Стихийник: предназначение дара предков.

      Будильник звенел уже в пятый раз, настойчиво и раздражающе. Тэхен сонно мычит в подушку, не желая повиноваться этой трели. Нет ни желания, ни сил, чтобы собраться и достойно провести этот важный день для базы. Прошедшая ночь в гостевом корпусе скрасилась лишь присутствием альфы рядом под боком, что с удовольствием согласился составить компанию. Еще бы. Выбирая между любимым человеком и близким другом, Чонгук был уверен, что друг может и подождать, а вот отказать омеге он не имел права. Да и не мог. Не после того, как их отношения так красиво расцвели. Тэхен занял в его жизни самое важное и значимое место. Чонгук, слегка приоткрыв глаза, тянется через Тэхена к тумбочке, чтобы в очередной раз выключить сводящую с ума трель. Даже он за эти пять раз уже успел более-менее проснуться, в то время как Ким не желал и шевелиться, нагло игнорируя шум и возню за спиной. — Можно еще пять минуточек? — Хрипит Тэхен, ерзая и устраиваясь удобнее, когда Чон рядом ложится и приобнимает, прижимая ладонь к обнаженной части живота. — Так хорошо, не хочу покидать тебя. — Я слышу это в пятый раз, Тэ. Ты опоздаешь. — Усмехается Чонгук, оставляя россыпь поцелуев на плече и загривке. Желание омеги быть рядом рождает в груди трепетные чувства. Ему до мурашек, до безумия нравится видеть Тэхена таким открытым. Еще месяц назад перед Чоном был холодный, отстранённый, закрытый профессор, а сейчас такой ласковый, милый, открытый медвежонок, нуждающийся в любви и заботе. Так не кстати вспомнился момент, когда на базу приезжали генералы Ким-Пак. Соджун тогда именно так и называл своего младшенького — медвежонок. И это очень подходило новому Тэхену. Чонгук вдыхает глубже их смешавшийся аромат, носом ведет по выступающим позвонкам вниз, чтобы после оставить поцелуй между лопаток. Оторваться от желанного тела тяжело. — Я не хочу. Я так сильно не хочу сегодня здесь быть, что сил нет даже встать с кровати. — Выдыхает Тэхен тяжело, не открывая глаз. Он нежился в этих крепких руках, наслаждается поцелуями, теплом их тел и близости. Не хочется покидать это теплое и уютное место, когда так хорошо. Ему нравится просыпаться рядом с Чонгуком, нравится начинать день с поцелуев и ласк. Еще больше понравилось, если бы не пришлось оставаться на базе, а можно было бы укрыться в стенах собственного дома. — Мне жаль, что Квон ничего не смог сделать, чтобы избежать приезда твоих родителей. Но я буду рядом, Тэ. Всегда буду смотреть только на тебя. И вмешаюсь только в том случае, если ситуация того потребует, как и договаривались. — Чонгук носом утыкается в макушку, оставляя легкий поцелуй на волосах, и лишь на мгновение крепко стискивает в своих объятиях. — А теперь, пожалуйста, иди скорее в душ, а то потом сам же будешь недоволен тем, что опоздал. И не думай ни о чем лишнем, думай только обо мне и о том, как мы хорошо проведем выходные с Енсу в парке. — Спасибо, Чонгук. — И в этом было так много благодарности, что Чонгук не смог сдержать улыбку. Тэхену становится чуточку легче от того, что в этот раз он встретится с родителями уже подготовленным, а еще с большой командой поддержки. И он не сомневался в том, что у них получится, команда собралась действительно большая и дружная. Уж они точно смогут уберечь и себя, и Тэхена от возможных неприятностей в этот день. Омега поворачивает голову в сторону, чтобы оставить легкий поцелуй на обнаженном плече Чонгука, и поднимается, сдаваясь этому дню.       Сбор проходит в дикой спешке, потому что не проходит и двадцати минут, как телефон начинает настойчиво трезвонить, оповещая о звонках и гневных сообщениях. На утренней тренировке ждали только его одного. И, конечно, за опоздание он потом выслушает много ворчания, но не может покинуть комнату не поцеловав Чонгука. А с ним простых поцелуев не бывает. Они голову кружат, разум туманят, манят поддаться соблазну и остаться с этим альфой еще хоть на минутку. И хорошо, что хоть один из них держит себя на цепях, не позволяя сейчас расслабиться и сдаться своим желаниям и влечению, что не спадает с той самой ночи, когда они преодолели все преграды и сделали шаг навстречу друг другу и их новому будущему. Чонгук, посмеиваясь, выставляет омегу за дверь, желая хорошо провести время и обещает, что они обязательно встретятся после шоу.       День открытия соревнований наступает слишком быстро не только для студентов, что с нетерпением ожидали этого события, но и для сотрудников, что длительное время готовились к этому дню, вкладывая все свои силы, время и терпение. С самого утра часть базы преображается до неузнаваемости, а суеты становится больше. Служба безопасности теперь располагается практически на каждом шагу, внимательно следит за происходящим вокруг и постоянно находится в боевой готовности. Каждый из них сегодня одет в полноценную экипировку, ведь сейчас у них самое важное и ответственное задание — обеспечить защиту. Быть глазами и ушами главы Квона, и не только своевременно докладывать обо всем, что привлекло их внимание, но и быстро реагировать на каждую, пусть даже незначительную, ситуацию. На территорию базы с раннего утра целыми автобусами приезжали студенты с других военных баз, что расположились в соседних секторах. Среди них были не только те, кто участвует в самих играх, но и те, кто станет зрителями сего действия. На дорогих машинах с личными водителями приезжали долгожданные гости из столицы, они не спеша прогуливались по базе, активно общались со студентами и обменивались дружескими речами с сотрудниками базы. Все были в приподнятом настроении и ждали вечера с нетерпением, предвкушая красивое празднество.       За одну ночь база превратилась в зимнюю сказку, что было удивительным, ведь на улице было больше тридцати градусов, солнышко пекло так сильно, что от него хотелось спрятаться или вовсе не выходить на улицу. Но на базе лежал снег, в воздухе кружились снежинки, что сияли в свете лучей, опускаясь на зеленые газоны, где стояли ледяные скульптуры магов и ведьмаков разных ступеней. Стихийники не один час потратили на то, чтобы сотворить эти чудеса, а синеглазки не меньше потратили времени, чтобы их установить на газонах и придать им эстетичный вид, создавая из них целые картины с историей. Позже, эти скульптуры станут зоной для фотосессий. Территория вокруг арены и нескольких корпусов превратилась в зимний сад. Все выглядело волшебно, как в сказке, переливалось всеми цветами и захватывало дух. От такого вида хотелось заварить себе горячего шоколада, сесть с пледом у окошка и любоваться часами этим видом. Многие студенты не отказали себе в удовольствии и с радостью игрались в снежки, подшучивая над своими сокурсниками. Даже профессорам порой прилетало неожиданно, стоило им только оказаться рядом с шумными кучками студентов.       Одна из самых больших и вместительных тренировочных площадок превратилась в удивительную ледовую арену, вокруг которой воздвигли стены и крышу. Внутри все украсили белоснежными тканями, подсветкой, прожекторами, установили небольшую сцену и даже экраны, на которых пустили заранее развлекательные видео. Под потолком протянули дополнительную подсветку, чтобы во время выступлений освещать прокаты. На самой арене среди трибун тоже были расставлены ледовые скульптуры, в изящных позах, с характерными элементами магии всех ступеней. А сами трибуны выглядели так, словно вместо них были снежные сугробы.       Ближе к четырем вечера на стадионе собираются все: и гости с других баз, и соревнующиеся, и студенты, и сотрудники южной базы. Ряды заполняются хаотично, не затрагивая лишь первые ряды, где места занимают представители из столицы. Специальные гости, друзья и знакомые Квона, которых тот пригласил поучаствовать в их небольшом соревновании. Все предвкушающе ждали и готовились к шоу. Двое ведущих занимают свои места на небольшой сцене, проверяя последние приготовления. Свет постепенно гаснет, оставляя легкую полутьму.       Чимин пищит от восторга, когда оказывается внутри стадиона, ведет ребят в самые лучшие места по его знающему опыту и не может перестать расхваливать проделанную работу. Они занимают третий ряд в боковой части стадиона. С него открывается вид на весь лед, а, бывая не раз на выступлениях ребят, он знает, что ракурс с этих мест лучший. Все основное представление будет именно в их сторону, поэтому Чимин радостно плюхается в один из сугробов, посмеиваясь над тем, как забавно это выглядит со стороны. Подсветка плавно переливается разными цветами вокруг каждого места. Чонгук садится с одной стороны от Чимина, а Юнги с другой, занимая крайнее место рядом с проходом. Хосок и Намджун занимают места на ряд выше, прямо за спинами своих друзей, чтобы было удобнее общаться друг с другом. Чимин взглядом ищет близких, но их не видно даже в самых дальних уголках, но зато омега замечает родителей Тэхена, о чем сразу сообщает Чонгуку, указывая пальцем на нужные головы. Встретить их здесь удивительно и крайне неприятно. До последнего верили, что те откажутся и решат воздержаться от поездки. Не в этот раз. И теперь каждый морально готовился к сложному дню, а может и дням. Никто не знал, когда они сорвутся обратно, не выдержав близкое нахождение к тем, кто, по их личному мнению, направил их сына по кривой дорожке. Тэхен, Сокджин и Чимин даже ходили к Квону, чтобы узнать причину, по которой родители попали на такое мероприятие, ведь какого-то важного и знаменательного смысла оно не несло в себе, и было лишь развлекательным. Избежать приезда не удалось, родители Кима были приглашены представителями департамента спорта. Считали, что те могли повлиять на решение Тэхена о смене деятельности. Это был проигрыш, а вот чей именно судьба расскажет позже. То, как сразу нахмурился Чонгук, сразу дает понять, что тот обо всей истории в курсе, иначе не выглядел бы так, словно вот-вот сорвется с цепи и отомстит тем, кто обидел его омегу. Пак на мгновение даже испугался, пожалев о том, что сделал это, но стойкое самообладание альфы поражало и восхищало. Поистине стойкое и крепкое терпение. Не каждый таким мог похвастаться.       