Technomancer

      

***

США, штат Нью-Йорк

город Нью-Йорк

1907 год

Наверное, Говард Старк был черствым человеком. Или слишком увлечённым. Справедливости ради стоит сказать: увлекаться Говарду было чем и оно того стоило. Его увлечения принесли семье Старков немалые капиталы — что, надо признать, случай в жизни довольно редкий, — но взамен потребовали на себя ещё больше времени. Теперь время Говарда уходило не только на изобретательство, но ещё и на управление семейными активами и на раздумья, как сделать так, чтобы первое служило увеличению второго. Наверное поэтому, за все свои достижения в учебе, спорте и прочих бесчисленных начинаниях Тони получал от отца лишь редкие скупые похвалы. Говард сдержанно выражал своё отцовское одобрение, похлопывал сына по плечу и снова закрывался в мастерской — где днями, а нередко и ночами, напролет работал над своими изобретениями — или в кабинете. Ни на что большее тот словно не был способен. Деньги на своего единственного отпрыска Говард тратил щедро, этого было не отнять — лучшие учителя со всего мира были к услугам маленького Тони, а затем и повзрослевшего Энтони, — но столь необходимые любому ребёнку нежные объятия, сказки перед сном и утешения обид были целиком и полностью прерогативой его матери, Марии Старк, в девичестве Карбонелл. Ну и ещё у Тони был Джарвис, дворецкий, полностью посвятивший себя семье Старков. Мать и Джарвис дарили ему тепло и заботу, но, как любому сыну, Тони всё равно хотелось видеть гордость за себя именно в глазах отца. После того, как в Тони проснулись магические способности, ему стало казаться, что отец отдалился ещё сильнее. На самом ли деле было так или лишь в фантазиях обиженного невниманием ребёнка, а затем и подростка, точно сказать мог лишь сам Говард. Несомненным было одно: наличие в сыне необъяснимых сил стало весьма досадным препятствием для реализации далеко идущих планов Говарда на жизнь наследника заводов и капиталов Старков. После случая с Николасом, Тони больше не учился в школах, хотя последующие проявления его магии были лишь слабыми отголосками того неприятного инцидента. Его сила никому не причиняла вред, только если мебели, книгам и постельному белью. Но он теперь обучался на дому, да и вообще почти вся его жизнь протекала в стенах особняка на Пятой авеню. Не то чтобы ему не разрешалось выходить из дома, просто в этом не возникало нужды. Учителя и тренеры приходили к нему, а общение со сверстниками… Гениальному Тони Старку было в равной степени невыносимо скучно и на званых вечерах среди миллиардеров, ровесников его отца, и на утренниках детишек этих толстосумов. Так что можно считать вполне естественным, что — как только он достиг возраста, который хотя бы с натяжкой, но можно было назвать переходным — начались активные поиски себя и своего места в этом мире. Наверное, кто-то мог бы сказать, что у Тони начался самый настоящий подростковый бунт. Но, учитывая уровень умственного развития «бунтаря» и степень его финансовой обеспеченности, бунт это напоминало мало. Скорее — неостановимое стихийное бедствие. Поскольку заявить отцу, что он нуждается в его одобрении, было бы слишком: «а» — просто; «бэ» — по-детски; «вэ» — по-девчоночьи; «гэ» — глупо (выберите вариант наименее травмирующий подростковое самолюбие), то вместо откровенного разговора — который, стоит признать, уже вряд ли помог бы — Тони заявил Говарду, что тот ограничивает его свободу. Что, мол, он чувствует себя не то изнеженным оранжерейным цветочком, не то коллекционным экземпляром на витрине. Тони Старку не хватило всей его гениальности, чтобы просто обратить внимание на то, что сам же и озвучил в своём наборе ассоциаций: от внешнего мира отец оградил его отнюдь не решётками и каменными стенами, а тонким стеклом. Со всем пылом юности и собственного гениального, но неопытного разума он принялся бороться с выдуманными ограничениями. Теперь Тони при любой возможности сбегал с занятий, болтался по местечкам с сомнительной репутацией, заводил знакомства совершенно не соответствовавшие его статусу с личностями невыразимо далёкими от его собственного уровня развития. Конечной точкой в борьбе пятнадцатилетнего Тони с его личными ветряными мельницами стал — благо навык имелся неплохой, да и способности какие-никакие были — подпольный бокс. Он начал возвращаться домой поздно ночью, с разукрашенным лицом, со сбитыми в кровь костяшками, с растяжениям, а иногда и с переломами. И уж такое позволить сыну Говард не мог. Отец наконец-то обратил внимание на сына, и в особняке на Пятой авеню разразилась локальная война. В противостоянии родителя и отпрыска страдали голосовые связки обоих бойцов, эксклюзивные фарфоровые сервизы на две и более дюжин персон, тонкий слух Джарвиса и не менее тонкие нервы Марии. Каждый приход Тони домой избитым и в неурочный час сопровождался их с Говардом яростными криками и битьём посуды. Слишком мягкая Мария никак не могла примирить двух своих любимых мужчин, похожих характерами как две капли воды. Сами же мужчины считали, что идти на примирение первым — это слишком: «а» — просто; «бэ» — не по-взрослому; «вэ» — не по-мужски; «гэ» — глупо (выберите вариант наименее травмирующий самцовое эго). Поэтому Джарвис вынужден был из раза в раз молча сметать в мусорное ведро мелкие осколки фарфора и несостоявшихся родственных отношений. Уже традиционно каждый раз после очередной такой ссоры избитый Тони сидел в их роскошной гостиной, зловредно пачкая дорогущую мебель уляпанной чужой и собственной кровью одеждой, прижимал к очередному же фингалу набитое колотым льдом полотенце и наблюдал за Джарвисом. А пожилой умудрённый опытом дворецкий устало-привычно ликвидировал последствия непримиримых разногласий двух поколений Старков и терпеливо поучал непутёвого отпрыска своего хозяина: — Мастер Энтони, сэр Говард прав, когда выказывает недовольство. — А я, значит, не прав? — бурчал в ответ «мастер Энтони», говоря невнятно по причине разбитой губы. Джарвис неодобрительно качал головой, но в открытую на сторону ни одного из участников конфликта мудро не вставал, лишь тихо сетовал: — Вы же погубите себя. Сколько я Ваших ушибов и синяков излечил, мастер Энтони? Не достаточно ли? Ну в самом-то деле! — Джарвис, ну не надо, — стонал Тони. Боевой раж сходил на нет, и неприятные последствия нагло торопились заявить о себе. Синяки и рассечения начинали болезненно пульсировать; перетруженные мышцы — ныть; отбитые рёбра обещали мстить при каждом неосторожном движении пару ближайших недель. — Не Вам, мастер Энтони, — с Вашим-то умом! — заниматься таким неблагодарным делом, — привычно-безнадёжно нудил Джарвис. — Я хочу жить, как все нормальные люди, а не сидеть взаперти, словно…Прокажённый! — так же привычно и столь же безнадёжно отвечал Тони. — «Нормальные люди», — неодобрительно хмыкал Джарвис, собирая руками крупные осколки очередной ведвуджской супницы, — «нормальные люди», мастер Энтони, обучаются премудростям семейного бизнеса под присмотром своих батюшек, а не занимаются мордобитием неблагородным. Сэр Говард заботится о Вас, мастер Энтони. Поймите же. — Он не «заботится», он душит меня. Душит и душит! Тошно! — вяло, без огонька, возмущался Тони и, вздохнув, торопился сбежать от укоров совести: — Пойду к себе в комнату. Спокойной ночи, Джарвис. Гениальный и одинокий пятнадцатилетний мальчишка не понимал, что никогда не сможет быть принятым простыми работягами. Просто потому, что он не Джимми/Чарли/Фрэнки, а Эдвард Энтони. Потому, что подставляет челюсть и печень под чужие кулаки ради развлечения, по большей части, а не за кусок хлеба. Потому, что его относили выскочкам, а те ни у кого не вызывают симпатии. Выросший на вершине мира Тони смотрел вниз с такой высоты, что просто не мог разглядеть как следует столь идеализируемых им «нормальных людей». Но жизнь учит всех. Вскоре и Тони пришлось усвоил один жизненный урок.

