Стихийник: предназначение дара предков.

      Говорят, зеленый цвет успокаивающе влияет на человека и положительно действует на нервную систему, снижает уровень стресса, уменьшает боль, снимает раздражительность, усталость, улучшает настроение и помогает расслабиться. Говорят, зеленый цвет дает чувство безопасности, так как ассоциируется с окружающей средой. Ложь. Тэхен уже около часа смотрел на противные зеленые стены и не понимал, почему людям так нравится издеваться над другими? Обстановка вокруг лишь расшатывала нервы, никак не влияла на количество боли, раздражала сильнее, утомляла, портила и так скверное настроение, и да расслабиться не получалось. Совсем не получалось. И, если утром еще казалось, что он не способен хоть на какие-то эмоции, то сейчас испытывал целый спектр. — Осталось пять минут, Тэхен. — Мягкий голос девушки медленно и тягуче проникает в сознание, отвлекая от пустоты, что там поселилась с самого утра. Утро было тяжелое. Он не смог выспаться и подорвался с первыми лучами солнца, что скользнули в окно, освещая ее. Истерика вернулась с новой силой, и Тэхен сам не справлялся с ней. Он буквально захлебывался слезами, пока крепкие объятия Чимина не вернули его к реальности, где у него все еще есть те, кто будет бороться не только с ним, но и вместо него за него. Воспоминания были свежи, яркими картинками мелькали в сознании, напоминая о том, как судьба может быть жестока. — Я знаю, тебе сейчас очень тяжело… — Вы ничего не знаете, Дохи. — Хрипло отзывается Тэхен, даже не поднимая на нее взгляда. Безжизненный, пустой, потухший взгляд был устремлен на противную зеленую стену. Он не хотел быть здесь и показывал это всем своим видом. Наверное, если бы не надрывные просьбы Сокджина, и вовсе бы не встал кровати. Хотелось дать себе время свыкнуться, найти опору, что позволит продержаться и не утонуть. Старший же хотел и поступал так, как будет лучше для них всех. Произошедшее ударило мощным потоком в Тэхена, но он был тем, кто собирал вокруг себя остальных, а потому досталось каждому из них.       Чонгук сидел в тюремном блоке, Юнги с ним рядом. Наказание продлили на два дня, и даже не Квоном, что бесило больше всего, ведь тем, кто стал палачом, был Югем. Намек был понят правильно, Ким не желал, чтобы к его младшему приближались. Это был удар ниже пояса. Чонгук не мог быть рядом с тем, кто сейчас нуждался в поддержке и заботе. Ему лишь оставалось верить и молиться, чтобы это не стало их концом, чтобы эти отношения смогли выдержать в такой трудный период. Юнги же наоборот был рад побыть наедине с самим собой, чтобы подумать о том, что случилось между ним и Чимином, и почему тот так поступил. Прошлым вечером впервые за их отношения Чимин воспользовался своим положением вышестоящего по званию и отдал приказ, принуждающий Юнги держать подальше Чонгука от Тэхена, да и самому не лезть в это. Слишком сильно это ударило по его чувствам, ведь он никогда не давал повода сомневаться в себе и своих чувствах.       Намджун заплатил своим здоровьем и сбоем в силах. Пришлось даже запереть его в тихой комнате в медицинской части, чтобы избежать последствий. Слишком чувствительный стал к окружающим, а потому мог навредить. Контроль трещал по швам каждый раз, стоило кому-то оказаться рядом с ним. Магия буквально ярким свечением излучала красноватые переливы по телу и отзывалась моментально, подчиняя себе каждого, кто был рядом с ним, либо проникала в чужие разумы без согласия. В последний раз такое происходило еще во времена юности, когда Намджун по неопытности не мог себя контролировать и только изучал свои грани и возможности.       