Стихийник: предназначение дара предков.

      Второй день начинается неожиданно. Ещё совсем темно, когда над лагерем разносится громкий свист.       — Подъём!       Из палаток тут же слышится дружный недовольный стон. Кто-то пытается натянуть спальник на голову, кто-то сонно бормочет что-то неразборчивое, надеясь, что это всего лишь страшный сон. Но уже через несколько секунд палатки одна за другой начинают расстёгиваться, выпуская наружу взъерошенных, невыспавшихся студентов.       Сокджин и Чимин с самым невозмутимым видом стоят посреди лагеря.       — Доброе утро, — слишком бодро улыбается Чимин.       За это его награждают сразу несколькими очень выразительными взглядами.       — Надеюсь, вы хорошо выспались, — с плохо скрываемой усмешкой добавляет Сокджин.       Ответом становится дружное ворчание.       Когда все наконец собираются возле своих палаток, Джин неожиданно задаёт вопрос:       — Итак… который сейчас час?       Студенты переглядываются.       — Шесть? Полседьмого? Без пятнадцати семь? Семь утра…       Ответы звучат один за другим. Все мимо.       Лишь Юнги, даже не открывая полностью глаза, сонно произносит:       — Пять ноль-ноль.       Наступает короткая тишина.       Чимин удивлённо вскидывает брови, затем довольно хлопает в ладоши.       — И первое очко отправляется нашей команде!       Несколько секунд студенты просто смотрят на кураторов, пытаясь осознать услышанное. А потом лагерь буквально взрывается возмущёнными голосами.       — Чего?! Это тоже было соревнование?! Да вы издеваетесь! Мы вообще ещё не проснулись! Так нечестно!       Чимин довольно расплывается в улыбке, явно наслаждаясь произведённым эффектом.       — Конечно, — он невинно пожимает плечами. — А соревнования уже начались.       Юнги лишь лениво потягивается, будто происходящее его совершенно не касается. Чонгук, всё ещё сонно потирая глаза, поворачивается к другу.       — Откуда ты вообще знал?       — Пять минут назад вставал в туалет, — Юнги негромко усмехается. Он коротко зевает, прикрывая рот ладонью. — И на часы посмотрел.       Чонгук несколько секунд молча смотрит на него. Потом негромко прыскает со смеху, качает головой и протягивает кулак.       — Гений.       — Я знаю, — Юнги без особого энтузиазма стукается с ним кулаками.       — Команда профессора Пак! — торжественно объявляет Чимин, подняв указательный палец вверх. — За проявленную внимательность получает дополнительный час сна!       Победители дружно вскрикивают от радости. Кто-то даже победно вскидывает руки вверх.       — Да! Спасибо, Юнги!       Проигравшие отвечают дружным протяжным стоном.       — А команда профессора Кима… — Сокджин едва заметно улыбается, прекрасно понимая, какой сейчас последует взрыв недовольства, — идёт умываться, приводить себя в порядок и готовить завтрак.       Лагерь снова взрывается.       — За что?! Это нечестно! Мы ещё даже глаза не открыли! Можно переиграть?!       Чонгук уже разворачивается обратно к палатке, довольно улыбаясь.       — Приятного приготовления, — он успевает помахать друзьям рукой, прежде чем снова плюхается на своё спальное место.       — Очень смешно, — сонно бурчит Намджун, лениво поправляя волосы и направляясь к умывальникам.       — Мы тебе это ещё припомним! — Хосок демонстративно показывает Чонгуку кулак.       — Не сомневаюсь, — доносится довольный голос Юнги из палатки.       Второй подъём для счастливчиков, которым удалось поспать лишний час, проходит уже куда легче. Они бодро выбираются из палаток, умываются в прохладной воде озера, быстро приводят себя в порядок и почти бегом возвращаются к столу, где проигравшая команда уже заканчивает накрывать завтрак.       Еда исчезает с тарелок с поразительной скоростью. После вчерашнего перехода аппетит разыгрался у всех без исключения. За столом снова становится шумно. Студенты смеются, обсуждают вчерашние приключения, спорят, кто сильнее испугался прыжка с обрыва, и то и дело поглядывают в сторону кураторской палатки.       — А профессор Ким разве не завтракает с нами? — не выдерживает одна из омег.       — Понятия не имею. Сегодня он сам себе начальник, — Чимин лишь пожимает плечами, отправляя в рот очередную ложку каши.       — У Тэхёна нет расписания, — с лёгкой улыбкой добавляет Сокджин. — Захочет проспит до обеда. Захочет уйдёт встречать рассвет. Мы сами никогда не угадываем.       Студенты понимающе переглядываются.       Как раз в этот момент полог палатки тихо отодвигается. На улицу выходит сонный Тэхён. Волосы после сна растрепались, глаза ещё слегка прищурены, а на лице читается то самое спокойствие человека, которому наконец удалось хорошо выспаться.       — Доброе утро, — негромко улыбается он. — Приятного аппетита.       В ответ почти весь лагерь дружно желает ему доброго утра.       Тэхён лишь машет рукой и направляется к озеру. Через несколько минут он возвращается уже окончательно проснувшимся, на ходу вытирая влажные после умывания руки полотенцем.       Сокджин, даже не спрашивая, молча протягивает ему большую кружку с уже успевшим немного остыть кофе.       — Спасибо, Джин, — Тэхён с благодарной улыбкой принимает кружку и делает сразу несколько больших глотков.       — Мне нужно проверить пару мест, поэтому какое-то время меня не будет. Справитесь без меня? — интересуется Тэхён.       