Ложное Чувство Любви

      После того как все позавтракали, Рома поднялся в комнату и упал на постель. Он сегодня совершенно не выспался и уже ближе к обеду валился с ног, но как только его голова коснулась холодной подушки, сон куда-то резко испарился. И так всегда.       Сегодня их последний день здесь, и по-хорошему было бы начать собирать свои пожитки. Мимолетно бросив взгляд в сторону Мишиной кровати, Рома заметил, что он уже собрал свои вещи. Что ж, он был намного пунктуальнее Ромки, у которого все по полу валялось.       В последнее время Рома начал замечать что-то странное. Что-то странное в поведении Миши. Он все чаще стал говорить о Дане. Конечно, они только недавно расстались, и было ожидаемо, что Мишу очень травмирует пережитый опыт, но странным было другое.       Каждый раз, когда он говорил про Даню, в конце предложения всегда стояло «ты не такой, как он». Сначала Рома воспринимал это как комплимент, мол, вот он такой плохой, а ты нет, ты хороший. Но со временем это стало раздражать.       Вздохнув, Рома понял, что не сможет уснуть, поэтому стал убираться в комнате. На самом деле бардак был не таким уж и большим, но по сравнению со стороной Миши, где все было ровно расставлено, а после уже аккуратно сложено обратно в сумку, Роме казалось, что он развел какой-то свинарник, хотя дома, не считая полок шкафа, у него всегда было чисто.       Ну, и не считая шерсти Вермонта, валяющейся везде. И немытой посуды. И...       Так, хватит об этом.       Собрав все вещи в чемодан, Рома оставил только то, что еще будет ему нужно сегодня, и снова лег в постель. В этот раз у него получилось заснуть.       Проснулся он уже вечером. На улице все еще было светло, но стрелка часов на стене двигалась к семи. Спустившись на первый этаж, Рома увидел оставленный для него обед на столе. Яичница уже успела остыть, но все равно была вкусной. Кто вообще готовит яичницу на обед?       Со стороны гостиной послышался странный звук. Это был звук прихода нового уведомления.       Поставив тарелку в раковину, Рома помыл руки и сел на диван. На столе перед ним стоял не до конца закрытый ноутбук.       О нет. Он знал, что это было за уведомление.       Глубоко вдохнув, Рома медленно открыл ноутбук. На весь экран высветилось сообщение о новом письме на его почту. Кликнув на него левой кнопкой мыши, Рома стал читать письмо. Его содержание заставило Рому сглотнуть засевший в горле ком и тут же потускнеть.       — Что случилось, Ром? — Сережа садится рядом с Ромой, уставившимся пустым взглядом в экран ноутбука.       Это должно было произойти. Он подал заявку на гражданство чуть больше месяца назад, и вот ему пришел ответ.       Он должен радоваться. Это сделает их с Алексом счастливыми. Правда ведь? Получить гражданство здесь, особенно будучи беженцем, очень сложно, но у него это получилось. И вот сейчас он смотрит в экран, где на вкладке с его почтой большими буквами написано «справка о получении гражданства».       Единственное, что ему осталось сделать — это пойти в паспортный стол и оформить документы, и тогда он будет считаться полноправным гражданином страны.       Сколько времени прошло с тех пор? С тех пор, как он приехал сюда?       Сначала ему все казалось таким чужим. Таким... странным. Он ходил по улицам и видел других людей, другие дома, другое... все. Совершенно все было не таким. Непривычным, чужим, неправильным.       Он так любил свою страну, свой город. Там все было таким родным и теплым. Раньше ему казалось, что так будет всегда, что он всегда будет жить там, учиться, работать. Заведет семью, возможно, даже возьмет со своим будущим мужем ребенка из детдома. Будет водить племянников в школу, когда Саша вырастет и выйдет замуж.       Но теперь все было не так. Теперь всего этого не было.       Теперь он живет не там, теперь его друзья и дом здесь. Родители остались там, под обстрелами, и он так давно не видел их. Алекс стал расти и признался в своей трансгендерности. Ничего из его прошлой жизни не имело для него совершенно никакого значения, и он считал своим домом Сиеглу. И он хотел сделать этот город своим домом официально, по документам.       Рома должен радоваться?       Как он может радоваться, если иногда, когда он поздно ночью лежит на своей кровати, глядя в потолок, ему хочется плакать. Хочется взвыть от раздирающей его грудь боли и разреветься так сильно, что на утро будет болеть голова, а перед глазами все будет мутным.       