Формула люБИТЬ

Сегодня по планам с классом — поездка в ресторан. Он находился в часе езды от их отеля, где-то в центре города, среди дорогих машин, вывесок на английском и людей в деловых костюмах. Место было не для школьников — скорее для бизнес-ланчей и романтических ужинов, но учителя решили, что раз уж они в Москве, то надо организовать что-то «культурное». Четверо парней, которые находились в своём номере, молчали. Каждый думал о своём, и эта тишина была тяжёлой, густой, как смола. Лишь Илья с Денисом иногда перекидывались короткими фразами — про погоду, про еду, про то, во сколько завтра выезд. Ничего важного. Просто чтобы заполнить пустоту. Руслан сидел на своей кровати, поджав колени, и смотрел на Колю. Тот лежал на боку, уткнувшись в телефон, и на его лице красовался свежий синяк — багровый, с желтоватым оттенком по краям, под левым глазом. Вчерашняя драка не прошла даром. Но если честно, глядя на самого Руслана, картина была намного хуже. Его лицо превратилось в сплошной синяк: разбитая губа, рассечённая бровь, огромный фиолетовый кровоподтёк на скуле, ссадины на подбородке. Он выглядел так, будто его переехал грузовик. И при этом он даже не мог пожаловаться — потому что сам, по сути, напросился. Удивительно, но учителям никто не рассказал про вчерашнюю драку. Молодая учительница, которая отвечала за их класс, задавала вопросы — мельком, без особого интереса. «Что с лицом?» — «Упал». «А ты?» — «Тоже упал». Она смотрела на них с подозрением, но не лезла. У неё и так было полно забот — ещё одна драка, ещё один вызов родителей, ещё одно заявление на учёт. Ей это было не нужно. Поэтому она просто вздохнула, покачала головой и отпустила. Все проблемы сейчас были ей не на руку. Через час — выезд. А они всё ещё тупо сидели в телефонах, листая ленту, смотря сторис, играя в скучные игры. Никто не собирался, никто не думал о том, как выглядит. — Хей, кто что наденет? — решил разбавить обстановку Илья. Он подскочил с кровати, раскинул руки в стороны и обвёл всех взглядом, будто ожидал аплодисментов. Трое парней тут же покосились на него. Коля лишь пожал плечами, не отрываясь от экрана. Руслан посмотрел на Илью, потом на свою тумбочку, где лежала аккуратно сложенная толстовка, и тоже пожал плечами. — Ну че вы скучные-то, бля! — Илья схватил подушку и запустил её в Руслана. Та угодила прямо в лицо — не больно, но неожиданно. Илья захохотал, довольный собой. — Да, бля, хаха! — Руслан тоже рассмеялся — неловко, одними губами, потому что больно было даже улыбаться. Он встал с кровати, подхватил подушку и кинул обратно. Илья поймал её, прижал к груди и сделал вид, что это его ребёнок. — Я, наверно, также в толстовке и джинсах, — сказал Руслан, открывая шкаф. — Не по-элегантному, — цокнул Илья несколько раз, скрещивая руки на груди и изображая важного критика. — В ресторане надо выглядеть прилично. А ты как бомж с вокзала. — Ой, а сам-то, — закатил глаза Руслан. — Ты вообще в застиранной худи собрался идти. — Это винтаж, ты не понимаешь, — парировал Илья, и они оба рассмеялись. Руслан достал из шкафа чёрную толстовку без принтов — простую, удобную, ту, в которой можно было спрятаться от чужих взглядов, — и такие же чёрные джинсы. Быстро накинул вещи на себя, поправил воротник, одёрнул рукава. Посмотрел в зеркало. Синяки не спрятать даже под толстовкой. Прыгнул обратно на кровать, залип в телефон. И вдруг — уведомление. ЮГ404 Рус, пошли выйдем? Поговорить надо Руслан перевёл взгляд на кровать напротив. Коля сидел спокойно, уткнувшись в телефон, и выглядел так, будто ничего не случилось. Будто вчера не пытался проломить ему лицо. cmh о чем мне с тобой говорить? опять пиздить будешь? На кровати напротив послышалось тихое хмыканье. Коля чуть улыбнулся, но не поднял глаз. ЮГ404 Я не Даня, малыш «Малыш». Это слово выбило почву из-под ног. Оно прозвучало так по-свойски, так интимно, что щёки Руслана залились слабым румянцем. Он почувствовал, как краснеет, и тут же разозлился на себя за это. Коля, который украдкой наблюдал за ним, заметил смущение на лице Руслана. Его собственное