Не дожидаясь ответа, он ловко выхватывает из рук Чимина яблоко, получает в ответ возмущённое:       — Эй!       — Спасибо, — невинно улыбается Тэхён, уже откусывая большой кусок.       Проходя мимо друга, он привычным движением взъерошивает ему волосы, окончательно заслуживая недовольное фырканье.       — Совсем обнаглел.       Тэхён только тихо смеётся, поправляет лямку рюкзака на плече и переводит взгляд на Сокджина.       — Если что-то срочное, то сразу связывайтесь со мной.       — Иди. Мы справимся. Если что-нибудь случится, то вызовем, — Джин понимающе кивает.       — Спасибо.       Закинув рюкзак удобнее за спину, Тэхён неторопливо направляется к выходу из лагеря. Уже почти скрывшись за деревьями, он невольно оборачивается. Его взгляд почти сразу находит Чонгука.       Чонгук всё это время наблюдал за ним молча. Тэхён широко улыбается. Чонгук отвечает такой же тёплой улыбкой, едва заметно качнув головой. Ни слов. Ни прикосновений. Сейчас это всё, что они могли себе позволить. И почему-то именно этого короткого взгляда обоим оказалось достаточно.       Пока студенты заканчивают мыть посуду и приводят летнюю кухню в порядок, Чимин с Сокджином ненадолго остаются сидеть за столом, молча наслаждаясь утренним солнцем.       День только начинался. А впереди их всех ждало ещё немало сюрпризов.       Когда лагерь окончательно приходит в порядок, кураторы собирают студентов и ведут их на соседнюю поляну, где уже много лет подряд проходят все тренировки.       Полноценной тренировочной площадкой назвать её было сложно. Она совсем не походила на полигоны Южной базы. Никаких защитных барьеров. Никаких безопасных зон. Никаких идеально ровных покрытий.       Вместо трибун — старые пни, разбросанные по краям поляны. Вместо ограждений — могучие вековые деревья, чьи густые кроны почти полностью закрывали площадку от солнца, оставляя лишь редкие золотистые пятна света на траве. Под ногами — обычная лесная земля. Где-то мягкая, где-то вытоптанная десятками поколений стихийников, а местами настолько неровная, что достаточно одного невнимательного шага, чтобы споткнуться о выступающий корень или незаметный камень.       Именно поэтому это место считалось идеальным. Лес никогда не прощал беспечности.       Пока студенты разминаются, Чимин и Сокджин объясняют распорядок ближайших дней.       Каждое утро после завтрака вся группа будет приходить сюда. Разминка. Тренировка. Отработка уже изученных техник. Пропусков не предусмотрено. Но есть приятная новость.       Чем быстрее группа покажет хорошие результаты, тем меньше времени будет уходить на обязательные занятия. А значит, тем больше часов останется на исследования заповедника, соревнования и отдых.       Такой стимул моментально поднимает настроение большинству студентов.       Следующие три часа проходят в непрерывной работе. Они снова и снова повторяют уже знакомые боевые связки, отрабатывают взаимодействие в парах, исправляют старые ошибки и учатся двигаться увереннее на непривычной лесной поверхности, где даже сама земля будто постоянно пытается проверить их внимательность.       К полудню усталость начинает ощущаться практически у каждого. Даже самые выносливые уже тяжело дышат.       Когда тренировка наконец заканчивается, вся группа дружно возвращается в лагерь.       На летней кухне их уже ждёт горячий обед. Чимин с Сокджином переглядываются почти одновременно.       — Тэхён, — понимающе усмехается Джин.       Других вариантов просто не существовало. Еда сама себя приготовить не могла. Значит, пока они занимались со студентами, омега успел незаметно вернуться, приготовить обед…       И снова куда-то исчезнуть.       Куда именно — никто из них даже не пытался гадать.       — Вечно его здесь на месте не удержишь, — Чимин лишь тихо качает головой.       Пока студенты с радостными возгласами бросаются к кастрюлям, кураторы отправляют их сначала смыть с себя пыль и пот после тренировки.       Сами же остаются накрывать стол, уже привычно распределяя обязанности между собой.       Тэхён возвращается только к самому концу обеда.       — Приятного аппетита, — с широкой улыбкой желает он, проходя мимо длинного стола.       Студенты тут же провожают его взглядами. Слишком уж сильно он отличается от того Тэхёна, которого они видели ещё несколько дней назад. Светится весь. Улыбается так искренне, что даже смотреть приятно. Не задерживаясь ни на минуту, омега скрывается в кураторском шатре.       Чимин и Сокджин переглядываются почти одновременно.       — Видел? — тихо усмехается Чимин.       — Видел, — кивает Сокджин.       — Что-то случилось       — Причём хорошее.       Долго гадать они не собираются. Отпустив студентов погулять по окрестностям и напомнив не уходить слишком далеко от лагеря, оба почти сразу направляются вслед за другом.       Тэхён уже успел растянуться на своей койке и теперь задумчиво рассматривал потолок шатра. Стоило только омегам войти внутрь, как он лениво повернул голову в их сторону.       — Ну? — первым не выдерживает Чимин. — Рассказывай.       — Никаких секретов, — спокойно пожимает плечами Тэхён. — Просто звонил на базу.       Чимин с Джином тут же устраиваются рядом. Каждый на своей кровати.       — Квон, конечно, сначала устроил мне разнос, — с тихим смешком продолжает Тэхён. — Сказал, что если я ещё раз заставлю его так переживать, то лично запрёт меня в кабинете месяца на два.       