Следующие полчаса проходят в томительном ожидании, пока все соберутся, усядутся, налюбуются красотами и наговорятся, приветствуя друг друга. Каждый второй не выпускает телефон из рук, фотографируя и снимая все вокруг. В какой-то момент свет переливается, знаменуя начало, а легкая торжественная музыка прерывает разговоры и привлекает внимание каждого на сцену, где выходят два ведущих в красивых и ярких нарядах. Высокий молодой альфа и подстать ему девушка-омега. — Добрый вечер, Полярис! — Начинает мужчина, приветственно машет зрителям, осматриваясь во все четыре стороны зрительских мест. — Мы приветствуем вас на нашем потрясающем ледовом шоу в честь открытия пятых развлекательных игр! — Продолжает говорить девушка, широко улыбаясь. — И сегодня ведущим для вас станет заслуженный тренер и профессор розовой ступени — Ли Сохи. — Представляет свою напарницу альфа под громкие аплодисменты. — И заслуженный тренер и профессор синей ступени — Хан Джиу. — Представляет своего напарника Сохи под такие же громкие аплодисменты. Она слегка разворачивается к альфе, чтобы обратиться уже к нему. — Хани, скажи, что нас сегодня ждет? — Сегодня для вас выступят поистине легендарные фигуристы. Все они уже завершили свою спортивную карьеру, но тем не менее продолжают оставаться лучшими из лучших, показывая новому поколению, что нет таких границ, которые могут вас остановить. И мы с замиранием сердца продолжаем на них равняться, ведь наши тренеры, наши профессора безусловные лидеры в своих направлениях. — Говорит Джиу. — Герои чемпионатов, ученики легендарных тренеров, фигуристы, во время выступления которых замирает миллионы сердец болельщиков, сегодня для вас на этой арене! — Продолжает Сохи, а на фоне загорается экран, где камера наводится на гостей в первых рядах. — И прежде, чем мы с вами окунемся в эту волшебную ледовую атмосферу, мы рады представить вам наших гостей, что прибыли к нам из Столицы, чтобы в очередной раз стать свидетелями невероятных, фантастических результатов наших чемпионов. — Сегодня с нами представитель департамента спорта — Пак Янсо, глава комитета по фигурному катанию — Ли Бомгю, и судейская коллегия, что будет оценивать наших спортсменов. — Перечисляет Хан, пока камера показывает каждого отдельно. Гости по очереди поднимаются со своих мест, приветственно машут рукой, кланяются слегка, даря легкие улыбки. — Впервые за всю историю фигурного катания финальный этап аттестации среди омег и среди альф пройдет в стенах военно-учебной базы. — Объявляет Ли, а зал взрывается аплодисментами. — Сегодня наши спортсмены, наши легенды подтвердят свой статус, свое звание чемпиона и вновь покажут, что нет ничего, что они не смогли бы преодолеть. — И, чтобы подогреть ваш интерес, мы хотим показать, как прошел первый этап, где наши звездочки уже успели приятно удивить. — Заканчивает речь Хан, а свет вокруг плавно меркнет, погружая всех в полутьму.       По всей арене загораются несколько экранов, на которых появляется надпись: «Первый этап. Короткая программа». И следом появляется картинка ледовой арены с пустыми трибунами и льдом. Закадровый голос рассказывает, что они сейчас в центре города на пустой арене, где с минуты на минуту начнут проводить соревнования для получения квалификации и подтверждении звания чемпиона. Сменяется кадр, судейская комиссия занимает свои места, объявляется разминка, и впервые появляются спортсмены, которых сразу все узнают, ведь одним из них является их тренер и профессор Ким Тэхен, а вторым участником является тоже им всем известная личность — Ён Кай, с которым каждый познакомился в заповеднике четырех стихий. Пока фигуристы разминаются, голос за кадром рассказывает о них и об их достижениях в фигурном катании. А после им показывают лучшие моменты из короткой программы каждого, сопровождая это рассказом о самой программе, о том, как справляются участники и о том, как они в этот раз смогли удивить судей, исполняя самые сложные элементы в своих программах. Когда все участники были представлены, вновь сменился кадр, а голос за кадром с шуточной интонацией попросил никого не расходиться и посмотреть еще кусочек из-за кулис. Показывается раздевалка, где все участники зашнуровывают свои коньки перед выходом на лед. — О, наш единственный зритель решил нас почтить своим присутствием. — Посмеивается Кай, поднимая голову и широко улыбаясь. Он ловко шнурует конек, чтобы тот плотно сидел на ноге. — Пришел поздравить вас и пожелать удачи. Мы все в вас верим. — Все тот же закадровый голос говорит мягко и ласково. — Как ваш настрой? Готовы? — Я хочу спать… А я еще ничего не ел… А домой отпустят? — Раздается сразу со всех сторон, что вызывает дикий смех у всех присутствующих. Когда смех стихает, в разговор вступает Тэхен. — А можно на работу? — После чего наступает тишина. — Нет, а что? У меня там дети неугомонные! — Хмурится тот, припоминая кучу дел на базе. — Тэхени, мы заложников просто так не отпускаем. — Посмеивается мужчина за кадром, на что Ким закатывает глаза.       На этом видео заканчивается, высвечивая предварительную таблицу, в которой указаны баллы, что ребята получили за короткие программы. Весь зал хлопает в ладоши, посмеиваясь над инцидентом в раздевалке, пока постепенно на арене включается свет. Арена готова начать свое шоу. — Настало время начинать… — Раздается голос Хана. — И мы приглашаем наших горячо любимых участников на эту арену, на этот лед, чтобы они зажгли ту самую искорку и подарили нам незабываемые впечатления об этом дне, об этом шоу, об этих соревнованиях… — Продолжает Сохи.       Под бурные аплодисменты на арену опустилась темнота, чтобы после в свете прожекторов лед заполнили участники шоу. По подсвеченной дорожке среди легкого дыма, что струится по льду, скользят первые маги и ведьмаки, приветствуя зрителей и отъезжая из центра к краям. Здесь собрались представители всех баз, которые принимают участия в ледовом шоу. Все они в черных штанах и белых, безразмерных рубашках, заправленных за пояс, а лица скрыты масками, что усложняет задачу узнать личность фигуриста. И все это происходит под голоса ведущих, что воодушевленно представляют сегодняшних участников, которые падали, падали и снова падали, чтобы сегодняшнее шоу смогло состояться.       Открывает шоу совместное выступление всех участников, что, чередуясь между собой, откатывают небольшое представление, собираясь в разные фигуры, исполняя воздушные поддержки или одиночные прыжки. При этом фигуристы использовали магию разных ступеней, чтобы сделать свое выступление еще более запоминающимся и эффектным. Когда в очередной раз пошли личные показательные элементы, Чимин от осознания аж пару раз подпрыгнул на месте, указывая пальцем на лед и оповещая, что перед ними сто процентов Тэхен. Невозможно было не узнать любимый элемент друга среди всех, ведь тройной кантилевер так красиво и захватывающе мог исполнить только он. После совместного проката пошли личные программы: кто-то выступал сам, кто-то в паре, кто-то в группе. Выступления были самыми разнообразными: от веселых до трогательных и трепетных. Каждое выступление сопровождалось разнообразной музыкой, здесь были и классические мелодии, и современные песни, и даже под живое выступление, которого никто не ожидал. Ближе к середине на льду появился и Джин, выступающим в одиночной программе. Он не показывал каких-то сложных элементов, но выступление было наполнено столькими эмоциями, что невозможно было оторвать глаз от происходящего. Он рассказывал свою историю, наполненную борьбой, своими взлетами и падениями.       А еще чуть позже они стали свидетелями, как на лед выходит Тэхен, готовясь к своей аттестации. Он был в плотных, черных шортах, достаточно коротких, и в легкой, полупрозрачной рубашке того же цвета. И это было совсем не по правилам, что были прописаны для фигуристов на соревнованиях. Тэхен нервничал, так сильно нервничал, что пальцы дрожали, а в ушах шум стоял, приглушая все вокруг. Контрольная точка, начальная поза и первые аккорды музыки проходят, как в тумане. Тело движется самостоятельно, натренированное годам. А мысли лишь о том, что он сам, своими руками, сейчас ломает последние мосты в свою прошлую жизнь. В первых рядах достопочтенные представители департамента спорта, что с надеждой и верой в успех приехали на эту базу лишь с одной целью — получить лучших из лучших. Где-то в зале сидят родители, что за столько лет впервые сами приехали к нему, чтобы уговорить сделать шаг назад. Казалось, план был идеальным, ведь что может пойти не так, когда столько людей приехало убедить вернуться своих чемпионов к истокам? Но Тэхен противился, ощущая себя погрешностью в этом спектакле. Это был крах. Саморазрушение во благо. Тэхен предал свою профессию спортсмена, жертвуя своими медалями, достижениями, рекордами. Тэхен предал родителей, что вложили в него столько сил в годы Академии, пожертвовал их мечтами и верой в то, что все еще можно вернуть назад. Он буквально готовился растоптать репутацию семьи до самого конца. Скользя по льду, исполняя лишь первую часть своей программы, Тэхен сжигал все мосты, впервые сам отворачивался от того, что когда-то было так дорого. Тэхен боролся. Боролся с собой, с окружающими, с миром. Он стойко шел вперед, чтобы показать, что он будет бороться за себя, за близких людей, за счастливую жизнь, за то, чтобы и дальше делать собственный выбор. Глаза блестели от скопившихся слез, а эмоции ярко отражались в цвете волос. Он не просто катался, он вкладывал всю ту историю, всю ту боль, что ему пришлось пережить, все эмоции лились рекой сквозь каждый элемент, каждый прыжок. Тэхена будто заново окунули в прошлое, снова разрывалась душа и сердце ныло. Вновь появилась дрожь, совсем слабая, на кончиках пальцев. Это не было волнением или страхом. Это была боль. Пронзающая, поглощающая боль. И вряд ли можно было это заметить гостям, но тем, кто был свидетелем тех событий, кто пережил это вместе с ним, они знали, они чувствовали, они видели все. Музыка набирала обороты, подводя и фигуриста, и зрителей к кульминации, но это было лишь началом…       Заходя на очередной прыжковый элемент, Тэхен намеренно срывает его и останавливается у самого края. Дышит тяжело, голову вниз опускает, не в силах смотреть на зрителей, упирается ладонями в колени. Эмоции бьют через край, сердце заходится в безумном темпе, предвкушая этот шаг. Зал замирает от неожиданности и не понимания, когда музыка прерывается, а освещение меняется. Над ареной вспыхивает еще один прожектор, выхватывая из тьмы новую фигуру. На противоположной стороне появляется мужчина, которого многие узнают. Ён Кай занимает идентичную позу с омегой. Тишина вокруг нарушается лишь обеспокоенным шепотом и тяжелыми вздохами. — Ты помнишь, как все начиналось? — Раздается голос Кая по арене, что ранее был специально записан для этого выступления. — Как детьми мы встали на этот путь. Какой же красивой была наша история. — Ты помнишь, как все начиналось? — Вторит ему голос Тэхена. — Едва ли не главный старт в нашей жизни. Как ярко мы тогда сияли, преодолев гравитацию. Как полюбили эту белоснежную гладь.       