лицо стало серьёзным, почти мрачным. Он отложил телефон, встал с кровати. Руслан резко поднялся, сунул телефон в карман и быстрым шагом вышел из комнаты — не оборачиваясь, не дожидаясь вопросов от Ильи и Дениса, которые уставились на него с удивлением. Коля молча последовал за ним. — Чего это они? — спросил Денис, когда дверь закрылась. — Понятия не имею, — ответил Илья, пожимая плечами. — Но что-то мне это не нравится. --- Руслан направился в мужской туалет — единственное место в этом отеле, где можно было побыть одному. За ним закрылась дверь, и через несколько секунд послышались шаги — медленные, тяжёлые. Шаги Коли. Руслан прислонился к раковине, упёрся ладонями в холодный керамический край. Голова гудела — то ли от похмелья, то ли от напряжения. Он смотрел в пол, на белые кафельные плитки, и не хотел поднимать взгляд. — Зачем позвал? — спросил он без эмоций, голос — пустой, выцветший, как старая фотография. Коля не ответил сразу. Он подошёл ближе, почти вплотную, и вдруг схватил Руслана за подбородок — не больно, но твёрдо, заставляя поднять голову. Взгляд Коли был серьёзным, почти отчаянным. — Прости, — сказал он тихо. — Сейчас это будет не правильно, но… Он не договорил. Потому что притянул Руслана к себе и поцеловал. Губы Коли были сухими, обветренными — они касались губ Руслана неуверенно, почти по-детски, будто Коля сам не верил в то, что делает. Руслан замер. Руки повисли вдоль тела, глаза распахнулись. Он не отвечал на поцелуй — просто стоял, чувствуя, как чужие губы вжимаются в его, как чужое дыхание смешивается с его дыханием. Колю это не остановило. Он целовал настойчиво, жадно, словно пытался передать через этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. Все те месяцы, когда он смотрел на Руслана и молчал. Всю ту боль, которую чувствовал, когда видел его рядом с Даней. Всю свою ревность, злость, отчаяние. Руслан очнулся. Толкнул Колю в грудь — резко, со всей силы, на которую был способен. Коля отшатнулся, сделал шаг назад. В его глазах мелькнула боль — и тут же исчезла, спрятанная за маской спокойствия. — Зачем? — спросил Руслан. Голос дрожал. Он старался не показывать, как сильно внутри всё трясётся. — Прости, просто… — начал Коля, но Руслан шагнул вперёд и закрыл ему рот ладонью. — Прости? — перебил он, и в голосе его зазвенела злость. — Ты в своём уме? Ты вчера чуть не убил меня, а сегодня лезешь целоваться? Коля опустил взгляд. Взял ладонь Руслана, убрал от своего лица, но не отпустил — просто держал, сжимая пальцы. — Это не правильно, — сказал Руслан уже тише, почти шепотом. — Я знаю, — ответил Коля. — Просто… я не знаю, что со мной происходит. Я тебя ненавижу. Но когда тебя нет рядом — я схожу с ума. Руслан молчал. Смотрел на их сцепленные руки. Чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Прости, — вдруг сказал он. Коля резко поднял голову. На его лице — непонимание, замешательство. — В смысле? За что? — Просто… прости меня, — Руслан отпустил его руку и шагнул вперёд, обнимая Колю. Прижался щекой к его плечу, чувствуя, как тот напрягся, а потом расслабился. — За всё. За то, что не оправдал твоих ожиданий. За то, что связался с Даней. За то, что не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Коля обнял его в ответ — осторожно, будто боялся сделать больно. Зарылся пальцами в волосы Руслана, которые пахли шампунем и чем-то ещё, своим, родным. — Это ты меня прости, — прошептал он. — Я просто словно не в себе… Я не должен был вчера на тебя нападать. И не должен был сейчас целовать. Я дурак. — Ты всё равно останешься моим лучшим другом, — сказал Руслан, отстраняясь, и посмотрел на него. В его глазах не было обиды — только усталость и какая-то грустная, взрослая мудрость. Коля улыбнулся — искренне, впервые за последние дни. Он думал, что после всего, что произошло, Руслан возненавидит его. Но он не ошибся в выборе друга. — Спасибо, — сказал Коля тихо. — Не за что, — ответил Руслан и хлопнул его по плечу. — Пошли, а то Илья без нас с ума сойдёт. Они вышли из туалета вместе — не враги, не любовники, а просто два парня, которые