Сколько жизней?

«И где я только согрешил…»       Как только визажисты покинули небольшое помещение, между Феликсом и Хёнджином повисла напряжённая тишина. Оставшись наедине, Ли ощутил нарастающее раздражение — он совершенно не хотел находиться рядом с Хваном, а тем более вступать в разговор, который, вероятно, снова уйдёт в странное и непредсказуемое русло. Его раздражала манера Хёнджина вести беседу: лёгкая улыбка, внезапная серьёзность, слишком пристальный взгляд, в котором угадывался скрытый интерес. Феликс не смотрел на него прямо, но даже без этого чувствовал взгляд. Он видел боковым зрением, как Хёнджин сидит в пол-оборота, словно оценивая его реакцию. Ли прекрасно различал задумчивость на его лице, но намеренно игнорировал это. — Ну и что на этот раз, Коллега? — блондин не обернулся, но в его голосе отчётливо звучало раздражение. Вместо ответа Хёнджин вдруг задал вопрос: — Ты любишь кофе? Феликс нахмурился. Он не был готов к такому резкому изменению темы и не сразу понял, к чему тот ведёт. — Нет, — ответил он коротко, надеясь, что на этом всё закончится. — А банановые торты? Феликс едва сдержал выдох раздражения. — С чего ты вдруг решил поиграть в «угадай персонажа»? — он наконец повернулся и посмотрел на Хёнджина с откровенным недовольством. Хван хмыкнул, пожав плечами. — Всё-таки, мы должны узнать друг друга получше. — То, что нас свела судьба вместе, не значит, что мы обязаны узнавать друг друга, — голос Ли оставался ровным, но в словах чувствовалась твёрдость. — Мне не нужны отношения. Хёнджин, казалось, нисколько не смутился. Он покачал головой с лёгкой усмешкой, словно это не только не задело его, но даже позабавило. — Ну зачем так грубо… — его тон оставался игривым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он словно сделал для себя очередной вывод, который только усилил его интерес. Феликс вдруг встал. Не глядя на Хёнджина, он быстрым шагом направился к двери, не замедляясь и не оглядываясь. Он не позволил себе задержаться, потому что знал: ещё немного — и этот разговор выйдет за пределы того, что готов был обсуждать. Когда он уже собирался выйти, его шаг замедлился. На мгновение он всё же замер, а затем, не оборачиваясь, сказал: — Отвечая на твой вопрос — да. И, не дожидаясь реакции, вышел из комнаты. Хёнджин приподнял брови, наблюдая за закрывшейся дверью. — Эй! Ну кто же отказывается, делая шаг навстречу?! — усмехнувшись, крикнул он вдогонку. Ответа, конечно, не последовало, но это его не расстроило. Напротив, уголки его губ приподнялись в самодовольной улыбке.       Феликс лежал на кровати, его рука по-прежнему покоилась на груди Хвана. Тихое, размеренное дыхание того окутывало пространство странным, противоречивым спокойствием. Едва заметные движения груди под его ладонью — всё это лишь усиливало напряжение, сковывая Феликса изнутри. Он не отрывал взгляда от лица Хвана, ловя малейшие перемены в его выражении. И чем дольше смотрел, тем сильнее нарастало беспокойное ощущение: стоит ему на миг отвернуться — и произойдёт нечто важное. — Может, ты закроешь глаза? Ради всего святого и нечистого, ты ведь спишь, — выдохнул он с лёгким раздражением, всё ещё не отводя взгляда от Хёнджина. Хван чуть приподнял уголки губ, не отводя взгляда. — А ты? — лениво откликнулся он. — Хотя, признаю, оторвать взор от столь дивного лица — задача не из лёгких… — Да я себе глаза лучше вырву! — прошипел Феликс, стиснув зубы. В этот момент на съёмочной площадке продолжалась работа. Осветители настраивали лампы, ассистенты суетились вокруг мониторов, а режиссёр с каждым мгновением всё больше походил на человека на грани нервного срыва. Его взгляд судорожно метался по площадке, пока не остановился на Хёнджине, который в одно мгновение решил сделать нечто совершенно непредсказуемое — небрежно собрал волосы в хвост, тем самым полностью нарушив стилистическое указание. — Что за чертовщина?! — вскрикнул режиссёр, резко подскакивая. — Хван! Ты что творишь?! Но Хёнджин даже не взглянул в его сторону. Он словно вовсе не замечал окружающих, полностью сосредоточившись на Феликсе. Его тёмные глаза были прикованы к нему, и этот изучающий взгляд заставлял что-то внутри Феликса сжиматься. Он чувствовал, как напряжение внутри нарастает, пока не стало почти невыносимым. Режиссёр снова вскрикнул что-то бессвязное — голос дрожал от раздражения. Но Феликс не слышал его. Он лежал, еле дыша, стараясь стать незаметным для обоих: один кричал, второй смотрел так, что от этого взгляда хотелось перестать дышать вовсе. — Что это за игра, Хёнджин? — наконец сдержанно, но твёрдо произнёс он, приподнимаясь на локтях. Хёнджин, казалось, совершенно не воспринимал происходящее всерьёз. Он лишь слегка приподнял брови: «А ты что, правда ожидал, что я буду следовать всем этим нелепым указаниям?» В его взгляде промелькнуло что-то почти насмешливое, но тёплое. Феликс стиснул челюсти. Он резко схватил Хёнджина за майку, натягивая ткань на груди. — Ты что творишь? — его глаза сверкнули яростью. — У тебя есть образ, и ты должен ему следовать во время съёмки! Не трать чужое время! Хёнджин замер, а затем медленно, почти лениво поднял на него взгляд. Он выглядел расслабленным, но в глубине его глаз вспыхнул непонятный огонёк. — Феликс, любезнейший мой, неужели