Освещение тускнеет, погружая все во тьму. Тихий детский смех наполняет собой все пространство, разносится в каждый уголочек. Два луча света начинают свой танец по льду, плавно скользя по поверхности и выхватывая из тьмы два юных дарования. Мальчик-альфа и мальчик-омега в ярких костюмах замерли за спинами старших фигуристов в красивых и изящных позах. Первые тихие звуки мелодии разбивают образовавшуюся тишину, а дети приходят в движение, плавно начиная движения. Они широко улыбаются, исполняя свои первые шаги, первые прыжки. Радуются своим достижениям, рассказывая свою детскую, волшебную историю о том, как им хочется стать чемпионами. Они делятся своими мечтами, своими надеждами, своими самыми яркими и светлыми эмоциями. Малыши останавливаются под финальные аккорды, и свет снова гаснет, погружая всю арену вновь во тьму. — Ты помнишь вкус первой победы? — Раздается голос Кая, и прожектор выхватывает его из тени. — В тот день я впервые расправил свои крылья и воспарил, подчинив себе лед. — Мягкая, белоснежная пелена окутывает все тело альфы, а после за его спиной раскрываются синеватые, витиеватые крылья, созданные из мельчайших кристалликов льда, что в свете прожектора переливаются, искрятся. — Ты помнишь вкус первой победы? — Вторит ему голос Тэхена, и второй прожектор освещает тело омеги. У его ног уже стелиться белоснежный поток магии, скользит по щиколоткам, коленям, по бедрам. Оплетает талию, чтобы в следующее мгновение, резким выбросом энергии, искрами раствориться, оставляя после себя не менее прекрасные крылья, переливающимися несколькими цветами. — Каким сладким было то чувство свободы. Какой триумфальной была победа. И как давно это было.       Два небольших луча света из центра скользят по диагонали в противоположные углы, фокусируясь на ранее выступавших малышей. Они стоят на пьедестале, гордо занимая первое место. На их шеях золотая медаль покоится, широкая улыбка сияет на лице. — А помнишь… — Голос Кая уже не звучит так волнительно и трепетно. В нем нотки грусти и разочарования появляются. — Помнишь… — Отзывается Тэхен, с тяжелым выдохом.       Над головами зрителей вспыхивают экраны, транслируя совсем краткое видео. Оно было о том, как трудно было взлетать, как трудно было преодолевать гравитацию, как трудно было падать. На видео были совсем юные Тэхен и Кай во времена Академии. Падения, травмы, отстранения. Боль, разочарование, непринятие. Пот, слезы, кровь. Заголовки газет, кричащие о том, что в очередной раз, подающий надежды фигурист, сдается, не имея сил подняться прям во время выступления. Разочарованные голоса тренеров, жестокая критика, давление. Они прошли через огонь и воду. — Мне тяжело… — Тихий голос Кая на видео. А сам альфа опускается на колени, опуская руки вниз. — Мне больно… — Таким же тихим голосом вторит ему омега, опускаясь на колени и опуская руки.       Их красивые, волшебный крылья с громким треском рассыпаются, превращаясь в снежную горочку у их ног. — Борись, ты не должен сорваться, не имеешь права сдаться… — Тихим детским голосом. Малыши на пьедестале спускаются на лед, чтобы неспеша остановиться рядом с взрослыми фигуристами. Они снимают свои медали с шеи и аккуратно надевают их на шеи Кая и Тэхена. — Мы ведь уже прошли через это… Мы справились… Мы победили… Мы стали чемпионами, и пора отпустить это… Сделай новый шаг вперед…       Малыши протягивают руку своим взрослым копиям, помогая вновь подняться на ноги и почувствовать это желание бороться, чтобы сделать последний шаг в будущее. Звучат первые тихие звуки мелодии. Тэхен и Кай медленно скользят назад, постепенно увеличивая расстояние между ними и детьми. Маленькая ладонь скользит по большой, пальцы к пальцам, пока самые кончики пальцев не разрываются. Лед снова зовет в свои объятия, и альфа с омегой не могут сопротивляться, подчиняются этому зову, скользят увереннее, вторят друг другу, возрождаются, как птица-феникс, чтобы снова бороться и смело шагать вперед. Они больше не одни, и если они когда-нибудь упадут, то у них будут не только они сами, но и те, кто подаст руку в самый сложный момент в жизни. И сейчас они объединяются, чтобы дальше следовать в будущее вместе, отказываясь от прошлого и того, что оно им дало. Тэхен и Кай сливаются в парном танце, скользят рядом с друг другом, исполняя красивые и невероятные элементы поддержки и прыжки. Кай уверенно вел, ведя за собой омегу, что безгранично доверял другу себя и свою безопасность, позволяя исполнять сложные поддержки и выбросы. Их плавное скольжение, без единой осечки и промаха, гипнотизировало, приковывало все внимание лишь к ним одним. Они, словно одно целое, покорили лед, возвысились над ним и с тем же прощались, даря свои последние шаги, свои последние прыжки этому виду спорта. Они ставили точку в этой истории. На финальные аккорды пара замирает в самом центре, спиной к друг другу и вновь закрывают ладонями свои лица, символизируя отречение от такой манящей гладкой поверхности.       Минута тишины разрушается оглушительными аплодисментами и свистом зрителей. Никто не ожидал такого выступления, никто не был готов увидеть такую историю. А потому зал разрывался от эмоций, от свиста и слов поддержки студентов, что выкрикивали имена в полный голос. Тэхен не может сдержаться, упирается ладонями в колени, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Эмоции волной накатывают, топя разум. Сердце стучит так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди. Рядом с ним такой же вымотанный Кай, что запрокинул голову вверх, потирает лицо ладонями, пальцы запускает в волосы, сжимая их у корней. Дышит сбито сквозь приоткрытые губы. — А на льду был двукратный чемпион и наш, всеми любимый, заместитель главы — Ким Тэхен. — Заговорил ведущий, пока Тэхен пытался собраться с силами, плавно скользя по льду. Его грудная клетка быстро поднималась и опускалась, показывая, как тяжело даются все эти прекрасные элементы. Волосы растрепаны, щеки красные, пальцы дрожали. Они это сделали. Сделали. И больше не вернуться назад. — И двукратный чемпион и представитель заповедника четырех стихий — Ён Кай.       Пара обнимает друг друга, дарит легкие улыбки, шепча о том, как гордятся тем, что они справились. Вместе. Кай первым движется к сцене, плавно скользит, придерживая Тэхена за талию, чтобы омега от волнения не споткнулся. У них есть еще незаконченное дело. Ведущие переглядываются между собой, не понимая происходящего, ведь такого не было в сценарии. Но продолжают улыбаться, подходя ближе. Кай первым поднимается, помогает Тэхену, крепко беря того за руку и ведя за собой к ведущим. Ему хватает несколько секунд, чтобы прошептать Хану о том, что им нужно пару минут на сцене. — Дорогие зрители, наши спортсмены хотят сделать небольшое объявление. Давайте послушаем, что они приготовили для нас. — Хан не знает, что происходит, но уверен, что такое поведение вызовет фурор. Об этом точно будут помнить и долго обсуждать. — Добрый вечер, прошу прощения за столь неожиданный поворот событий, но мы вынуждены сделать официальное заявление здесь и сейчас. Пожалуйста, дайте чуть больше света. — Первым начинает Кай. Голос хриплый, усталый, но уверенный. Не отступит, и Тэхену не даст сделать шаг назад. На арене прибавляется свет, что неприятно режет по глазам. Кай дает минуту, чтобы все привыкли к освещению, а потом продолжает. — Как вы знаете, меня зовут Ён Кай. Я — сотрудник заповедника четырех стихий, и прибыл на эту базу, чтобы участвовать не только в играх, но и в спортивной аттестации, ведь являюсь чемпионом. — Зал притихает, ожидая слов альфы. Они неотрывно смотрят на сцену, на экраны, где камеры выводят приближенный вид на пару. — Сейчас, в присутствии представителя департамента — господина Пака, в присутствии главы комитета — главы Ли, в присутствии членов судейской комиссии и в присутствии всех гостей, работников и студентов, я хочу сделать заявление. Я — Ён Кай, и сегодня я отказываюсь от своего звания чемпиона и своих достижений в спортивной карьере. Мою аттестацию прошу признать недействительной.       По залу проходится шум, полный удивления, шока и не понимания, ведь отказаться от такого сейчас — значит отказаться от всего, что было достигнуто слезами, потом и кровью. Это потерянные года, потерянное время. Это как потерять часть себя, отказаться от той жизни, что прожил. Все, что он получил за всю свою карьеру спортсмена будет аннулировано, а его труды падут пеплом к ногам. — Добрый вечер… — Тэхен забирает микрофон себе, привлекая все внимание уже к своей персоне. Он делает глубокий вздох, чтобы дать себе секунду на то, чтобы собраться. И продолжает. — Вы все знаете меня, но для протокола это необходимо, так что… Меня зовут Ким Тэхен, и я занимаю должность первого заместителя главнокомандующего военно-учебной базы «Полярис». И, как уже сказал мой коллега, в присутствие каждого из вас, сегодня и сейчас… Я отказываюсь от своего звания чемпиона и не буду проходить аттестацию. — Ким говорил спокойно, словно это была обычная беседа за завтраком о том, как прошли выходные. В глазах не было той бури эмоций и чувств, которая сжигала органы внутри живьем. Там не было страха, волнения, переживаний. Там была пустота. Так было легче сделать этот шаг. — Сегодня днем мы подали официальное прошение в комиссию о полном аннулировании наших когда-либо полученных результатов и о признании наших кандидатур не подходящими для каких-либо соревнований в будущем.       Тэхен возвращает микрофон Хану, что с открытым ртом наблюдает за парочкой фигуристов. Такого заявления, наверное, никто не ожидал услышать в такой день. На сцене появляется Кён и Сокджин, в руках которых бархатные красные коробки с эмблемой фигурного спорта. Ким и Ён делают поклон, завершая свое выступление и снимая с себя медали, вкладывают в протянутые им коробочки. Они уходят со сцены не смотря на зрителей, чтобы не видеть реакцию. Сейчас хотелось покинуть это место, покурить и выдохнуть облегченно. Впереди их ожидал еще один раунд борьбы. Никто просто так их не оставит в покое, а после шоу разразится целый скандал. Тэхен просто счастлив, что успел заранее обговорить это с Квоном и Сокджином, заручиться их безоговорочной поддержкой и полным правом воспользоваться этим шоу в своих целях, чтобы поставить на место наглых людей, не понимающих с первого раза, когда им отказывают.       Шоу с трудом, но удается продолжить. И даже получается вновь постепенно всех вернуть в более приподнятое настроение. Одиночные программы, забавные парные выступления, синхронные групповые. И магия. Вся арена ей пропитана от и до, а то, как ребята красиво вплетают ее в свои выступления, завораживает и пленит. Это создавало свою удивительную атмосферу, полную удивительных вещей.       В какой-то момент арена погружается в полную темноту. Зрители и гости с замиранием сердца притаились, ожидая продолжение. Они уже готовы к любому неожиданному повороту, ведь участники успели хорошо удивить. На арене раздаются первые музыкальные ноты, а два прожектора зажигаются, скользят по льду играясь, догоняя друг друга, и в итоге находят свою цель в тот момент, когда голос Сокджина заполняет тишину, нарушаемую мелодией. Он расположился на сцене, окутанной густым туманом, что стелится по поверхности сцены и плавно стекает на лед. Глаза его прикрыты, а все внимание сосредоточено на исполнении песни. Никто не ожидал живого выступления, никто не знал, что заместитель главы базы решится на исполнение. Это шоу, что так долго и тщательно готовилось профессорами и тренерами, все-таки смогло их вновь прокатить на эмоциональных качелях. Приятный подарок. И так идеально дополняется к выступлению Тэхена и Кая. Он пел о борьбе, о том, что даже в самый сложный и тяжелый день не сдастся и сделает шаг вперед, не остановится ни перед каким испытанием или препятствием.       