***

Одной дождливой осенней ночью Тони, весьма довольный собой, возвращался домой после особенно удачно проведённого поединка. Бой был сложным. Его противником в этот раз был уродливый до безобразия ирландец, превосходивший его по весу и силе, но уступавший в умениях. Тот неудачно провёл атаку, а Тони не упустил шанс и грамотно и красиво исполнил нокаутирующий. Столь чистая победа принесла небывалый выигрыш. Деньги сына миллиардера интересовали мало, а вот чужие взгляды — да. И на него смотрели. Мужчины — с плохо скрываемыми ненавистью и завистью, а женщины — с одобрением и вожделением. Под этими взглядами адреналин в крови бурлил сильнее, чем на ринге. Тони казалось, что любую дверь он откроет, что называется, с полпинка. О том, что вожделеющие его «красотки» отнюдь не первой молодости и свежести, а в те самые двери входить ему абсолютно незачем, юный гений старался не задумываться. Караулили его неподалёку от клуба. Никто даже не озаботился выбором достаточно укромного местечка, потому что жителям этих районов было плевать, кто это кричит там, в подворотне. Никто не пошёл бы выяснять, не нужна ли помощь. Здесь не только под покровом ночи, но и при ярком свете дня совершалась масса преступлений, навсегда остававшихся безнаказанными. — Эй, золотой мальчик, притормози-ка, — окликнул Тони какой-то мужик в кепке с козырьком, а из-за спины незнакомца тут же показалось ещё несколько человек. Чужой голос неприятно резанул слух, а надпочечники поспешно впрыснули в кровь андреналин. Естественно, Тони понимал, что могло бы понадобиться от него, только что сорвавшего знатный куш, нескольким крепким мужикам в неблагополучном районе ночью. Но драться сегодня больше совершенно не хотелось, ирландец его и так заметно отделал. Поэтому он попытался избегнуть конфликта: — Прошу прощения? Мужики разразились громким некрасивым смехом, а самый низкий визгливо обратился к тому, который был в кепке: — Нет, ну ты слышал, Джонни, а? Прощенья он просит! Вежливый, сука! — и визгливый смачно харкнул под ноги Тони, попав на ботинок. Тони скривился от омерзения, а кто-то ещё из разбойничьей группы произнёс издевательски-укоризненно: — Воспитанный такой, а лезешь куда не надо. Что ж ты так? А, пацанчик? Он развернулся было, чтобы бесстыдно сбежать, но кто-то быстрый и ловкий толкнул его в спину, заставив потерять равновесие и чуть не пропахать мостовую носом. Но упасть ему не дали. Чья-то сильная рука грубо остановила падение: поймала за шкирку, сгребла куртку в горсть и протащила к вонявшим неподалёку мусорным бакам. Его снова толкнули, развернули и прижали спиной к влажной явно не только от дождя стене. Ранее названный Джонни пробрался из-за спин подельников и подошёл вплотную к Тони. Его обдало волной сивушно-табачного амбре в смеси с запахом нечищенных зубов. — Что надо? А ну пустите! — Дерзко задрав подбородок, Тони дёрнулся вперёд, рассчитывая на неожиданность. Но побег не удался, противников было слишком много. Им даже не пришлось напрягаться: несколько рук тут же схватили его за куртку и волосы и дёрнули обратно, к воняющей мочой стене. — Куда рванул, пацанчик? Денежки наши верни и сможешь уйти, — лениво и как-то даже беззлобно проговорил вроде как Джонни. — Это мои деньги, я честно бился и выиграл! — Сжал зубы Тони, в душе которого разгорались бессильная злость и страх. — И что? «Выиграл» он. Выиграл — так поделись с менее успешными товарищами, — ещё более лениво протянул Джонни, а остальные загоготали на разные лады. «Ну чисто стая гиен!» — с отвращением подумал Тони. — Да, придётся поделиться. Нам всё, а тебе — что останется. Всё равно тебе-то деньги без надобности, — сострил визгливый откуда-то из-за спин окруживших Тони мрачных мужиков, снов заставив всех, кроме, разумеется, него, рассмеяться. Он отдал бы деньги. Конечно же отдал бы. «Ну не умирать же у зассаной стены за пачку — пусть и толстенькую — засаленных баксов!» Так что да, отдал бы. Но не покобяниться он просто не мог. Нагло уставился главному обидчику в глаза и спросил звонким, не сломавшимся ещё голосом: — С чего это вдруг я должен отдавать то, что получил за честный выигрыш? Что уж он там задел в душе у этого Джонни, Тони так и не понял ни тогда, ни потом, когда вспоминал и анализировал произошедшее. Но тот резко перешёл от ленивых разговоров к активным действиям. Он и моргнуть не успел, как получил звонкую оплеуху, от которой мотнулась голова, а в ушах поселился противный писк. — Да! Так его, Джонни! — одобрительно вякнул визгливый. — Утихни, Пискля. Нам нужны только баксы, — одёрнул визгливого высокий тощий негр, прижимавший к кирпичной кладке правую руку Тони. Неизвестно, какой дьявол потянул его за язык, но, с вызовом глянув поочерёдно на Джонни, тощего негра и ещё троих малоприятных типов, он рассмеялся: — Небось только и умеете, что кулаками махать. А на то, чтобы честно заработать денег, ума не хватает. Не ахти какое оскорбление, конечно, но ведь многое зависит от того, не что сказано, а как. А Тони постарался сказать так, чтобы подействовало: высокомерие капало с его языка, словно яд со змеиных клыков. — Отпусти-ка пацанчика, Генри, — произнёс подрагивавшим от еле сдерживаемой злобы голосом Джонни и хрустнул кулаками. — А то он за честность топит, ну так я его честно и уделаю, по-джентльменски, один на один. Подвыбъю спесь. Мужики, смеясь отшагнули назад на пару шагов, давая Джонни место для замàха, и на Тони посыпался град ударов. Тот месил его, словно тесто, и приговаривал: — Ну что, достаточно это честно для тебя, а? Достаточно? Неплохо я умею кулаками махать, да? Тони было очень больно. Во время драки азарт и гормоны в крови блокируют болевые рецепторы, и ты почти не ощущаешь удары противника. Но сейчас всё было иначе. Пока ещё мог думать связно, он проклинал свой длинный язык. Но потом сознание начало уплывать, и ему стало страшно. Очень страшно. Он понимал, что, если этот Джонни не остановится в самое ближайшее время, то… Даже если Тони останется в сознании, он вряд ли сможет добраться до дома. А если потеряет сознание, то просто до смерти замёрзнет к утру в этой грязной подворотне или раньше умрёт от внутренних кровотечений. — Ну, что? Что, умник, нечего сказать? — равнодушно спросил стоявший слева невнятный мужичонка. Удары перестали сыпаться на Тони, и он сполз по стене. Стоять было тяжело, дышать тоже. На корпусе, по ощущениям, не осталось нетронутого места, обойдённого вниманием кулаков чёртова Джонни. — Ну, чего замолчал? — слегка запыхавшись спросил тот. — Чего присел? Утомился, разговорчивый? — Может, он решил поблагодарить тебя за науку, Джонни, — брякнул что-то непонятное для Тони визгливый — «Вот уж точно — Пискля!» — и захихикал мерзенько: — Ты как на этот счёт? Примешь его благодарность? — Язык у него, судя по всему, тренированный. На болтовне натренировался, — со смехом высказался кто-то ещё. Джонни наклонился и, обхватив жёсткой ладонью его подбородок, грубо дёрнул, заставляя Тони поднять голову и посмотреть на своего мучителя снизу вверх. Они встретились взглядами, и тот, скептически оглядев изрядно побитую за сегодня физиономию Тони, подмигнул ему. А потом, далеко высунув язык в белёсом налёте, слизнул мелкие бисеринки пота у себя над верхней губой и шумно выдохнул. Пространство вокруг Тони затопил тошнотворный аромат перегара, курева и гнили. А его самого — всепоглощающий страх. Даже не страх, а какой-то животный ужас. Хотя понимание ситуации ещё даже не успело чётко оформиться у него в мозгу. А дальше… Он не понял, что и как происходило дальше. Помнил только, что всё залило светом, который будто бы прорвался изнутри него с одной целью — выполнить невысказанное, даже неподуманное, лишь почувствованное: спалить проклятый закоулок дотла. Послышались крики ужаса, и сразу же — тяжёлый топот нескольких пар ног. Тони понял, что это окружавшие место побоища мужики сломя голову неслись от него подальше. Они с Джонни остались одни. Свет начал угасать, возвращаясь в его тело, и Тони опустил взгляд заплывших глаз на своего главного обидчика. Тот валялся перед ним на заплёванной мостовой и мелко трясся. Сначала он не понял, что происходит с этим Джонни. Мстительно подумал: «Надо было дружкам прозвать его Вонючкой!» Но потом наклонился вперёд, попытавшись подняться на ноги, и нечаянно разглядел: лицо и кисти рук Джонни покрывали огромные водянистые волдыри, словно тот нырнул в кастрюлю с кипящим маслом и провёл там какое-то время, хорошенько проварившись. От возникшей ассоциации с поджаренным в масле беляшом Тони не удержался и сжался в судороге сухой тошноты. Кое-как завалившись в бок и встав на колени, он, стараясь больше не поворачиваться к неподвижному телу, сплюнул скопившуюся во рту желчь. Мелко, неглубоко подышав, стал торопливо подниматься, даже не брезгуя уже прикасаться к стене, благоухающей множеством посетивших этот уголок любителей пива. Утвердившись на дрожащих от напряжения ногах, Тони отважился глянуть на Джонни. Тот лежал неподвижно, абсолютно белые, сварившиеся глаза были открыты, а из-под тела медленно растекалась отражавшая полную луну лужа. «Что же я наделал?!