вы столь разъярены? — тихо выдохнул он, голос был низким и мягким. — Неужели столь ничтожная деталь, как моя причёска, может так вас возмутить? Феликс на мгновение потерял дар речи. «Вы?..» Что?.. Он что, издевается?» Мысли в его голове спутались, и он едва смог собрать их воедино. — Не говори со мной так, — взгляд Феликса темнеет от ярости. Он не замечает, как наклоняется вперёд, и белые пряди падают к чёрным волосам Хвана. — Как именно? Ли остановился, понимая, что тот просто играет с ним, намеренно провоцируя. — Честно, я до безумия хочу врезать тебе, — прошипел он, прижимая запястья Хёнджина к кровати над его головой. — Но это будет неэтично. Хёнджин не сопротивлялся. Напротив, он чуть приподнял подбородок, позволяя Феликсу удерживать его, и усмехнулся. — Но, дражайший мой, осмелюсь заметить: восседать на мне столь непочтительным образом — сомнительная форма выражения этики и негодования. Феликс почувствовал, как внутри у него всё закипает. — Что ты несёшь… — он потянулся к его волосам, собираясь покончить с этой нелепой ситуацией, но едва успел дотронуться к ним, как его руку тут же перехватили. — Прошу, не делайте этого… — неожиданно мягко прошептал Хван. Ли снова замер, не удивляясь, как быстро сменяется раскалённая злость на леденящие душу удивления. Он ожидал насмешки, ухмылки, шутки, но не этой… искренности. Его глаза расширились, когда он столкнулся с этим тревожным, почти умоляющим взглядом. В этот миг все звуки вокруг стали приглушёнными, как будто реальность сместилась, оставляя их наедине. Но внезапно Феликс услышал шорох и резко повернул голову, застыв. Вся съёмочная команда стояла в абсолютной тишине, не сводя с них глаз. Операторы, ассистенты, сам режиссёр — все замерли, поражённые развернувшейся сценой. Феликс тут же отпустил Хёнджина и вскочил с кровати, торопливо отступив к самому краю площадки. — Думаю, стоит сделать перерыв, — натянуто пробормотал Ли, касаясь чуть оголённого участка кожи из-за пары расстёгнутых для образа пуговиц. — Он… не в себе. Режиссёр, который был на грани нервного срыва, наконец нашёл в себе силы, чтобы выдохнуть. В его глазах читался полный эмоциональный хаос, но он быстро кивнул. — П-перерыв! Феликс мельком взглянул на Хёнджина, замечая, как тот расслабленно раскинулся на кровати с едва заметной улыбкой. «И где я только согрешил, что судьба послала мне такое наказание?» — устало подумал Ли, выходя из кадра.       Спрятавшись в гримёрке, Феликс сидел в гримёрке, откинувшись на спинку дивана. Одна рука лежала на подлокотнике, другая теребила манжет белой рубашки, специально помятой для сцены. Лицо оставалось отстранённым, взгляд — пустым. Мысли наконец выстроились в порядок, и он спокойно пытался собрать образ этого человека из разрозненных слов и поступков, случившихся за, казалось бы, короткое время. Но, похоже, эта самая персона была против его серьёзных размышлений… Феликс не сделал ни одного движения, когда Хёнджин проник в комнату и подошёл ближе. Словно не заметил. Словно это всего лишь мираж... И если не реагировать, он исчезнет сам по себе. — Вы прячетесь? — голос прозвучал совсем рядом, с лёгкой насмешкой. Он опустился рядом, не оставляя пространства. Феликс не повернул головы, глядя в отражение. Его глаза были тёмными, упрямыми. Взгляд Хёнджина — манящий, вкрадчивый, с игрой, которую невозможно поймать, но невозможно не заметить. Чуть склонённая голова, лёгкая полуулыбка — будто он чего-то ждал. Пальцы коснулись запястья — едва ощутимо. Потом скользнули выше по предплечью, проверяя реакцию. Хёнджин двигался медленно, с ленивой грацией, будто испытывал его терпение на прочность. — Вы выглядите уставшим… — шёпот коснулся кожи, когда его пальцы перешли обратно к ладони. Он сжал её чуть крепче, потом отпустил, будто этот жест ничего не значил. Словно играл не он сам, а его отражение в зеркале. Феликс продолжал сидеть молча, будто ничего не происходило. Но когда рука Хвана скользнула вдоль спины — слишком легко, почти естественно — он медленно выдохнул. Всё ещё игнорируя. Всё ещё надеясь, что это прекратится само. Но Хёнджин не торопился останавливаться. Его пальцы замирали на несколько секунд, изучая линии тела, потом двигались дальше, будто ненароком, оставляя после себя ощущение тепла. Не касался чересчур откровенно, не торопился, не делал ничего, за что можно было бы обвинить. Все касания были невесомы. Когда ладонь легла на талию, подталкивая ближе, Феликс наконец пошевелился. Глаза вспыхнули гневом, рука резко схватила Хвана за запястье, останавливая движение. — Хватит. Одно слово — жёсткое, холодное, как лезвие. Сжатие было не сильным, но предупреждающим. Феликс смотрел прямо в его глаза — наполненные ложью и тихой насмешкой. Но тот не спорил. В ту же секунду рука отступила, подчинившись без слов. Он не улыбался, не продолжал игру — просто замер, но не отводя взгляда. Тёплого, притягивающего, в котором не было ни капли смущения, ни тени сожаления. — Как пожелаете, — прозвучало мягко, почти почтительно. Он выпрямился, отодвинувшись всего на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы напряжение в комнате слегка ослабло. Словно оставил поле боя, но не проиграл. Лишь сделал шаг назад, давая Феликсу решить, чем всё закончится… или продолжится.