Под его исполнение с разных сторон на лед выходит пара, альфа и омега, что сразу подхватывают темп и начинают скользить по льду, следуя за мелодией. Они, словно живое воплощение текста, кружат по льду, исполняя невероятные и очень сложные поддержки и прыжки. А их эмоции? Каждое движение, каждый прыжок, каждая поддержка наполнена смесью невообразимых чувств. Что уж говорить о безграничном доверии. Пара так хорошо доверяла друг другу, что в какой-то момент они стали единым целым, продолжением друг друга. Студенты терялись, не зная куда им смотреть: на невероятное вокальное выступление Сокджина или на не менее потрясающую пару на льду, что скрывала свои лица под маской.       Выступление подходит к концу, когда рядом с Юнги с тихим шипением с сквозь зубы присаживается Тэхен на корточки и аккуратно вытягивает одну ногу вперед. Бедро после утренней тренировки не восстановилось, а нагрузка не позволяла отдохнуть. Своим появлением Тэхен привлекает внимание сразу троих альф, и лишь Чимин с Чонгуком, что тихо шепчутся о чем-то своем, не замечают гостя. Ким даже не удивлен тому, почему Чимин так безбожно опаздывает. Джин сразу оповестил, когда на трибуны поднялся Чимин в компании альф. — Ну и чего вы так смотрите на меня? — Тихо спрашивает Тэхен, ловя каждый удивленный взгляд. Он подпирает ладонью голову, упираясь локтем в коленку. — Подумаешь, чуть-чуть отвлеклись от шоу. — Невероятно… — Качает головой Хосок, усмехаясь. Ни капли страха, ни грамма волнения. И это при том, что тот буквально помахал красной тряпкой перед быком. — Вы хорошо смотритесь на льду. Выступление было невероятное. — Юнги решается не поднимать тему и не нападать так сразу с вопросами, а потому просто хвалит, желая этим поддержать. — Спасибо, хен. — Омега слегка краснеет щеками, отвык от такого внимания к своей спортивной профессии, да и сам не считал, что хорошо справился с прокатом. — У меня буквально болит все тело от такой нагрузки. — Подпитать? — Юнги спрашивает совсем без какого-то намека или издевки, а с искренним беспокойством. Он знает, сколько сил надо потратить, чтобы сделать один элемент, а когда у тебя программа на целое шоу силы покидают тело в два раза быстрее. — А? — Тэ удивленно поднимает на него взгляд, ведь не ожидал такого открытого предложения и проявления заботы. Хотя, наверное, должен был догадаться, что раз они с Чонгуком вместе, то и его друзья будут относиться к нему с еще большим стремлением помочь или позаботиться. — Что? — Юнги отвечает тем же взглядом, что и омега до этого, словно такая реакция удивляет его не меньше, чем удивился сам Тэхен. — Чимин рассказал, что вы два дня не ходили в столовую, а дома я уверен вы тоже не спешили сильно набивать живот. А использование силы изматывает сильнее, когда все мысли о еде. — И протягивает руку, приглашая вкусить запретный плод.       Тэхен послушно вкладывает в его ладонь свою, наблюдая за тем, как Мин прикрывает глаза и напитывает браслет большой дозой своей энергии, который омега теперь никогда не снимает. Тот тускло переливается, Тэхен не дает тому переполниться, впитывает сразу энергию в себя, позволяя теплотой растекаться по венам. Браслет хороший способ скрыть их магические действия от всего зала, но не убережет от слухов о романе, если кто-то бросит взгляд в их сторону и более внимательно понаблюдает. — Спасибо, хен. — Вновь благодарит омега, когда Юнги отстраняется и широко улыбается профессору. Тэхен не может сдержать широкой улыбки, демонстрируя милые ямочки на щечках. — А теперь мне нужен Чимин, ему пора выдвигаться к другим командам.       Юнги лишь усмехается, отклоняясь назад, а Ким, сняв с конька защиту, шлепнул ею Чимина по бедру. Не сильно, но ощутимо. Чимин удивленно распахивает глаза и шипит, матерится под нос и уже готов вцепиться Юнги в лицо своими ногтями за то, что тот так с ним поступил, но дергается, когда наталкивается на веселящегося Тэхена. — Ты что здесь делаешь? — Громким шепотом спрашивает Чимин, потирая ушибленное место и наклонившись вперед через Юнги. Другие тоже замечают возню, поэтому синхронно наклоняются к эпицентру, вынуждая Юнги быть их связующим. — Я здесь уже минут пять точно, а вот чем занимаешься ты еще стоит выяснить. — Закатывает глаза Ким, натягивая обратно на лезвие конька защиту. — Да ты… ты… — Пыхтит Чимин, пытаясь судорожно придумать что-то обидное, но не выходит. Меж бровей даже складка залегла. — Я…я… — Соглашается Тэхен, хихикая. — Это не мешает тебе любить меня. А, во-вторых, ты время видел? Почему я должен искать тебя среди трибун, когда ты должен был сам спуститься ко всем в нужное время.       Чимин опускает взгляд на часы и его глаза расширяются в удивлении. Он поспешно подскакивает с места, со словами: «Святые ежики! Ой-ёй-ёй! Опаздываю.» — спешит вверх по лестнице, чтобы выйти из зала и успеть к остальным членам команды, которые в скором времени должны выйти на лед, пока все гости будут говорить свою речь. Юнги тактично двигается на место Чимина, приглашая Тэхена занять место рядом, и тот с радостью соглашается, улыбается Чонгуку, который взгляда не может оторвать от него. Ему с трудом удается оторваться от восхищенного золотого взгляда, пробежаться взглядом по рядам и насладиться тем, как все выглядит вокруг с точки зрения зрителя, а не участника. Скользит по верхушкам, по средним рядам и самым нижним. Взгляд сам цепляется за знакомое, родное лицо. Папа смотрел внимательно, пристально, поджав губы. Смотрел так, словно видел того насквозь. Но в этом взгляде не было осуждения или злости. Это больше всего сбило с ног Тэхена, не ожидавшего получить ничего, кроме той самой ненависти, злости и осуждения. Об этом думать времени не было, Тэхен уже инстинктивно готовился к тому, что его ждет дальше, когда шоу закончится и все перейдут в столовую. Взгляд его становится пустым и холодным, а дыхание прерывистое, ведь только так можно было сдержать внутри эмоции и чувства, не дать им вырваться и взять верх. Он видит, как отец бросает на него хмурый и недовольный взгляд, точно ножом режет, а потом что-то недовольное говорит супругу, вынуждая того отвернуться. Все это буквально происходит за минуту, но сердце сжимается так сильно от боли, что кажется мир рушится на глазах, осыпаясь пеплом. Крепкие руки, что ложатся на плечи, возвращают в реальность, и Тэхен делает первый глубокий вдох. Несколько секунд уходит на то, чтобы отвлечься, но он все равно оборачивается и благодарно кивает Намджуну, что тоже наблюдал за этими переглядываниями.       Шоу подходит к своему концу, и настает время для торжественной речи. Первым выступает Квон, как глава, принимающий гостей в своих стенах. За ним по цепочке свою речь произносят и остальные главы, что согласились принять участие. Занимает это не мало времени, ведь всем хочется сказать так много о таком событии: похвалить выступающих, поддержать соревнующихся, расхвалить базу, которая изменилась до неузнаваемости. Зрители слушают, аплодируют активно после каждого выступления, кто-то даже свистит, поддерживая своих главнокомандующих. Настроение у всех хорошее и позитивное, и многие забывают о том неожиданном заявлении, что сделали Тэхен и Кай. Но не те, кому оно было предназначено. — Тэхени. — Мягкий голос Кая раздается в самое ухо, отчего Ким дергается в испуге. Проклятое место, думается Тэхену. Юнги рядом давит смех, Чонгук хмурит брови, отвлекаясь от речи ведущих, что выступали после всех, подводя зрителей к окончанию шоу. — Пойдем, нам уже пора. — Куда? — Тэхен ничего не понимает, ведь у них была договоренность, что после своего выступления Тэхен не станет дразнить и так разъяренных специальных гостей и не выйдет на лед. Его место должен был занять другой стихийник. — Кубок победителя сам себя не создаст. — Улыбается хитро Ён, беря омегу за руку и вынуждая того подняться. — Квон желает видеть только тебя на этом месте. Не отказывай ему в таком представлении. — Нас съедят живем, Кай. — Ворчит Тэхен, не веря в то, что Квон так поступил с ним. Не дал скрыться, не дал остаться в защитной тьме. Наоборот, выпускает свою птичку на волю, не позволяя никому ломать ей крылья. — Не в первый раз, Тэ. — Пожимает плечами тот и уводит омегу в самый низ по ступеням, останавливаясь у края ледового покрытия.       Ведущие объявляют грандиозный финал, освещение на арене постепенно меняется, а музыка вновь заполняет пространство. На лед выходят пять стихийников, и сразу удивляют каждого зрителя, вспыхивая своим, особенным цветом. Каждый олицетворял одну стихию. Само выступление не несло в себе какой-то смысл. Оно просто было спокойное, красивое, умиротворенное. Ребята рисовали в пространстве красивыми нитями, созданных своим потоком магии, сплетали между собой, позволяя магии резонировать друг с другом, тем самым испускать разноцветные волны. Все пространство напитывалось этой магией, этой чарующей красотой и невероятными эмоциями. Тэхен был их связующим звеном, что в свои белоснежные нити впитывал чужую магию, позволяя ей сиять разноцветными огоньками. Когда было достаточно энергии, стихийники собрались в центре, плавно скользя по кругу и стягивая все нити в самый центр, создавая одну большую сферу, а после четверо ребят плавно разъезжаются в разные стороны, чтобы не задеть друг друга и направить свою магию под сферу, создавая красивый пьедестал для будущего кубка победителей. Свет постепенно пропадает, полностью погружая всю арену во тьму. Лишь магическая сфера в самом центре ледового катка ярко сияла, освещая небольшое пространство вокруг себя. Музыка оглушает своими триумфальными аккордами, подводя всех к своему логическому завершению. По обе стороны от зрителей вспыхивают факелы, и на лед выходят команды, для которых специально успели постелить нескользящее покрытие. Они выходят группами, а впереди идущие несут флаг своей базы. По краям ледового покрытия вспыхивает настоящее пламя, освещая собой весь лед и первые ряды. Оно безопасно укрыто магическим щитом, чтобы избежать травм и возгорания. В самом центре искрами осыпается сфера, трансформируясь с витиеватый, хрустальный кубок чемпионов. Где-то сбоку раздаются громкие звуки хлопушек, и над головами зрителей проносятся сверкающие конфетти, что плавно опускаются вниз и заполоняют собою все вокруг, оседая на волосах, на телах, на трибунах и полу, украшают собой ледовое покрытие. И знаменуют собой финал всего представления. Все присутствующие студенты не в силах остаться в стороне, подскакивают со своих мест, в голос скандируя названия своих команд, чтобы выказать поддержку и веру в их победу. Со всех сторон раздавались свисты и аплодисменты, они оглушали собой, перебивая даже музыку.