Омеги негромко смеются.       — Но потом рассказал новости, — улыбка на лице Тэхёна становится спокойнее. Теплее. — Сегодня прошло первое судебное заседание. Пока только заслушали обвинение. Суд отказал в освобождении под залог, поэтому до окончания процесса всех оставляют в одиночных камерах на базе.       В шатре ненадолго воцаряется тишина. Каждый из них прекрасно понимает, насколько это важное решение.       Тэхён медленно выдыхает. Будто вместе с этим воздухом наконец отпускает часть напряжения, которое всё это время незаметно носил внутри.       — А ещё… — он криво улыбается. — Квон сказал, что после окончания дела нас с Ханом хотят отправить на интервью.       — Серьёзно? — Чимин удивлённо приподнимает брови.       — Более чем, — Тэхён устало проводит ладонью по лицу. — Из столицы уже пришёл приказ представить нас к государственной награде, — он ненадолго замолкает. — Только я не хочу её получать.       Улыбка окончательно исчезает.       — Мы слишком многих потеряли, — голос становится заметно тише. — Это… неправильно.       В шатре снова становится тихо. События последних выходных всё ещё были слишком свежими. Они продолжали болеть. Возвращались ночными кошмарами. И никто из троих даже не пытался делать вид, будто подобное можно просто пережить и забыть.       — Квон сказал, что этот вопрос вообще не обсуждается, — слабо усмехается Тэхён, качая головой. — Как будто моё мнение здесь хоть кого-то интересует.       — Но вы смогли выстоять против такого количества проклятых, Тэ, — тихо произносит Чимин.       Он сидит, опираясь локтями на колени, и долго смотрит куда-то в пол, прежде чем поднять взгляд на друга. В голосе всё ещё слышится боль. Такие вещи не проходят за несколько дней. Те бесконечные часы, когда он не знал, выживет Тэхён или нет, навсегда оставили внутри глубокую трещину. А гибель товарищей лишь сделала её ещё шире.       — Квон прав. И верхушка тоже. Ваши действия спасли очень многих. Теперь эти люди уже никогда не смогут причинить боль кому-то ещё, — он ненадолго замолкает. — Да… это кажется несправедливым. Но отказываться нельзя.       — Верно, — спокойно соглашается Сокджин. Он тепло улыбается другу. — Мы будем рядом, Тэ. Не переживай.       Несколько секунд он внимательно рассматривает омегу. Как врач. Как старший брат.       — Как ты себя вообще чувствуешь? Сегодня ты выглядишь значительно лучше.       Тэхён лениво потягивается, сцепив пальцы над головой.       — Вчера я почти не спал. Потом весь день пробегал с вами по заповеднику, — он тихо усмехается. — Так что ночью организм просто отключился. Даже не помню, снилось ли что-нибудь. Если и снилось, то какая-то ерунда, — улыбка медленно меркнет. — А сегодня… — он устало выдыхает. — Выпью таблетки перед сном. Не хочется снова перепугать половину лагеря.       Джин тут же качает головой.       — На таблетках далеко не уедешь, Тэхён.       В его голосе нет упрёка. Только спокойная врачебная уверенность.       — Твоя сила реагирует не на отсутствие сна. Она реагирует на твои кошмары, — он делает небольшую паузу. — И каждый раз, когда они становятся сильнее… магия начинает проявляться уже в реальном мире.       — Мне здесь действительно лучше, Джини, — мягко отвечает Тэхён.       Он лениво поворачивает голову в сторону друга и едва заметно улыбается.       — Не забывай, что именно здесь стихийники проходят обряды единения с природой. Старейшины уверены, что к концу нашей поездки я не только смогу значительно усилить своего элементаля, но и сам наконец стабилизируюсь, — он тихо усмехается. — Преисполнюсь, так сказать.       — Да уж… звучит очень по-научному, — Чимин тихо фыркает.       — Это ещё не всё, — продолжает Тэхён, кивнув в сторону своей сумки.       Поверх вещей лежала старая книга в потрёпанном кожаном переплёте. Настолько древняя, что казалось, стоит открыть её чуть резче, и страницы рассыплются прямо в руках.       — Старейшины дали нам её с Юнги. Сказали, если мы хотим и дальше экспериментировать со своими силами, сначала стоит внимательно её изучить.       — Люблю, когда древние книги начинаются со слов: «только попробуйте ничего не взорвать», — усмехается Чимин.       Тэхён негромко смеётся.       — Ещё я успел позвонить Соджуну, — при этих словах лицо омеги заметно светлеет. — Ёнсу там прекрасно. Кажется… она вообще не скучает, — он качает головой с тёплой улыбкой. — Даже рада, что проводит эти дни с дедушками.       — И правильно, — тут же отзывается Чимин. Он складывает руки на груди и выразительно смотрит на друга. — Пусть отдыхает от нас. Тебе, между прочим, тоже не помешало бы этому научиться. Родители только рады, что наконец могут побыть с внучкой. А ты опять переживаешь, — Чимин тихо вздыхает. — В последний раз вы расставались ещё в прошлом году, когда нас отправляли на задание. Ты уже, по-моему, забыл, что вообще такое отдыхать в своё удовольствие.       — Есть немного… — Тэхён виновато пожимает плечами.       — Вот и исправляйся.       Чимин довольно улыбается, а затем совершенно невозмутимо добавляет:       — А я, например, сегодня планирую забрать одного очень горячего альфу в гостевой домик… — он выдерживает эффектную паузу. — …и как следует его оседлать.       — Ащ, Чимини! — возмущённо стонет Джин. — Можно ведь без таких подробностей!       Он хватает первую попавшуюся футболку и без раздумий запускает ею в брата. Та смачно прилетает Чимину прямо в лицо.       На несколько секунд в шатре повисает тишина. Потом все трое одновременно начинают смеяться.       Чимин стягивает футболку с головы, театрально прижимает ладонь к груди и изображает глубокую душевную травму.       — Насилие.       — Заслуженное, — невозмутимо отвечает Джин.       — Возвращайтесь только до рассвета, — всё ещё посмеиваясь, вставляет Тэхён. — И постарайся не разбудить нас, когда пришлёпаешь обратно, — он хитро улыбается. — Я совсем не хочу среди ночи подскочить от того, что ты опять споткнулся о порог.       — Ну… — Джин неожиданно смущённо отводит взгляд. — Возможно, перепугается только один человек.       Тэхён удивлённо моргает.       Чимин же сначала непонимающе смотрит на старшего брата, а затем медленно расплывается в самой ехидной улыбке. Он выразительно присвистывает.       — О-о-о…       Чимин даже наклоняется вперёд, будто сейчас услышит величайшую тайну человечества.       — А вот здесь… — он многозначительно поднимает палец. — Здесь я требую море подробностей!       Тэхён растерянно переводит взгляд с одного омеги на другого. Кажется…       Он сейчас единственный, кто совершенно ничего не понимает.       — Нет никаких подробностей, — отмахивается Джин, слегка краснея. — Намджун предложил прогуляться, а я согласился. Потом я предложил сходить после отбоя на пирс, чтобы не светиться перед студентами. Слово за слово… решили, что небольшой пикник будет в самый раз.       — Значит, романтика под звёздами? — хитро улыбается Тэхён. — Первое свидание — это всегда волнительно.       Джин обречённо прикрывает лицо ладонью.       — Какая романтика… Я всю дорогу буду думать, не пошёл ли кто-нибудь из студентов искать приключения без разрешения.       — Ты не будешь думать об этом, когда его язык окажется у тебя во рту… или даже ниже. Тэхён же не думал, — хохочет Чимин, не переставая подбрасывать в разговор пошлые намёки. Да и как тут было удержаться? Он слишком хорошо помнил, как Тэхён когда-то едва не впал в истерику из-за одного-единственного поцелуя Чонгука. — И тем более, что может быть лучше свидания на берегу под открытым небом? Звёзды, прохлада от воды, закуски… Предлагаю взять бутылку вина, чтобы стать ещё ближе.       Чимин многозначительно играет бровями. В него тут же летит очередная вещь Джина.       Тэхён только звонко смеётся.       — И как я тебя ещё терплю? — закатывает глаза Джин. — Брат называется!       — Эй! У меня совершенно другая ситуация была! И это вообще не свидание! — возмущается Тэхён, наконец отсмеявшись.       Он обиженно поджимает губы, но предательский румянец, вспыхнувший на щеках и окрасивший несколько прядей волос, с головой выдаёт смущение.       — Конечно, не свидание, — сладко тянет Пак, театрально закатывая глаза. — Вы просто по-дружески обменялись слюной.       — М-м-м… — глухо воет Тэхён, падая лицом в подушку и накрывая голову руками.       Он совершенно не хотел это признавать, но Чимин был до невозможности прав. Та прогулка на празднике уже тогда подозрительно походила на самое настоящее свидание.       — Несносный омега… — бурчит Тэхён, даже не поднимая головы. — И как тебя только Юнги терпит?       — Во-во! — торжествующе заявляет Джин. — Он скоро сбежит от тебя, ненасытная задница.       Чимин только закатывает глаза.       — Какие же вы всё-таки вредные, — он театрально качает головой. — Вот посмотрю я на вас, когда альфы наконец подомнут вас под себя.       Оба омеги синхронно хмурятся.       — Ой, какие лица! — довольно прыскает Чимин. — А вы что думали? Они вам всю жизнь будут только цветочки носить да за ручку держать?       — Нет, но это же не значит, что нужно сразу прыгать в койку, — Джин устало валится на постель, наконец разобравшись с вещами на вечер.       — Даже не смотри на меня. — Тэхён качает головой, переворачиваясь на бок и подпирая щёку ладонью. — Мне об этом даже думать страшно.       Он выразительно переводит взгляд с одного брата на другого.       — И вообще… я на вас могу обидеться. Бросаете меня одного, а сами будете развлекаться. Один пойдёт на романтическое свидание под звёздами, второй всю ночь будет пропадать с Юнги… А мне, между прочим, вместо вас за детишками следить. Я вообще-то на такое не подписывался.       — А кто тебе мешает? — тут же подхватывает Чимин. Он хитро улыбается, уже заранее зная, что сейчас снова попадёт под раздачу. — Думаешь, Чонгук откажется провести с тобой вечер? Что-то мне подсказывает, он только и ждёт, когда ты наконец перестанешь от него шарахаться.       Тэхён молча хватает ближайшую подушку и запускает её в брата.              На несколько минут в шатре воцаряется тишина.       А потом Тэхён тяжело вздыхает и, не выдержав, смущённо утыкается лицом в подушку, глухо простонав под заливистый смех Чимина и укоризненное цоканье Джина. Желание придушить одного конкретного омегу росло с каждым произнесённым им словом.       — Это не выход. Мы не можем все одновременно покинуть лагерь. Оставлять такую толпу студентов без присмотра — безответственно. Тем более они способны найти приключения на свою задницу, даже не выходя из палатки.       Он наконец поднимает голову, проводя ладонью по лицу.       — Первую ночь все спали без задних ног, ведь слишком устали после дороги. Но сегодня… сегодня мы ещё услышим много интересного. У двоих начинается течка, пусть и совсем слабая. Врачи разрешили им ехать, но ночью никто не помешает им развлечься. И кто, спрашивается, будет их разнимать, если вы ещё и меня втянете в свои авантюры?       — Ты такой милый, когда смущаешься, — с тёплой улыбкой замечает Джин. Он качает головой. — Но ты прав. За ними действительно лучше присматривать. А то потом всем дружно прилетит по шее.       Омеги постепенно переключаются на более скучные рабочие вопросы.       А вот столичные альфы, сами того не желая, становятся невольными слушателями всего этого разговора. Они ведь всего лишь собирались спокойно покурить подальше от лагеря. Обошли кураторский шатёр, а тут…       Такие откровения.       Уйти почему-то не позволила совесть. Или, наоборот, она давно махнула на них рукой. Потому что что ещё взять с этих четверых?       Никто из них даже не подумал о том, что омегам иногда тоже нужно личное пространство. Вместо этого они снова молча стояли и слушали всё, что происходило за тонкой тканью шатра.       Даже Хосок уже перестал удивляться. Судьба словно нарочно сталкивала их с такими разговорами, от которых хотелось одновременно провалиться сквозь землю… и дослушать до конца.       — Значит, у одного из вас сегодня будет секс на полночи, а второй устроит романтический пикник под звёздами? — посмеивается Чонгук, когда они отходят подальше от лагеря.       — А на себя-то в зеркало смотрел? — усмехается Хосок.       Он первым спускается по деревянным ступенькам к воде. Прохладные волны приятно омывают босые ступни, и альфа довольно выдыхает, заходя чуть глубже. После дневной жары так и хотелось с разбега нырнуть в озеро, но времени уже почти не оставалось — скоро нужно возвращаться в лагерь.       — Выглядишь так, словно в лотерею выиграл.       — Можно и так сказать, Хоби, — довольно тянет Чонгук, заходя в воду следом. Он даже не пытается скрыть улыбку. — Раз вы забираете своих омег, значит, я просто схожу к своему. Составлю ему компанию на дежурстве.       — К своему? — Юнги выразительно вскидывает бровь.       — А что? Всё честно, — Чонгук лишь невозмутимо пожимает плечами.       — Всё… пропал человек, — Хосок тихо прыскает в кулак.       — Ага, знаем мы твои дежурства. — усмехается Юнги, плюхаясь прямо на тёплый песок. Он устало проводит тыльной стороной ладони по влажному лбу.       — Только не напугай его раньше времени, — добавляет Намджун, засовывая руки в карманы шорт. — После Дживона у него, скорее всего, никого не было. По крайней мере… в этом плане. Так что лучше не торопиться.       Чонгук молча кивает, задумчиво глядя на спокойную гладь воды.       — Я тоже об этом думал, — несколько секунд он молчит. — И знаешь… я даже рад.       Друзья вопросительно смотрят на него.       — Потому что у меня есть шанс показать ему, какими отношения должны быть на самом деле. Дать то, чего его лишил тот мудак.       На несколько секунд между ними повисает тишина.       — Не сомневаемся, — тепло улыбается Хосок.       В этот момент со стороны лагеря раздаётся протяжный свисток. Альфы одновременно оборачиваются.       — Похоже, пора возвращаться.       По громкому свистку все студенты быстро собираются на центральной поляне лагеря.       Чимин и Сокджин начинают раздавать каждому плотные защитные жилеты. Лёгкие, почти не стесняющие движений, но способные выдержать серьёзный удар. Именно такими обычно пользовались бойцы действующих отрядов.       Студенты с интересом примеряют неожиданную экипировку, помогают друг другу затянуть ремни и то и дело переглядываются, пытаясь угадать, что кураторы задумали на этот раз.       Тем временем Тэхён, не вмешиваясь в общий шум, устанавливает рядом большой деревянный стенд.       Несколько секунд спустя на нём появляется вручную разрисованный плакат. Все имена уже разделены на две команды. Отдельными колонками расписаны дни их пребывания в заповеднике, а напротив первых соревнований уже красуются заработанные очки.       Любопытные студенты мгновенно окружают стенд. Кто-то довольно улыбается, увидев преимущество своей команды, кто-то сразу начинает возмущаться, что несколько баллов — слишком мало, а кто-то уже азартно подсчитывает, сколько ещё необходимо заработать, чтобы победить. Интерес вспыхивает сам собой. Теперь каждый сможет следить за общим счётом.       Чимин довольно хлопает в ладоши, привлекая внимание.       — Что ж, мои хорошие… — с широкой улыбкой начинает он. — Сегодня вечером вас ждёт очень увлекательная игра на выживание.       — И последний оставшийся в живых принесёт победу всей своей команде, — спокойно подхватывает Сокджин. — А проигравшие… будут готовить ужин.       — И, чтобы всё было честно, мы с Сокджином не будем участвовать наравне с вами, — продолжает Чимин, сцепив руки за спиной и неторопливо проходясь вдоль строя студентов. — Иначе преимущество окажется слишком большим.       Он останавливается и широко улыбается.       — Сегодня мы ваши безвольные птички. Будем делать только то, что скажете вы. Ваша главная задача — защитить нас. На игровом поле можете строить любые тактики, придумывать любые планы, но самое главное — остаться в живых как можно дольше.       