глаз.       И если всё перечисленное до сих пор являлось олицетворением как раз-таки изящества и нежности, то понятию "дерзость" в картине мира Тэхёна так или иначе соответствовала надетая чёрная, полупрозрачная водолазка на…на Чонгука. А оттого мужчина, мельком и робко оглядев его тело, просвечивающее сквозь ткань, внутренне обезумел.       – Вы буквально лишили меня дара речи, что я должен сказать? – ошеломлённо заявил Тэхён, потерявшись в собственных чувствах. Он натурально вспыхнул и вопросительно посмотрел во всамделишно бесстыдные глаза Чонгука. – Вам не стыдно? – вопрос его прозвучал риторически.       Этуаль внезапно обрёл во взгляде хитрость и дерзость, примерно соответствующе и расплывшись в улыбке.       – Одно Ваше слово, и рядом с Вами я могу забыть про стыд навсегда, – Чонгук совершенно нахально на секунду вскинул брови кверху, усмехнулся с то ли кажущейся, то ли реальной томностью, а после как ни в чём не бывало уселся напротив Тэхёна. Напротив Тэхёна, чьё сердце моментально завелось и забилось в громком и будоражащем ритме, отчего ему не оставалось ничего, кроме того, чтобы попросту уткнуться в меню, до глубины души смутившись.       Однако если Чонгук действительно потребует, то Тэхён сочинит ему целую поэму, чтобы… Чтобы он, прости Господи, потерял всякий стыд.       – Мы так и не решили, что Вы будете есть, – ненавязчиво напомнил Чонгук, расслабленно сев на стуле и опёршись о его спинку одной лопаткой. Параллельно этому он, преисполнившись жгучим удовлетворением из-за реакции Тэхёна, незаинтересованно поправлял пиджачные рукава.       – Я ем всё, но мне очень лень думать, – на выдохе произнёс мужчина жалостливым и смущённым тоном. – Пожалуйста, выберете мне тоже какой-нибудь десерт, я не в силах сделать это сам. – натурально сдался и попросту отложил меню, одновременно борясь с собственным жаром, исходящим из самых недр нутра. А всё из-за Чонгука.       Тот кивнул с ещё более довольной улыбкой и жестом позвал прошедшего мимо официанта, рассчитавшего одного из гостей. И когда молоденький парень оказался возле мужчин, Чонгук вежливым тоном голоса, наизусть выучив меню, заказал для себя и своего спутника по чашечке латте и капучино, а также кусок чизкейка и клубничный штрудель с шариком мороженого.       – Или без мороженого? – вопросительно посмотрел он на Тэхёна, кое движение головой почему-то повторил и официант.               – Можно и с ним… – пролепетал Тэхён, будучи вновь поражённым до глубины души. Может, и не из-за чего, однако наречение спутником Чонгука пришлось лично для него донельзя трепетным и чувственным.

У реальных звёзд ведь могут быть спутники. Значит, и для Этуали таковой имелся, стать которым Тэхён ничуть не воспротивился. Он наоборот только согласен на это, на обретение сего статуса примерно... Примерно навсегда.

      – Если что-нибудь захотите ещё, скажите мне, я позову официанта, – ненавязчиво предупредил Чонгук, как только фигура персонала отдалилась от них.       – Благодарю, но мне пока что и штруделя хватит… – Тэхён снова заробел, приняв заботливое ухаживание от Чонгука.       – И тем не менее, – плавно кивнул мужчина, а после, мягко позвав Тэхёна по имени, чтобы тот посмотрел на него, спросил: – Вам неловко из-за того, что я назвал Вас спутником?       Тэхён ломано улыбнулся, внутренне расплывшись во всеобъемлющей нежности. Чонгук каким-то поразительным образом понимал его мысли, эмоции и чувства, и это не могло не нагонять на Тэхёна необыкновенное и даже осязаемое ощущение его драгоценности для Этуали.       – Всё во мне, скорее, трепещет… – доверяя, признался он и застенчиво облокотился на стол, подавшись вперёд. Хотелось быть ближе. – Очень легко так, сладковато, как-то даже воздушно… Приятно, Чонгук. Мне просто очень приятно быть рядом с Вами.       Мужчина услышал обрывистый вздох Этуали, которого называть по имени теперь не стеснялся. "Я безумно рад это слышать, Тэхён", – воздушным тоном голоса ответил Чонгук, отчего кое-кто почувствовал себя взаправду исключительным.       А действительно таковым Тэхён себя ощутил, стоило Чонгуку, потомив своего возлюбленного нежным и тёплым взглядом, несколько томным, всячески похвалить образ Тэхёна. Сослаться на его прекрасность и привлекательность в "рабочей" одежде, кои неимоверно усилились сегодняшним вечером в поистине шикарном одеянии; искренне и любовно восхититься вкусом мужчины, его стилем, который лишь подчеркнул его невообразимую, искусную красоту и харизму; признаться в том, насколько же сильно и всеобъемлюще, до дрожащих от восторженной влюблённости чувств, Тэхён ему нравится.       – Вы могли подумать, что я просто вдохновляюсь Вами, но нет. Это не совсем так, не в самом банальном понимании слова, – уточнил Чонгук, поистине любуясь мужчиной, тоже подавшись к нему ближе корпусом, из-за чего его спутника окутал лёгонький аромат сдержанных древесных духов, который ранее не приходилось использовать. – Я абсолютно точно влюблён в Вас, Тэхён, и мне невероятно нравится каждая Ваша частичка. – и проговорил он это с такой откровенностью, с такой нежностью и одухотворённостью, что Тэхён не сумел не осмелиться на…       – Спасибо Вам, – с искренней нежностью промолвил мужчина, а после взял и легко дотянулся до ладони Этуали своей, накрыв её полностью, отчего обнаружил поразительную мягкость кожи. Невольно вдохнул аромат чужого парфюма, который очень пришёлся по вкусу.       – О нет, Тэхён, не благодарите меня за то, что моё сердце сладостно бьётся рядом с Вами, – стушевался Чонгук, склонив голову вниз, что выглядело очень необычно вкупе с прозвучавшим откровением. Однако именно этим несоответствием он и заставил Тэхёна в особом трепете прикусить губу. – Не благодарите за то, что внутри меня всё цветёт по отношению к Вам. Что я чувствую себя парящим над всей планетой, стоит Вам обратить на меня внимание и взор…       – Я всегда смотрю на Вас. Только на Вас. И не могу думать ни о чём и ни о ком другом, пока не увижусь с Вами хотя бы разок за целый день, – взаимно разоткровенничался Тэхён, слегка и ненавязчиво сжав кисть Чонгука. И он резво выдохнул, когда Этуаль развернул её ладонью кверху и вдруг ответно обхватил подрагивающие в волнении пальцы, одарив необычайным теплом. – И я действительно благодарен, Чонгук, правда. Очень сильно.       Мужчина наконец поднял голову и переплёлся своим взглядом с Тэхёном. Плавно, тягуче и притягательно, будто бы целуя глазами и нежа одними лишь чувствами. И Чонгук в данный момент сидел так близко… Настолько, что ничего и никого вокруг будто и не существовало вовсе.       – Пусть так, но… – чуточку задумался он. – Но я не могу Вам позволить даже помыслить о том, чтобы удовлетвориться только одними речами. Вы заслуживаете исключительно лучшего, Тэхён, а мои слова всего лишь идут от самого сердца, чтобы благодарить за них…              – И тем не менее, они меня радуют, – ясно улыбнулся Тэхён, любуясь самыми чудными на свете глазками. – А искренность я очень люблю. Особенно Вашу. Особенно по отношению ко мне.       Чонгук очаровался. Испустил трепетный вздох, робко улыбнувшись, а сиянием очей прямо-таки деликатно ослепил. Тэхён же, определённо, влюбился в разы сильнее, хотя, казалось бы, это невозможно…       – Тогда… Позвольте спросить у Вас кое-что, – застенчиво произнёс Чонгук, нежно огладив пальцы Тэхёна одним своим, большим, чем полностью разнежил его. Однако тот, увы, не успел ничего ответить, поскольку их трепетный момент вдруг прервали…       Оба синхронно отклонились друг от друга, когда официант подал им блюда. Казалось, парниша малость смутился близости двух мужчин, однако профессионально и непоколебимо озвучил заказанные блюда и аккуратно выставил их перед Тэхёном и Чонгуком. Которые улыбнулись совершенно бесстыдно, стоило официанту их покинуть, ну а что? Ещё бы им стесняться собственных чувств! Да и, в конце концов, ничего противозаконного они не совершили. Всего лишь помиловались друг с другом, и только…       – Спрашивайте, Чонгук, прошу, – напомнил Тэхён и аккуратно взял чашку капучино, вдохнул замечательный кофейный аромат и отпил самого напитка, после чего деликатно слизнул пенку с губ. И он тихонько усмехнулся, заметив Чонгука, внимательно смотрящего на него всё это время.       – Я просто хотел предложить, с Вашего позволения, чтобы мы попробовали сблизиться, – тон его голоса возымел себе невинное смущение, в то время как кое-чьё сердце сладостно ударилось о грудную клетку.       – Сблизиться… – Тэхён шёпотом повторил это слово так, будто пробовал его на вкус. И слово не простое, а то, которое давно и в тайне хотелось услышать, ощутить и пощупать.              "Этуаль что, правда этого хочет?.. Я не сплю?"       – То есть попробовать иной статус взаимодействий, в-вступить… – Чонгук произносил всё это с особым, возвышенным трепетом, однако запнулся под конец, отчего и Тэхён вдруг перестал дышать. – Ах, вступить в романтические отношения, простите! – и мужчина совершенно очаровательно закрыл лицо ладонями, постеснявшись. Вот и Тэхён тоже постеснялся сделать один жалкий вздох…       На некоторое время между ними повисла тишина, разбавляемая лишь ненавязчивой, кажется, джазовой мелодией, играющей во всём кафе. Чонгук так и сидел, ни разу не выглянув из "укрытия", а Тэхён попросту уставился на него и слышал исключительно стук собственного сердца и прерывистое дыхание, которое, к счастью, возобновилось.       На самом деле, не то чтобы он не верил в то, что всё происходило наяву… Скорее, мужчина не мог и вообразить, что Чонгук захочет перейти на следующую ступеньку взаимоотношений настолько скоро. С другой стороны, а зачем же тянуть? Они оба взрослые люди, зрелые, так почему бы действительно не ускорить события? Если им хорошо друг с другом, если каждый из них возымел определённую искренность чувств и трепетное откровение по отношению к своему возлюбленному, то почему бы не стать полноценной парой?       – Чонгук, – ласковым тоном голоса позвал его Тэхён. Протянул руку к его ладоням, накрыл одну из них да опустил её на стол прямо со своей. – Посмотрите на меня, прошу.       – Я слишком настойчив, да? – неловко улыбнулся Этуаль и убрал вторую руку уже самостоятельно, поправив ею передние пряди, то есть убрав их с лица.       "Вы слишком прекрасны", – подумал Тэхён, преисполнившись самыми нежными чувствами. Настолько интенсивными, испытывая которые нельзя не разомлеть уже в очередной раз. Настолько чудесными и волшебными, цветя которыми нельзя не ощущать комфорт и душевное спокойствие… Тэхён именно успокоился сейчас, услышав предложение Чонгука, и, он надеялся, более не собирался по-юношески волноваться из-за каждого действия возлюбленного, каждого слова и взгляда, адресованного ему. Услышав намерения Этуали, искренне доверяя ему, Тэхёну словно больше и не требовалось никоим образом переживать насчёт чего-либо относительно их двоих, не стоило нервничать. Ведь он… Он доверяет Чонгуку, чувствует себя с ним спокойно, комфортно, понимает свою важность и исключительность для него, так какой смысл имеется в самоличной нервотрёпке? Яркие реакции на действия Этуали – это хорошо, однако реагировать излишне чувствительно будто бы и не стоило теперь… Тэхён не понимал, как до конца это интерпретировать, но знал одно: с Чонгуком ему будет спокойно всегда.       Он ведь тоже влюблён в Тэхёна. Значит, желает ему только добра и лучшего, Чонгук сам так сказал. А раз Тэхён ему доверяет, то и полноценно вверить себя ему мало того, что очень-очень желается и нужно, так ещё и не составит абсолютно никакого труда. И, что самое главное, наоборот данная схема тоже работает, что не смогло не осчастливить душу прямо сейчас…       – Вы слишком прекрасны, – искренне признался Тэхён, повторив свои мысли и нежнее взяв Чонгука за руку, чьи глазки совершенно очаровательно заблестели, уловив сказанное. – И я думаю, что…       Чонгук сам взял его за вторую руку, надеясь на добрые и милые серду слова.       – Думаю, что Ваша идея отличная, и я полностью её разделяю, – Тэхён постарался взглядом выразить двойное ободрение и уверенность для того, чтобы Этуаль не стеснялся своего вполне уместного предложения. Губы его преобразились в кроткой, но весьма и весьма нежной улыбке, пока сам мужчина с исключительной теплотой в душе любовался Чонгуком, который прямо-таки взял и расцвёл. Засиял в облегчении, словно сверхновая звезда, отчего для Тэхёна окончательно перестало иметь значение всё происходящее вокруг. Не то чтобы его это ранее заботило, просто сейчас всё вдруг мигом или испарилось, или затуманилось, или размылось. Кроме Чонгука. На него, прекрасного мужчину, Тэхён смотрел всегда, трепетно думал только о нём и любил тоже только его.       – И теперь уже я обязан просить у Вас позволения на то, чтобы отныне заботиться о Вас так, как нужно, – Тэхён ощущал самый настоящий прилив чувств. Всех положительных, добрых, да ещё и разом. И судя по тому, насколько же одухотворённо сидел Чонгук напротив и с какой нежностью держался с ним за руки, мужчина испытывал то же самое. – Чтобы Вы тоже чувствовали себя исключительным, чтобы понимали в полной мере, насколько важны и ценны для меня, чтобы… Чтобы Вы засияли ещё ярче, Чонгук.       Тэхён обрывисто вздохнул, причём одновременно с тем, как Этуаль просто взял и улыбнулся. Тронуто, нежно и счастливо, прежде чем тихонечко проговорить:       – Ваша и прежняя забота для меня драгоценна, могу ли я желать большего?.. Ведь я уже чувствую себя счастливым и исключительным рядом с Вами. И для Вас, знайте это.       – Можете, – с придыханием сказал Тэхён, кивнув с самой огромной уверенностью. Он с возлюбленного будет натурально пылинки сдувать, лишь бы Чонгук правда чувствовал себя комфортно и не нуждающимся в чём-либо. Тэхён готов ко всему, чтобы сделать это, готов взять на себя любые обязательства и любую ответственность…       – В таком случае, – мягким тоном продолжил Чонгук, огладив ладонь, вложенную в свою, – и Вы положитесь на меня. – прозвучало донельзя уверенно. – И, позвольте мне забежать вперёд, не смущайтесь моих разъездов. Правда, не переживайте! Потому что я хочу и готов быть рядом с Вами всегда. И буду.       С уст сорвался любовный вздох.       – Я полностью Вам доверяю на этот счёт, – Тэхён совершенно интуитивно подался ещё ближе, отчего Чонгук умильно выдохнул. – Потому что…       Тэхён вдруг сбежал взглядом в сторону от возлюбленного, чтобы мельком оглядеть обстановку вокруг. Та предстала слишком уж спокойной: гости деликатно беседовали друг с другом, зал наполнялся всё ещё плавной и ни к чему не обязывающей мелодией, а официанты тихо подходили к столикам, смиренно дорабатывая последние пару часов. И увидев, поняв всё это, Тэхён решился.       – Потому что дорожу Вами и люблю, mon Étoile, – чувственно прошептал он и мягко, невинно прижался губами к щеке Чонгука, уловив ненавязчивое головокружение из-за близости с ним.       Это ведь так приятно: касаться возлюбленного, держать его за руку и целовать… Говорить с ним о чувствах и, что самое главное, понимать правдивость этих самых слов. И что они обязательно преобразуются в действия, ведь иначе и быть не могло у Тэхёна и Чонгука – двух влюблённых сердец. Друг в друга.       Когда Тэхён отстранился, то с трепетом пронаблюдал за тем, как порозовел Чонгук, как мило расплылись в улыбке его нежные уста, и за тем, насколько смущённо он встал из-за стола, отчего кулон на шее зашатался из стороны в сторону, да предупредил, что отойдёт ненадолго. Тэхён лишь усмехнулся умилённо из-за того, что они с Этуалью фактически поменялись местами: теперь без устали смущался именно Чонгук. Ну а как иначе, если количество интенсивных чувств настолько велико, что они буквально бьют через край? Вытекают и обволакивают того, по отношению к кому они цветут, а коль уж от них становится до неимоверного безумства тепло и жарко, так что ж теперь? А ничего, ведь мужчинам требовалось лишь наслаждаться всем этим и согреваться друг другом, умилительно тая и робея.       Тэхён, мгновенно замечтавшись о них с любимым Чонгуком, уложил щёку в ладонь и повернул голову к окну. С синей улицы на него ярко глядели новогодние гирлянды и обыкновенные фонари, до стекла мягко касались пушистые снежинки, а затем опускались наземь. Куда-то шли люди либо с внушительной поклажей в руках, либо налегке, выглядя при этом очень уж счастливыми. И Тэхён нежно улыбнулся, чувствуя себя таким же, если не самым-самым на свете, в отражении стекла поправил кудряшки и вздохнул. Всё внутри пылало особенным теплом, а сердечный трепет побуждал дышать всё глубже и воздушнее, осознавать то, насколько Тэхён влюблён и любит.       И насколько любим сам.       Повернув голову к Чонгуку, выглядящему спокойнее после передышки в уборной, его улыбка, очевидно, приобрела ещё большую лучезарность. Ну а взгляд одарил любимого душевным теплом, стоило тому сесть на место.       – Надеюсь, наш кофе не остыл… – промолвил он тихонечко и обволок ладонями чашку латте. Его нежный взгляд пересёкся с Тэхёном.       – Мне кажется, что зима – это лучшее время, чтобы полюбить, – мужчина внезапно поделился своими вмиг возникшими мыслями, чуточку задорно усмехнувшись, в то время как всем вниманием не то что сосредоточился, а даже чуточку завис на Чонгуке, на его необыкновенной красоте. – Я думаю, что сердце готовится впасть в спячку в это время года, но не в плохом значении слова.       – У некоторых, наверное, бывает по-разному, – поддержал его Чонгук, умилившись. Плечики его плавно приподнялись как раз из-за этого самого умиления.       – Скорее всего… Но если помыслить о хорошем, то сердце это будто бы кутается в пятью мягчайших пледах, надевает нос-              Прервавшись, Тэхён весело усмехнулся, захотев привести в пример носки, чему позабавился и Чонгук. Но надеть-то их не на что, вот в чём дело, да и пледов сердечку хватит, что называется, за несуществующие глаза.              – Надевает что-нибудь тёплое! И ждёт. Пока наступит весна или…       – Или пока кто-то или что-то согреет его раньше неё. И лучше, чем она, – вновь подхватил Чонгук, побудив Тэхёна искренне восхититься тому, что его внезапную мысль опять поняли. И не кто-нибудь, а любимый Этуаль.       – Вы абсолютно правы, Чонгук, и… – вздохнул Тэхён с улыбкой и тоже обхватил ладонями свою чашку. – Ох, знаете, моё сердце ведь согрели именно Вы.       Мужчина мило и довольно прикусил губу и на пару мгновений склонил голову вниз, отчего его передние прядки очаровательно свесились, а невидимки на висках таинственно сверкнули. Поднявшись обратно, признался:       – Я чувствую то же самое. И я уверен, что теперь мне не будет холодно ни-ког-да, – прямо по слогам проговорил он с теплотой в голосе, исходящей прямо от сердца.       Тэхён тронут. Очень-очень…       – И я знал, что Вы достаточно романтичный человек, но… – Чонгук мило усмехнулся, откинувшись на спинку стула и оставив на столе лишь одну руку, собранную в слабенький кулак.       – Но? – трепет наполнил Тэхёна целиком.       Чонгук немного поёрзал на стуле и поправил прядки у лица, после чего вымолвил донельзя откровенно и чувственно:       – Без "но". Я всегда буду им для Вас.       – Кем? – брови Тэхёна приподнялись, прежде чем…       – Votre Étoile.              Прежде чем купидон уже в сотый раз пронзил его сердце стрелой, как и взгляд Чонгука, резво устремившийся в тёмно-карие очи любимого мужчины.

*🤍*

♪ Winter Ahead – V (feat. Park Hyo Shin)

      Когда Тэхён практически доел свой штрудель, то окончательно пришёл к выводу, что сладости десерта почувствовать не удалось. Ни мороженого, ни клубники, ни самого теста, хотя ему, несомненно, кушанье пришлось по вкусу. Просто куда слаще ощущался поцелуй в щёку Чонгука, чью сладость, оставшуюся на губах и проникшую в самую душу, и не смог перебить десерт.       Этуали, к слову, тоже понравились заказанные блюда. Но, честно признаться, не столько они сами по себе, сколько то, что Тэхён кормил его своим десертом с маленькой вилочки. И из-за этого Чонгук почти не налегал на чизкейк, а с удовольствием всякий раз пробовал клубничный штрудель. И улыбался, тепло благодаря, и отпивал латте деликатными глотками, влюблённо выглядывая из-за края чашки, и то и дело дотрагивался собственными пальцами до кисти Тэхёна, протягивающей ему очередной кусочек. Но не стоит думать, что владельцу штруделя ничего не досталось – порция оказалась щедрой, да и Чонгук его ответно подкармливал.       Постепенно время едва ли подошло к пяти часам вечера, и мужчины не шибко активно разговаривали о чём-то серьёзном. В течение, так сказать, трапезы они лишь изредка прерывались на беседу о повседневных вещах, однако даже об этом говорить им очень нравилось. Потому что друг с другом, потому что каждый беседовал со своим любимым, с которым неинтересных тем априори не могло быть. Ну а когда мужчины всё-таки заговаривались о чём-то серьёзном, то Тэхён в один момент не упустил возможности уточнить статус их с Чонгуком взаимоотношений, мягким, бархатистым тоном голоса спросив: "Мы ведь теперь пара?". А Этуаль попросту кротко кивнул, прошептав трепетное: "Да". И после этого и Тэхён, и Чонгук до той степени разнежились и растаяли, что некоторое количество минут не могли попросту взглянуть друг на друга. А если кто и предпринимал попытку, то мигом оказывался пойманным другим, отчего оставалось только с миленькой усмешкой убежать глазками на стол и побыть спрятанным там какое-то время.       В мыслях Тэхёна крутилось одно лишь слово: любовь. Одно слово, выражающее очень многое по отношению к тому человеку, кто просто взял и согрел его сердце морозной зимой, отчего реальные холода совершенно потеряли способность страшить перед выходом в их колючие объятия. Тех просто и не могло ощущаться отныне, потому что объятия любимого человека запросто перекрывали всё болезненное, негативное и неприятное. Тэхён ещё не обнимался с Чонгуком, но его ласка, посылаемая взглядом, нежность голоса, собравшая в себе всё на свете искусство, и прикосновения чудесных рук уже согревали как нельзя лучше.       И ощущались как место, в которое хочется вернуться после тяжёлого дня. Да и после лёгкого тоже. В безопасное место, в котором и не бывает холодно. И ведь нужно в нём просто-напросто лечь рядышком, утонуть в объятиях под мягчайшим пледом и забыть даже о потенциальных "штормах" снаружи. О том, что грядёт ещё два месяца холодной и сырой зимы, один из которых всё-таки придётся провести порознь… Одеться на манер снеговичка да ходить по заснеженным улицам, дожидаясь любимого всем сердцем. Но… Но даже так обоим будет тепло друг с другом, наедине, бок о бок или вдали; в течение целого дня вместе или на одну минутку, выкроенной в плотном распорядке рабочего дня. Всегда, словно в самом настоящем раю.       – Весна ведь тоже бывает холодной… – тихонько проговорил Чонгук, отставив пустую чашку обратно на блюдце, и внимательно посмотрел на Тэхёна. – Поэтому позвольте согреть Вас и весной, пока она не потеплеет, и даже обжигающим летом.       Тэхён сладостно улыбнулся, допив и свой капучино.       – А когда осенние ветра вернутся? – риторически спросил он, однако фраза его всё равно прозвучала с невинной, воздушной надеждой.       – Всегда, – кивнул Чонгук и ловко забрал ладонь Тэхёна в свою. – Всегда-всегда, mon Amour.       Тэхён, разразившись трепетом, умилённо и малость неуклюже подтянул их сцепленные ладони к своим губам, чтобы оставить кроткий, искренний поцелуй на средней костяшке Чонгука. А когда отстранился, насладившись ещё и довольным вздохом Этуали, то большим пальцем восхищённо огладил жемчужину на кольце. "Любовь?" – подумалось ему, услышав сладостное обращение, и внутри всё будто бы сжалось в невообразимой милости и чувственности, заставив резво втянуть носом воздух.       – Тэхён, а Вы ведь ещё не гастролировали с нашим театром? – вдруг спросил Чонгук, весьма и весьма неожиданно, отчего мужчина даже не сразу понял суть вопроса. Потому что… Разговор-то вёлся о любви, а тут совершенно внезапно работа затесалась.       – Нет, но однажды очень хотелось бы, – с улыбкой ответил и погладил уже саму кисть Чонгука. – По сути, всего два года тут работаю… В прошлом театре мне пришлось проработать три, чтобы меня наконец взяли на гастроли вместе с артистами.       Но там и уровень другой, не то что в Национальном… Тэхён, честно говоря, подозревал, что пока на посту главного костюмера стояла мисс Кан, ему можно в принципе и не ожидать поездок даже по стране, что уж говорить о зарубежных гастролях. Но этого всё равно очень-очень желалось, чего греха таить. Особенно если в труппе артистов вдруг окажется ещё и Чонгук…       – Ну вот мы же в январе поедем, – отведя взгляд в сторонку, напомнил Этуаль. – Давайте со мной, Тэхён, нечего Вам на месте топтаться по чужой воле.       