Война забрала у него все. Война забрала его жизнь.       Но он не плачет. Он просто смотрит в экран.       — Рома, — Сережа дергает его плечо, и только после этого он обращает на него внимание, — ты в порядке?       Вздрогнув всем телом, Рома переводит на него взгляд и, тяжело вздохнув, захлопывает крышку ноутбука.       — Да... да, все в порядке, — он поджимает к себе ноги. В гостиной больше никого, кроме них, нет, — просто... мне пришла справка о гражданстве.       — О, — Сережа выглядит удивленным, — ну, поздравляю!       — Нет!       Рома понимает, что это прозвучало слишком громко только по обеспокоенному взгляду Сережи. До этого, услышав эту новость, он улыбался. Роме не нравится, когда Сережа не улыбается.       — В чем дело, Ром? — Сережа осторожно подсаживается чуть ближе, чтобы не спугнуть, — Ты можешь рассказать мне. Я постараюсь помочь, чем смогу.       Рома снова вздыхает и прячет лицо в коленях.       — Я просто... не хочу. Я не хочу получать гражданство.       Сережа непонимающе смотрит на него. Обычно люди радуются, когда узнают, что смогут поменять гражданство, но в этот раз все было не так. Он долго молчит и, наверное, не знает, что сказать. Интересно, что творится в его голове сейчас?       — Тогда зачем ты подал заявку на гражданство? — спрашивает осторожно.       — Алекс, — немногословно, — Алекс хочет поменять гражданство, чтобы изменить имя в паспорте. Тогда у него в будущем больше не будет проблем с транс-переходом.       — И ты должен поменять свое гражданство тоже, чтобы у тебя не забрали над ним опекунство?       — Да.       Теперь Сережа понял. Он не знает как лучше будет поддержать Рому, поэтому просто аккуратно берет его за руку и сжимает чужие пальцы в своей. Рома настолько в отчаянии, что даже не пытается отпихнуть Сережу, вместо этого поддаваясь соблазну сплести пальцы вместе.       После этого они сидят, не проронив ни слова. Иногда бывают такие моменты, когда ты не знаешь, что сказать. Иногда, когда человеку плохо, он не хочет слушать ни слов поддержки, ни варианты решения проблемы. Скорее всего, в это время он уже все для себя решил и отступать не будет. Ему просто нужно помочь принять реальность. Просто быть рядом.       Прошло еще какое-то время, перед тем как Рома понял, что ему стало чуть легче. Это должно было случиться, и хорошо, что это случилось. Все-таки смена гражданства изменит не настолько много, чтобы вот так вот сидеть сейчас и устраивать из этого такую трагедию, будто из-за переделанных документов Рома не сможет больше вернуться домой.       Наконец подняв голову с колен, Рома потянулся свободной от хватки Сережи рукой в карман и, взяв последнюю сигарету в упаковке, закурил. Сережа ничего по поводу того, что он курит прямо в гостиной, не сказал.       — Хочешь поговорить о чем-то? — вместо этого поинтересовался он.       — Не знаю, — хмыкнул Ромка, — а ты?       — Как твоя губа?       Рома улыбнулся.       — Почти зажила, но если случайно зацепить сережку, то еще больно.       Сережа понимающе промычал.       — Как... твои уши? — Рома пытался избежать неловкости, но она все равно настигла его.       — Уже зажили, — Сережа проследил за тем, как тонкие пальцы струсили пепел с края сигареты в какой-то стакан, так как пепельницы рядом не было, — Варвара там устраивает вечер сплетен. Хочешь послушать?       — Да, почему бы и нет.       Докурив, Рома бросил окурок во все тот же стакан и пошел вслед за Сережей.       Сегодня шашлыки решили жарить не на мангале, а более... старым способом. Рома не знает, кому пришло в голову сдвинуть какие-то бревна в круг и в центре этого круга сделать костер, чтобы готовить на нем мясо, но это была одна из самых глупых идей, которую только можно было воплотить в жизнь.       — И она снова сошлась с ним, несмотря на то, что целыми днями жаловалась мне о том, какой он тиран! — Рома и Сережа пришли как раз таки к кульминации рассказа. Скорее всего, Варвара говорила об одной из своих соседок по комнате, — Мало этого, так она еще и говорит, что собирается переехать к нему жить. Мол, тесно ей с нами, а у него квартира своя. Хотя не его она, а его бывшей жены, и живет он там потому, что добрая женщина решила не выгонять этого алкаша, ведь ему жить негде! Я не...       