Студенты оживлённо переглядываются. Кто-то уже начинает тихо обсуждать возможные стратегии, а самые азартные нетерпеливо переступают с ноги на ногу.       — Но без ограничений, конечно, не обошлось, — спокойно подхватывает Сокджин. — Пользоваться собственной магией запрещено.       По рядам сразу прокатывается удивлённый гул.       — Вместо этого вы получите специальные шарики с краской, — Джин указывает на несколько больших контейнеров, стоящих рядом со стендом. — Именно ими вы будете выводить соперников из игры, — он делает небольшую паузу. — Победить можно двумя способами. Первый — добраться до тренера противоположной команды. Если это удастся, победа автоматически засчитывается вашей команде. Второй — выбить всех участником противоположной команды.       Чимин тут же подхватывает:       — А вот для вас правила немного другие. Если в вас попадают, вы тоже выбываете из игры и отправляетесь на базу на две минуты, — он поворачивается к Тэхёну. — Базой сегодня руководит тренер Ким. Он наш главный судья.       Тэхён в ответ лишь коротко кивает.       — Он будет фиксировать попадания, время выбывания, возвращение игроков и вообще следить за тем, чтобы никто не пытался мухлевать.       После этих слов в рядах студентов заметно оживление. В глазах появляется настоящий азарт. Кто-то уже довольно улыбается, кто-то начинает разминать плечи, а несколько альф и вовсе переглядываются так, словно мысленно делят поле на сектора.       Игра обещала быть гораздо интереснее, чем они ожидали.       Тэхен подходит к кураторам, держа в руках большую коробку, в которой сложены двух цветов шарики, наполненные краской. На нем джинсовые шорты, белая футболка, заправленная за пояс, и шлепки, в отличии от остальных, кто выбрал более удобную обувь. Ему здесь как раз-то удобная спортивная обувь не нужна. — Шарики очень плотные, поэтому они лопнут только тогда, когда вы с точностью попадете в цель. Разлетевшиеся капли в разные стороны не засчитываются. Только точные удары по цели. — Тэхен ставит коробку на землю, берет один и подбрасывает его, наглядно показывая, что при падении обратно в ладонь, шарик остается целым. А затем резко отводит руку в сторону, разворачивается и прицельно отправляет шарик в полет, а когда тот достигает ближайшего дерева, тот лопается, и красная краска разлетается в разные стороны, стекая по стволу дерева. — У вас нет запретов на части тела. Но есть баллы за определенные участки. Руки и ноги по 5 баллов, туловище 10 баллов. — А если задница? — Усмехается кто-то из студентов. — Мазь от синяков будет вашей наградой. — Смеется Чимин, а студенты подхватывают смех.       Джин отдает команду разбирать шарики в цвет их жилетов, Тэхен забирает со стола свой альбом и маркер, а Чимин с первыми студентами выдвигается на место проведения игры. Игра будет проходить в лесу на небольшом участке, где деревья стоят на расстояние друг от друга, и можно между ними спокойно бегать. Земля здесь вытоптана за долгие годы, небольшие участки с травой совсем крошечные, что позволяет спокойно держаться на ногах. Со свистом в свисток игра начинается, а младший Ким занимает свое место на пеньке, чтобы наблюдать за тем, как двадцать студентов пытаются защитить своих тренеров.       Сам омега принять участие в такой игре не может, но радуется за студентов от всего сердца, когда довольные, счастливые, перепачканные в краске, с широкой улыбкой они выбегают к нему, чтобы отметиться и провести свои две минуты отдыха. Они выстраивают разные тактики, перемещают тренеров то в одно место, то в другое, защищая и уводя их из-под атаки, сами нападают, отстреливаясь. Наблюдая за ними, Тэхен и сам широко улыбается, встречая студентов с красными щеками и тяжелым дыханием, а еще мысленно подсчитывает запасы шариков, которые стремительно исчезают. Игра заканчивается победой команды Пак, когда Чонгук и Юнги загоняют Джина в безвыходное положение между двумя деревьями и обстреливают с ног до головы. — Я часами теперь буду вымывать волосы! — Скулит Джин, когда они уже идут обратно в лагерь. — Красный тебе к лицу, может оставишь? — Посмеивается Тэхен, осматривая волосы друга, с которых стекает красная краска. Они идут самые последние. — На садового гнома похож. Такого очаровательного. — Хохочет Чимин. — Нет, скорее на Чаки из «ох уж эти детки»! — Тэхен прикрывает рот ладошкой, звонко смеется. — Ах вы…! — Джин хватает несколько шариков в руки и спешит за друзьями, которые с визгом бросились вперед.       Ким и Пак, петляя между студентов, скрываясь за ними, бежали в сторону лагеря, при этом смеялись громко. А за ними бежал возмущенный Джин, забрасывая шариками, что разлетались от удара, окрашивая омег с ног до головы капельками краски, но так и не попадая в цель полностью. — Догоню же! Я знаю, где вы живете! — Угрожал Джин, носясь с омегами по поляне.