А?..       – Что? – изумился Тэхён и невольно сжал руку любимого. Не сильно, но достаточно ёмко для того, чтобы отразить неподдельное удивление и даже шок.       – Раз Вам очень хочется… – улыбнулся Чонгук с исключительной милостью, трепетно взглянув на Тэхёна. Морщинки-полумесяцы своей красотой дополнительно свели мужчину с ума. – Мне вполне по силам исполнить это для Вас.       – Чонгук… – промолвил Тэхён, чувствуя потрясение.       – В конце концов, Ваш труд заметят ещё лучше, чем сейчас, а там, кто знает, какое преимущество перед другими костюмерами это даст, – легко пояснил Этуаль, солнечно усмехнувшись. Он почти буквально засветился, умиляясь всё ещё потрясённым видом Тэхёна, который просто не мог поверить в услышанное. Его мысли материальны, или что? Или под Новый год сбываются все-все желания?       – Это…       – Не думайте, что это какая-нибудь привилегия, просто я лично никому не могу позволить игнорировать Ваш труд, – Чонгук корпусом вновь подался к нему ближе, окутав своей прекрасностью, теплом и ароматом, омыв всем этим. – Об этом я думаю уже давно, ещё с тех пор, как факт гастролей стал известен.       – С октября?! – ещё пуще изумился Тэхён, истинно смутившись из-за такого внимания и заботы. "Ведь это надо…" – удивление плескалось по всем краям души.       – Но есть ещё одна причина… – Чонгук трепетно прикусил губу, а взглядом постарался будто бы проникнуть к самому сердцу Тэхёна. Которое, в общем-то, и не думало прятаться от любимого человека. Никогда.       – Какая?.. – растерялся Тэхён, чувствуя громкий-громкий сердечный ритм. Гулкий даже, заставляющий таять. – Что ещё Вы считаете нужным сказать, чтобы меня…чтобы разнежить меня окончательно?       Чонгук, чьи глазки чарующе засияли, мило усмехнулся и свободной рукой поправил одну выделяющуюся спереди прядь, убрав её за ухо.              – Если честно, мне бы не хотелось расставаться с Вами практически сразу, как мы стали парой, – открыто признался Этуаль, проговорив это тихо, но уверенно и сокровенно. – Поэтому в моём предложении имеется ещё и личное желание насчёт Вас, Тэхён...       Затрепетав, мужчина почувствовал себя танцующим в вихре снежинок. Словно он сам стал одной из них и сначала взлетел высоко-высоко в тёмное, зимнее небо, а затем осел на волнистых волосах одного конкретного прохожего, не растаяв даже тогда, когда тот оказался в каком-либо помещении. А потом его словно подхватывал и подхватывал сказочный новогодний ветер, неся сквозь холодный воздух прямиком к кое-чьему сердцу, чтобы соприкоснуться с ним, а после так и растаять в алом жаре, оставшись внутри навсегда.       – Ну что, как Вы смотрите на поездку? – спустя минуту аккуратно спросил Чонгук с улыбкой. – Я ни в коем случае не тороплю с ответом, да и к тому же готов принять несогласие, если по каким-то причинам Вы не сможете-       – Я всё смогу! – воспылал Тэхён, невольно перебив. – Я так тронут, Чонгук… Польщён, признаюсь честно, Вы ведь совсем не обязаны это делать… – ненароком получилось протараторить все слова.       – Дарить Вам радость? – риторически спросил он, преисполнившись озорством. – Нет уж, извольте! Даже и не надейтесь, что я не воспользуюсь каким-нибудь шансом, чтобы порадовать своего любимого.       – Замолчите же Вы наконец… – вновь изумлённо прошептал Тэхён и склонил голову в самом явном на свете смущении, таким образом избежав сладостной пытки звёздным взглядом, с которым непременно он мог пересечься и смутиться ещё пуще.              Что Тэхён там думал о спокойствии? Как бы не так. Пока Чонгук проворачивает какие-то невозможные действия с его любящем сердцем, этому не бывать. И эдакий иммунитет, к слову, вырабатывать абсолютно незачем.       – У Вас очень милые кудряшки, – довольно проговорил Этуаль, ярко-ярко улыбаясь. – Весь вечер на них смотрю и восторгаюсь Вашей красотой!       – Чонгук!       – Вы будто бы древнегреческое божество, Тэхён…       Мужчина просто вздохнул, став ещё пуще смущённым, до глубины, до дна души как будто. Он попросту красноречиво посмотрел на Чонгука, солнечно светящегося, и понял, что успокоиться точно не сможет. Не этим вечером, по крайней мере.

*🎄*

      По прошествии ещё примерно часа, когда наступило ровно шесть вечера, мужчины завершили свидание, коим образом обозначил их встречу Чонгук. После того, как Тэхён скромно спросил об этом, нежно улыбаясь, поскольку из-за предложения Этуали о сближении вдруг обнаружил себя весьма и весьма любопытным. Прямо-таки интересующимся всем и сразу будто бы, став парой с Чонгуком.       А оттого и получилось снова донельзя увлечься вместе с ним разговором на самые разные темы, с которых удавалось лихо перескакивать на какие-нибудь иные. Мужчинам даже пришлось повторно сделать небольшой заказ, поскольку в один момент оба созрели на то, чтобы поесть что-либо существенное. Правда, к той поре повара уже мало чего могли им приготовить, о чём вежливо уведомил всё тот же официант, но это оказалось и не принципиальным. Главное, "заморить червячка", ну а интересный и увлекательный разговор любое блюдо способен сделать вкуснее. Так и произошло, к слову, и…       И Тэхён готов каждому на свете рассказать о том, насколько же он очарован Чонгуком. Насколько влюблён в него, насколько всеобъемлюще его сердце окутано любовным трепетом. Таким сладостным, что с губ ничуть не стаяла улыбка, а глаза ни разу не погасли – так и светили сказочно, одаривая son Étoile истинным, добрым теплом. Ах, тогда… Тогда зачем же рассказывать о собственном очаровании всем? Тэхёну вполне достаточно того, с какой чудной милостью реагирует на его действия и слова Чонгук, а на остальных ему в высшей степени фи-о-ле-то-во.       Особенно, когда Этуаль, рассчитавшись с официантом за двоих, помог своему любимому надеть пальто, по-джентльменски придержав одёжу за плечи, а оттого впоследствии Тэхён даже не то что возымел самый натуральный нейтралитет в отношении всего постороннего, не касающегося их с Чонгуком... Он поистине забыл о существовании чего-либо из-за того, что любимый приобнял его за талию, пока мужчины спускались по лестнице на первый этаж. Рукой он настолько уверенно держал Тэхёна поближе к себе, что тот и донельзя разомлел, и заробел, и вообще ему несколько дурно стало, отчего пришлось аж прижаться к боку Чонгука теснее. Понятно, что объятия сами по себе, как правило, приятны. А с человеком, который небезразличен – тем более. Но с любимым это…это воспринималось и ощущалось в стократ трепетнее и чувственнее, так, будто бы Тэхён и Чонгук отнюдь не просто вместе выходили из кафе.              Это воспринималось таким образом, словно они теперь были, есть и будут вместе в самом широком понимании смысла сего слова, обретя друг друга в последний вечер уходящего года. И осознавать это так сладостно, так…драгоценно. Легко даже, как ни странно, ведь Тэхён в определённый момент, в который Чонгук вежливо открыл перед ним дверь автомобиля у переднего пассажирского сидения, реально понял, что нашёл свою любовь. И что он сам являлся ею для Этуали, причём почти буквально.       – Mon Amour, мы отправляемся в театр, – вдохновлённо и одухотворённо проговорил Чонгук, заводя машину. – Но перед этим я бы хотел поздравить Вас с наступающим Новым годом и подарить кое-что.       Может, стоит предложить перейти на более неформальный вид словесного взаимодействия? А то мужчины и целовали друг друга, и за руки держались, и почти что полноценно обнимались, и всё никак… Правда, определённая романтика, по мнению Тэхёна, в обращении на "Вы" ещё как имелась, но! думать об этом сейчас он нисколько не собирался, потому что…       Какие ещё подарки?       – Но я ведь уже получил их от Вас… – малость растерянно проговорил он, с замиранием сердца наблюдая, как Чонгук развернулся к задним сидениям и легко забрал оттуда что-то. Тэхён наивно побаивался даже создавать мысленные предположения о том, что конкретно Этуаль мог ему подготовить, учитывая уже преподнесённые вещи, материальные и нематериальные, в качестве самых невероятных даров. По крайней мере, Тэхён даже не задумывался о том, что предела Чонгук ещё не достиг. И не достигнет, ха!       – Правда? – наигранно удивился мужчина, нормально сев на своё место. В руках его сказочно томилась праздничная коробка, на которой Тэхён мельком разглядел заснеженные ели, золотистую пургу и много-много снежинок. – Кто-то раньше меня уже поздравил Вас?       – Ох, – снисходительно вздохнул Тэхён, красноречиво взглянув на лучезарно улыбающегося Чонгука. – Вы тот ещё озорник, знайте!       – Готов быть кем угодно, – расплылся в довольной улыбке, а вот Тэхён решил вновь разоткровенничаться, стоило Этуали вновь спросить, по-доброму забавляясь, о том, какие же дары тот успел получить.       – Ну, один из Ваших подарков заключается в возможности поехать на гастроли. С Вами, – как ни в чём не бывало уведомил, а затем, едва заметно сведя брови и зажевав губы, сделал крайне задумчивый вид. – А ещё… Главный подарок – Вы сам. И любовь, обращённая ко м-мне…тоже.       Чонгук испустил тихий, прерывистый вздох, изобилующий исключительной нежностью. Теплом. Трогательностью. Он даже мило наклонил голову вниз, опустив коробку себе на колени, и улыбнулся. В сотый раз за вечер, но Тэхён влюбился и полюбил его, словно в самый-самый первый раз увидел, к примеру, те же нежные уста.       – Это… Это не подарки, Тэхён, – утончённым тоном голоса ненавязчиво и понарошку возразил Чонгук. – Это бескорыстная демонстрация моих бескрайних чувств к Вам, которая не ограничится лишь одним актом дарения радости.       Теперь вздохнул уже Тэхён, залюбовавшись любимым не только в общепринятом смысле, но ещё и душой. Всей-всей, целиком, очаровавшись до самой её глубины.       – А потому настоящий мой подарок вот, – он чуть приподнял коробочку, аккуратно повернувшись к мужчине всем корпусом. – Который, я надеюсь, порадует Вас ничуть не меньше.       И Чонгук нежно вручил его Тэхёну, вложив прямо в руки. Тот тотчас же удивился увесистости содержимого коробки, не скрыв этого и отразив эмоцию в приподнятых бровях и некоем звуке, слетевшего с губ. С особым трепетом под внимательным звёздным взором он открыл её, проявив истинную аккуратность в данном деле, с предвкушающей улыбкой пошуршал бумажным наполнителем, а после прям-таки ахнул. Громко, звонко, резво вскинув взгляд на Чонгука, улыбающегося вроде как и обыденно, но в высшей степени довольно.       – Это же… – Тэхён аж почувствовал, как по его рукам прошёлся рой мурашек из-за увиденного. – Это же… Моё л-любимое. – пролепетал он, донельзя растрогавшись.       Чонгук ничего не ответил, а попросту кивнул, и только после этого Тэхён, трепеща, с ещё пущей аккуратностью и осторожностью высвободил снежный шарик из упаковки. Который пополнит его коллекцию, боже.       – Mon Étoile, – тронуто выдохнул Тэхён, не в силах прекратить чувствовать очень многое по отношению к любимому мужчине. Который в очередной раз запомнил и вспомнил о том, что ему очень нравится из материальных удовольствий. – Чонгук, я… Спасибо Вам…       – Вы драгоценный, Тэхён, – тоже трогательно проговорил тот, именно так и наблюдая и за его реакцией, дорогой сердцу, и за ним целиком – истинным сокровищем.       Глаза Любви Чонгука наполнились самыми трепетными эмоциями и чувствами. Божественной дрожью, волшебной красотой и ласковой нежностью, пока он ими робко, но в то же время с неосознаваемой лёгкой жадностью осматривал подарок. И параллельно с этим его пальцы изучали массивную подставку белого цвета, рельеф которой будто бы отображал утренний морозный узор на окне, покрытый инеем даже, если такое возможно. На донышке Тэхён с умильным изумлением обнаружил кнопку, нажав на кою внезапно зажёг тёплый свет прямо в недрах подставки. И когда свет этот отразился в безумно красивых тёмно-карих глазах мужчины, словно увеличившихся в размерах, он поднёс шарик ближе к себе, отчего осветились и его кудри.       – Это так прекрасно… – заворожённо прошептал Тэхён, глядя на двух беленьких птичек, сидящих на крепкой ветке прямо внутри шара. И на них тоже попадал свет снизу, создавая таинственный объём и загадочное свечение, а когда Тэхён вдруг осмелился потрясти вещицу, то чарующий снегопад тут же окутал их, максимально приближенных друг к другу клювиками.       – Я особенно трепетно подумал о Вас, как только прознал о сувенирной лавке в одном из городов, в котором мы остановились во время крайних гастролей, – сокровенно поделился Чонгук влюблённым шёпотом. – Думал, думал, а как воочию обнаружил её во время прогулки, так ноги сами привели меня туда. – робко усмехнулся. – Там просто гигантское количество снежных шаров, я хотел скупить их все…       – Чонгук… – Тэхён, тронутый до глубины души, приготовился закутать Этуаль в своих объятиях. Наконец-то.       – Но подумал, что мне стоит выбрать что-то такое, что бы в полной мере отразило мои чувства к Вам, – Чонгук скромно прикусил губу и взглянул на Тэхёна, который вполне осознанно, ощутив жгучее желание приблизиться, корпусом подался к нему. – Т-только я не знаю, кто это. – усмехнулся он, после чего шумно вздохнул, когда Тэхён оказался ещё ближе. – Пусть будут голубки.       – С хохолком, скорее всего, свиристели, – прошептал мужчина, переложив шарик в одну руку, а другой нежно огладив щёку Чонгука, от коего жеста тот очаровательно заробел. – Значит, сказочная зима точно наступила, mon Étoile. – он скользнул ладонью на заднюю сторону шеи любимого, мягко оставив её там, отчего тот чувственно улыбнулся и очаровательно приподнял плечи. – Спасибо Вам, Чонгук…       – Я люблю Вас, – вдруг признался Этуаль, тоже трепеща и невинно тая от ласковой близости Тэхёна. И он прерывисто выдохнул, стоило ощутить на собственных губах чужие, любимые, целующие с деликатным жаром, упоением и тягучестью.       Тэхёном завладели все-все чувства по отношению к Чонгуку. И он не смог выразить их иначе, чем через поцелуй, чем через последующие объятия, весьма скромные из-за неудобного положения тел в автомобиле. Мягче, ласковее обнимая одной ладонью за шею, Тэхён нежил Этуаль прикосновением губ, как тот сам сделал буквально вчера, в то время как Чонгук истинно трепетал, дотрагиваясь в ответ. Взаимно, чувствуя приятно обжигающее тепло, лёгонькие мурашки прямо на губах и, безусловно, волны сердечного удовольствия, распространяющиеся по всему телу. Заставляющие ласково обнимать за талию, спину, прерывисто дышать и истинно купаться в милейшей для души любви. Чувственной близости, побуждающей забыть обо всём на свете и попросту наслаждаться моментом, разделённом на двоих. Именно так, как желали оба.       И впоследствии никто даже не смог прийти в так называемую норму, а оттого и пришлось мужчинам сидеть с разрумяненными лицами, малость отвернувшись друг от друга и счастливо улыбаясь. Честно признаться, вдобавок оба понимали, что это явно не предел и что в предновогодний вечер взаимная любовь ещё безумно притянет друг к другу два пылающих сердца. И осознавать это так сладко… Настолько же, насколько умильно у Тэхёна получалось смотреть на "целующихся" птичек в снежном шаре, в то и дело завораживающем белой пургой. Насколько взволнованно и взбудоражено, но в то же время истинно счастливо Чонгук вёл машину, очень мягко и аккуратно везя себя и son Amour в театр, на спектакль в репертуаре которого они едва ли не опаздывали, к слову…       Припарковавшись на служебной автостоянке, Тэхёну не терпелось поглядеть на здание с центрального входа. Он уж и не припоминал, когда в последний раз не то что посещал спектакли в Национальном театре, а в принципе останавливался возле него и осматривал как, вообще-то, достопримечательность. Но, честно говоря, мужчина настолько много работал с артистами и балета, и оперы, что у него даже не появлялось желания стать гостем того места, на которое он и трудился. Просто не успевало желание сделать это, пока Тэхён возвращался в Национальный театр снова и снова, однако, как известно, в преддверии Нового года произойти может абсолютно всякое…       Как только Чонгук закрыл автомобиль с характерным для него пиком, мужчины плечом к плечу двинулись к центральному входу, проигнорировав привычный служебный и обогнув здание. Очутившись на большой улице, по которой туда-сюда ездили машины под крупными снежинками и в ярком освещении праздничных гирлянд на фасадах домов, Тэхён невольно ахнул, увидев то количество людей, которое нетерпеливо стекалось к театру. Он знал, что перед Новым годом наиболее популярным спектаклем выступал "Щелкунчик", всякий раз производя эдакий фурор, но столько людей мужчина видел будто бы впервые…       – Гарантирую аншлаг в зале, – весьма верно подметил Чонгук с усмешкой, после чего взял Тэхёна под руку, в то время как своей свободной залез в карман толстенькой куртки. – Где там наши билеты…       – Кстати! – мигом вспомнил Тэхён о своём желании спросить у Чонгука о стоимости билетов, родившемся вчера и благополучно забывшемся. – А почём хоть они?       Этуаль аж опешил, внезапно замерев на месте с определённо ошарашенным выражением лица.       – Да Вы что? Даже не думайте об этом!       – Но Вы ведь и так много для меня сделали, потратились, я-       – Прошу, Тэхён, отступитесь, – снисходительно вздохнул Чонгук. – Я же сам Вас изначально и пригласил в кафе и в театр, неужто Вам теперь деньги ещё возвращать? Даже слушать ничего не хочу, идёмте! – безапелляционно заявил мужчина и, взяв Тэхёна крепче уже за ладонь в кожаной перчатке, потянул его за собой ко входу.       – А я посмотрю стоимость на сайте! – с внезапным озорством рассмеялся тот. Осуществлять сказанное он, разумеется, не планировал.       – Ах, да Вы настоящий негодяй! – Чонгук изумлённо глянул на него через плечо, поскольку шёл малость впереди. И выглядел он донельзя сказочно с запутанными снежинками в волнистых волосах, ещё и осевшими на ресницах и куртке, да с лёгким румянцем на щеках из-за холода, отчего Тэхён не смог не вздохнуть с истинной любовью и влюблённостью…       – Я же просто шучу, – мягко ответил он, соответствующе улыбнувшись. – Я очень благодарен Вам, Чонгук. Где мы сядем, кстати?       – В партере.       И теперь опешил уже Тэхён, стоило Чонгуку вновь внезапно остановиться и губами милейше чмокнуть его прямо в нос. Задержался ли Этуаль на месте хоть на секунду после этого, чтобы и мужчина смог поцеловать в ответ? Увы… Чонгук вновь повёл его к театру, возле входа в который пришлось встать в небольшую пробку.       А вот через несколько минут Тэхён испытал некоторую неловкость, всё ещё под руку с любимым мужчиной оказавшись в шикарном, богато оформленном фойе. Пока каблуки остроносых ботинок Этуали во время каждого шага чётко стучали по светлому полу из мраморной плитки, на пути к капельдинерше Тэхён умудрился заробеть. Причём он не мог объяснить причину этой неловкости: то ли из-за огромного скопления людей та появилась, то ли из-за посещения такового места в принципе, то ли из-за того, что премьера Национального театра могли узнать и как-то не так повести себя в дальнейшем по отношению к нему… Мало ли.       – Мистер Чон, здравствуйте! – поприветствовала его женщина-капельдинер средних лет, как только мужчины оказались перед ней, стоящей в белых высоких дверях с золотистой лепниной. – О, и мистер Ким! Приветствую!       Приятно, что рядового костюмера запомнили… Но зачем же ей глядеть на сцепленные руки мужчин? Тэхён плавно убрал свою, чем заставил Чонгука настороженно повернуться к нему. Всего на секунду, будто бы предупредив, что после проверки они обязательно поговорят об этом.       Ответно поздоровавшись, Чонгук протянул ей два билета, купленных, очевидно, в кассе самого театра, ведь отличались они каким-то изысканным дизайном в отличие от тех, кои приобретались на официальном сайте в интернете. Тэхён успел заметить характерный витиеватый рисунок, часть которого капельдинерша оборвала по перфорации да, вежливо отдав оставшийся размер двух билетов, пропустила мужчин далее, к гардеробу, расположенному среди величественных колонн.       – Предлагаю оставить вещи в моей гримёрной, что скажете? – резонно спросил Чонгук, завидев громадную очередь как раз-таки в гардероб.       – Согласен, – усмехнулся Тэхён, тоже догадавшись, что за десять минут, оставшихся до спектакля, они не успеют сдать верхнюю одежду даже при огромном желании. Да и куда ему, к тому же, деть снежный шар, который он машинально прихватил с собой, не пожелав расставаться с милой сердцу вещицей?       И… Да, Чонгук действительно спросил Тэхёна о том, некомфортно ли ему, к примеру, держаться за руки при большом количестве людей, ласково обратившись к нему не по имени, а сказав "mon Amour". Потому что в том же кафе Тэхён спокойно это делал и даже целовал его, на улице тоже, но перед мало-мальски знакомым человеком – нет. И в принципе он приобрёл некую напряжённость, оказавшись в фойе, что аналогично не укрылось от внимательного Чонгука. Только вот Тэхён правда не понимал причины своего состояния, им просто вдруг завладела неловкость, и всё… Правда, предположения свои он, конечно же, озвучил любимому, на что тот, помолчав в течение времени, потраченного на путь к служебной двери, ведущей в "рабочее" крыло театра, ответил:       – Думаю, Вам стоит понаблюдать за своими ощущениями, когда мы будем куда-то ходить вдвоём, – он вежливо придержал Тэхёну эту самую дверь, после чего зашёл следом и, снова взяв его под руку, вместе с Любовью синхронным шагом направился к лестнице, на которой мужчины вчера поцеловались. – Не стесняйтесь говорить мне, если прикосновения на людях для Вас некомфортны в том или ином случае, в этом нет ничего страшного.       Тэхён поймал себя на чувстве, делающим его сердце удивительно польщённым таким вниманием. Не секрет, что это самое внимание мужчина очень любил получать от Чонгука, но он и подумать не мог, что любимый придаст произошедшей мелочи такое значение… Другое дело, если ему самому неприятно стало из-за того, что Тэхён вдруг отпустил его руку, но ведь не о том же речь!       Чонгук просто беспокоился о самочувствии любимого, вот и всё…       – Я немного не ожидал этого от самого себя, – вновь признался Тэхён, вместе с Этуалью шагнув на первую ступеньку. – Наверное, я просто излишне чувствительный и эмоциональный в последние дни. – тихим тоном предположил, кротко улыбнувшись уголками губ. – Трудно не быть таким рядом с Вами, Чонгук, ведь моё сердце уже давно потеряло всякий покой.       – Mon Amour, ну я же серьёзно… – малость стушевался Чонгук, мило отвернувшись в сторонку и сжав локоть мужчины. – Только добра Вам желаю, поэтому, пожалуйста, не игнорируйте меня…       – Чонгук, – позвал его Тэхён ласковым тоном. – Я, разумеется, понял Вас и последую данному мне совету. Чтобы не смущать своей неловкостью. Чтобы Вы тоже чувствовали себя хорошо рядом со мной.       Мужчины остановились на лестничном пролёте и вновь по невольной инициативе Чонгука. Он снова сразил сердце Тэхёна своей лучезарной улыбкой с морщинками возле уголков и добрым взглядом, а после со всем искренним теплом поцеловал его в щёку, что в некотором приглушённом освещении конкретно на данном месте воспринялось в стократ ярче и душещипательнее, чем могло бы при иных обстоятельствах.       – Мне нравится целоваться с Вами, mon Étoile… – тихонько промолвил Тэхён, моментально разнежившись и почувствовав волнительное покалывание на коже, к которой прикоснулись нежные уста.              – Идёмте, любимый, идёмте, – Чонгук вновь торопливо повёл его за собой, будто бы с озорством избегая того, чтобы Тэхён поцеловал его в ответ. И тот в этом убедился, увидев несколько шкодливый блеск в глазах, который безуспешно пытались спрятать.              Зато Чонгук очень уж успешно справлялся с тем, чтобы своими действиями обезоружить Тэхёна и превратить в самого разнеженного человека на планете. Как и всегда, в общем.       Персональным ключом отворив дверь в гримёрную, Чонгук вновь галантно пропустил любимого мужчину вперёд, не забыв вовремя щёлкнуть выключателем возле проёма. Комната всё ещё не выглядела сколько-нибудь обжитой, однако теперь она, приняв постоянных гостей, слишком ярко показала им события после вчерашнего "Лебединого озера". Милый разговор, вручение подарков, поедание тортика и поздравление с Днём рождения, массаж уставших ног, признание одного из мужчин… Тэхён, глядя на неубранные на место стульчики, воздушно и трепетно вздохнул, отчего-то прислонив коробку с шариком к груди. Правда, пришлось вздрогнуть, когда до слуха донёсся первый звонок, осведомляющий о скором начале спектакля.       – Кажется, нам следует поторопиться, – с улыбкой напомнил Чонгук и небрежно повесил свою куртку в открытый шкафчик. – Позвольте разместить Вашу вещь на столике. – он кивком головы указал на снежный шар в красивых руках, который Тэхён тут же без сомнений вверил ему.       Чонгук же с истинной аккуратностью поставил коробку, а после абсолютно настойчиво не позволил Тэхёну самостоятельно повесить пальто, потому что ему, вообще-то, всё ещё хотелось ухаживать за своей Любовью. И это тоже приятно, ничуть не меньше, чем всё остальное. Ведь поистине обволакивало то чувственное, что Чонгук с удовольствием дарил Тэхёну, тем самым заставляя его трепетать и влюбляться ещё сильнее. Любить, как он уже сказал во время свидания в кафе.       "И Чонгук меня любит", – подумал мужчина, отдав Этуали ещё и курточку. "Любит… А я сам признался-то в этом всего раз! Нужно больше!"       – Мы готовы? – посмотревшись в зеркало туалетного столика, Чонгук поправил волосы, покрепче заколов невидимки. Тэхён мимолётно оправил и свои, смахнув их со лба, однако так и оставшись стоять около двери. Почему-то внешний вид его перестал как-либо волновать, зато на Чонгука он вновь сладостно загляделся, стоило ему повернуться к Тэхёну и подойти ближе с надеждой отправиться в пространство партера. – Всё в порядке?       Да, потому что Тэхён тоже любит его и готов повторить это снова. И снова. И ещё раз. Потому что тоже хочет и планирует ухаживать за Чонгуком на следующем свидании, организованном уже посредством личной инициативы. Потому что никак не может отнять взгляда от его статной, изящно-сильной фигуры, от добрых, чудных глаз и губ, от его целостного облика, в коем перемешивалась красота и внешняя, и духовная, образуя нечто настолько эстетически прекрасное, что на ум шло одно лишь известное слово – искусство. А Тэхён очень любит искусство во всех ипостасях, разве что… Разве что самого Чонгука, son Étoile, в тысячу раз больше. Сильнее всего и всех в мире.       Поскольку в уходящем году нужно успеть сказать очень многое и донельзя трепетно преподнести каждое слово, чтобы прожить новый в полной гармонии, красоте и в отсутствии недосказанности, Тэхён всем нутром чувствовал, что должен повторить Чонгуку слова о любви именно сейчас… Искренне сообщить, насколько же дорог он ему, насколько действительно любим и драгоценен… Может, и поцеловаться тогда согласится!       – Mon Amour? –Чонгук слегка вопросительно склонил голову вбок. Голос его при этом утончился, прозвучав необыкновенно, после чего во всём театре раздался и второй звонок.       Тэхён же попросту выдохнул и тут же любовно улыбнулся. Мягко и сокровенно, любуясь любимым мужчиной, похожим на истинного ангела, чья милость черт лица лишь подчёркивалась причёской, украшением и мерещащейся светящейся аурой, блеском в добрейших глазах. И Тэхён просто и легко протянул к нему руку, дотронулся ладонью до талии, самовольно проникнув под край пиджака, а после с теплотой притянул к себе, подавшись навстречу. Чонгук пусть не очень явно, но донельзя очаровательно вздрогнул. Правда, всего через пару секунд воистину расслабился, стоило Тэхёну ощутимее и ещё теплее обнять его одной рукой за талию, а другой просто за спину, и крепко, нежно прижать к себе поближе. Положить голову на плечо, вдохнуть приятный аромат парфюма и самого Чонгука, трепетно расплыться в улыбке, преисполнившись самыми драгоценными чувствами из-за осознания трогательности момента.       – Тэхён… – разнежено вздохнул Чонгук и с блаженным удовольствием ответил на объятия, принявшись ласково и плавно поглаживать спину и плечи мужчины. Он даже умудрился абсолютно трепетно подняться на шею и одними только подушечками огладить оголённый участок кожи, который моментально покрылся меленькими мурашками, заставив Тэхёна с усмешкой приподнять плечи. Они снова, так сказать, поменялись местами.       – Послушайте меня, Чонгук, – прошептал он, прижавшись теснее и ласково прислонившись щекой к мягким волосам мужчины, от которых тоже невообразимо приятно пахло. – Я буду предельно серьёзен…       – Конечно, – он с воздушным вздохом нежнее и любовнее прижался в ответ.       – Mon Étoile… – трепетно начал Тэхён. – Я не сказал Вам о своей любви снова после того, как Вы сами сделали это в машине. А потому в связи с этим очень хочу исправиться, если позволите…       – Чт-       – Я люблю Вас, Чонгук, – нежнейше промолвил Тэхён, затрепетав и преобразив улыбку искренней лучезарностью. – Пожалуйста, знайте об этом, пусть я повторюсь ещё и не раз....       – Боже… – послышался прерывистый вздох, и мужчина почувствовал, как его невольно сжали в объятиях. – Mon Amour, вы…       – Ведь всё моё сердце – театр, – поэтично и романтично разоткровенничался Тэхён, и не подумав перестать улыбаться. – В котором блещет, поражает сердца и умы изысканный балетный спектакль только лишь для Вас одного в главной роли. Единственного солиста. Премьера.       Чонгук дрожащими руками несколько отстранил счастливого Тэхёна от себя и забрал его щёки в ладони, тоже затрепетав. Глаза его сверкали как никогда ослепительно.       – Mon Amour… – шёпотом повторил он.       – Премьера моего сердца, если позволите… – тоже шёпотом договорил Тэхён. – Так что сияйте в нём ярко-ярко, mon Étoile, всё оно предназначено для Вас.       Перед глазами будто что-то вспыхнуло, вернее, под закрытыми веками, ведь Тэхён невольно сомкнул их, звучно вздохнув, стоило Чонгуку увлечь его в тягучий, но оттого не менее нежный и трепетный поцелуй. Не улыбнуться вновь не представилось хоть сколько-нибудь возможным, а потому Тэхён попросту позволил себе это сделать сквозь ощущаемую ласку, обхватив пальцами запястья Чонгука и огладив их с особой чувственностью.       Всё, что он сказал, значит очень многое. И для самого Тэхёна, и для Чонгука. К слову, даже место, где произошло взаимное признание в любви, тоже нагоняло на любящие сердца особую сентиментальность и исключительный трепет, ведь именно здесь, в премьерской гримёрной, происходили искренние моменты между мужчинами, всё ещё драгоценно разделённые на двоих. Именно здесь Тэхён случайно, незапланированно обронил слова о симпатии к Чонгуку, который несколько позже взял и представил перед Любовью собственное откровение: вдохновение и глубокие чувства. Пожалуй, как раз из-за вчерашней ситуации и произошло всё то трепетное, что натурально обняло Тэхёна и Чонгука сегодня, в последний день уходящего года. И оба, целуясь, поглаживая друг друга и обнимая, без труда осознавали – они счастливы.       – Чонгук… – прерывисто выдохнул Тэхён, ненастойчиво отстранившись от мужчины, и оглядел донельзя близко расположенные губы, кончик носа, глаза, ресницы. – А почему я для Вас "Amour"?       Чувствуя себя разнеженным и любимым, Тэхён был горазд задавать только такие вопросы, значащие для него не меньше, чем прозвучавшее из собственных уст откровение о собственном сердце. О его особенности, создавшей в нём театр только для одного человека. Этуали.       – Тогда и я могу спросить то же самое, – с тёплой улыбкой пролепетал Чонгук. – Но…       Третий звонок. Тэхён с напускным испугом распахнул веки и приобрёл удивлённое выражение лица, а после тотчас же рассмеялся вместе с Чонгуком, заполнив мелодичными голосами пространство гримёрной.       – Но расскажу-ка я Вам в антракт, – Чонгук с улыбкой и деловито поправил воротник рубашки Тэхёна, который вновь обнял его за талию, утончённую и даже худую. – Потому что нам следует пойти прямо сейчас в зал, а то нас не пустят.       – Неудивительно, ведь моя пара – тот ещё хулиган, – Тэхён счастливо чмокнул мужчину в щёку и скоренько оказался в коридоре.       – Это ещё почему?! – Чонгук умильно приподнял брови, и ресницы его взметнулись вслед за ними.       – Целуете меня тут, а я забываю обо всём на свете!       – А сами-то, mon Amour! Тоже хороши!       И даже ругался Чонгук очень нежно… Шуточно. У Тэхёна просто не было шанса не полюбить его, такого милого и прелестного, который нарочито строго подгонял мужчину поскорее очутиться в партере и поглядеть "Щелкунчика". После того, как придётся совершить акт пресмыкания перед очередным капельдинером, конечно же, ведь мужчины друг у друга самые настоящие хулиганы, бесстыдно опоздавшие на спектакль...

*💘*

      Прямо на сцену было устремлено бесчисленное количество взглядов: сосредоточенных, внимательных, невинно-пытливых – детских, местами скучающих, незаинтересованных, а у кого-то наоборот восторженных. И так продолжалось уже половину первого акта, и впитали они в себя всё-всё до того момента, как в тёмной ночи, рассекаемой лунным светом, милая девочка Мари решила возвратиться за Щелкунчиком. Тэхён, признаться, одним глазом глядел на сцену, в то время как другим наблюдал за остальными зрителями. Он ведь правда давно не бывал в театре, а в Национальном – тем более. Оттого и интересовала его обстановка вокруг, то, насколько трепетали нарядные посетители, глядя на сценическое действо, насколько слаженно и душещипательно музыканты управлялись с инструментами, насколько волшебно убранство зала дополняло сам спектакль. Который, разумеется, предстал для восприятия не менее сказочным, чем всё остальное.       Тэхён рад оказаться здесь перед Новым годом. Рад сидеть в относительно мягком креслице, стучать пальцами по деревянному подлокотнику, закидывать ногу на ногу и поглядывать не только на всё вокруг, но и на Чонгука. Вернее, на него в первую очередь, а потом и на что-нибудь другое. Потому что как можно проигнорировать его прекрасность и красоту? Как можно снова не осматривать его с головы до ног, не желать прикоснуться втайне ото всех, причём до тех мест, до которых ещё ни разу не успелось? И нет, никаких грязных мыслей не посещало Тэхёна, он просто чувствовал определённое очарование и сказочную нежность из-за окружающей обстановки, которые безмерно хотелось передать и Чонгуку тоже.       Интересно, что мужчины теперь сидели в зрительном зале, так сказать, очутившись по иную сторону театрального искусства. Сегодня они являлись не только его творцами, но и наблюдателями, и это необычно. Но оттого и удивительно, разумеется, ведь кто ещё из зрителей знает всю внутреннюю кухню подготовки к спектаклю, все эмоции и чувства, проживаемые в процессе? Кто из них до безумства реалистично и неоднократно вживался в роль прекрасного принца для Мари, как, например, Чонгук несколько лет назад? Тэхён, признаться, не застал "Щелкунчик" в его исполнении, поскольку премьер сменил репертуар выступлений, стоило ему, костюмеру, прийти на работу в Национальный театр. Но его образ и танец, оставшиеся в прошлом, всё равно являлись воплощением истинного чуда, о чём тогдашний новичок Тэхён думал на протяжении нескольких часов, пока пересматривал запись спектакля, выложенную в интернете. Тогда-то он окончательно и преисполнился восхищением по отношению к премьеру, буквально в первый месяц труда на новом месте, прежде чем влюбиться.       А сейчас Тэхён так и вовсе полюбил Чонгука… Подумать только! Как же поразительно всё изменилось за два года работы в Национальном театре, но насколько ведь неизменными в целом остались его чувства к Этуали. В том смысле, что они ничуть не покинули Тэхёна, а наоборот преобразовались в более нежные и трепетные, глубокие… И сейчас мужчина находил себя окунутым и в них, и в ощущение той сказки, коя происходила на сцене: перед Мари Щелкунчик превращался в принца, куклы оживали, а новогодняя ёлка приобретала ещё пущую волшебность. Правда, вместе с тем Тэхён полагал, что его собственное существование и нахождение в зале театра то ли вполне реалистично, то ли нисколечко не таковое. Потому что, подумав о своей любви к Этуали, он вновь преисполнился сентиментальностью и живым трепетом, чем ему тоже захотелось поделиться с любимым. Захотелось, чтобы он разделил эти чувства.       – Чонгук, – полушёпотом обратился к нему Тэхён, повернув голову влево. Взглядом мельком, но трепетно оглядел искусный профиль лица, по краю которого мягко лёг прохладный свет со сцены и отразился от поверхности глаз.       – Да? – он повернулся в ответ и одарил теплотой полуулыбки. – Что-то случилось?       А Тэхён просто действительно почувствовал себя странно. Но не в плохом смысле. Просто он правда будто бы и жил, а будто и нет. Сидел тут, в креслице, а вроде и не сидел. Пока играла вдохновляющая, добрая мелодия, пока чьё-то дитё слегка позади тихонько посмеивалось, мужчина то ли взаправду слышал всё это, то ли нет. Однако сердце его звучно, в высшей степени ощутимо трепетало, прикасаясь к грудной клетке изнутри, отчего рёбра чуточку покалывало… Что это с ним? И почему вдруг дышать Тэхён стал глубже, медленнее, но вдобавок и неслышно?       – Mon Amour? – обеспокоенно и тихо переспросил Чонгук, невольно сведя брови, самую-самую малость.       "Красивый", – пронеслось в мыслях, и тогда Тэхён попросту улыбнулся. Нежно, трогательно и даже сентиментально, словно взаправду вернувшись во вчерашний день, в котором ещё не был уверен ни в чём, кроме своих чувств. Но зато сегодня… Сегодня Тэхён знал, что его тоже любят, причём ничуть не меньше, чем он сам.       Когда Тэхён вдруг с особой мягкостью поцеловал Чонгука в щёку, нежно-нежно прижавшись, тот едва заметно смутился и преисполнился ещё большим умильным непониманием. И вместо объяснения мужчина всего лишь оглянулся с загадочным видом, дабы проверить, а не смотрит ли кто… Только вот ему не удалось выяснить чего-нибудь толковое, отчего Тэхён попросту как бы "обмяк", уютно примостившись на плече Чонгука.       – Вы красивый, mon Étoile, – трепетно вздохнул и шёпотом промолвил, будучи не уверенным в том, что Чонгук его услышал. – И я так счастлив рядом с Вами… Что совсем не понимаю, отчего же столько дрожащих чувств меня переполняют…       И Тэхён, испытав истинную сладость, вновь воздушно вздохнул, как только Чонгук мягко уложил свою голову на его, моментально заразив щемящей сердце нежностью.       – Вы понимаете, mon Amour, – мелодично и сокровенно прошептал Чонгук. – Сами ведь сказали, что счастливы со мной…       – Да, – на выдохе согласился Тэхён и улыбнулся с определённой трогательностью, преисполнившись прекрасным чувством любви. – Всё, пожалуй, благодаря этому…       – И я счастлив, Тэхён, – дополнил Чонгук с исключительной искренностью, после чего просто взял и забрал ладонь мужчины в свою. Переплёл с ней крепкий замочек, одарив трепетным теплом, а Тэхён как приковал свой взгляд к этому произведению искусства, так и не смог оторвать его даже после окончания первого акта.       Он правда сидел некоторое время и попросту любовался их сцепленными руками. И будто бы впервые видел, насколько искусные и утончённые пальцы у Чонгука, которыми он всякий раз, подобно струнке арфы, пытался дотянуться до потолка. Тэхён нежно огладил их вместе с жемчужным колечком да невольно покрылся мурашками, когда при последних секундах темноты в зале Чонгук склонился к нему и любяще поцеловал в висок, плотно и надолго прижавшись губами.       – Раз я являюсь Звездой для Вас, Тэхён, – он чуть усилил громкость голоса, но оттого лишь смягчил его, углубил, в то время как весь зал зарукоплескал под завершающую первый акт мелодию. – То Вы сам просто не можете не быть моей Любовью.       Свет вдруг рассеял темноту, и Тэхён поднял голову, чтобы посмотреть на любимого, на его невообразимую улыбку с двумя полумесяцами и в самые добрые на свете очи, самые чудные, томно сияющие прямо здесь и сейчас.       – Отчего же? – едва слышно спросил он. Чонгук же в ответ просто с теплотой усмехнулся, отведя взгляд, а после поднялся с места, тем самым побудив Тэхёна сделать то же самое. – Куда мы?       – Мне хочется утолить жажду, – ненавязчиво и мило произнёс Чонгук, будто что-то задумал. – Сходите со мной до гримёрной? Кажется, у меня был определённый запас воды…       – Конечно, кхм, я бы и сам не отказался, – и Тэхён даже нарочито издал кряхтящий звук, приложив кулак ко рту, потому что, казалось, сразу же поддался какой бы то ни было мысли Чонгука. И его чарам, безусловно.       Толчея народа из партера направилась прямиком на выход, в красивое фойе, в котором на стенах сияли картины художников мировой известности, пусть и не оригинальные; в котором на резных позолоченных ножках стояли лавочки с бархатными сидениями, столики с брошюрами и либретто; в котором местечково располагались некоторые витрины с манекенами, облачёнными в легендарные костюмы персонажей того или иного спектакля. Пройдя мимо одного ныне выставочного экспоната, кажется, принадлежащего опере "Свадьба Фигаро", Тэхён припомнил, что никогда самолично не отдавал никакой костюм для подобных целей, причём ни в этом театре, ни в предыдущем, в коем довелось проработать около пяти лет.       Антракт задумал править на театральной территории на протяжении двадцати минут, и пока мужчины с целью шли по коридорам и фойе, миновав одно из основных с роялем и множеством высоченных зеркал в резных рамах, они заметили обыденное зрелище: все практически поровну ломанулись в буфет, чтобы выпить бокальчик игристого, и в уборные. От первого, к слову, ни Тэхён, ни Чонгук не отказались бы, но! Что может быть лучше потенциального времени наедине в так много значащем пространстве гримёрной, где уже произошло многое? Никто из них не побоится опьянить друг друга и без алкогольных напитков (если Чонгук не просто так изъявил желание выпить воды именно в собственной гримёрной)… Да и чего в принципе можно ожидать после стольких слов? После прикосновений, взглядов и трепета по отношению к любимому человеку, после множества признаний, казалось, в каждом испытываемом чувстве…       В том, что Чонгук для Тэхёна – самая яркая Звезда, а сам Тэхён для него – искренняя и глубокая Любовь.       Миновав служебный вход в "рабочее" крыло театра и даже справившись с лестницей, мужчины наконец-то оказались в премьерской гримёрной. Правда, им обоим мельком подумалось, что они и не уходили отсюда, ведь воспоминания и о вчерашнем трепете, и о недавних объятиях, поцелуе очень свежо вскружили голову. Оказалось, что Чонгук всё это время вёл Тэхёна за собой за руку, который даже и не думал чувствовать неловкость на сей счёт, и ему это невообразимо понравилось. Как и сам Этуаль однажды, по отношению к кому чувства углублялись с каждым мигом и имели куда более серьёзное значение, нежели сама симпатия, из-за влюблённости и любви, кои, разумеется, несли за собой разные смыслы и разные степени очарования человеком.       Глаза Тэхёна в собственном отражении блеснули сладостным и даже горячим смущением, щёки покрылись румянцем, а сам мужчина будто бы воспылал. И почувствовал он это в стократ сильнее, стоило Чонгуку медленно подвести его к туалетному столику, оставить возле него и, кротко уведомив, что поищет для них двоих бутылки с водой, сделать шажок к рядом стоящей тумбе. Тэхён отчего-то чувственно прикусил губу, якобы заинтересованно оглядывая гримёрную и то и дело цепляясь за силуэт Чонгука, со спины которого было видно, что его вьющиеся на концах волосы очень притягательно свесились по двум сторонам шеи, тем самым малость оголив её заднюю часть. Сердце ударилось очень громко, когда Тэхён просто представил, как однажды поцелует Этуаль именно туда.       – Так Вы мне расскажете, Чонгук? – милым, трепетным тоном полюбопытствовал мужчина, всё ещё глядя на то, как его любимый на корточках копошился в тумбе. – То, о чём пообещали.       Чонгук улыбчиво хмыкнул тотчас да завершил поиски питья, после чего наконец-то выпрямился и протянул одну бутылку Тэхёну.       – Расскажу, если расскажете и Вы, – бесстыдно и с милой дерзостью подмигнул он и долгожданно припал губами к горлышку бутылки с живительной водой. Тэхёну тоже хотелось утолить жажду, правда, несколько иную… Прикосновений и поцелуев, например.       – Даю слово, – просто согласился он, подчёркнуто серьёзно кивнув, что совершенно не соответствовало его самоощущению. Ведь всё нутро, вся душа и сердце целиком желали сблизиться с Чонгуком, обнять его крепко-крепко и вдвойне нежно, тягуче поцеловать. Весь Тэхён внутри вполне себе ощутимо дрожал и трепетал, снова оказавшись тет-а-тет с Этуалью, только теперь он более чем отлично знал, что может рассчитывать на большее и на взаимность от любимого в данном контексте. Это даже нужно, причём по одной причине: Чонгук пылал изнутри не меньше Тэхёна, приведя его сюда далеко не в целях совместного, грубо говоря, водопоя. Наверное, из-за этого он и вкушал его взглядом прямо сейчас, стоя довольно-таки близко, ничуть не отводя глаз в сторону, ни на миллиметр. Будто бы любовался, а будто бы и не совсем, потому что в глубине чудной карей радужки абсолютно ясно плескалось что-то невообразимо жаркое. Такое, что выдавало его, грубо говоря, с потрохами, словно Чонгук и не пытался скрыть взаимное желание сблизиться с Тэхёном, вдоволь наобниматься с ним и нацеловаться.       – Когда… – тихим, томным голосом начал Этуаль, отставив бутылку на столик и попытавшись говорить как можно более непринуждённо. Однако это оказалось невыполнимым буквально сразу же, потому что Чонгук вдруг несколько смущённо усмехнулся, прикрыв веки. – Когда Вы, Тэхён, назвали меня своей Звездой, мне стало хоть и очень приятно, но при этом я не сразу понял причину. Почему именно так, почему на иностранном языке… Я испытал вполне себе явное смущение, и за то время, пока я отсутствовал за столиком, очень пытался понять эту самую причину.       Тэхён трепетно и тепло улыбнулся, от самого сердца, умилившись. И он самолично сделал полшага к Чонгуку, который тотчас опёрся левой рукой о стол и ответно повернулся к нему лицом и всем телом.       – И что Вы надумали на сей счёт? – Тэхён и свою ладонь положил на поверхность столика, правда, недвижимой её не оставил особо уж надолго. Та по собственной инициативе приблизилась к ладони Чонгука, что тот не оставил без внимания, моментально взглянув на эдакие поползновения и вздёрнув левый уголок губ.       – Пока пытался собраться после Ваших слов и перестать робеть, я подумал о том, что единственная прекрасная вещь, принадлежащая звезде, это сияние. В тёмном космосе в одиночку или среди других таких звёзд – неважно. Она всё равно сияет и видится аж с нашей планеты, невзирая на любые обстоятельства: плотный слой облаков, светлое время суток или отсутствие чьих-либо взглядов на неё…       Тэхён невольно вздохнул с трепетом, находя слова Чонгука донельзя верными. Сам он думал о звёздности любимого не так конкретно, но его точку зрения и интерпретацию воспринимал очень уж благодарно и прямо-таки благоговейно.       – И так, разумеется, происходит всегда, изо дня в день, – договорил Чонгук, тоже подползя рукой к Тэхёну, отчего тот всего на секунду замер. – Но, может, есть что-нибудь такое, что способно усилить её сияние?       – Чей-либо взгляд на неё? – отчего-то решил предположить Тэхён, чей голос невольно утончился во время вопроса. И даже его глаза наполнились трогательностью и ещё пущим сентиментальным чувством, в то время как очи Чонгука источали исключительные доброту и теплоту.       – Ваш, – на выдохе ответил Этуаль без промедлений, взглядом попытавшись достать до самой души Тэхёна. – Сами сказали, что всегда смотрите на меня, и… Я это чувствую.       Тэхён мигом затрепетал ещё пуще, когда Чонгук оказался уже неприлично близко к нему, будто полностью накрыв собою и отделив от остального пространства вокруг. Мужчина чувствовал его тёплое, плавное дыхание на своей щеке, поскольку получилось совершенно невольно, постеснявшись, отвернуться в сторону почти соединённых рук. Которые в следующую же секунду перестали быть на грани неопределённости по инициативе Тэхёна – он накрыл кисть Чонгука своей ладонью, на что получил одобрительную, спокойную улыбку.       – И Ваш взгляд, Тэхён, он… – мужчина на мгновение сбился, вдруг взволновавшись. – Он полон любви. Внимательности, заботы, желания добра и лучшего, не побоюсь сказать об этом. И он искренен… Настолько, что однажды я попросту не смог не посмотреть на Вас в ответ. – Чонгук кончиком носа легонько прижался к нежной щеке и поднялся им к глазу, прямо к нелюбимым Тэхёном морщинкам. И чуточку щекотное ощущение этого заставило его сердце вздрогнуть, как и тело, а после потихоньку, но сладостно начать таять.       – Я… – неопределённо вымолвил Тэхён и чуть крепче сжал кисть Чонгука, стоило тому взять и любовно поцеловать следы от морщинок. Что-то внутри будто бы ухнуло вниз, а затем тут же воспарило.       – Как выяснилось, с этого всё и началось, mon Amour, – чуть отстранившись, произнёс Чонгук. И он невесомо дотянулся свободной рукой до подбородка мужчины, чтобы тотчас и по-особенному бережно повернуть его голову к себе. – С того момента, как наши чувства друг к другу стали взаимными и переплелись, дополнили себя, пока мы сами медлили и не признавались словесно, и…       – И? – прерывисто выдохнул Тэхён, тронуто заглянув в глаза любимого. Чонгук же пару секунд помолчал, вглядываясь в ответ.       – И поэтому-то Вы – моя Любовь, – трепетно договорил мужчина, большим пальцем нежно огладив линию челюсти и вновь сведя с ума собственной близостью, взглядом и уже горячим дыханием. – Потому что как только я посмотрел на Вас так же, как и Вы на меня, я стал сиять лишь ярче. В разы. И только для Вас, mon Amour.       От избытка чувств Тэхён ухватился теперь за запястье Чонгука. Отнюдь не крепко, а даже ослабленно, поскольку чувствовал себя истинно разнеженным, поскольку нашёл себя вдруг подрагивающим… Искренним, раскрытым прямо перед любимым, перед своей Звездой, о чём, казалось, никогда и не мечтал… Просто очень сильно хотел и страстно желал, так может, всё происходящее меж ними является настоящим чудом?       "Ах… Нет-нет!" – мельком и мысленно заробел Тэхён, забрав себе и вторую ручку Чонгука, трепетно сжавшую его собственную словно для того, чтобы осознать реальность происходящего.       Отнюдь не чудо то, что между ними. Ведь любовь – чувство вполне осмысленное, желанное и долгожданное, которое рано или поздно должно случиться с влюблёнными друг в друга сердцами. Чудо в том, что это произошло в одну холодную зиму, в последние декабрьские деньки, а ещё в День рождения Тэхёна и прямо перед Новым годом… Двое суток словно слилось воедино, и любящие друг друга люди тоже сделали это. Тэхён обрёл Чонгука, а Чонгук – Тэхёна.       – Звезда не может сиять без Любви, – донеслось шёпотом от Этуали, и морщинки у глаз вновь оказались обласканными поцелуем. – Она светит ради конкретного человека, питается любовью, цветущей по отношению к ней, а оттого и сияет впоследствии всё ярче и одаривает его уже ответной любовью, самой искренней. И для меня этот человек – Вы, Тэхён.       – Замолчите… – прерывисто вздохнул мужчина, прикрыв веки и почувствовав, насколько бешено колотилось его сердце, а всё внутри натурально дрожало.       – Вы же сами попросили рассказать, – с той же милой дерзостью усмехнулся Чонгук прямо в его щёку.       – Но я не знал, что Вы буквально растопите во мне всё…       – Благодарю за комплимент, mon Amour.       Тэхён лишь буркнул что-то вроде: "Ну и хулиган же Вы…", а после нежно заглянул в любимые очи, увидев там очень многое, в полной мере отражающее чувства Чонгука. Своими ладонями он синхронно приподнял его руки и разместил их перед собой, затем с трепетом огладил мягонькую кожу. И Тэхён, едва ли моргая, кротко улыбнулся и, ощущая себя действительно растаявшим, словно снежок в тёплом помещении, расправил пальцы Чонгука так, чтобы всей поверхностью ладоней накрыть его собственные прямо целиком. Может, со стороны это выглядело забавно, но для Тэхёна прикосновения к Этуали имели огромное, просто гигантское значение. Он будто бы изучал его таким образом и исследовал, знакомясь с прекрасным Чонгуком иначе.       – Вы же не против? – на всякий случай уточнил он с невинностью в голосе и во всём выражении лица.       – Ни в коем случае, – Чонгук лишь хмыкнул с улыбкой, томясь в близости Тэхёна и его прикосновениях. – Мне нравится… Мне очень нравится.       Тэхён удовлетворённо улыбнулся, не сумев сдержать искренности проявления данной эмоции, и кончиками пальцев, трепеща, щекотно скользнул по ладоням вниз, к запястьям. Ему бы очень хотелось пролезть дальше, но кожу скрывала ткань полупрозрачной водолазки, существование которой мужчина всячески старался игнорировать просто потому что. Но сейчас… Сейчас из-за неё ему пришлось позабыть об искусных запястьях Чонгука и переключиться на другие места. К примеру, Тэхён тут же опустил руки любимого вниз, после чего повёл по ним своими наоборот кверху. Медленно и плавно, неторопливо, получая истинное удовольствие от ощущения всего Чонгука в собственных ладонях. От его невольного, трепетного вздоха, стоило Тэхёну огладить плечи. От чувственного шёпота его имени, когда подушечки пальцев прошлись по острым ключицам, потревожив ожерелье и ткань водолазки.       – А Вы?.. – тихонечко спросил Чонгук, прикрыв глаза, уже всецело томясь в ненавязчивой, изучающей ласке. – Вы скажете мне, почему я-       – Mon Étoile, да, – ответил Тэхён, очаровавшись его красотой. И одному лишь Чонгуку известно выражение его лица, кое наполнилось истинно невинным вожделением, вдохновением и нежностью. Потому что мужчина правда изучал своего любимого, будучи и погружённым в сей процесс, и одновременно оторванным от реальности, поскольку в его сознании на почве искренней, глубокой и жаждущей большего любви вырисовывались самые разные картинки и ассоциации с тем, до чего Тэхён дотрагивался. Правда… Правда все они являлись настолько нечётко, что мужчину это даже малость злило. Однако, если взглянуть с другой стороны, это даже лучше, ведь зачем что-либо воображать, когда сам Чонгук, любимый Этуаль, прямо сейчас стоял перед Тэхёном? Позволял себя касаться, натурально млел и прерывисто вздыхал всякий раз, стоило Тэхёну вновь трепетно огладить ключицы и изящную шею, большими пальцами аккуратненько нажав под углами чёткой линии челюсти.       – Каждая звезда уникальна, Чонгук, и Вы, несомненно, тоже такой, – слова давались ему тяжело, поскольку хотелось только трогать и ласкать, утопать в его всеобъемлющей красоте. – Разве что отличаетесь тем, что самый-самый. – намеренно задев вьющиеся кончики волос, тем самым подарив волнительно-щекотное ощущение, Тэхён ладонями спустился ниже и, невольно втянув в себя воздух и замерев, оставил их на груди Чонгука. Тот очаровательно вздрогнул, поначалу напрягшись, однако стоило Тэхёну немного согнуть пальцы, тем самым проведя почти по коже одними их кончиками, как мужчина тут же сладостно расслабился, протяжно выдохнув.       – И это значит?.. – Чонгук истинно разомлел, без устали глубоко дыша с закрытыми глазами, ресницы на которых трогательно трепетали.       – Это значит, что Вы настолько обворожительно сияете, являясь самим собой, что ослепляете меня этим. Сражаете мою душу собственной нежностью, мужественностью и серьёзностью, Вашей исключительностью, утончённой прекрасностью. Духовной и внешней, Чонгук, – серьёзно заключил Тэхён, проведя пальцами по машинально напрягшимся рёбрам, изящным бокам, а после настойчиво обхватил ладонями талию, отчего Этуаль самостоятельно подался ближе, прижавшись вплотную и обняв за плечи в желании большего. – И я чувствую превосходность Вашего сердца над моим. – Тэхён заглянул в его глаза, губами едва ли касаясь его уст. Полушёпотом говоря прямо в них, чем натурально распалял обоих, заставлял млеть и то и дело содрогаться из-за избытка чувств. – Незлую властность, которой я желаю поддаться и отчего готов слиться с Вашим сердцем воедино. Готов исполнить всё что угодно для Вашего счастья, путь к коему Вы мне обязательно подскажете, потому что… Потому что любите меня, Чонгук.       Мужчина, будучи тоже не в силах слушать все эти откровения, ощутимее обнял Тэхёна за плечи, несколько сжав их, пока внутри всё сладостно клокотало и дрожало. Чонгук даже будто бы обмяк в настойчивых и ловких руках Тэхёна, который придвинул его к себе лишь теснее и вжался целующими губами в щёку.       – В конце концов, Любовь не родилась бы, не появись у неё своей Звезды, – и подкрепил это мужчина ещё одним поцелуем, но уже кротким и в губы. – Кого-то настолько чудесного, по отношению к кому сладостно бьётся сердце, словно человечек этот остался наедине с ночным чистейшим небом и с одной единственной точкой, мерцающей в далёком космосе. – ещё один, продлить который Чонгук попросту не успел, с удовольствием позволив Тэхёну пооткровенничать. – И в таковой момент он сначала улыбается, трепещет, а затем успокаивается, чувствует умиротворение и счастливо прикрывает глаза. Мечтает о чём-то, и Звёздочка это прекрасно слышит. Слышит и согревает его, даёт надежду, что всё будет именно так, как в тех самых мечтах, обожает и ждёт встречи с ним абсолютно всегда.       – Потому что Звезда всегда на небе и…       – И всегда смотрит. Только на человечка, – с счастливой улыбкой дополнил Тэхён, обняв Чонгука нежнее и мягче, под пиджаком огладив утончённую талию. – А он на неё, всякий раз выискивая взглядом ради того, чтобы спеть ей чарующую балладу о любви.       – Прямо как Вы... Только не поёте, а говорите потрясающие слова, от которых я всецело таю, Тэхён, – искренне признался Чонгук и провёл руками по спине мужчины к пояснице, пальцами мельком задев ремешок жилета. – Я так Вас люблю, mon Amour…       Тэхён с исключительной нежностью выдохнул, деликатно дрогнув в объятиях, и прижался своей щекой к щеке Чонгука, любяще потёршись о неё. Прикрыл веки, наслаждаясь близостью с ним.       – А я люблю Вас, моя путеводная Звезда. Так, как никого и никогда не любил…       Чонгук шумно и резво вдохнул некие частицы воздуха, получив которые обыкновенный человек почувствует весомый недостаток кислорода. Однако Чонгук не являлся таковым в простом понимании, а оттого ему какого-то скудного вздоха оказалось вполне достаточно, чтобы в ту же секунду притянуть невольно ахнувшего Тэхёна ещё ближе. Казалось бы, уже некуда, но… Это не оказалось особой проблемой, потому что мужчина задумал не просто обнимать своего любимого.       – Чонгук… – тихо выдохнул Тэхён, сжав пальцы на чужой талии, и открыл глаза, когда почувствовал на своей шее сначала щекотное движение кончика носа, а затем и донельзя деликатный поцелуй. Поцелуй, отпечатавшийся прямо над воротником выглаженной и вкусно пахнущей рубашки, к которому Этуаль прикоснулся кончиками пальцев и невесомо провёл ими по жилету к самой груди.       – Простите, не смог удержаться, – шёпотом проговорил Чонгук, которому отнюдь не было стыдно за этот поцелуй. И за ещё один, под ухом, после которого Тэхён плавным движением вплёл пальцы в его волосы на затылке, прерывисто вздохнув. Чонгук очаровательно вздрогнул, наверняка обнаружив на себе мурашки, как и Тэхён. По крайней мере, в месте поцелуя они точно ощущались, распространяя волну сласти по всему телу и заставляя сердце биться ещё быстрее, чем обычно. Не столько трепетать в охваченной нежности, сколько колотиться из-за плавящего его тепла или даже жара.       А вообще… Вообще всё это немыслимо. Ни-и-чуть, но так приятно и горячительно-прекрасно… Поцелуи в шею отзывались в теле и душе самым чудесным чувством на свете, ладони Чонгука, расположившись чуть выше поясницы, прижимали к себе всё нежнее и жарче, а всё его тепло, кое Тэхён явно воспринимал даже через одежду, кружило голову вкупе с волнующем нутро ароматом. И он сам прижимался всё ближе, буквально не в силах надышаться Чонгуком, который принялся подниматься поцелуями выше: сначала на челюстную косточку, потом на ярко выраженную скулу, оставив на ней малость влажный след, а затем опять на местечко под глазом.       – Чем это Вам так приглянулись мои морщины… – ненавязчиво подметил Тэхён, чей голос прозвучал вроде бы и вяло, а вроде и взбудоражено. Как и дыхание, сбиваемое из-за учащённого сердечного ритма.       – Они очень милые, – приглушённо донеслось от Чонгука, который продолжал трепетно выцеловывать тонкую кожу. – И совсем меленькие, зря Вы называете их таким категоричным словом.       – Да уж, милые, полно Вам… – воспротивился Тэхён, но не особо активно для того, чтобы Чонгук ему всамделишно поверил.       – А мне нравятся, – усмехнулся. – В конце концов, появились они из-за Вашей улыбки, которая самая красивая и лучезарная на свете. Особенно когда адресована мне. – с озорством улыбнулся, что Тэхён заметил, поглядев на них обоих через зеркало сбоку. И… И это взбудоражило ещё сильнее, потому что его впервые держали в обворожительно сильных руках, обнимали настолько страстно и желанно… Настолько любовно и одновременно бережно, что Тэхён не сумел сдержать самого трепетного на свете вздоха, который, судя по довольной улыбке Чонгука, невольно получился звучным.       – И голос мне Ваш нравится… – Этуаль прокомментировал сие ненарочное действие по-особенному томным шёпотом прямо возле уха, на котором тотчас отпечатался его поцелуй. – Я люблю всё в Вас, Тэхён.       Мужчина вновь ахнул, когда Чонгук вдруг увлёк его во влажный поцелуй, мягко припав к устам, отчего всё внутри омылось жаркой волной, побудив чувственно ухватиться за его плечи. Тэхён испытывал сладостную негу из-за ласки, которую он старался дарить в ответ, и прижимался к Чонгуку всё теснее, бережно оттягивая волосы на его затылке, из-за чего умудрились пострадать даже заколотые невидимки и слегка сползти к вьющимся кончикам прядей. Он трепетал теперь не только изнутри, но и снаружи, сходя с ума из-за слышимых характерных звуков поцелуя, шелеста одежды, ощущения разгорячённого тела Чонгука, что Тэхён почувствовал, вновь притронувшись к его груди, и даже из-за того, что Этуаль вдруг повернул его спиной к столу и зажал между ним и собой совершенно безболезненно. Однако настолько волнующе и жарко, что вздохи Тэхёна вновь стали звучными, чем только замотивировали его самого на недопущение того, чтобы позволить Чонгуку довольно улыбнуться сквозь поцелуй, а после побудили лишь углубить ласку, сделав поцелуй более тягучим и передающим горячую любовь в самой что ни на есть полной мере.       Тэхён воспылал ещё тогда, когда Этуаль впервые поцеловал его. Однако теперь он истинно сгорал изнутри, всё сильнее и сильнее, полностью отдаваясь нежности Чонгука. Чувственно отклоняя голову, чтобы тот мог снова желанно припасть к шее, не чересчур эмоционально, словно пребывая на грани, лаская в ответ настойчивыми поглаживаниями рук. И он всё-таки снова добрался до местечка на задней стороне шеи, огладив его и слегка сжав в массажном движении, чем побудил Чонгука временно прекратить поцелуи и шумно вздохнуть, очаровательно прикрыв глаза. Ресницы его затрепетали, потому что, очевидно, Тэхён нашёл его особо чувствительное место. Вернее, обнаружил ещё в машине, а сейчас лишь без труда удостоверился в правильности находки.       – Что будет, если я поцелую Вас туда? – горячим шёпотом с деликатной дерзостью прошептал Тэхён и моментально расплылся в невероятно удовлетворённой улыбке, увидев смущённый взгляд Чонгука и его внезапно румяненькие щёки.       – Вы… – опять-таки вдруг робко начал Этуаль, чем ещё больше очаровал Тэхёна, и нечто в его глазах натурально загорелось. – Вы сможете проверить это позже, д-думаю.       Сердце звучно ударилось о грудную клетку, а мужчина воспылал ещё жарче, ещё сильнее и ярче. И он ничуть не отделался от этого обжигающего чувства даже тогда, когда прозвучал первый звонок – предвестник скорого окончания антракта. Тэхён всё равно инициативно и горячо припал к губам Чонгука, лакомясь их сладостью и даже звучным, обласкавшим слух выдохом.       Честно говоря, ещё давно можно было предположить, что целоваться друг с другом, со своим любимым, в тихонькой гримёрной как минимум душещипательно и волнительно. Но никто из мужчин и подумать не мог, что сегодня средь её стен каждый полностью же и утонет в ласке дорогого человека, в его нежности и специфическом тепле, кое будоражило до глубины души. Никто и не ожидал, что в антракт получится просто уйти в уединённое место и вдоволь нацеловаться, наобниматься и нагладить друг друга, однако из-за осознания этого и Тэхёна, и Чонгука поистине накрывало. Можно даже сказать, что они взаправду опьянили друг друга, и никакого алкоголя не понадобилось…       Но больше их как раз-таки накрывало, конечно же, из-за того, что их любящие сердца как никогда трепетно обратились друг к другу, как никогда воспылали чувствами и слились воедино. Стремительно и одновременно тягуче, плавно, головокружительно – именно так, как соприкасались их уста, прижимались и томились в тёплой сладости, нежа души и открывая молодых людей друг перед другом. Являя их собственные откровения, которые предназначены для знания только им самим, любимым.       – Я не уверен, что досмотрю "Щелкунчика"… – с неловким смешком признался Тэхён, вроде как прервав будоражащий нутро поцелуй. Он, разразившись характерным румянцем на всём лице, заметил игривый взгляд Чонгука, из-за чего смущённо оглядел его яркие губы с чуть поплывшим контуром и полностью удовлетворённое выражение лица. Насчёт того, как выглядели прочие детали в его облике, Тэхён не заимел уверенности, поскольку разглядывал Этуаль, дай бог, на расстоянии меньше десятка сантиметров.       – У Вас всё ещё нет планов на Новый год? – вдруг спросил Чонгук, оставив пока что последний поцелуй на кончике его носа, который он тут же вслух обозначил очаровательным. Тэхён же в озорную отместку чмокнул его в полумесяцы возле губ, на что Чонгук удивлённо приподнял брови в немом вопросе.       – А мне тоже нравятся Ваши морщинки, mon Étoile! – внезапно глупенько усмехнулся Тэхён с лучезарной улыбкой, чувствуя себя в какой-то эйфории из-за нахождения с Чонгуком тет-а-тет. – Они похожи на луну в расцвете сил, и я всё время гляжу на них с умилением и восхищением.       Этуаль удивился ещё пуще, пропустив мимо ушей третий звонок (как недавно поступил и со вторым), однако совершенно миленько вдруг взял и хихикнул.       – Вы совершенно точно хотите заколдовать меня своими речами, mon Amour, – Чонгук малость ослабил объятия и капельку отстранился со счастливой улыбкой на устах, теперь придерживая Тэхёна за талию только одной рукой. Так трепетно и волнительно…снова… Тэхён снова чувствовал себя по-юношески влюблённым, как и много-много раз до сегодняшнего дня. – В подобные моменты я ведь совсем забываю о том, что хочу от Вас…       – Ох, я полностью свободен и не знаю, что мне делать на Новый год! – озорно усмехнулся Тэхён и мягонько обхватил ладонями прекрасный лик Чонгука, заглянув в его глаза. – Но мы могли бы, наверное, отметить его вместе?..       Чудные очи тут же просияли так, словно Этуаль дождался желаемого, отчего натурально ослепили этим своим сиянием. Правда-правда! И в ответ на это Тэхён вновь солнечно усмехнулся, сощурившись и создав понравившиеся Чонгуку морщинки у нижних век. Мужчина в целом походил на зимнее солнышко, сокрытое под волшебной вуалью мерцающих снежинок, падающих с высокого-высокого неба.       – Ах, мне так хочется похлопотать с Вами над подготовкой к празднику! – искренне воодушевился Этуаль, истинно засверкав, будто гирлянда на новогодней ёлочке. Его плечи даже восторженно приподнялись, выразив таким образом ну очень высокую степень радости. – Сколько вообще времени, mon Amour, не знаете?       "Как же прекрасен…"       – Не знаю, – заворожённо произнёс Тэхён, мотнув головой и любуясь Чонгуком посредством взгляда округлившихся очей.       Этуаль мягко усмехнулся и мигом достал телефон из кармана брюк, после чего посмотрел на время сам и развернул экран к Тэхёну. Без пяти минут восьмого, увидел он.       – До Нового года осталось около четырёх часов… – прокомментировал мужчина, вновь взглянув на любимого. – А нам ещё ёлку наряжать, готовить.       – Ах, у Вас и ёлка не наряжена? – умильно изумился Чонгук, отчего Тэхён не сумел сдержать смеха. – Боже, что ж я Вас потащил в театр-то… Нужно срочно исправляться!       И Чонгук мигом, действительно начав хлопотать уже заранее, отпустил Тэхёна и подлетел к шкафу с их верхней одеждой, только вот не успел ничего сделать, как… Как его попросту отвлёк искренний и солнечный смех его Любви, в данный момент абсолютно счастливого мужчины.       – А Ваша-то ёлка как поживает? – сквозь смех полюбопытствовал Тэхён.       Чонгук расплылся в хитренькой улыбке, словно эдакий шкодник, моментально заразившись прекрасным настроением любимого.       – А моей у меня и нет, не купил.       – Ну и хулиган же Вы! – весело воскликнул Тэхён и вновь расхохотался, как и Чонгук. Да так громко, что бархатистый смех их заполнил собою всю гримёрную, всё пространство между мужчинами.       С одной стороны, действительно не имелось никакого смысла в досиживании второго акта знаменитого балета и во внимательном лицезрении танца артистов. С другой, ради ощущения и реального попадания в сказку остаться стоило: созерцать декорацию в виде новогодней ели, щедро украшенной гирляндами, восторгаться прекрасными движениями, музыкой, да и, в конце концов, легендарным, душещипательным адажио… Но сказка всё-таки является тем, что создаётся самими людьми. А особенно любящими, способными каждый совместный момент превратить в реальное волшебство, после внезапного окончания которого не придётся расстраиваться, столкнувшись с серыми буднями. Потому что каждое слово, сказанное друг другу, каждый вздох, разделённый на двоих, каждое прикосновение – уже рай.       – Тогда сейчас заедем в продуктовый магазин, а потом ко мне, – умозаключил Тэхён перед тем, как усесться в автомобиль, дверь в который Чонгук ему галантно придержал.       – Всё же к Вам?       – У Вас нет ёлки, – обворожительно улыбнулся Тэхён, отчего тут же получил поцелуи под глазками. – А у меня есть!       – Значит, к Вам, mon Amour, – с самой тёплой на свете улыбкой кивнул Чонгук, и глазки его засияли ярче уличных гирлянд.       На его волосах волшебно осели крупные снежинки. Щёки и нос зарумянились от холода, которые Тэхён постарался мельком согреть, вновь заключив его лицо в ладони. Передние прядки отодвинул чуть в сторону кончиками пальцев, поправил одну невидимку просто для вида и улыбнулся, вспомнив, как минуту назад они, держась за руки, торопливо шли по лестнице и коридору, отчего-то без остановки и по-юношески посмеиваясь. Просто потому что счастливы друг с другом, потому что драгоценны и любимы.       В конце концов, Любви и Звезде нельзя жить друг без друга. Таковая жизнь будет иметь смысл, безусловно, но именно их гармоничный союз и способен сделать существование обоих в стократ лучше. Вот так: любимая Звезда и звёздная Любовь, и никак иначе.       – Я люблю Вас, Чонгук, – трепетно прошептал Тэхён и тут же счастливо прикусил губу, улыбнувшись. Тайком поглядел на мужчину за рулём, везущего их обоих в магазин. – И спасибо Вам за то, что одарили меня самой большой радостью. – он благодарил за вчерашний праздник, за снежный шарик, аккуратно лежащий на заднем сидении, за будущую поездку на гастроли. – Спасибо за Вас, mon Étoile. – его ладонь мягко и аккуратно легка на колено Чонгука, отчего на устах зацвела сладкая улыбка.       И между ними истинная, любовная энергия искусства и чувств, донельзя глубоких и настоящих. Трепетных, встретившихся, так сказать, официально лицом к лицу в самые волшебные дни в году. И их энергия, безусловно, создаёт возвышенный, но донельзя доступный, тёплый рай.       – Я позабочусь о Вас, Тэхён, и согрею, – серьёзно и в то же время с кроткой улыбкой ответил Чонгук, на секунду повернувшись к нему и заглянув прямо в глаза. – Даже если Вам не было холодно, теперь не будет никогда.       Тэхён нежно вздохнул, совершенно любовно любуясь Этуалью. Самым дорогим и ценным мужчиной…       – Люблю, mon Amour, – бархатистым тоном сказал Чонгук, спустив одну руку вниз и накрыв ею ладонь Тэхёна. – Люблю.       Доступный рай… В котором двум возлюбленным всегда хорошо и тепло друг с другом.       Вероятно, поверх глаз Тэхёна натянулась пелена, сообщающая ему о собственном состоянии, полном трогательности. Сентиментальности и чувственности. И Чонгук крепче сжал его ладонь, под тихие звуки города, плавно умолкающего в ожидании чуда, увозя его подальше от всей суматохи. Всего лишь в магазин, но и хлопотать Чонгук собрался сам. Его Тэхёну требовался покой и отдых, и кто обеспечит ему это, кроме него?       Теперь черёд Этуали заботится о своей Любви. А в новогоднюю ночь, спустя всего минуту вскоре наступившего года, они взаправду попадут в свой рай, зажив вместе и в полной гармоничной любви.       И нестрашно, что мужчины покинули спектакль раньше времени. В конце концов, театр свёл их сердца, ещё и поселившись в них. А оттого и сиять они будут друг с другом ярко-ярко, как ни крути и как полагается.       – Приехали, mon Amour, – сладостно прошептал Чонгук, повернувшись к Тэхёну. Тот моментально припал к его губам трогательным поцелуем, всхлипнув.