***

Тони плохо помнил, как он брёл пошатываясь целых десять кварталов от того переулка к ближайшей стоянке такси. Почти не помнил, как в оплату поездки до дома впихнул в руку таксисту, охреневшему от щедрости клиента, ту самую злосчастную пачку долларов. Он слышал визг покрышек резво стартанувшего таксомотора, но не осознал, мысли были заняты совсем другим. Грязный, избитый, дрожащий, но не от холода, зайдя в дом, Тони смог только выдавить: — Отец. Папа. В холле загорелся свет, это сонный Джарвис, одетый в пижаму, длинный клетчатый халат и смешные тапки без задников, вышел его встречать. — Господь всемогущий, мастер Энтони! Всплеснул тот руками и, словно не был мужчиной в возрасте, подлетел к осевшему прямо на пороге Тони. — Где отец? — с трудом выдавил он. Заплывшие глаза почему-то видели плохо, а щёки пощипывало. Проведя ладонью по лицу, он понял, что ко всему беспорядку добавились ещё и слёзы.

***

Когда отец появился в поле зрения, Тони почувствовал просто жуткое облегчение и, уже не сдерживая себя, разрыдался во весь голос. Он вздрогнул, почувствовав на своих плечах осторожное прикосновение, а спустя миг оказался в таких долгожданных объятьях. — Тише. Тише, сынок. Ну что ты, мой хороший? Что ты? Не плачь. Тони никогда не слышал, чтобы отец так нежно с ним разговаривал. А сейчас тот гладил его по мокрым волосам, хмурился, глядя в разбитое лицо, на извазюканную больше обычного одежду, а Тони трясся в его руках: — Я… я, кажется… Я человека убил, ка-кажется. Пааап… — проскулил он в чужую шею, сминая судорожно сжатыми пальцами пижаму у отца на груди. — Я разберусь, сын. Я со всем разберусь, — бормотал тот ему в макушку, размеренно укачивая своего рыдающего взахлёб ребёнка. И Тони плевать было на то, что он давно не малыш, в этих объятиях он чувствовал себя в полной безопасности.

***

США, штат Нью-Йорк

город Нью-Йорк

1935 год

— Послушай меня, Питер, — успокаивающе произнёс мистер Старк, когда они вернулись обратно к грузовику. — На плакате видны только глаза. Никто не узнает тебя вот так запросто, на улице. Понимаешь? Только твои знакомые догадаются, что здесь изображён именно ты, но никак не случайные встречные. Нет повода так нервничать. Но смысл чужих слов доходил до Питера будто с задержкой. Он пришёл в себя лишь когда ощутил прикосновение чужой горячей ладони к щеке. — Что? — буквально пролепетал он, внутренне морщась от того, как беспомощно и по-детски это прозвучало. Страх за жизнь тёти Мэй сковывал и мешал мыслить здраво. — Я сказал… — и мистер Старк на удивление терпеливо повторил свои доводы. — Да… Да, Вы правы, — пробормотал Питер и покосился на так и лежавшую на его щеке мужскую руку, которую его утешитель тут же убрал. — Если только… — он оборвал себя на полуслове, будучи не до конца уверенным, что стоит откровенничать с незнакомым, по сути говоря, человеком. «Но мистер Старк и так многое понял сам… Есть ли смысл утаивать правду, когда мы в одной лодке?» — Выдыхай, — усмехнулся его проницательный… «По-моему, даже излишне проницательный! И кто он мне? Жертва несостоявшегося ограбления? Спасённый? Попутчик? Спаситель?» Рокот заведённого мотора грузовика отвлёк Питера от сложных размышлений. Мистер Старк уже забирался в машину, чтобы убраться подальше от проклятой типографии, и он поспешил присоединиться.