***

      После невероятного шоу всех сопроводили в столовую, где было организовано место для того, чтобы перекусить, выпить и спокойно пообщаться. Столы и скамейки сменились на круглые столики на высоких ножках, линия раздачи в такой поздний час была заполнена множеством разных закусок и блюд на любой выбор. Многие гости и студенты расположились и на свежем воздухе, ведь численность на базе значительно возросла и многие просто не помещались внутрь столовой. Но это не мешало никому находить свои круги общения и перемещаться между улицей и самой столовой. Стол с напитками поражал своим изобилием, здесь стояли бутылки с минеральной и обычной водой, здесь же можно было угоститься чем-то по крепче, таким как вино или шампанское, а для самых стойких можно было найти виски. Чем и воспользовались Юнги с Намджуном, чтобы пережить этот вечер в стороне и не поднять очередной шум. Наблюдать за тем, как Сокджин и Чимин уже делают третий круг по столовой, чтобы поговорить то с одним представителем соседней базы, то с другим, а то и вовсе остановиться рядом с гостями из столицы, было трудно и тяжело. Хотелось быть рядом, хотелось показать, что они больше не вольные птицы и у них есть те, на которых можно положиться и кто защитит, хотелось стереть эти соблазнительные улыбки и восхищенные взгляды с лиц молодых, а порой и не очень, альф. Внимание не обошло стороной и самих альф. Хосок вечно пропадал где-то в самой гуще, ведя светские и дружественные беседы со всеми, кто прибыл на базу. Налаживал связи, находил союзников и просто сторонников его мыслей и суждений, но и не забыл о тех, с кем уже был знаком. Внимание уделял каждому. Намджун был тем, кто пытался идти по его стопам, с самого начала тоже подался в толпу, чтобы поприветствовать гостей из столицы и с других баз, но в какой-то момент осознал, что не может уловить сути разговора, когда на периферии всегда маячил Сокджин. Беседы пришлось оставить, ведь сердце желало и требовало не упускать из виду свою пару. Юнги же с самого начала все послал к чертям, не собираясь вливаться в эту торжественную атмосферу и вести беседы. Он занял дальний столик, взял себе бокал виски и наблюдал за одним конкретным человеком. Ему дела не было до остальных, а наигранно улыбаться и вести себя так, как положено в обществе, он был не намерен. Если бы не приказ Квона быть на мероприятии каждому из его сотрудников без исключения, то Мин давно бы забрал свою пару и скрылся в самом отдаленном уголочке.       Чонгуку не повезло больше всего. Сразу после шоу тот скрылся из виду, желая встретить Тэхена на выходе с арены, но тот вышел не один. Компанию ему составляло столько людей, что подходить было просто опасно не только для него самого, но и для Чонгука. Он лишь успел обменяться взглядом с папой Тэхена, что смотрел на альфу как-то подозрительно, словно взрослый омега знал, кто перед ним стоит и какие цели преследует. Родительское сердце никогда не подводит, подсказывая и направляя. А после ушел вслед остальным, оставляя альфу позади. Но было в его поведении, в его взгляде что-то такое, что подталкивало следовать за ним.       Когда компания вошла в штаб, господин Ким остановился. Он лишь на мгновение обернулся, усмехнулся своим мыслям и направился в другую сторону, чтобы добраться до ближайшей курилки. Его муж еще не скоро вернется, а потому можно было позволить себе вольность, а заодно поговорить с тем, кто смог проявить свой характер и наглость. Они заходят в пустую курилку, свет здесь тусклый, и эта полутьма приятно расслабляет. Омега присаживается на одной из скамеек, достает из своей сумочки сигареты и зажигалку, и прикуривает. Не стесняется того, что имеет вредные привычки. Чонгуку кажется, что с таким мужем мало только курить. — Куришь? — Интересуется старший Ким, впервые заговорив. Голос у него мягкий, мелодичный даже. Чонгук молча кивает на вопрос, продолжая стоять на пороге. — Тэхен тоже начал, когда мы только нашли ему супруга. Считал, что я не узнаю, но родителей невозможно обмануть. Ты не стой там, присядь. Думаю, нам есть о чем с тобой поговорить. — И взгляд золотых ярких глаз поднимает на того, рукой приглашая сесть напротив.       От Чонгука не ускользает, какой безжизненный у старшего Кима взгляд, темные круги под глазами и чуть болезненный вид. Последние годы явно были для него не цветочками. И альфа даже боялся предположить, что мог терпеть этот омега по отношению к себе от мужа. По всем рассказам, которые ему когда-либо удалось услышать от омег, родители Тэхена не были святыми, белыми и пушистыми тоже. Чон представлял их себе холодными, лицемерными, властными и жадными. А сейчас он видел перед собой человека глубоко страдающего, но стойко скрывающего свое внутренне состояние. Стало даже как-то жалко. — Не уверен, что этот разговор поможет вам избавиться от меня и вернуть сына в родительское гнездо. — Чонгук не хочет играть в игры и говорить о том, что когда-то было и прошло. Он здесь не за этим, а любая минута наедине с человеком, что в свое время так легко отказался от своего сына, могла привести к скандалу. — Я здесь не для этого, мальчишка. — Качает головой Ким, глубоко затягивается и медленно выпускает дым вверх. — Я здесь лишь потому, что моего мужа пригласили его знакомые. Уверен, ты уже наслышан об этом, раз спишь с моим сыном. Но это не значит, что я не преследую свои цели. — Если вы собираетесь читать нотации, то нам стоит завершить этот разговор, господин Ким. — Чонгук сжимает в кулак край скамейки до побелевших косточек. Слушать о том, что их отношения с Тэхеном обречены и неправильны, он был не намерен. — Тэхен не будет доволен тем, что вы пытаетесь таким способом влезть в его жизнь. — Не отрицаешь даже… — Качает головой Ким, усмехаясь. Честность и стойкость альфы поражала и с тем же вселяла уверенность в то, что его сын смог наконец-то связать себя с тем, кто идеально ему подходил. Спустя столько лет вдали от сына, Сунхи был где-то глубоко в душе даже рад за то, что его малыш смог встать на ноги и построить отношения, смог пережить случившееся с ним и сделать шаг в новую жизнь. Старший Ким так не мог, и уже не один год стойко продолжал закрывать глаза на прошлое, не позволяя тому ни на секунду тревожить его разум. — Что ж, так даже лучше. Я не собираюсь, как ты высказался, читать нотации и не собираюсь убеждать тебя в том, что вы совершаете ошибку. Мне просто хотелось узнать того, кто так нагло позволяет себе влезать в чужие разговоры. Я узнал твой голос, когда вы с друзьями только заходили на арену. И был приятно удивлен тому, что мой сын связал себя с военным. — Не имею привычки врать. — Пожимает плечами Чонгук, продолжая рассматривать омегу перед собой. Кучерявые черные волосы доходили до плеч и прикрывали лоб, аккуратный нос кнопкой с точно такой же родинкой на самом кончике, как есть и у Тэхена, пухлые розовые губы. Стройное и крепкое тело, хоть омега был уже в возрасте. Господин Ким был красив собой, было видно, что тот уделял не мало времени своему внешнему виду и уходу за кожей и волосами. Тэхен перенял от него много внешних черт, став чуть ли не младшей копией. — Это логично, господин Ким. Но на вашем месте я бы удивлялся не этому, а тому, что ваш сын, после всего случившегося, смог найти в себе силы и вновь начать жить. — Наивно полагать, что после твоих слов, мальчишка, я раскаюсь и разревусь. То, что было тогда, остается в прошлом, а мы живем здесь и сейчас. Мы не можем вернуть потерянные годы, не можем вернуться назад, чтобы исправить свои ошибки. — Отмахивается Ким от слов альфы, словно в прошлом ничего не случилось такого, за что бы омега мог винить себя. Он тушит сигарету, складывая руки на груди. — Неужели вам настолько плевать на собственного сына? — Не сдерживается Чонгук. Он хмурит брови, напрягается всем телом, сжимая зубы. Вены на руках проступают от того, как сильно он сдерживает себя. — Если бы мне было плевать, дорогой мой, то ты бы никогда не познакомился с моим сыном на этой базе. Он бы никогда не покинул свой дом, никогда бы не стал преподавать на этой маленькой базе в самой глуши нашей большой страны, никогда бы не связал себя с семьей Ким-Пак и не стал бы лучшим папой на свете. — Во взгляде омеги загораются холодные, стальные огоньки. Никто не знает о том, чем пришлось ему пожертвовать, чтобы его сын смог начать новую жизнь. — И тебе никогда не понять моих поступков. Для нас с ним все осталось в прошлом, мы смогли найти лучший выход из этой ситуации, какой только можно было. И я доволен тем, что имею несмотря на то, что это чертовски тяжело, когда твой сын находится за многие километры от тебя и растит внучку в одиночку. — Почему вы ему об этом не скажите, господин Ким? — Чонгук впервые делает глубокий вдох, в одно мгновение растеряв всю свою злобу и ненависть к этому человеку. Он не был готов услышать такое честное и громкое признание из уст старшего омеги. — Потому что в таком случае мне придется признать, что я не был ему тем папой, о каком мечтают все дети. Что то, что с ним случилось, моя полная и безоговорочная вина. Если я хоть на секунду приму это, как факт, то мое сердце не выдержит этого. Ведь какой родитель может пережить то, что его сына насиловали длительное время, а потом от этой грязной и мерзкой связи появился ни в чем неповинный ребенок. Признай я это, признай я эту малышку своим продолжением, то в эту же минуту покончил бы с собой, не справившись с тем, что собственными руками отдал свое дитё этому ублюдку. — Сунхи вновь закуривает, не в силах сдержаться. Он ходит по очень тонкой грани сейчас, но не может отказаться от этого разговора с альфой. — А сейчас я могу с ним разговаривать, я могу следить за его успехами, за его карьерой и за тем, как растет его дочка. А самое главное только я стою между ним и его отцом, что готов пойти на слишком многое, чтобы перечеркнуть все хорошее и вернуть его домой. — Тэхен всегда с теплом вспоминает вас, господин Ким. Ему больно, до сих пор больно. И пусть он смог начать новую жизнь, построить карьеру и воспитать дочь, но ему нужен папа. Родной папа. Тот, кто читал ему сказки на ночь, кто собирал вместе с ним клубнику, кормил птенцов, кто был всегда рядом и всегда поддерживал. Ему все еще нужен папа, что однажды его предал, отвернулся и бросил. Потому что Тэхен слишком светлый и добрый человек, раз может простить даже такое. Уже простил, иначе вы бы никогда не услышали его голоса даже по телефону. Вам стоит подумать, господин Ким, если хотите когда-нибудь стать частью его новой и любящей семьи, и сделать правильный выбор. Тэхен больше не птенец, он справится с отцом и его тиранией. А я и его близкие ему в этом помогут. — Чонгук поднимается с места, желая поскорее закончить этот разговор и вернуться ко всем, чтобы увидеть Тэхена. — Если он тебе дорог, то в твоих же интересах держать его подальше от всего. Мой муж не остановится и вернет его домой. За последний год было слишком много внимания к Тэхену, а сам он был замешан в самых разных ситуациях. Многие говорят об этом, и это не делает хорошей репутации нашей семье. Дэян не простит этого. И вам лучше подумать о том, как начать жить тихой жизнью…       Эта встреча рождает в нем противоречивые чувства. Злость и ненависть к этим людям не пропадает, нет. Но с тем же в груди растет чувство жалости к этому человеку. Терпеть жестокость мужа, потерять сына, а после убеждать себя в том, что так лучше для всех, ненормально и дико. Одна встреча, один личный разговор, и можно было бы избежать многих проблем. Чонгук понимал, что для господина Кима этот этап жизни тоже не был простым, ведь, как родитель, он подвел своего сына. Но Сунхи должен был найти в себе силы признать вину и хоть извиниться за то, что все так случилось. Очевидно же, что вина за случившееся не только на плечах родителей, но и на том, кто воспользовался свадьбой, как предлогом, чтобы насиловать. И Тэхен определенно винит во всем Дживона и лишь второстепенно родителей, что не прислушались к его мечтам и желаниям, а пошли своим путем, решив выбрать статус, власть и деньги. Чонгук отходит к двери и, прежде чем покинуть курилку, оборачивается, чтобы попрощаться. Он услышал предупреждение и обязательно подумает о том, чтобы защитить Тэхена от отца. — На этом, к сожалению, я вынужден закончить наш с вами разговор. Это и так выглядит несправедливо по отношению к Тэхену и его чувствам. Не уверен, что ему понравится то, что я с вами не только пересекся, но и разговаривал с вами за его спиной. Врать я ему не буду, а потому, если спросит и будет готов узнать, расскажу обо всем, что здесь произошло. Но рекомендую вам найти в себе силы и сделать это самостоятельно, потому что я не пропаду из его жизни, а вот вы можете… — Последние слова звучали хрипло, низко, угрожающе. Чонгук давал понять, что сделает все, чтобы уберечь омегу от прошлого и того, что оно за собой тянет в настоящее и будущее. Никому не позволит вновь и вновь топить свою пару в этом болоте из боли, страданий и разрушенных жизней. Им пора шагать только вперед и больше не оглядываться назад. И, если это значит, что надо оградить Тэхена от общения с родным папой, то Чонгук будет тем, кто сможет взять на себя этот грех и сделает так, как будет правильно. Иначе это будет преследовать их всю жизнь, вечным напоминанием маячить в сознании.       Оставляя в тишине и одиночестве господина Кима, Чонгук выходит из курилки и сразу сталкивается с диким, перепуганным взглядом черных глаз. Юнги хватает секунды, чтобы вовремя остановиться и не врезаться в друга, что так резко покинул курилку. Его-то он и искал везде. Растрёпанный, с красными шеками от долгого бега по территории базы в поисках одного единственного человека, с дрожащими пальцами и нервным дыханием. Юнги выглядел так, словно весь мир погрузился в хаос, а им предстояла тяжелая борьба. О как же это было близко к тому, что случилось. — Тэхен… — Лишь срывается с губ Мина, когда ему удается слегка восстановить дыхание и унять бешеное сердцебиение. — Где? — Чонгуку не надо знать, что случилось и почему друг в таком состоянии. Сейчас было важно найти Кима и узнать, что с ним все в порядке и он цел и невредим. — Тебе туда нельзя, Чонгук. Приказ. — Качает головой Юнги, не веря в то, что им запретили вмешиваться. Сейчас слова Чимина больно били под дых, а земля под ногами опасно кренилась. Не верилось, что Пак мог так поступить с Тэхеном и его отношениями, ведь он был единственным, кто так яро поддерживал их с самых первых шагов. — Но мне срать на это. Смотри…       Альфа протягивает другу планшет, что он так любезно одолжил у Квона. Подобрать пароль получилось не сразу, но умная головушка их старшего хена отлично справилась и с этой проблемой. Найти запись на сервере не составило труда. Чонгук хмурится, отчего складка пролегла между бровей. Он берет планшет в руки и опускает взгляд на экран, запуская запись.