      Студенты тоже звонко смеялись, поддерживая своих тренеров громкими криками, свистами и хлопками. Закончились эти догонялки тем, что Чимину прилетело в спину, тот завалился на Тэхена, и вместе они повалились на землю, хохоча и барахтаясь. А когда Джин навис над ними, угрожающе, то взмолились о пощаде. Джин, естественно, прощает и помогает подняться, а потом Тэхен всех отправляет мыться. Студенты, хватая чистые вещи и полотенца, идут на пляж, а Чимин с Джином в гостевой домик. Тэхен пойдет после них.       По возвращению проигравшая команда принимается готовить ужин, а победившая отдыхает, разводит костер и зажигает первые факелы. Тренеры возвращаются, когда уже студенты начинают садиться за стол, чтобы поужинать, а Тэхен, желая всем приятного аппетита, отправляется и сам в душ. У него в волосах тоже подсохли капельки краски. Он возвращается уже под конец, присоединяясь к ужину. Студенты убирают за собой, моют посуду и оставляют кураторов, которые пьют горячий чай и играют в карты. Сами же расходятся кто куда, чтобы отлично провести вечер. Большая часть зависает у костра, жаря зефирки и рассказывая истории, некоторые решили на пляже у воды посидеть, а кто-то уже свалился с ног в палатке, крепко засыпая.       В десять звучит отбой, и все студенты расходятся по своим палаткам. Часть факелов тушится, как и основной костер. Кураторы тоже скрываются в своем шатре, переодеваясь и готовясь к вечеру. Тэхен переодевается в короткие домашние шорты и легкую рубашку с длинными рукавами, что на пару размеров больше него самого. Удивляется выбору Соджуна, ведь большую часть одежды складывал именно родитель. Он подвязывает края, оставляя немного видно животик. И заваливается на кровать, наблюдая за сборами друзей. Джин выбирает спортивные штаны и кофту с длинным рукавом, так как на берегу ночью прохладно. Чимин вообще не парится, поэтому остается в своих шортах и майке. Ему прихорашиваться не перед кем. Они переговариваются о вечере, посмеиваясь еще раз друг над другом.       Через час Джин первым сваливает, прихватив заранее приготовленную корзинку с едой и вином, на котором все же настоял Чимин, и пару пледов. Тэхен и Чимин желают ему удачи, на что Джин тепло улыбается и уходит. Следом за ним уходит Чимин, которого Юнги забирает прям из шатра, не стесняясь головой ныряя в проем, желая доброй ночи Тэхену, что взвизгивает от неожиданности, шипит на альфу и выгоняет быстрее парочку, чтобы и дальше не смотреть на эти похотливые переглядывания. Искренне радуясь за друзей, Тэхен переворачивается на живот и прикрывает глаза. Он решает часик подремать, оставляя несколько зажжённых свечей на столике.       Из некрепкого сна его вырывают легкие прикосновения к ноге, что движутся от икры до бедра, задерживается ненадолго на ягодице, а затем широкая ладонь останавливается на открытом участке поясницы. Тэхен сонно выгибается, приподнимая верхнюю часть туловища и упираясь руками в постель, тянет носом запах ветивера, что заполняет собой все вокруг, а затем приоткрывает глаза, сталкиваясь с нежным взглядом золотых глаз. — Чонгук…? — Сонно шепчет, облизывая пересохшие губы. Чонгук прослеживает это действие взглядом, неосознанно повторяя за омегой. Тэхен, не зная сколько времени, дергается чуть в сторону, но вовремя останавливается благодаря крепкой хватке, которой Чон притягивает омегу ближе к себе. — Тшш, не пугайся. Никто еще не вернулся. — Чон мягко улыбается, поглаживает щеку Тэхена пальцами. — Я пришел забрать тебя. — Что? — Хлопает пушистыми ресничками Тэ, еще не понимая, что происходит. — Куда? Что-то случилось? — Случилось. Я соскучился по тебе. И мне просто необходимо провести с тобой хоть чуть-чуть времени. — Довольно заявляет альфа, а затем поднимается и помогает Тэхену встать, чтобы сразу подхватить его на руки, позволяя ему обвить свою талию ногами. — Что ты делаешь? Нас могут увидеть. — Тихо шипит омега, осматриваясь, когда альфа быстро покидает шатер. Он крепко прижимает к себе Тэхена, собственнически одной рукой обвивая талию, а другой под ягодицами. Тэхен смущенно краснеет. — Хены заняты своими омегами, студенты крепко спят. Я дважды обошел лагерь, чтобы ты не беспокоился. И теперь имею право провести с тобой хоть чуть-чуть времени. — Чонгук подкидывает слегка омегу вверх, перехватывая покрепче, отчего Тэ крепко обвивает руками шею альфы и утыкается носом в его висок, приглушая писк, ведь пальцы альфы крепко сжимают ягодицы. — Ты сумасшедший! Сумасшедший! — Шепчет омега, тихо посмеиваясь. — Подстать своему омеге. — Широко улыбается Чонгук, а Тэхен отстраняется, заглядывает в золотые глаза и щурится. — Своему омеге? — Переспрашивает он, задерживая дыхание. — Своему омеге… — Повторяет он, наклоняясь вперед и оставляя чмок на кончики носика, где красуется милая родинка. Тэхен морщит носик, хихикает и кладет голову на плечо Чонгука, продолжая крепкой хваткой держаться за его плечи. — Ты сводишь с ума, Тэ-Тэ. Эти два дня стали пыткой, когда я мог только наблюдать со стороны и не имел возможности прикоснуться. Ты не представляешь, как сильно мне хотелось подойти и обнять тебя, чтобы каждый перестал фантазировать о тебе. — Ты ревнуешь? — Шепчет Ким, кончиком пальцев водя по изгибу шеи альфы. — Ничего не могу с этим сделать. — Усмехается Чонгук, поглубже вдыхая запах свежей вишни. — Ты очень красивый. И альфы вокруг тоже это видят, потому каждый раз провожают тебя пожирающим взглядом. — Ты же знаешь, что мне нет дела до остальных? — Уточняет омега, поднимая голову и серьезно смотря в глаза Чону. — Ты знаешь, как тяжело мне далось решение дать шанс тебе. Ты не можешь теперь предъявлять мне такое. — Ты очарователен, Тэ. Только ты мог обидеться на мои слова, когда я говорю о том, что ты мечта чуть ли не каждого второго альфы на базе. — Посмеивается Чонгук, останавливаясь на деревянном помосте на берегу. Шум набегающих волн, легкие ласкающие потоки ветра, идущие со стороны воды, и стрекотание сверчков с кузнечиками создают особую атмосферу волшебства и романтики, а звезды над головой и чистое небо, на котором ни облачка, лишь дополняют картину. — Поплаваешь со мной? — Но у меня ничего нет с собой. — Он осматривает себя, понимая, что альфа даже переодеться ему не дал. Вытащил прямо в домашней одежде ничего не объяснив и не рассказав. — Так даже лучше. Не сможешь отвертеться, когда я буду тебя согревать. — Чонгук ставит омегу на ноги, стягивает с себя футболку, откидывая ее в сторону и тянет Тэхена за собой, что все это время тактично и смущенно смотрел куда угодно, но не на полуобнаженного альфу.       