***

За свою карьеру в «ЩИТе» Питер побывал практически на каждой улице Нью-Йорка. Но он предпочитал держаться на уровне крыш и подальше от основных дорог, поэтому путь, по которому мистер Старк вёл грузовик, был ему незнаком. От никак не мог справиться с нервным напряжением, то и дело прикусывал большой палец, как делал в детстве, когда переживал или боялся. Мистер Старк сумел уговорить Питера не нестись сломя голову домой, тем самым, вполне возможно, подвергая ещё большей опасности тётю Мэй, но ничто, ничьи уговоры, не могли заставить его не нервничать. Потому он и отдался, незаметно для самого себя, во власть уже изжитой, казалось бы, привычки. Питер не понимал, почему попросил о помощи, и понятия не имел, почему мистер Старк согласился помочь. Поток его мыслей — «Да какой там «поток»? Так. Хаотичное метание», — прервал очередной приказ его спутника: — Давай с тобой договоримся. Если ты хочешь ответов от меня, то будь добр рассказать и свою историю. Питер дёрнулся и уже набрал воздух в лёгкие, чтобы возразить, но мистер Старк оборвал его, даже не дав заговорить: — Дьявол! Да послушай же ты хоть раз, что старшие говорят! — выругался тот. Питер выдохнул сквозь зубы, сдерживая так и рвущееся наружу раздражение, и едко протянул: — Есть, сэээр! На него эта сурово-авторитарная манера собеседника не сообщать, а давать указание, действовала как красная тряпка на быка. Он успел уяснить за проведённые рядом сорок часов: Железный Человек привык, что всё вокруг всегда происходит на его условиях. Определённо, такая манера поведения была оправдана положением и талантом этого человека. Питер это понимал и соглашался, что подобное только справедливо. Но! «Господи ты боже мой! Как же это бесит!» Напряжённую тишину, повисшую между ними, сотряс смех мистера Старка, и он глянул на того с опаской и непониманием, словно на буйного сумасшедшего. — Что Вас так веселит, не поделитесь? - процедил он сквозь зубы. — Ох, парень. Поделюсь конечно! — тот утёр выступившую от искреннего смеха слезинку. — Слушай. Все эти плакаты, статьи в газетенках — чушь и ерунда. Наплюй и не думай. Не о том сейчас надо думать. — Я сейчас думаю о спасении моей тёти, — огрызнулся Питер. — И опять я тебе скажу: не о том думаешь. Тебе стоило бы задуматься о том, что ты с грацией носорога влез и порушил чьи-то планы. И вот это может оказаться серьезной проблемой, — теперь уже мистер Старк говорил без смеха. — Наши друзья в противогазах не склонны ко всепрощению. — Ваши друзья, Вы хотели сказать? — выдал крошечную порцию сарказма Питер. — Вы ведь их знали. Вы назвали того мужчину с бородой по имени. Капитан Роджерс, так? Мне показалось, вы двое хорошо знакомы. — Так ты ещё и подслушал нашу милую болтовню? — весело протянул мистер Старк и заявил: — Одобряю. Всегда нужно быть в курсе, куда суёшь свой веснушчатый носик. «Ничего у меня нос и не веснушчатый! Или?..» — Ладно, посмеялись и хватит. Питер, мне нужно знать, кто тебя послал за Ядром, и как, прости господи, ты собирался провернуть кражу? Он искренне растерялся. Потому, наверное, и ляпнул вслух: — Как-то раньше мне не приходилось задумываться о том, что можно что-то украсть иначе, нежели просто унести в руках. Щёку собеседника Питера дёрнуло нервным тиком. — То есть ты был не в курсе, что этот артефакт невозможно взять голыми руками? — чуть ли не с жалостью в голосе тихо уточнил мистер Старк. Ну и что оставалось Питеру? Только молча открывать и закрывать рот, чувствуя себя круглым дураком. — Не был, — смиренно отозвался он, признавая себя идиотом, действительно достойным жалости. Питер Паркер был хорош в воровстве под покровом ночи, но явно был плох в плетении интриг. И в свете последнего открытия ему стоило решить: можно ли верить Энтони Старку, человеку, который всю жизнь провёл среди тех, кто интригует, как дышит — так же легко. Человеку, которого родной дядя Питера всё его детство учил ненавидеть.

***

Мистер Старк свернул куда-то, и теперь они ехали там, где движение было куда более оживлённым. Мимо них пронеслась неизвестно которая по счёту пожарная машина. Из-за разбитого бокового стекла звуки улицы беспрепятственно проникал в кабину, и он малодушно понадеялся, что мистер Старк спишет его молчание на простое нежелание перекрикивать шум. На самом же деле Питер всё ещё не пришёл ни к какому выводу, а потому не спешил отвечать на вопрос о своих работодателях. Но надежды его оказались напрасными. Добродетелью терпения его спутник явно не обладал. — Проклятье, Паркер, не молчи! — взорвался мистер Старк. — У меня нет времени на подобного рода игры. Зачем ты остался со мной, если настолько не доверяешь? И Питер решился: — Госпожа Наташа Романофф обозначила мне цель и дала некоторую информацию. Не совсем… Неверную, как я сейчас знаю. — Вот же… Рыжая лиса! — усмехнулся мистер Старк совершенно без злобы. — Стоило бы догадаться сразу, как только узнал твою фамилию. Да уж, дядя Бен постарался, обучая его всему, что умел сам. Но как выяснилось, в курс реальных дел так и не посвятил. Вопрос в том: не успел или и не собирался? — Ну конечно. Вы и её знаете, — уже смирившись, пробормотал Питер. Легко было представить мистера Старка и госпожу Романофф рядом. Оба были волевыми и независимыми личностями. «Только вот как они терпели бы друг друга? Уж слишком похожи». — Достаточно хорошо, чтобы смочь понять её мотивы, — задумчиво проговорил мистер Старк.

Очевидно, сегодняшний водитель Питера отлично ориентировался в городе. Сейчас они ехали вдоль ряда одноэтажных складских построек, за которыми угадывались воды Гудзона. — Куда мы? — спросил Питер, осматриваясь по сторонам. — Надо избавиться от грузовика.