прошли через ад и всё ещё держались друг за друга. --- Два класса стояли возле входа в ресторан. Здание было старинным — с лепниной на фасаде, высокими колоннами и тяжёлыми дубовыми дверями. Внутри, за огромными окнами, угадывались дорогие люстры и бархатные шторы. Место было достаточно известным — сюда ходили бизнесмены, политики, местные знаменитости. Парни были одеты кто во что попало. Джинсы, толстовки, кеды. Некоторые — на удивление — надели рубашки, но даже они выглядели так, будто готовились не в ресторан, а на школьную дискотеку. Девушки, напротив, собрались покрасивее: платья, каблуки, укладки, макияж. Они фотографировали друг друга у входа, на фоне вывески, на фоне машин, визжали и поправляли локоны. При входе их встретили официанты в строгих чёрных костюмах, показали, где находятся заказанные столики. Руслан шёл сзади всех вместе с Ильей. Денис и Коля двигались чуть впереди, о чём-то бурно болтая — кажется, о новой игре на телефоне. Коля то и дело оглядывался на Руслана, проверял, рядом ли он. Руслан перевёл взгляд в сторону рыжего, высокого парня, который шёл впереди всей группы, громко смеясь над какой-то своей шуткой. Даня был в чёрной рубашке с закатанными рукавами — на удивление прилично, если не считать того, что она была расстёгнута на три пуговицы, открывая вид на грудь и свежие засосы. Учительница шикнула на него, сказала что-то про «приличный вид», но Даня лишь отмахнулся и продолжил смеяться. — Рус, я последний раз в ресторане был, когда мне было шесть лет, — сказал Илья, заваливаясь плечом на друга. — И то это было на свадьбе каких-то родственников, которых я даже не знаю. А ты? — Даа, то же самое, почти, — ответил Руслан, стукнув кулаком по плечу Ильи. Остановились, пропуская вперёд девчонок, которые никак не могли отойти от зеркала в холле. Учительница разместила всех за большим длинным столом. Стульев было около пятнадцати — массивные, с высокими спинками, обитые бархатом. Руслан сел с краю, положил локти на стол, осмотрелся. Рядом с ним неожиданно плюхнулся Коля. Он не спрашивал разрешения — просто сел, будто так и было задумано. И невзначай улыбнулся Руслану — тепло, по-свойски. Руслан улыбнулся в ответ — насколько позволяла разбитая губа. А потом он поднял голову — и замер. Прямо напротив, в упор, на него смотрели голубые, до дрожи знакомые глаза. Даня сидел с другой стороны стола, облокотившись на спинку стула, и сверлил Руслана взглядом. В его глазах читалось: «Какого хуя этот пидор рядом с тобой?» — и ещё что-то, чему Руслан боялся давать название. Руслан отвел взгляд. Уставился на обстановку — золотые и красные оттенки, лепнина на потолке, огромные люстры, свисающие с высоты. Вокруг сновали официанты, разносили закуски, наполняли бокалы. За соседними столиками сидели мужчины в деловых костюмах — солидные, серьёзные, с дорогими часами на запястьях. «Вот это бизнесмены ахуенные», — подумал Руслан. Пока все ждали заказ, девочки уже вовсю фоткали друг друга — кто на фоне люстры, кто с бокалом сока, кто делая селфи в компании. Руслан закатил глаза, от скуки начал разглядывать зал. И тут его взгляд упал на столик в углу. Там сидели двое. Женщина — миловидная, с укладкой, в чёрном платье, попивала красное вино из высокого бокала, о чём-то говорила, улыбалась. И мужчина напротив неё. Деловой вид, дорогой костюм, аккуратно уложенные волосы. До жути знакомое лицо. Руслан почувствовал, как челюсть сжимается сама собой. По венам разлился холод. В груди стало тесно, будто кто-то сдавил рёбра. Это была не галлюцинация. Не сон. Не игра воображения. Мужчина за тем столиком медленно перевёл взгляд на него. Их глаза встретились — карие и карие, но такие разные: у Руслана — испуганные, у того — спокойные, даже весёлые. Мужчина улыбнулся. И подмигнул. — Не может быть… — прошептал Руслан. В его голове зашумело, как в радиоприёмнике между станциями. Пульс зашкаливал. В ушах зазвенело. — Не может быть, — повторил он громче, но никто не услышал — потому что в этот момент Даня громко засмеялся, вместе с Ромадановым угарая над Владом, который чуть не