Чонгук смеется, оставляя поцелуй на красной щеке, ступает медленно в воду, утягивая за собой Тэхена, что пыхтит, но послушно следует, позволяя везти себя глубже. Вода прохладная, уже успела остыть, но горячее тело альфы не дает замерзнуть, согревает своим теплом. Им важно это время наедине, чтобы вновь ощутить это невероятное чувство близости, где есть только они одни. Тэхену, как и Чонгуку, просто необходимо еще раз убедиться в том, что это все не сон, а реальность, в которой они пара. Самая настоящая пара.       В это же время другая парочка, что отдыхала на берегу озера, прекрасно проводя вечер за вином и закусками, странно переглядывается, пытаясь распознать гостей на пляже. — Разве это не Чонгук? — Интересуется Джин, узнав татуировки даже с расстояния. Они находятся на пирсе не так далеко от пляжа, на котором горят несколько факелов, что позволяют хорошо рассмотреть все, что находится в округе. Омегу он даже не пытается узнать, ведь татуировку на ноге и внешний вид сразу выдает Тэхена. — Не знал, что у них тоже что-то запланировано. — Переживаешь? — Осторожно спрашивает Джун, отпивая из бокала. Вкус у омеги был прекрасный. Джун не очень любил вино, но это было легким и приятным, сладковатым в меру и послевкусие оставлял впечатляющее. — Чонгук хороший парень, он не обидит тренера Ким. Мы знакомы столько лет, что я с уверенностью могу сказать о том, что если он это начал, то больше не отступится, пока не добьется своего. — Дело не в этом. Чонгук действительно кажется хорошим парнем, Намджун. — Джин вытягивает ноги, поворачиваясь к альфе. Он делает небольшой глоток из бокала. — Но Тэхен не свободен. У него есть дочь. Как бы потом он не пожалел о том, что решил все это начать. Это большая ответственность. А Тэхен заслужил быть счастливым, он слишком часто подвергался несправедливости в этом мире, чтобы потом остаться с разбитым сердцем. — Не останется, я тебе обещаю. Чонгук влюблен в него чуть ли не с первого дня, обожает малышку всем сердцем, и действительно готов принять такую ответственность, как омегу с ребенком. Его слова не пустой звук. И пока тренер Ким прямо не скажет ему, что альфа помеха в его жизни, то Чонгук не отступится ни от него, ни от своих слов. — Уверенно говорит Джун, наблюдая за тем, как его друг и Тэхен смеются, носятся по пляжу и горячо целуются. Они выглядят счастливыми и свободными, и это греет душу. Его младшенький нашел того, кто делает его счастливым, ради кого он будет готов сделать все, лишь бы видеть свою половинку с широкой улыбкой и горящими глазами. — Вы случайно не братья? Упрямство передается по воздуху? — Джин решает все перевести в шутку, напоминая о том, что альфа из раза в раз пытался позвать Джина на свидание, а то легкий и непринужденный вечер превращается в напряженную и тяжелую атмосферу. Не этого он хотел, когда соглашался на посиделки. Но и закрыть глаза на беспокойство за друга не может. — Серьезно? — Посмеивается Джун, запрокидывая голову. — Я, кажется, уже просил прощение за тот неудавшийся раз. А во-вторых, ты все же здесь со мной. Это можно считать моей победой!       Джин смеется, запрокидывая голову и устремляя взгляд на звезды. Альфа прав, он действительно рад находиться здесь с ним, общаться на разные темы, ловить улыбки друг друга и невзначай касаться. Омега неожиданно понимает, что хотел бы так чаще собираться, чтобы проводить время вместе, когда нет нависшей учебы и правил, когда нет студентов в округе, тренировок и обязанностей кураторства. Джину очень хорошо находиться в компании альфы, поэтому он отпускает себя, позволяя перебраться ближе, устроиться между ног Джуна и прижаться спиной к его груди. Намджун широко улыбается на это, обнимает крепко, прижимая к себе. Кладет подбородок на макушку, прикрывая глаза и вдыхая сладость клубники, он наслаждается тем, что их отношения начинают расцветать. Омега сделал свой шаг, теперь Джун его не отпустит. Поможет набраться смелости и уверенно за руку поведет в новую для них жизнь.       Возвращаются они позже всех, когда даже Чимин с Юнги разошлись по своим «домикам». Намджун провожает до самого шатра, целует легко и невинно, мягко сминая губы, не пытаясь углубить поцелуй, а омега льнет к нему, отвечая на поцелуй. Они желают друг другу хорошо выспаться, а потом расходятся. Джин широко улыбается, тихо заходя внутрь своего шатра. Тэхен крепко спит, улыбается во сне и обнимает вторую подушку двумя руками. Чимин звездочкой растянулся на кровати и тоже мирно сопит. Старший раздевается, задувает свечи и тоже ныряет в прохладную постель, укрываясь одеялом.