***

Грузовик они бросили через несколько кварталов. Мистер Старк просто притормозил возле старого, явно ждущего своей очереди на снос барака. На слабовато натянутых верёвках трепыхались на дувшем с залива ветру плохо отстиранные вещи и пожелтевшее от старости постельное бельё. Место действительно подходило для избавления от разного рода ненужностей: недалеко от крупной городской развязки, но малонаселённое и рядом с рекой. Удобно добираться, минимум свидетелей, а река… «Что ж, даже этот грузовик при нужде скрылся бы там без следа, что уж говорить о более мелких секретах». Питер хоть и был несколько наивным, но всё же не настолько, чтобы не знать, как обстоят дела на теневой стороне жизни. — Надеюсь, Вы знаете это место не потому, что заставляете своих подручных ездить сюда, чтобы избавляться от трупов, — брякнул Питер, и тут же пожалел, потому что неприятный холодок прошёлся по спине, когда мистер Старк смерил его нарочито оценивающим взглядом. Потом тот оглядел окрестности, ничего не говоря в ответ, словно специально сгущая краски, и полез обратно в кабину грузовика, завозился там. Питер слышал, как щёлкнули замки чемодана, но мистер Старк выбрался из машины лишь с пачкой банкнот в руке. — «Не потому», — наконец отреагировал тот на неудачное высказывание Питера, рассовывая купюры по карманам. — Скажем так, у меня была бурная молодость, — ухмыльнувшись и закатив глаза, пообещал: — Может, как-нибудь расскажу тебе парочку историй. Но прежде нам нужно узнать, как обстоят дела в Нью-Йорке, и добраться до твоей тёти. — Разве горящий порт недостаточно чётко разъяснил Вам, «как обстоят дела в Нью-Йорке»? — буркнул расстроенный напоминанием о тёте Питер. Но ответил ему не мистер Старк. — Эй! Вы тут чё?.. — донёсся от барака чей-то недовольный пьяный возглас. Помятый сквотер, сон которого они нарушили, высунулся в окно. Но стоило тому упереться взглядом заплывших глазок в хмурого мистера Старка, стоявшего, засунув руки в карманы, как мужик бодро нырнул обратно. «Я бы тоже сейчас спрятался», — с настоящей завистью подумал Питер и тяжело вздохнул. — Склады и Гарлем давно были проблемой, Питер, — серьёзно ответил мистер Старк на сделанную им из вредности ремарку. — Просто без Стражей смутьяны всех мастей осмелели. Но не думаю, что из-за них вызовут Национальную Гвардию. — Возможно, я знаю кое-кого, кто мог бы помочь нам с информацией, — неожиданно даже для самого себя сказал Питер. — Насколько твой кое-кто надёжен? — с сомнением спросил мистер Старк. Пожалуй, даже под дулом пистолета он не смог бы оценить надёжность своего знакомого. Это был немного безумный наёмный убийца. Столь нетипичным для себя знакомством Питер обзавёлся совершенно случайно. Но чем бы ни зарабатывал на жизнь Уэйд, после смерти дяди Бена тот оказал ему, совершенно потерянному тогда, значительную, пусть и своеобразную, поддержку. — Никто другой просто не приходит на ум, — признался он. «Не лезть же в убежище «ЩИТа» с претензиями, что они меня подставили? Тем людям я доверял, и особенно — госпоже Романофф, и что? Так что Уэйд, может, не самый плохой вариант». Мистер Старк заходил из стороны в сторону, видимо чтобы легче думалось. Для человека, на чью жизнь совсем недавно так нагло и страшно покушались, тот выглядел достаточно спокойным. За исключением той вспышки гнева, свидетелем которой Питер стал, когда они только приехали в Нью-Йорк. — В любом случае, Уэйд нам как-нибудь поможет, — уж в этом-то он был искренне убеждён. — Даже интересно увидеть того, кому ты так слепо доверяешь, — усмехнулся мистер Старк. — Надеюсь, твой Уэйд сможет раздобыть нам автомобиль. И не очередной грузовик. Мне больше нравятся небольшие покладистые машинки. Питер прикрыл рот ладонью, пытаясь заглушить смешок, но звук всё равно получился громким. — И что такого смешного я сказал? — поинтересовался мистер Старк. — Да Вам и покладистые люди нравятся больше.

***

К Уэйду Питер решил вести мистера Старка через канализацию. «Это самый безопасный вариант. Лучше ведь перестраховаться», — убеждал он сам себя. Конечно, до квартиры Уэйда Уилсона можно было добраться и менее оригинальным путём, притом не попавшись никому на глаза. Питер допускал, что выбрал этот способ перемещения ещё и из желания вывести из себя своего спутника, но не стал чересчур углубляться в собственные мотивы. Просто постарался не задумываться над тем, почему же собранность и спокойствие мистера Старка так его раздражают. Они успешно добрались до спуска в городской коллектор и оказались в выложенном кирпичом сводчатом туннеле, по дну которого, в специальной канавке, тёк в сторону городских очистных ручеёк нечистот. В нос сразу ударил соответствующий запах. Питеру неоднократно приходилось бывать в стоках без респиратора, и вонью его было не напугать, а вот мистер Старк сморщился так, словно под нос тому подсунули всеми нелюбимые лакричные сладости, и подавил явный рвотный позыв. «Ну что за дивная картина! — мысленно ухмыльнулся Питер. — Оказывается, он может испытывать столько разных эмоций, а не только надменное безразличие». — Не отставайте, — пряча злорадную усмешку, сказал он, устремляясь во тьму тоннелей.

***

В городской канализации Питер знал каждый закуток. Знал, куда выходит тот или иной люк. Знал, что ждёт за поворотом. Здесь была его территория. Здесь он владел ситуацией, а не наоборот. Это успокаивало. А ругавшийся, но покорно шедший следом мистер Старк добавлял позитива. Питер постарался обойти стороной туннели, которыми чаще всего пользовались контрабандисты, из-за чего путь их занял немало времени. И на всём протяжении, оглядываясь назад, он имел возможность любоваться недовольным выражением лица своего спутника. — Имей совесть! — раздался далеко позади переполненный раздражением чужой голос. Обернувшись в очередной раз, Питер понял, что мистер Старк солидно отстал. — Я не такой быстрый, как ты. Говорю на случай, если вдруг ты не заметил, — ворчливо произнёс тот, нагнав остановившегося Питера, слишком явно наслаждавшегося ситуацией. — Прошу прощения, сэээр, — опять раздражаясь не пойми отчего, протянул он. Возможно оттого, что, когда мистер Старк оказался рядом, разница в росте между ними снова ощутимо надавила, и Питеру это совсем не понравилось. Вопреки ожиданиям, его спутник не поддержал пикировку, лишь цокнул языком и спросил: — Ты ведь специально повёл меня через этот ад, да? — Что Вы, мистер Старк. Лучше перестраховаться и лишний раз не попадаться на глаза… Никому не попадаться на глаза. Питер постарался придать себе максимально невинный вид, но его актёрская игра очевидно не произвела нужного эффекта. — Твои слова, на твоё же счастье, не лишены правды. А иначе… — позволив угрозе повиснуть в воздухе, мистер Старк просто зажал пальцами нос и гнусаво рявкнул: — Господи боже! Пошли уже отсюда! Я и так вовек не отмоюсь от этого кошмара. Умом Питер понимал, что не стоит дёргать за хвост спящего льва, но что-то в нём до дрожи в солнечном сплетении жаждало узнать, что было бы «а иначе». Но он лишь вздохнул и поплёлся следом за ушедшим вперёд спутником. И когда пришло время выбираться наружу, без слов помог тому подняться первым.

***

Уэйд любил селиться в странных местах, и район, который после войны облюбовали выходцы из Южной Азии, пришёлся тому по душе. За это время здесь появилось бесчисленное количество этнических лавочек, магазинчиков, заведений непонятного «белому человеку» назначения и конечно же кафешек, где предлагали отведать совершенно экзотические для американцев блюда. Здесь, даже несмотря на смог, воздух всегда благоухал восточными специями. — Хорошее место, — отметил мистер Старк, осмотревшись. — Сюда просто так не полезут. Питер не ожидал, что тот выскажет своё мнение без какого-либо отвращения. Он привык, что люди, соответствовавшего его спутнику положения, зачастую были жуткими шовинистами. — Наверное, — промямлил он несколько растерянно. — Уэйд, он… он немного… себе на уме. На честный взгляд Питера, сказать так об Уэйде Уинстоне Уилсоне значило озвучить преуменьшение века. Но он постарался и выразиться помягче, и в то же время хотя бы немного подготовить мистера Старка ко встрече со своим неоднозначным знакомым. Он махнул рукой в нужную сторону: — Нам туда. И направился на запад. В той части района плотно толпились жилые пятиэтажки, где на опоясывавших здания общих балконах мирно ворковали голуби, прикормленные добродушными жильцами. Туда не доносилась суета и гул круглосуточного базара, там не рябило в глазах от изобилия цветистых вывесок.