Миша и Артем так внимательно слушали, что Роме начало казаться, будто они знают, о ком идет речь. Но он в этом очень сомневается. В это время Володя с Менсо следили за костром, пока Камелия, не желая сидеть на каком-то там грязном бревне, удобно умостилась на вынесенном с кухни стуле, закинув ногу на ногу.       — Я просто не понимаю, что должно ею двигать, что вместо молодого парня она выбрала какого-то больного на голову мужика, который старше ее на тринадцать лет. А потом она снова вернется в общежитие, снова будет жаловаться мне и в итоге снова вернется к нему, потому что он ее «любит».       — Это, конечно, все очень интересно, но шашлык уже готов.       Ну, судя по его виду, не совсем. Когда Рома утверждал, что мясо, прожаренное с одной стороны, а с другой сырое или вовсе сгоревшее — это не лучшая идея, он был прав. Что ж, ничего не поделаешь, придется есть так.       Уже потемнело. Скоро за ними должен был приехать отец Вани, чтобы забрать их и отвести домой, так что, по-хорошему, нужно было бы собирать вещи. Но вместо этого все сидели и никуда не спеша ели приготовленный шедевр. На удивление, пить сегодня никто не собирался. Скорее всего, из-за того, что завтра рано утром вставать на пары.       Но и тут-то планы оборвались.       — Блять, — Ваня настолько неожиданно после телефонного разговора уселся на бревно около костра, что Артем подавился шашлыком. Что ж, спустя три дня поедания одного только шашлыка у Ромы появилось к нему отвращение, как и у многих здесь, — папа сказал, что не сможет забрать нас сегодня.       Почти собравшая свои вещи Варвара отвлеклась от бутылки с виски и глянула на Ваню с такими глазами, будто она маленький щенок, которому сказали, что сегодня никакой прогулки не будет.       — Ну, — запихивая очередной кусок мяса в рот, Володя скривился, после того как больно ударился зубами об вилку, — сейчас такси уже не вызовешь, так что... придется ждать завтра.       — Как завтра? — возмутился Рома, — Завтра ведь на пары идти.       Буквально каждый уставился на Рому с недоумением.       — Ром, из всех, кого я знаю, ты буквально единственный человек, который так сильно переживает об учебе.       — Неправда, — сидящий рядом с Ромой Сережа отвлекся от учебника по истории искусства, который читал даже здесь. На самом деле, он привез с собой буквально все свои учебники.       Володя, вскинув бровь, продолжил жевать пережаренное мясо.       — Ладно, Рома, ты буквально единственный человек, который так же сильно переживает об учебе, как и Сережа.       Сегодня было прохладнее, чем пару дней до этого, но, несмотря на то, что Рома прямо сейчас сидел в самых теплых вещах, которые взял с собой, Сережа все так же, как ни в чем не бывало нарядился в легкую гавайскую рубашку и шорты. И как ему только удается не помереть от холода?       Еды почти не осталось, а это значит, что наступает тот самый момент, который все время показывают в фильмах, когда большая компания отправляется загород. Еще много лет назад, когда Рома читал книги про детские лагеря, он ненавидел, когда автор добавляет сцену, где все с такими печальными лицами сидят вокруг костра и поют песни под гитару. Он обещал себе, что никогда не попадет в похожую ситуацию, ведь это глупо. Такие моменты всегда заканчиваются чем-то очень грустным, а Роме грусти в жизни и так достаточно.       Но, несмотря на это, он все же пришел сюда, проследив за тем, чтобы Вермонт сидел как можно дальше от огня, уперся рукой в щеку и со скучающим видом наблюдал, как Ваня принес гитару и, настроив ее, спрашивает, какую же песню ему сыграть. Все это выглядело настолько глупо и банально, что Роме приходилось сдерживаться, чтобы в голос не закричать о том, как это бессмысленно.       Но такое мнение было только у него, и даже если бы он что-то сказал, никто бы его не послушал.       Сережа сегодня выглядел немного иначе. После купания в речке его волосы были кудрявее, чем обычно, а выпрямитель Варвары, которым она делилась с ним, неожиданно сгорел. Теперь пышные кудри лезли в глаза и были вообще везде, где только можно и нельзя. Вид у него был печальный. То ли из-за экзаменов, которые начнутся у него уже завтра, то ли из-за того, что «волшебные» выходные уже подходят к концу, а возможно, из-за чего-то другого. В любом случае взглянуть на него без грусти было чем-то невозможным.       