Ранее

      Скандала избежать не удалось, как и обвинений в том, что омега своими руками растоптал не только репутацию своей семьи, но и свою спортивную карьеру, так нагло и дерзко отказавшись от всего, что когда-либо заслуженно заработал. Это был настоящий крах, падение в самую глубокую бездну и акт открытой войны. Тэхен чувствовал себя так, словно его в очередной раз переехало несколько десятков машин. — Я не буду просить прощение за то, что сделал! — Рычит Тэхен, гордо вздернув подбородок.       Прошло только несколько минут, а на них уже давили своим мнением и нравоучениями. Квон был единственным в этой комнате, кто молчал до сих пор и не участвовал в этом скандале. Он стоял в углу, сложив руки на груди и внимательно следил за тем, как разворачиваются события. Бомгю был тем, кто кричал громче всех и яростнее, не пытаясь приукрашивать слова. Не мог стерпеть такого поведения и такого унижения от парочки фигуристов, которым предоставили такой хороший шанс вновь показать себя. Единственный в жизни и в целом во всей истории фигурного спорта. Янсо был спокойнее, но не менее злым. Его взгляд был холодным, стальным, пугающим. Еще никто не позволял себе так открыто выставить его самого, его коллег и всю судейскую коллегию в таком мерзком положении. Господин Пак казался бомбой замедленного действия. А вот отец Тэхена закипал тихо и ярко. Губы поджаты, взгляд безумный и дикий, обещающий не тихой расправы, ноздри расширены. Он глубоко дышал, сдерживаясь из последних сил и лишь иногда рычал, призывая сына к ответу. — Вы выставили нас дураками, господин Ким, господин Ён! И сделали из этого шоу свой маленький театр мести! — Шипит Бомгю, хлопая ладонью по столу. — Вы сами себя слышите? — Усмехается Кай. — Мы с вами вели переговоры две недели. И вам был дан окончательный ответ. Ни я, ни Тэхен, ни кто-либо другой из сотрудников военных баз, не будем участвовать в ваших затеях. — Мы три раза отклоняли ваши просьбы, господин Ли. А вы продолжаете настаивать на том, что мы обязаны сделать так, как нужно лично вам и всему департаменту спорта. Вы обязали нас пройти аттестацию, но вы хоть задумались, что даже после нее мы вам откажем? Хотели забрать звания и награды? Мы облегчили вам задачу. Почему сейчас вы позволяете себе винить в этом нас, когда сами так лицимерно и корыстно пытаетесь воспользоваться другими? — Тэхен складывает руки на груди, больно впиваясь ногтями в кожу через рубашку. Ему даже не дали переодеться, и сейчас он ощущал себя слишком раздетым. — На минуточку, мы разорвали договор еще пять, а то и все шесть лет назад, и тогда никому из вас не было дело до того, что очередные фигуристы отказываются от своей карьеры. Сейчас вы поставили всех в неловкое положение, а ваша попытка призвать к совести выглядит нелепо. — Кай указывает на отца Тэхена. — Вызвать господина Кима сюда, чтобы повлиять на решение Тэхена, это низко и мерзко. После этого я не только не захочу участвовать когда-либо в соревнованиях, но и с радостью разорву любые связывающие меня с этим видом спорта отношения. Мне противно, что вы готовы пойти на такое, чтобы воспользоваться нашим статусом, влиянием и известностью в военных кругах, нашим временем и умениями, чтобы выехать за счет нас на очередном чемпионате. — Думай, о чем говоришь, мальчишка! — Янсо аж краснеет от злости, кулаки сжимает от желания заставить фигуриста замолчать. — Перед тобой не шпана уличная, а уважаемые чиновники. Твой начальник перед тобой, а ты позволяешь себе так говорить! — Вы не правы, господин Пак. — Вмешивается впервые Квон, не желая позволять кому-то привлекать его в этот спор. Он здесь лишь для того, чтобы обеспечить защиту своему сотруднику. — Господин Ён не подчиняется мне и волен говорить так, как считает нужным. — Раз так, глава Квон… — Шипит Бомгю, разворачиваясь в пол-борота к тому. — Тогда следите за тем, что говорит ваш подчиненный. Или вы всегда позволяете своему заместителю так общаться с гостями? — Что вы, господин Ли, Тэхен пока ничего плохого не сказал, а лишь высказался о том, что считает ваши методы недостойными и неправильными. Я не могу запретить ему думать, не могу указывать ему молчать и подчиняться вам. Он в первую очередь человек. И он уже сделал свой выбор относительно смены карьеры и участия в ваших предложениях. Вам был дан четкий неоднократный ответ, который вы проигнорировали. Напомню, что вы правильно заметили, Тэхен является моим подчиненным, а значит подчиняется моим приказам до тех пор, пока военный контракт действителен. А надо мной есть другое руководство, которое будет не в восторге от этой ситуации. Как вы считаете, им понравится, что вы пытаетесь переманить их сотрудников в свои направления? — Квон опускает руки, убирая те в карманы. — Это дурдом какой-то! — Взвизгивает Бомгю, у которого аж слюна разлетается от того, как сильно его переполняют эмоции. — Что сотрудники, что главнокомандующий. Одного поля ягоды! А вы, господин Ким, клятвенно обещали, что проблем не будет. Вы обещали решить этот вопрос и оказать любую поддержку. Но забыли сказать, что ваш сын способен так унизить и растоптать честь и достоинства департамента спорта и всего фигурного катания. Какая наглость, неблаговоспитанность, дерзость! — Хватит! — Низкое рычание Минхо заполняет комнату, а тяжелые феромоны окутывают пространство собой. — Вы переходите все границы, господин Ли. Мы здесь собрались не для того, чтобы вы так отзывались о моих сотрудниках, а для того, чтобы поставить точку в этом вопросе. Если вас не устраивает что-то, то вы можете подать официальную жалобу, но так вести себя я вам не позволю. Хотите выместить свою злость, то пожалуйста покиньте стены этой базы и разбирайтесь в другом месте. Но будьте уверены, что тогда я сделаю все возможное, чтобы произошедшее дошло до вышестоящих руководств. Вы не последняя инстанция и, если не можете принять открытый отказ на ваше предложение, то будем разбираться на высшем уровне. Уж там-то решат, кто во всем этом виноват и правильны ли поступки господина Кима и господина Ёна. — Я вас услышал, глава Квон. И мы на этом не остановимся! — Уже спокойнее, но не менее агрессивно отзывается господин Ли. Тот поднимается вместе с господином Паком со своих мест, неприятно проезжаясь ножками стула по полу, и покидают кабинет, со всей силой хлопая дверью. — Ты пойдешь со мной, мальчишка. — Впервые обращается отец Тэхена к сыну. И в этом голосе нет ничего, что дало бы надежду на спокойный разговор. Их борьба только продолжается, стремительно набирая обороты. Этого Тэхен боялся больше всего и готовился к этому с того самого дня, как узнал о родительском приезде. Больше тянуть было нельзя.       Тэхен лишь успевает кивнуть Квону, чтобы тот позволил им уйти, а Дэян уже крепко вцепился в руку сына чуть выше локтя и потащил за собой, не беспокоясь о том, что хватка была болезненная. Отец и сын покидают штаб так же быстро, как и ранее покинувшие ее стены Бомгю и Янсо. Тэхен не узнавал отца, не верил, что за четыре года в нем могло поселиться столько тьмы и ненависти к родному сыну. До дрожи пугало такое яркое преображение. Дэян был выше Тэхена на полторы головы, в два раза шире в плечах и куда лучше тренирован, ведь в своей профессии крутится не первый год, активно участвуя в разных спецоперациях и военных действиях. Он не числился в элитных подразделениях уже чуть больше четырех лет, как Тэхен покинул семью, и сейчас редко бывал на заданиях, чаще всего работая с обычными военными. Однако, нельзя было сказать, что последние годы как-то повлияли на его силу и военную подготовку. Даже на пенсии он оставался все тем же военным, что и в свои самые лучшие годы.       Дэяну пришлось пройти не малое расстояние, чтобы оказаться как можно дальше от штаба. И всю дорогу тот крепкой хваткой тащил за собой Тэхена, не желая отпускать того из своих рук, чтобы не дать возможности на побег. Зрители им сейчас не нужны, но противостояние обещает быть ярким и громким, учитывая то, что в последний раз они общались ох как давно. — Ты перешел черту, мальчишка! — Рычит альфа, дергая сына за локоть и вынуждая остановиться перед собой. Лицом к лицу, глаза в глаза. — Соизволь объясниться! — Тэхен вырывает руку из цепкой хватки отца и потирает пострадавшее место. Синяк точно появится. Ким обещал себе, что не будет позволять никому больше так с собой обращаться, поэтому смотрит в глаза когда-то очень любимого отца и даже не тушуется под пылающим взглядом. — Как ты смеешь так со мной разговаривать! Я долгих четыре года закрывал глаза на все твои похождения, сносил тебе твое поведение, позволял поиграть в самостоятельную жизнь, а ты смеешь мне задавать такие вопросы? Даже будучи отстраненным от семьи, ты продолжаешь позорить нас! Устроить такое шоу на глазах у стольких людей. Опозорить себя, свою профессию и свою семью. Уже не говорю о том, что ты растоптал репутацию уважаемых чиновников! Ты немедленно собираешься и возвращаешься вместе с нами домой, и будешь вести себя прилежно, чтобы от тебя хоть какой-то толк был! А твоя… твоя ошибка в твоем постоянном присутствии больше не нуждается. — Дэян сжимает кулаки, удерживая последние крохи контроля. Он знал, что ничего хорошего от этой поездки ждать не стоит и лишь убедился в том, что пора заканчивать эту игру. — Моя ошибка? Ошибка? — Рычит Тэхен, прищурив глаза, в которых за долю секунды полыхнуло адское пламя. Голос его похож на гром и молнии, он вибрирует в ушах. Во взгляде адский огонь просыпается. Не стоило говорить о его дочери в таком ключе, ведь любой любящий родитель будет бороться до самого конца за свое дитё. Ким старший чувствует, как от этого взгляда леденеет в жилах кровь. Никогда и подумать не мог, что грязная и мерзкая ошибка его сына, может так повлиять на его жизнь. Кровь в венах закипает. Эмоции вот-вот сорвутся с цепи. — Эта «ошибка», как ты высказался, моя дочь! Твоя внучка! И, если тебе так важно дать этому определение, то это сугубо ваша с папой ошибка, потому что именно вы подложили меня под этого ублюдка, что насиловал меня несколько месяцев, угрожая разрушить всю семью, утянуть за собой моих друзей и все, что было мне дорого! Ты не имеешь права приходить через четыре года ко мне и требовать, чтобы я вернулся домой, потому что у меня больше нет дома. Ты сам выставил меня за порог, так что ты хочешь от меня теперь? Что еще ты хочешь забрать у меня, чтобы наконец-то твоя душа успокоилась? Что мне нужно сделать, чтобы ты уехал и никогда больше не возвращался в мою жизнь?! — Омега не скрывает ненависть к отцу, не скрывает обиду и разочарование ни в голосе, ни во взгляде. Его волосы до самых кончиков почернели. — Нам пришлось это сделать, ты не хотел и слушать, что тебе говорят родители! И это ты раздвигал ноги перед Дживоном. Не смей перекладывать свою ответственность на нас, когда сам вел себя не лучшим образом. Мы воспитывали тебя достойным омегой, а не распутным. — Кривит губы альфа, не желая вновь слушать о том, что во всех их бедах виновен лишь Дживон. — И похоже мы не справились со своей задачей, раз ты опустился до того, чтобы в таком приличном заведении одеваться подобно проститутке! В таком наряде место только в борделе. Я удивлен, что ты еще не расплодил детей. — Дэян пальцем ведет с головы до самых ног, оценивая весь наряд, не скрывает свое отвращение. — А как ты катался? Мог бы сразу голым выйти! Стыд и позор. Мы никогда тебя таким не воспитывали, давали все самое лучше. Лучшая Академия, лучшие учителя, лучшее будущее построили тебе, но ты все растоптал, на все плюнул, все наши заслуги с папой уничтожил под ноль, так еще и честь семьи опозорил. — Все, что у меня имеется сейчас, я добился сам. И Сокджин с Чимином мне в этом помогли. Все, что ты для этого сделал, так это выбросил своего ребенка на растерзание улиц, когда вы были так мне нужны. Поэтому о каких таких своих заслугах ты говоришь, если единственная твоя заслуга в том, что ты хреновый отец? — Рычит Тэхен, не может сдержать своей злости.       