***

Нужный им дом находился в самом конце квартала и абсолютно ничем не выделялся среди остальных. Дверь в подъезд была изрисована белым мелом, за дверью пряталась узкая лестница, по которой было бы затруднительно подниматься двоим в ряд. — Вы только не обращайте внимание на внешность Уэйда. Не слишком-то приятно, когда на тебя пялятся, — предупредил Питер. Он привык к шрамам и ожогам, покрывавшим кожу приятеля, но при первой встрече это не могло не броситься в глаза. Кого-то эти травмы ужасали, кого-то отталкивали, но никого не оставляли равнодушным. Питера больше ужасали, чем отталкивали. — Ты за кого меня принимаешь? — поинтересовался мистер Старк и посмотрел на него, приподняв бровь. — Просто говорю, — пожал он плечами, а про себя подумал: «За человека, который говорит всё, что у него на уме, и не боится за это получить», и первым зашел в подъезд.

***

В подъезде сногсшибательно пахло чем-то жареным. Когда они поднялись на четвёртый этаж, стало понятно, что аромат доносится именно из-за двери тринадцатой квартиры. Желудок Питера, за двое суток позабывший, что такое еда, жалобно уркнул. — Да, я бы тоже не отказался поесть. Думал, по приезду в Чикаго заглянуть в любимый ресторанчик… — и его спутник тяжко вздохнул. Он не смог сдержать улыбку, так по-человечески это прозвучало от вечно собранного и отстранённого Железного Человека. — Мне Вас пожалеть? — спросил Питер, обернувшись всем телом и чуть запрокинув голову. Он смело встретился взглядом с чужими глазами, удивляясь собственному желанию снова увидеть в шоколадной глубине те самые золотые искорки. — Лучше накорми, — с улыбкой же ответил ему мистер Старк, замирая напротив и глядя сверху вниз. И на секунду они будто растворились в этом мгновении. У Питера словно защекотало что-то в груди… Моргнув, он поспешно отвернулся и постучал в дверь. Получилось почему-то гораздо сильнее, чем требовалось.

***

Им открыл среднего роста подтянутый молодой индиец, обладающий всеми стереотипными атрибутами внешности этой нации: смуглой кожей, чёрной кудрявой шевелюрой и влажно блестящими глазами навыкате, в обрамлении пушистых ресниц. Про такие говорят — коровьи. Одет тот был по-домашнему: старые брюки, майка и поверх — пёстрый кухонный фартук. — Мистер Питер! — радостно воскликнул тот со своеобразным акцентом и, шагнув навстречу, сжал его в крепких объятиях. — Рад тебя видеть, Допиндер! — рассмеялся он, честно говоря не ожидавший такого теплого приёма. — Уэйд дома? — У нас гости! — закричал Допиндер, совершенно не боясь потревожить соседей. — Я как раз приготовил сабджи, целый-целый котелок! Проходи, мистер Питер, проходи, — наконец тот обратил внимание и на стоявшего позади него: — А кто этот сэр? — Энтони Старк, — представился «этот сэр». — Ах, хорошо! Тоже проходи, мистер Энтони. Будем знакомиться. Допиндер протянул тому руку для пожатия, но мистер Старк не спешил «знакомиться», а уставился с подозрением на в чём-то испачканную чужую ладонь. Но добродушный индиец даже бровью не повёл на подобное пренебрежение, глянул на свою ладонь, ахнул, обтёр ту краем фартука и снова протянул своему новому знакомцу, терпеливо топтавшемуся посредине лестничной площадки. Питеру стоило неимоверных усилий не рассмеяться в голос над этой сценкой. Вот только пожать Допиндеру руку мистер Старк всё равно не успел: на их голоса подтянулся и сам хозяин квартиры.

***

И когда у порога появился Уэйд, атмосфера дружелюбия сразу развеялась. Тот отодвинул Допиндера, схватил мистера Старка за грудки и толкнул к стене, приставляя тому к щеке мгновенно выдернутый из-за ремня пистолет: — Надо же! Птичка сама залетела в клетку, — промурлыкал Уэйд и сильнее вдавил ствол пистолета в чужую щёку. На мгновение Питер почувствовал себя отмщённым за эпизод в поезде, но тут же не на шутку испугался: «Как-то я совсем не ожидал такого поворота событий». — Питти, солнышко, ты не подскажешь нам, какого дьявола с тобой ходит Железный Человек? На этих словах Уэйда Допиндер взвизгнул и отскочил в сторону, а Питер наконец-то пришёл в себя и понял, что необходимо действовать, а иначе… — Уэйд! — воскликнул он. — А ты, видать, вовремя сбежал из преисподней: черти не успели дожарить тебя до конца, — одновременно с ним высказался мистер Старк. «Я так и знал!» В «разгар веселья» из квартиры по соседству выглянула благообразная старушка-индианка с уложенной вокруг головы серебряной от седины косой, с коричневой точкой-бинди между густых бровей и в длинном, до самых пят, тёплом халате. Явно многое на своём веку повидавшая пожилая дама не испугалась четверых мужчин в маленьком пространстве лестничной клетки. Глянув на них осуждающим взглядом выцветших от возраста глаз, та сурово спросила что-то у Допиндера на хинди. Тот ойкнул и сбежал в квартиру, откуда тут же раздался звон посуды. — Прошу прощения, мэм! — слегка смутившись, извинился Питер. И видя, что старушка не собирается уходить, а мушка на стволе пистолета Уэйда того и гляди оставит кровоточащую рану на щеке мистера Старка — так сильно тот вдавил ствол в лицо своей жертвы, — он озвучил первое пришедшее в голову объяснение конфликта: — Они просто немного выпили, мэм. В смысле — много, да. Больше нужного. Гораздо больше. — Это последний раз, когда я терпеть такой безобразий! — пробрюзжала старушка на ломаном английском и, ещё раз бросив на них осуждающий взгляд, закрыла дверь. А Питер поспешил спасти мистера Старка: — Отпусти его, Уэйд. Он… он хороший. Он не был уверен, что слово «хороший» здесь вообще подходит, но на Уэйда это подействовало нужным образом. Жертва оказалась отпущенной на свободу. И немедленно приступила к опровержению единственного довода в свою защиту, в привычной манере начав плеваться сарказмом. — Паркер, у меня есть вопросы к твоему определению «тот, кому можно доверять», — высказался мистер Старк, поправляя пиджак. Расслабившийся было Уэйд снова чуть не схватил того за лацкан, но усилием воли остановил уже начавшую движение руку. — Нет, мы не будем в него стрелять, — пробубнил тот себе под нос. — Вон, видишь, его и до нас потрепали. Тыковка ведь не будет нам врать, правда? — и тот уставился на Питера. Он глубоко кивнул, заверяя, что врать конечно же не будет. «Стоило бы нам зайти уже в квартиру. Топтаться на площадке, где каждый сосед подслушивает и подсматривает, — плохая идея». Словно прочитав его мысли, Уэйд наконец приглашающе махнул рукой мистеру Старку: — Ладно, выдыхай, железная голова. Чувствуй себя как дома. — И первым шагнул через порог.

***

Высокий и широкоплечий, тот на удивление быстро и бесшумно скрылся в недрах квартиры, прокричав оттуда: — Питти, сладкий мой пирожочек, не забудь запереть за вами дверь. Питер угукнул и чуть подтолкнул мистера Старка в спину, поторапливая. Он был готов к тому, что последует перепалка, но тот лишь небрежно приподнял бровь в ожидании объяснений. «Ха, ещё чего!» — фыркнул он, даря своему спутнику неловкую полуулыбку, и, не став больше ждать, последовал за Уэйдом.