зарядил вилкой в глаз официанту. — Ты вилку-то держи, еблан! — ржал Даня, схватившись за живот. — Убьёшь человека, посадят! Влад покраснел, как помидор, залепетал что-то про «случайно», но остальные парни уже не слушали. Даже учительница не выдержала — она встала из-за стола, подошла к компании и зашипела: — Если вы сейчас же не успокоитесь, я вызываю водителя. И он отвезёт вас прямиком домой. Прямо сейчас. Мне всё равно, что будет с вашими вещами и с вашими родителями. Поняли? Даня сделал невинное лицо — такое, что даже Руслан едва сдержал усмешку, — и медленно закивал. — Поняли-поняли, — сказал он, поднимая руки вверх. — Мы тихо, как мыши. — Как мыши с вилками, — добавил Ромаданов, и они снова чуть не заржали, но под взглядом учительницы сдержались. Руслан не слушал. Не мог. Потому что за соседним столиком сидел человек, которого он надеялся никогда больше не видеть. Который был для него всем миром. Который внушил ему, что он без него — никто. Ноль. Пустое место. Он медленно, словно в замедленной съёмке, встал из-за стола. — Что-то случилось? — Коля потянул его за рукав, в голосе — тревога. — Я в тубзик, — ответил Руслан, не глядя на него. Отвернулся, подошёл к учительнице, бросил короткое «я отойду», получил кивок и направился к выходу из зала. Он шёл по коридору, чувствуя на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, липкий, до боли знакомый. Он не оборачивался. Не мог. Нашёл уборную, зашёл в закрытую кабинку. Закрылся, сел на крышку унитаза, обхватил голову руками. — Это сон, — прошептал он. — Это просто сон. Сейчас я проснусь, и его там не будет. Он накручивал себя, повторял как мантру, но реальность давила, как бетонная плита. Телефон в кармане завибрировал — но Руслан не посмотрел, кто пишет. Ему было всё равно. Он просидел так минуты две. Может, три. Может, целую вечность. Потом заколебался сидеть в духоте, резко открыл дверь кабинки, шагнул к выходу — и кто-то затащил его обратно. Сильные руки схватили за плечи, втолкнули в кабинку, захлопнули дверь. Щелчок замка показался громче выстрела. Руслан открыл рот, чтобы закричать — но ладонь, большая, сухая, твёрдая, закрыла ему рот. Он забился, замычал, попытался оттолкнуть — и получил кулаком в живот. Удар был точным, выверенным — не слишком сильным, но достаточно болезненным, чтобы выбить воздух из лёгких. Руслан замер. Перестал дышать. Перестал сопротивляться. Глаза были закрыты, но ноздри уловили запах — дорогой мужской парфюм, цитрус и древесина, тот самый, который невозможно забыть. Он медленно, очень медленно открыл глаза. Уставился в пол, на тёмно-синие брюки идеальной стрелки, на дорогие кожаные туфли. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие отказывались работать. «Нет, нет, нет, прошу…» — Ну чего ты опустил свой взгляд, Руслик? — раздался тихий, вкрадчивый голос. Ласковый, как у старшего брата. Как у отца. Как у того, кто однажды уже сломал его. — Ну же, посмотри на меня. Кулаки Руслана сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Ладонь на его рту не отпускала. Дыхание участилось — он почти задыхался от страха и от того, что не мог вдохнуть полной грудью. — Малыш, ты чего? — тот же голос, только чуть тише, чуть ближе. — Я соскучился. Руслан медленно поднял голову. Улыбка мужчины напротив была мягкой, тёплой, почти нежной — и от этого становилось только страшнее. Потому что он знал эту улыбку. Потому что под ней скрывался монстр. Встретившись с его глазами — чёрными, бездонными, как ночное небо — Руслан полностью замер. Внутри рухнуло что-то, что он строил год. Защита, которую он возводил день за днём, рухнула в одну секунду. Перед ним стоял Рома Керимов. Его прошлое. Его боль. Его кошмар, который не снился — потому что Рома был реальнее любого сна. — Здравствуй, — сказал Рома, убирая ладонь с его рта. — А я тебя искал, Руслик. Долго. И вот, нашёл. Руслан не мог говорить. Не мог дышать. Не мог думать. Только стоял, прижатый к стене кабинки, и смотрел в глаза человеку, который перевернул его жизнь с ног на голову. И внутри, где-то глубоко, он знал: это только начало.