Тэхен прикрывает глаза, чтобы привести свои эмоции в порядок, и только поднимает взгляд на отца, как раскрытая ладонь быстро мелькает перед глазами, а щеку обжигает уже знакомая боль. От силы удара Тэхен чуть склоняет голову, прикладывает прохладную ладонь к лицу, вновь поднимает взгляд на альфу, который стоит перед ним, сжимая кулаки. Во взгляде нет ни капли испуга или боли, лишь единственный вопрос «За что?». — Не смей так говорить со мной, щенок! — Рычит альфа, пальцами хватаясь за лицо омеги и крепко сжимая их, дергает на себя, чтобы дальнейшие его слова хорошо были слышны. Тэхен не ожидал такого, хватается рукой за его запястье, распахивая широко глаза, ведь не верил в то, что отец может пойти на такое. — Мы всегда желали тебе только самого лучшего, а ты плюнул в нас. Дживон достаточно рассказал о твоих похождениях, а когда он умолял дать твой адрес, потому что ты лишил его возможности быть со своим чадом, твой папа слез не мог сдержать. Ведь не верил, что его крошка Тэ-Тэ мог так поступить с ребенком, лишив его родного отца. А чем ты ему отплатил? Подстроил все так, что его обвинили в похищении собственного ребенка, в коварных замыслах против тебя и базы, его судили из-за тебя! А теперь его ждет смертная казнь. Знаешь, как это сильно ударило по нам? Все четыре года мы страдаем из-за твоих дурацких выходок, на которые тебя подбивают твои друзья, а ты нос воротишь, когда тебе предлагают крохотный шанс все исправить. Неблагодарная тварь! — Дэян шипит практически у самого лица, а Тэ не может сдержать слез, что скапливаются в уголках глаз. — Ты вернешься в мой дом, под мой контроль и больше никогда даже думать не станешь о том, что у тебя есть хоть какой-то выбор в этой жизни.       Тэхен не хочет в это верить, не хочет слушать и слышать слова этого безумного человека. Это не его отец. Его отец был сильным и храбрым, защищал слабых и верил в то, что каждому можно было помочь. Его отец любил его всем сердцем, баловал на выходных, учил кататься на велосипеде и лечил первые сбитые в кровь коленки. Отец, которого он раньше знал, никогда бы не дал в обиду своего единственного и долгожданного сына. Тэхен все еще верил, еще глубоко в душе надеялся, что отец одумается, сделает шаг назад и осознает, что где-то свернул не на тот путь, поверит, что его сын не заслужил такого обращения и ненависти с его стороны. Но все надежды, как и вера, рассыпались на глазах, в пепел обращались. Что-то внутри трескалось, разрывалось болезненно, впуская в глубокие раны саму пустоту, чтобы позже там зародилось что-то новое, опасное. Сердце, что с таким трудом удалось сберечь и залечить, разбивалось на множество острых и мелких осколков, что, словно шипы, вонзались в тело и душу, оставляя после себя кровоточащие раны.       Дэян давит своими феромонами, сильными и властными, подчиняет своей воле омегу. Ему противно видеть своего сына таким. Мерзко от того, что его единственный сын выбрал такой путь, приняв все то, что с ним случилось, и продолжая жить с этим клеймом. Его воротит от того, что глупый мальчишка перед ним — его сын. Тэхен скулит, не может сопротивляться этому порыву отца показать власть, тело подводит, колени слабеют, и омега опускается на землю, вынуждая отца склониться над ним. — Ты все испортил! Разрушил свое будущее, будущее нашей семьи, предал самое ценное. От нас многие отвернулись, стоило им только узнать, кто перед ними. Высокопоставленные люди оборвали связи, мы больше не желанные гости в их домах, а все потому, что ты сволочь последняя. Никому не хочется иметь дело с семьей, где есть изнасилованный, вольный, развратный омега с ребенком на руках. — Дэян сжимает пальцами скулы омеги, вынуждая того смотреть прямо в глаза, а вторую руку опускает на шею, ощущая под нежной кожей быстрое биение сердца. — Лучше бы у нас никогда не было детей, чем такой сын, как ты. Тебе никогда не построить семьи, никогда не познать этого счастья и любви. Ты бракованный, не чистый, использованный. Ты жалкий. И твои достижения лишь прикрытия для того, чтобы скрыть твою грязную душу. Брошенный, слабый омега. Мне противно, что в свое время мы потратили на такого как ты столько сил, ведь ты никогда не мог все сделать правильно с первого раза. Избалованный мальчишка, щенок. И твоя дочь будет такой, будет жить с этим клеймом до самой смерти в полном одиночестве, ведь никто, кто хоть чуть-чуть себя уважает, не станет связывать себя узами с такой ошибкой. Однажды ты не сможешь себе этого простить, ведь ты тот, кто подарил ей это будущее. Ты тот, кто не смог избавиться от этой ошибки сразу, и позволил ей жить… — Больной ублюдок! — Голос звонкий и яростный. Слишком громкий на фоне тихого рычания альфы и мрачных мыслей омеги.       Лишь несколько секунд, но для Тэхена словно целая жизнь. Вот Дэян дергается, его лицо искажается в замешательстве, хватка на шее и лице слабеет. А потом удар. Четкий, сильный, в самую цель. Получив свободу, Ким младший падает на землю, не имея поддержки и сил, чтобы устоять. Физическая боль не ощущается, она ничтожна по сравнению с тем, что происходит в его душе и сердце. Он смотрит неотрывно: видит, как перед ним вырастает знакомая до боли фигура родного человечка, видит, как некогда любящий отец морщится от удара, стирая тыльной стороной ладони кровь с губ, видит, как между ними разворачивается яростный и грубый разговор. Но ничего не слышит, шум разбитого сердца в ушах заглушает все вокруг, и мысли лишь о том, чтобы уберечь от этого монстра родного человека. Ему с трудом удается подняться на ноги, тело отказывалось слушаться, словно налилось свинцом, но желание дать отпор росло с каждой секундой. Он мог закрыть глаза на то, что между ними эта пропасть никогда не пропадет, мог смириться с тем, что между ними всегда будут такие отношения, полные ненависти и злобы, мог стерпеть такое отношение и обращение к себе, но не мог позволить Дэяну навредить хоть кому-то другому. — Убирайся отсюда, Дэян! И больше никогда не возвращайся в этот город. Иначе я сдержу слово, и ты окажешься глубоко под землей, став кормом его обитателям! — Рычит Сокджин, не сводя, полыхающего зелёным, взгляда с альфы. Он не слышал всего разговора, не знал, что говорил этот человек Тэхену, но знал лишь одно — любое слово, сказанное этим мужчиной, могло уничтожить жизни нескольких людей в одно мгновение.       Все происходит слишком быстро. Дэян замахивается, Сокджин напрягается, рычит глухо, не желая сдаваться и готовый к тому, чтобы преподать урок. И Тэхен, что успевает частично закрыть собой старшего и выпустить свою силу в ответ. Поток магии бьет больно и сильно, мир на несколько секунд завертелся, потеряв ориентиры, где низ, а где верх. Приземление тоже выходит тяжелым, протяжным. Их какое-то время протаскивает по твердой земле и траве, открытые участки кожи неприятно саднят, покрываясь царапинами и ушибами. С глухим стоном Тэхен приземляется на живот рядом с Сокджином, что приземлился на спину. — Джини…. — Судорожно, надрывно, сквозь слезы срывается с губ омеги, что до чертиков успел испугаться и придумать себе вагон и маленькую тележку самых разнообразных повреждений, что получил старший. Сейчас не волновало, что случилось с отцом, попал ли Тэхен в него, каким был удар или все было зря. Лишь омега перед ним имел значимость и важность. — Тшш, медвежонок, все хорошо. Я цел. — Хрипит Джин, переворачиваюсь на бок, чтобы потом принять сидячее положение. Тело отзывается ноющей, тянущей болью, царапины жжет, пальцы трясутся, но все не важно сейчас. Главное увести подальше Тэхена, а с остальным разберутся позже. Сейчас он мог позволить себе отвлечься от Дэяна, ведь следом за ним в это место примчались и безопасники во главе с Квоном. Ким больше не их проблема и не их забота.       Чистая, убивающая боль из груди растекалась по венам. И этот поток невозможно было остановить или сдержать. Больше не было того барьера, что когда-то защищал хрупкое, израненное сердце. Они сцепляются быстро, резко, как магниты, обвивают друг друга руками так крепко, что между их телами нет и свободного миллиметра. Сокджин чувствует, как тело в его руках находит свой защитный уголок и расслабляется, как дрожь усиливается, а плечи дергаются, когда младший утыкается носом в изгиб его шеи, вдыхая такую же кислую клубнику, как и его собственная вишня, и издает первый всхлип, второй, третий. Джин гладит Тэхена по волосам и спине, успокаивая и качая в своих руках, шепчет, что они справятся, что смогут побороть все на свете, все излечат и вновь исцелят.       И никто из них не заметит, что подоспевший в тот самый момент Намджун, когда разразилось противостояние отца и сына, упадет на колени, не в силах сопротивляться таким ярким и сильным эмоциям. Его накрепко затянет в сломленное сознание Тэхена и проведут по карусели всей жизни без возможности сказать «стоп, хватит». Это окажется для него слишком, ведь не просто так представители его ступени имели маленькую, но очень значительную погрешность в своей силе. Стихийники были запретным плодом, теми, к кому лучше никогда не попадать в сознание и не пытаться влиять на него. Это разительно отличалось от всего, что Намджун когда-либо испытывал. Он ощущал не только Тэхена, но и его элементаля. Видел их глазами, чувствовал их эмоции, ощущал телом все, что происходило с ними в этот самый момент. Альфа не знал, где заканчивается он, а где начинается Тэхен. Воспоминание мешались, мысли сворачивались в один большой клубок, эмоции мощным коктейлем били через край. Намджун стал единственным свидетелем падения светлой души и выжженого сердца.       Намджун приходит в себя, когда Тэхен в руках Джина тоже успокаивается, дрожит весь, шмыгает носом и судорожно дышит, все еще крепко цепляясь за старшего. Его опора, его крепость, его сила, его дом и защита. — Я х-хочу д-домой, Джини, д-домой… — Всхлипывает Ким младший в голос. — П-пойдем домой. Н-нам надо д-домой. Ё-ё… мне н-надо к Ё-ё… — Омега скулит от той боли, что продолжает разрывать его на кусочки, перебравшись на остальные органы.       Сокджин продолжает успокаивает того, обещая пойти домой вместе с малышкой сразу же, как Чимин ее приведет. Врет, безбожно врет во благо, ведь в таком состоянии никого не подпустит к омеге, никому не позволит увидеть его падение, его разрушение, его боль. От ладоней исходит мягкое, зеленое свечение, что ласково окутывает дрожащее тело. Оно успокоить пытается, заглушить все чувства и эмоции старается, пластырем лечь на раны, усыпить желает, чтобы забрать в царство Морфея. На это уходит некоторое время, силы стихийника сопротивляются, борются, но в итоге сдаются. Тэхен крепко засыпает, все еще утыкаясь носом в пахучую железу родного человечка, а Джин впервые отрывает взгляд от омеги и сталкивается с красными, полыхающими глазами Намджуна, что смотрит на них с болью и сожалением. Сознание еще туманит, прийти в себя дается с большим трудом, а чтобы преодолеть каких-то жалких пару метров приходиться и вовсе ползти.