***

Мистер Старк всё же вошёл. И даже выполнил порученное Питеру — запер дверь. Сейчас тот стоял на пороге тесной гостиной и явно чувствовал себя некомфортно. Костюм, манера держаться, лощёный внешний вид явно очень богатого человека — всё это абсолютно не подходило к весьма специфическому пространству квартиры, что снимали на пàру таксист и наёмник. Здесь пёстрые обои резали глаз, повсюду были разбросаны вещи, а неимоверное количество оружия, разложенного на каждой горизонтальной поверхности, и вовсе могло ужаснуть любого нормального человека. Уэйд исподлобья внимательно наблюдал за нежданным гостем своими голубыми как небо глазами и напоминал медведя, в берлогу к которому неожиданно кто-то свалился. Свалился с шумом и треском, навёл шороху, но было пока непонятно: неудачливый ли это охотник или просто неуклюжий зверь. А если зверь — съедобный ли. А если охотник — опасен ли, или можно смело считать того добычей. Стараниями Допиндера в гостиной уже был накрыт маленький круглый стол, где стояли четыре тарелки с исходившим паром рагу, а в центре — корзина с традиционными тонкими лепешками. У Питера загорелись глаза при виде еды, но сначала надо было привести себя в порядок, как минимум — отмыть руки. «Энтони Старк точно не добыча, но охотник ли? Или всё же зверь?» — размышлял Питер, моя руки в крохотной раковине.

***

Когда он вернулся в гостиную, застал там презабавнейшую сценку. — Мистер Энтони, что Вы как не родной толпитесь там? — причитал Допиндер, пытаясь усадить того за стол, напротив сурово насупленного Уэйда. Мистер Старк фыркал на забавные лексические ошибки, но с места не сдвигался, ответно сверля Уэйда взглядом. Питер не собирался участвовать в этом дурацком противостоянии. Он сел на ближайшую же табуретку и, ни на кого не обращая внимание, потянулся к тёплой лепешке. Торопливо наложив внутрь горячие пряные овощи, откусил и не смог сдержать стон удовольствия от вкуса и аромата пищи. — О, лучшая мелодия для моих ушей! — довольный собой Допиндер тоже приступил к трапезе, оставив свои уговоры. Голод в конце концов победил. Мистер Старк снял пиджак, небрежно накинул тот на прибитый возле двери крючок и, на ходу закатывая рукава, отправился мыть руки. Тому пришлось протиснуться между спиной Питера и стеной, и он отчего-то почувствовал… Мелочное удовлетворение из-за чужих неудобств и… «И что-то ещё?..»