Рома пытался отвести взгляд и просто насладиться последним вечером вне дома, но он попросту не мог. Ему так сильно хотелось спросить у Сережи, что же все-таки случилось, что же заставило его иметь такой разбитый вид. Но он не мог. Ни здесь, ни сейчас, ни когда-либо еще. Или из-за его гордости, которая не позволяла ему этого сделать, или из-за вины, или из-за еще каких-то на то причин.       — Ты знаешь песню Total Eclipse of the Heart? — поинтересовался Менсо.       — Это та, которую поет Bonnie Tyler? — уточнил Ваня, — Конечно.       — О, — Менсо обрадовался, — сыграй ее!       «Turn around. Every now and then, I get a little bit lonely and you’re never coming ’round»       Поднявшись, Рома попросил Сережу последить за Вермонтом, после чего направился в сторону реки. Ему не хотелось слушать грустные песни, под которые Варвара опять начнет плакать, и ему придется успокаивать ее. Не сегодня.       «Turn around. Every now and then, I get a little bit tired of listening to the sound of my tears»       Со стороны костра лились аккорды. Все же Ваня и правда очень хорошо играл. Когда-то, еще до того, как Рома нашел себя в писательстве, он проводил все свое свободное от школы время за гитарой. Было же время.       «Turn around. Every now and then, I get a little bit nervous that the best of all the years have gone by»       Забравшись на пирс, он достал пачку сигарет и зажигалку. Вот только сколько бы он ее не разглядывал, она была пустой. Тихо сматерившись, Рома начал оглядываться, и, к его счастью, прямо на краю, на одной из сломанных досок лежала наполовину полная упаковка. Наверное, он забыл ее, когда курил здесь в последний раз.       «Turn around. Every now and then, I get a little bit terrified and then I see the look in your eyes»       Улыбнувшись собственной удаче, Рома подпалил кончик сигареты и медленно вдохнул тягучий дым. Легкий ветер раздувал его волосы, из-за чего челка мешала наблюдать за открывающимся видом. В воде отражались буквально все звезды на небе, на которые в детстве они с младшим братом так любили смотреть. Тогда жизнь казалась такой беззаботной и прекрасной. Ах, если бы он знал тогда, как все может резко разрушиться.       «Turn around, bright eyes. Every now and then, I fall apart       Turn around, bright eyes. Every now and then, I fall apart»       В один момент ветер подул так сильно, что лежащие рядом упаковки сдвинулись с места. К счастью, Рома успел словить их и, пока прятал помятые картонки в карман, заметил кое-что странное. В одной из упаковок, той самой, которая оказалась пустой, он увидел маленький, сложенный вдвое листочек.       «Turn around. Every now and then, I get a little bit restless and I dream of something wild»       Развернув его, он увидел написанные от руки слова.       «Ожидание убивает».       Перехватив кончиками пальцев до этого зажатую в зубах сигарету, Рома удивился. Это еще откуда здесь?       — Устал за сегодня? — послышалось из-за спины.       «Turn around. Every now and then, I get a little bit helpless and I’m lying like a child in your arms»       Обернувшись, Рома увидел перед собой Мишу. В отличие от Сережи, которому любая погода была нипочем, он был укутан в шарф и в перчатки без пальцев. Видимо, ему было здесь холоднее всех.       Рома вздохнул.       — Есть немного.       «Turn around. Every now and then, I get a little bit angry and I know I’ve got to get out and cry»       Миша также присел на край пирса рядом с ним, но ноги вниз, как и Рома, спускать не стал, вместо этого прижав их к себе. Видимо, боялся упасть в холодную воду.       Было тихо и спокойно, и единственное, что прорезало тишину леса, окружающего Рому, это музыка, которую играл и пел Ваня, сидя у костра.       «Turn around. Every now and then, I get a little bit terrified but then I see the look in your eyes»       Единственный, кто заставлял Рому чувствовать себя некомфортно — это Миша. Сначала все было хорошо. С тех пор как они познакомились на сцене, они почти не разговаривали, но после той ночи на балконе все пошло куда-то не туда. Роме постоянно казалось, что что-то не так. Что-то в поведении Миши изменилось. Сначала он не обращал на это внимания, но потом это начало малость напрягать. Не то чтобы Миша был сомнительной личностью или что-то вроде того, просто он... он был не его человеком. Они не подходили друг другу. Ни как друзья, ни как кто-либо еще.       — Знаешь, Ром, — неожиданно для Ромы Миша решил заговорить.       «Turn around, bright eyes. Every now and then, I fall apart»       Рома ничего не сказал и даже не повернулся в его сторону, лишь сглотнул застрявший в горле ком и покрепче затянулся сигаретой. Он сам не понимал из-за чего, но его руки начали трястись. Он наспех достал еще одну сигарету и только с третьей попытки смог подпалить ее кончик. Тревога накрывала его темным полотном и давила со всех сторон, но спокойно сидящий Миша, кажется, совсем не замечал этого.       — Ты мне нравишься.       «Turn around, bright eyes. Every now and then, I fall apart»       Так и не успев ни разу затянуть терпкий дым в легкие, Рома понимает, что сигарета падает из его рук.       «And I need you now tonight»       Рома не осознает, что с ним происходит. Он просто не может понять. Его руки трясутся так сильно, что даже когда он пытается убрать челку с глаз, у него не получается этого сделать.       Что-то рядом с его ногой начинает трескаться.       «And I need you more than ever»       Воздуха катастрофически не хватает. Он настолько тяжело дышит, что ему кажется, что он вот-вот задохнется.       Как это могло произойти?       «And if you only hold me tight»       Рома кое-как поднимается на трясущихся ногах и смотрит на Мишу. Его взгляд был полон страха.       Как он мог допустить это?       Роме кажется, что все произошло слишком быстро. Так не бывает. Это неправильно. Так не должно быть. Как он мог понравиться такому, как Миша? Как он смог вызвать у него эти чувства?       — Рома, послушай меня, тебе нужно идти на берег, — Миша вскакивает на ноги и сам медленно отходит назад. В его глазах читается чистый ужас.       «We’ll be holding on forever»       Нравиться ли ему Миша? Смог бы Миша вызвать у него такие же эмоции? Нет. Нет, это неправильно. Рома... Рома не может. Просто не может вот так...       «And we’ll only be making it right»       — На берег..? — Рома чувствует, как его целиком и полностью охватывает паника. Перед глазами все начинает плыть, а ноги почти не держат его на этих старых шатких досках, — После этого всего ты говоришь мне просто пойти на берег?       Роме кажется, что его нога начинает болеть так сильно, как никогда еще не болела. Треск становится все громче.       — Рома, пожалуйста... — Миша отходит все дальше и дальше, и с каждым его шагом голова Ромы начинает кружиться все сильнее.       — Рома! — истошно кричит кто-то со стороны костра.       — Рома, блять! Уйди оттуда! — кричит уже кто-то другой, но у Ромы не получается понять, кто именно.        «'Cause we’ll never be wrong»       Кажется, музыка давно прекратилась, но выученные наизусть строки все равно продолжают громко играть в его голове.       — Рома! — с таким же ужасом в глазах, как и у Миши, кричит бегущий в его сторону Сережа, — пирс горит!       «Together, we can take it to the end of the line»       Даже не успев ничего осознать, Рома смотрит на свои ноги и понимает, что обе его штанины загорелись, в то время как старые доски уже во всю полыхают алым огнем.       «Your love is like a shadow on me all of the time»       Как он может ответить ему взаимностью, если до сих пор не может забыть о...       «I don’t know what to do»       Рома протягивает трясущуюся руку Сереже, что тянется к нему. Он настолько близко, что кажется, будто даже окружающий его огонь не помешает ему дотронуться до него и...       «and I’m always in the dark»       Прежде чем Рома успевает схватиться за Сережину руку, горящие доски обваливаются, и Рома чувствует, как в носу начинает щипать из-за залившейся в него воды, и все его тело обдает холодом.       «We’re living in a powder keg»       Огонь тут же потухает, и упавшие доски всплывают на поверхность. Рома пытается схватиться хотя бы за одну из них, но из-за замерзших конечностей у него не получается. Он пытается выплыть, но его ноги и руки трясутся настолько сильно, что ему кажется, будто он не может их контролировать. Вместо того, чтобы схватить ртом хотя бы немного воздуха, он лишь наглатывается воды и понимает, что начинает тонуть.       «and giving off sparks»       Под ногами ничего нет. Единственное, что окружает его — это огромное количество воды, кромешная темнота и холод. Он пытается уцепиться хоть за что-то, но рядом ничего нет, а через воду он может заметить лишь яркий, отдаляющийся с каждой секундой огонь пирса, продолжающего гореть.       «I really need you tonight       Forever’s gonna start tonight       Forever’s gonna start tonight»