Сейчас

      Чонгук больше не может смотреть. Планшет летит на асфальт, с громким треском разбиваясь. С губ срывается рык, а кулаки сжимаются. Зверь выбирается наружу, с цепи срывается, желая только одного - мести. Не может закрыть глаза на произошедшее, не может спустить это с рук и никогда не простит этих людей за то, что уничтожили вновь все то, что с таким трудом удалось взрастить. Альфа несется вперед, ведомый своими эмоциями и чувствами, что закипают в крови. Он обязательно найдет Тэхена, будет долго и упорно просить прощение за то, что не уберег, не защитил в такой момент, не спас, когда так яро кричал о том, что справится. Не смог. Чувство вины и сожаления пузырилось внутри, выжигало свое клеймо на сердце, чтобы позже быть ярким напоминанием о том, что Чонгук сделал. Вместо того, чтобы быть рядом и оберегать, поддался своему любопытству и пошел на поводу у господина Кима. Было ли это намеренно? Не важно. Все было не важно, ведь он тот, кто не был рядом с Тэхеном в этот момент, кто допустил этот разговор, кто позволил остаться возлюбленному наедине с тираном. И будь он на месте омеги, то никогда бы не смог простить себя за это. Да он сам не сможет никогда себя простить за то, что так повелся и буквально своими руками отдал любимого в лапы этого монстра.       Нужная парковка находится быстро. Спасибо Юнги, что позаботился о том, чтобы не упустить момента, когда господина Кима сопроводят на выход с базы. Количество сотрудников не останавливает Чонгука, он их и вовсе не замечает, стремясь добраться лишь до своей цели. Не останавливает его и промелькнувшее перед глазами лицо Квона. У Чона не было тормозов, не было граней или принципов, что могли бы вразумить его и остановить. Ни карьера, ни будущее в военных кругах его не волновали. Он был готов пожертвовать всем этим ради мести, ради омеги, что не заслужил такого отношения и обращения к себе.       Замах. Первый крепкий удар приходится в челюсть. Кулак сжат, тело напряжено. Чонгук рычит глухо сквозь стиснутые зубы, не слышит, как ему кричат за спиной. Толкает вперед Дэяна, впечатывая болезненно в бетонную стену. Не дает собраться и ответить на удар, вновь бьет первым в то же место. Хватает за ворот рубашки, сжимая ткань в кулаках, дергает слегка на себя, чтобы тот посмотрел в глаза. — За что, ублюдок? Что он тебе сделал такого, что ты готов пойти на такой чудовищный поступок? Неужели тебе мало было того, что он пережил по вашей милости? Он четыре года учился жить заново, строил семью с нуля, карьеру… А ты за десять минут убил в нем все светлое, что с таким трудом удалось сохранить. — Глаза сияют ярким золотом, в волосах искрятся и взрываются микроразряды. Чонгук не может, он не готов отпустить так просто этого человека. Злость, ненависть, вина…. Они водоворотом сносили все барьеры и преграды. Удар, еще удар. Чон не жалеет силы, как физической, так и магической. Золотые искры рассыпаются вокруг них. Одно касание и боль будет невероятная. Освещение вокруг дает сбой, часто мерцает, а колебания лишь усиливаются, затрагивая и другие системы на базе. Поднимается моментальная тревога, оповещающая противной, звонкой, протяжной сиреной.       Неожиданный удар с боку под ребра выбивают воздух из легких. Чон сгибается, шипит сквозь зубы и впервые перестает уделять внимание господину Киму. Встретиться взглядом с обеспокоенным, но в тоже время собранным и решительным, Юнги было сравни предательству. Не ожидал он, что Юнги атакует. Беснуется от этого, не слушая крика души и сердца, что умоляет остановиться и прислушаться к ним. Возможно позже, когда все утихнет, Чонгук поблагодарит за это Юнги, а пока эмоции рвутся через грани. Только такое яростное и безумное поведение не пугает Мина. Он видел друга и не в таких ситуациях, а потому был вынужден спасать того от самого себя. — Держи себя в руках, Чон. — Спокойно, в своей манере, начинает Юнги, обхватывая запястье друга ладонью. — Это не поможет Тэхену, ты только навредишь еще больше. Этот ублюдок не стоит того, чтобы сесть за его убийство.       Чонгук не может совладать с собой, хоть и слышит слова друга. Тело все еще трясет, адреналин в крови подгоняет, а чувства и эмоции лучшие стимуляторы. Хватка на запястье становится крепче, привлекает внимание к тому, что своими разрядами бьет по тому, кто этого вообще не заслужил. Пытается взять себя в руки, перекрыть поток своей магии. Разум очистить старается, чтобы вернутся в себя. Крепкая ладонь ложится на плечо, Чонгук дергается, поднимая взгляд на остановившегося рядом Квона. — Я бы поблагодарил тебя за то, что ты сделал это вместо меня, и даже сделаю это. Не сомневайся, Чонгук. Но сейчас ты отправишься в тюремный блок и проведешь там всю ночь, если не хочешь, чтобы я выставил тебя с этой базы к черту на куличики. Мы поговорим с тобой позже, когда ты осознаешь то, что натворил сейчас. — Тихий, твердый голос Квона не нес за собой и возможности противостоять приказу. А в том, что это был приказ не было сомнений. — Я пойду с ним, Квон. — Уверенно начинает Мин, но взгляд Минхо становится жестче и холоднее. — Правильное решение, Юнги. С тобой нам тоже есть, о чем побеседовать. Посидите вместе, может к утру сможете найти объяснение вашим действиям. — Квон рукой подает жест своим сотрудникам, чтобы увели этих двоих, но Чонгук сопротивляется. — Мне надо к Тэхену. — Стоит на своем, не желает сейчас оставаться вдали от омеги. — Тэхена увезли с базы. И в ближайшее время он здесь не появится. Не надейся его увидеть. А соберешься бросить обучение, то подумай хорошо сначала о том, что ты скажешь генералам в свое оправдание. Ты ходишь по тонкому льду, Чонгук. Не делай еще хуже, подумай о людях вокруг тебя. Никому такое решение не понравится. Тэхен в первую очередь будет разочарован. И помни, что если ваши отношения прочны, а чувства крепки, то сегодняшнее никогда не встанет между вами. — Квон говорит уже более спокойно, выдыхает тяжело, устало как-то. Знал, что все этим закончится, и ждал. Однажды, рано или поздно, они все с этим столкнулись бы. Остается только верить, что произошедшее было толчком в лучшую жизнь, в которой ошибки прошлого останутся в прошлом.       Сотрудники безопасности окружают Юнги и Чонгука, направляя в сторону тюремного корпуса. Кому-то из них придется остаться на дежурство там, чтобы присматривать за двумя арестантами. И это было, наверное, единственным, что не было продумано на сегодняшний день в их планах. Кто вообще мог предсказать такое? Два противостояния за один час!       Чонгук успевает несколько раз обернуться, чтобы запечатлеть вид побитого Дэяна. В крови, в синяках, с переломанной рукой и открытыми ранами, тот выглядел жалко. Хотя даже таких эмоций альфа не заслуживал к своей персоне. Ответный удар Тэхена оказался не слабым, в своей ярости и злости Чонгук и не заметил, что мужчина с трудом держался на ногах, но не позволял помочь себе. Сейчас же и вовсе отмахивался от негодований Сунхи, рычал что-то неразборчивое и плевать хотел на то, что муж искренне беспокоится за состояние альфы. И как много Сунхи успел увидеть? Чонгуку было все равно. Лишь бы только это помогло им избавиться от их присутствия в дальнейшем. Такой ошибки Чон больше не совершит, не пойдет на поводу у омеги и не позволит тому больше не то, чтобы даже увидеться лично, но разговаривать по телефону не даст. Хватит с него этого. Необходимо было сейчас помочь Тэхену оправиться после такого, оказать поддержку и заботу, должный уход. Благодаря Квону у него будет много времени, чтобы все обдумать, связаться с генералами, а утром отправиться к Тэхену, чтобы быть рядом. Только бы Ким не замкнулся в себе и не сделал шаг назад, отказавшись от всего, что между ними было.