***

— Ну вот, теперь всё будет хорошо, — с облегчением вздохнул миролюбивый Допиндер, когда мистер Старк решительно занял последнюю свободную табуретку. — Я много приготовил, мистер Энтони. Не надо стесняться, кушайте. Давайте я Вам побольше накладу. А мистер Уэйд перебьётся, он и так постоянно кушает за двоих, с него не убудет. — Лет сто не ел сабджи, но пахнет обалденно, — явно веселясь, ответил «мистер Энтони». — О! Наш человек! — восхитился Допиндер, и правда накладывая тому добавку. А потом поерзал и, заговорщически склонившись к собеседнику, сообщил: — Я добавил один секретный ингредиент, Вам должно понравиться. — Ну давай, удиви меня. — И тот, благосклонно приняв переданную Допиндером лепёшку, подвинул себе тарелку и щедро зачерпнул отломанным кусочком дымящееся рагу, не воспользовавшись, согласно традициям индийцев, лежавшей рядом ложкой. Питер поразился тому, насколько аккуратно это было проделано: так, что даже кончики пальцев не испачкались в соусе. Поняв, что опять думает не о деле, он уставился в свою тарелку. — Питти, ты меня такого заработка лишил, заступившись за этого старого Железного Дровосека, — вздохнул Уэйд, наконец тоже приступив к трапезе. На слове «старого» мистер Старк недовольно фыркнул. — Ну… Мистер Старк мне помогает. Я тут влип в небольшую передрягу… — промямлил Питер, «самую малость» преуменьшив масштаб неприятностей. «В конце концов, никто не мешает мне смотреть на ситуацию в позитивном ключе». — Не-не-не, — Уэйд быстро замотал лысой головой со многочисленными шрамами и пятнами ожогов, — Твоя персона сильно достала кого-то с самого верха, мой сладкий пирожочек. Чуешь разницу? — и тот покрутил ладонями перед носом, будто принюхиваясь к каждой. — Уэйд, пожалуйста, говори прямо. Моя тётя может быть в опасности, — не выдержал Питер излишнего нагнетания драматизма. Допиндер сочувственно охнул и жалостливо на него глянул. Тот, как никто другой, ценил родственные узы, тем более сейчас, живя в другой стране. Питер знал, что тот не теряет надежды когда-нибудь перевезти в Штаты всех своих бесчисленных братьев и сестер. — Ох, тыковка, — Уэйд укоризненно взглянул на него поверх очередного куска лепёшки, — не стоило тебе связываться с плохими богатыми дяденьками. Теперь ты тоже под ударом. Да я сейчас вам покажу! С шумом отодвинув табуретку, тот поднялся из-за стола. Порывшись в завалах разного барахла на диване, Уэйд нашёл изрядно помятую газету, расправил и вернулся обратно. Продемонстрировав остальным разворот «Нью-Йорк Таймс», набрал побольше воздуха и начал читать: — Главный любимчик властей оказался сообщником в преступлении против народа? Все мы знаем Энтони Эдварда Старка как бессменного защитника Нью-Йорка от преступности и беспорядков, — Уйэд прокашлялся, подергал наигранно бровями, от которых практически ничего не осталось, и продолжил: — Но что, если Стражи были созданы с иной целью? Что, если Железная Гвардия — численность которой достигла небывалых величин, как известно из достоверного источника — нужна власть имущим, дабы раз и навсегда избавиться ото всех нежелательных элементов общества? Раз и навсегда. В масштабах целой страны. Нашей славной свободной страны! — Уэйд издал звук, похожий на смешок. — «Свободнооой»! Да-да, тааакой «свободной»! — Всё, заканчивай предоставление! — мистер Старк со злостью на лице захлопал в ладоши. — Так себе получилось, повторить на бис не попрошу. — Железная Голова, ты просто не ценитель, — картинно расстроился Уэйд. — Но соглашусь, надо поработать над дикцией. Напряжение вновь повисло в воздухе между двумя мужчинами. Выражение лица Уэйда не предвещало ничего хорошего, да и мистер Старк явно был на грани. Допиндер, который терпеть не мог выяснения отношений, особенно за едой, совсем потух. Питеру захотелось закатить глаза: «Как дети малые, ей-богу! Не хватало ещё, чтобы в этой маленькой квартирке началась драка». — Уэйд. Эй, Уэйд, — стараясь звучать максимально спокойно, позвал он, — я же прошу помочь не ему, а мне. Это мне нужна твоя помощь. Сейчас, как никогда раньше. Однажды, когда наёмный убийца Уэйд Уинстон Уилсон оказался в беде, совсем малявка тогда Питер Паркер не смог равнодушно пройти мимо. И он знал, что с тех пор тот присматривал за ним. И сейчас он откровенно воспользовался столь трепетным, можно сказать, к себе отношением со стороны своего, наверное, единственного друга. «Ну если не считать Допиндера». — Режешь нас без ножа, прям по самой мякотке, Питти, — вздохнул Уэйд, который, при всей своей нарочитой дурашливости и откровенной сумасшедшинке, глупым не был и не мог не понимать сути происходящего. За окном раздался детский смех, а вслед — быстрый стрекот на незнакомом Питеру языке. Он представил, как было бы здорово просто сидеть здесь в гостях: наслаждаясь индийской кухней, не имея на плечах груза навалившихся проблем. — Так ты поделишься информацией? — осторожно спросил он. — На него объявили настоящую охоту ещё до того, как все Стражи разом встали. А сейчас… Да сейчас просто сафари, мать его! И самый жирный носорог сидит напротив меня. Паф! Паф! — И Уэйд сымитировал стрельбу из своих указательных пальцев, тыкая в сторону мистера Старка, и потом поочерёдно подул на каждый. — Ну что за клоун! — усмехнулась жертва шуточных выстрелов, но было понятно, что тот весьма взвинчен. Питер бросил умоляющий взгляд на Уэйда, молча прося не провоцировать. Он, как никто иной, понимал, насколько же мистер Старк НЕНАВИДИТ терять контроль над ситуацией. Естественно, сейчас тот был зол до крайности. А Уэйд старательно плескал керосин в пожирающий того изнутри огонь, чего делать явно не стоило бы. — Это тебе привет от старых знакомых, которых ты в тюрягу засадил, — вмиг став серьёзным, сообщил Уэйд. — Завтра планируется какое-то выступление возле Мэрии. Успокоить народ, так сказать. Возможно, и там ты увидишь знакомые лица. «В какую «тюрягу»? Кого «засадил»? Какие «знакомые лица»?» Голова Питера готова была взорваться ото всех этих мыслей, но вслух он произнёс лишь: — Уэйд, ты сможешь передать тёте Мэй сообщение от меня? Ну и присмотреть? — Конечно, тыковка. Только не думаю, что тайна твоей личности долго останется таковой. В самое ближайшее время… Мистер Старк резко поднялся из-за стола, нависнув над остальными: — Я напишу его тётке, где и когда ей надо будет нас ждать. Завтра… — «Завтра»?.. — вскинулся Питер, который готов был мчаться прямо сейчас. — Завтра! — тяжело уронил мистер Старк. — Я не спал уже почти трое суток. Я не железный, что бы там обо мне ни сочиняли. Питеру стало жутко стыдно. Наверное, он даже мог бы покраснеть: «А ведь и правда! Это я после боя в лесу спал… Ну то есть почти спал. Потерять сознание — это ведь тоже сон. И в кузове грузовика я несколько часов дрых. А мистер Старк всё это время занят был. Вот чёрт, стыдно-то как!» — На словах передашь, чтобы готовилась к отъезду, мы заберём её, — не терпящим возражений тоном выдал тот инструкцию Уэйду. — Что? — удивленно воскликнул Питер, тоже вскочив на ноги. — Что «что»? Мы увезем её к Вирджинии и Хэппи, — пожал мистер Старк плечами, словно они говорили о чём-то незначительном. Но для Питера это значило столько!.. Они замерли один напротив другого, глядя друг дружке в глаза. Уэйд удивлённо глянул на Питера, потом — на его визави, и сам себе кивнул, очевидно приходя к какому-то умозаключению. — Душно тут как-то стало, — пробормотал тот. — Так. «Завтра», значит «завтра». Питти, пирожочек, от тебя пахнет… К-хм, прости за откровенность, я тебя любым люблю и всё такое, но ты воняешь хуже пепельницы. Так что предлагаю воспользоваться нашим гостеприимством ну и… Ты, Жестянка, кстати, тоже, так уж и быть, можешь помыться. Только чур не брать мои любимые вещи. Ну… Ты, Питти, знаешь какие. А нам пора. Пора ведь? — И Уэйд многозначительно уставился на Допиндера. — А? — тот непонимающе заморгал. Уэйд поманил Допиндера пальцем и кивнул в сторону двери, изображая почти лысыми надбровными дугами какую-то сложную для понимания Питера пантомиму. — Ааа! — что-то там сообразил из этих странных шевелений чужого лица Допиндер и, белозубо улыбаясь, соскочил с табурета и рванул в свою спальню. Мистер Старк наконец отвёл взгляд в сторону и сел. Питер тоже сел — скорее осел — на табурет и попытался понять, что вообще происходит. Что он — «Вот только что!» — искал в чужих глазах, и почему так засуетились хозяева квартиры. Мистер Старк протянул Уэйду свою визитку, по всей видимости с написанными на обратной стороне местом и временем завтрашней встречи с тётей Мэй. — И только попробуй с этой информацией что-нибудь сделать! — добавил тот угрожающе. Уэйд, к искреннему удивлению Питера, промолчал, только оскалился по-дурацки и напомнил находящемуся в прострации Питеру: — Вещи не бери любимые. — А мои можешь хоть все забрать, — выкрикнул появившийся из своей спальни уже одетым для улицы Допиндер, явно чем-то жутко довольный. И оба поспешно скрылись в коридоре, откуда незамедлительно раздался звон ключей, какая-то возня и хихиканье.

***

Питер первым пошёл в ванную, выдав мистеру Старку свежее постельное бельё. Тому в пользование отошла спальня Уэйда. Кровати они распределили соответственно росту: более мелкому Питеру досталась комната и кровать тоже невысокого Допиндера. Он был рад привести себя в порядок. С грязью будто бы ушла и часть переживаний. Стало получаться воспринимать реальность без чувства абсолютной потерянности. Размотав бинты, Питер с удивлением обнаружил, что кожа на руках выглядела практически здоровой. Лишь небольшое покраснение и отсутствие волос напоминало, что недавно на этих местах были ожоги. «Интересно, на что ещё способно моё тело? — задумался он, рассматривая одежду в шкафу Допиндера, и тут же ответил сам себе: — Дольше обычных людей обходиться без сна, — а припомнив путешествие по подземным туннелям, добавил: — видеть в темноте». Действительно, раньше он как-то не обращал внимание на то, что в последнее время ходит по канализации без фонарика или факела, как те же контрабандисты. А вот сегодня, пусть и с опозданием, осознал, что отлично видел и куда наступать, и куда поворачивать, и насколько отстал мистер Старк.

***

Упомянутый мистер после прогулки по канализации тоже с радостью помылся, но наотрез отказался примерить что-либо из чужого гардероба и из ванной комнаты вышел уже одетым. Питеру это показалось крайне странным: «Ведь раздеться и одеться в комнате было бы гораздо удобнее, да и излишней скромностью он точно не страдает». — Хоть у кого-то в этом хаосе есть вкус, — одобрительно бросил мистер Старк, увидев его в тёмно-синей пижаме Допиндера. — Как твои руки? — Смотрите, — Питер поддёрнул правый рукав. — Я стал замечать в себе некоторые изменения в последнее время. Но до вчерашнего дня мне как-то не доводилось путешествовать на крышах поездов и драться с колдунами, чтобы понять, насколько же теперь всё… всё иначе. Мистер Старк подошёл, попутно запнувшись обо что-то валявшееся на полу, и встал совсем близко. — Это точно не магия, — тот изучающе оглядел розоватую кожу его предплечий и перевёл взгляд на лицо Питера. Он почувствовал неловкость. Страха не было, ведь в этот раз к нему не лезли в душу, а рассматривали с интересом, будто Питер был чем-то таинственным. Интересным. — Перестаньте, — негромко попросил он, не понимая, отчего дрогнул голос.

***