Хосок же до позднего вечера провел в штабе. Сначала долгий, серьезный разговор с Квоном, а следом звонок из Столицы. По нему ударило не так сильно, но как тот, кто отвечал за их головушки, пришлось нести ответственность и за драку Чонгука, когда тот не смог сдержать себя и избил господина Кима, и за вольность Юнги, когда он стащил планшет Квона и получил доступ к внутренней системе и к камерам видеонаблюдения. Спасти их пятую точку помогло лишь то, что это был Тэхен и его сдвинутые на голову родители. В противном случае им всем грозил выговор с занесением в личное дело, и даже возможное отстранение с отказом в повышении. Это был провал для них всех. — Не знаю, ты прав. Но мы с тобой это уже проходили. Поговори со мной, Тэхен. Позволь узнать… — Звук каблуков разносится по кабинету, в котором, кроме как нескольких шкафов с разными книгами, рабочим столом девушки и мягкого дивана, ничего не было. Сон Дохи, так звали девушку, что помогла ему несколько лет назад встать крепко на ноги и восстановиться морально после всего пережитого. Ей было уже тридцать лет, но из-за низкого роста, слегка детского и миловидного личика с большими зелеными глазами, и крупных, как у детских кукол, белоснежных кудрей ей не давали и больше двадцати.       Их взгляды пересекаются, когда Сон присаживается на край дивана так, чтобы все внимание было на нее. Краткий разговор с Сокджином по телефону поздно вечером дал лишь малую часть, и сейчас девушка видела перед собой опустошенного, сломленного, разбитого омегу. Это был не тот Тэхен, которого она видела в последний раз. Это был кто-то другой, кто-то, кто потерялся и растворился в себе. Если бы она могла увидеть его сознание, то там бы определенно увидела разрушенные, кровоточащие миры. Она бы увидела отчаянное желание спрятаться, скрыться, избежать любой ценой всего, что может причинить хоть малую кроху боли. Внутри каменные стены воздвигались, надежно пряча сохранившиеся крупицы самых светлых чувств и эмоций. — Мне нечего вам сказать. — Тэхен качает головой из стороны в сторону, позволяя кудряшкам сильнее упасть на лицо, прикрыв глаза. Говорить о таком не хотелось, думать о таком было страшно, ведь каждое слово отца резало глубоко и больно. Хотелось избавиться от этих воспоминаний, хотелось стереть жестокие слова когда-то любимого отца, ведь сейчас они казались правдивыми и такими правильными. Он тот, кто был изнасилован. Он тот, кто пошел против всех и подарил этому миру новую жизнь, светлую невинную душу. И он тот, кто положил тень на этого ребенка, ведь люди бывают жестоки. Им не объяснить, что несмотря на то, что все случившееся было против воли самого омеги, ребенок никогда не будет виноват в том, что появился на свет при таких обстоятельствах. — И, если мы закончили, я вернусь домой. — Сейчас ты мне не поверишь, Тэхен, ты и четыре года назад не верил в то, что у нас получится. Но мы справились тогда, справимся и сейчас. И в этот раз я попрошу тебя подумать, просто подумать о том, чтобы не отталкивать от себя тех, кто может и хочет тебе помочь. Не готов говорить со мной, поговори с Чимином или с Сокджином. Они очень переживают о том, как ты себя чувствуешь сейчас. А твое молчание делает хуже не только тебе, но и им. — Девушка тяжело выдыхает, получая поспешный, незаинтересованный кивок головы, а после провожает того взглядом, качая головой.       Тэхен выходит из кабинета с трудом. За целый час тело онемело и сейчас казалось деревянным. Кай встречает встревоженным взглядом, подскакивая со своего места и сразу же подхватывая омегу на руки, позволяя тому уткнуться носом в шею, тем самым спрятав личико. — Сокджин попросил тебя забрать. Он был вынужден вернуться на базу. Соревнования никто не отменял. — Шепчет альфа, направляясь в сторону выхода. — Хочешь поехать к ним? Посмотрим на Чимина, посмеемся с его попыток устоять на ногах. — Увези меня домой, Кай. — Тихо отзывается Тэхен, прикрывая глаза. Одна мысль о том, что придется ехать на базу и быть частью общества, пугала до дрожи и подступивших слез. Он очень был благодарен другу за попытку отвлечься от всего и повеселиться, но еще было не время. Слишком рано. — А лучше узнай у старейшины У могу ли я вернуться вместе с вами в заповедник. — Тэхен… — Выдыхает Кай, на пару секунд даже останавливаясь на месте. Не может поверить в то, что услышал сейчас. — Просто сделай это. Я больше ни о чем не прошу. Мне это нужно, Кай, иначе я умру здесь, растеряв всего себя. — Надломлено, с полной надеждой в голосе, просит Тэхен. Ему нужен был этот шаг, чтобы найти новую опору под ногами, чтобы найти силы в себе справиться с тяжелым временем и отпустить поедающие его душу и сердце чувства и эмоции, избавиться от мыслей, что били не легче той пощечины отца. Ему необходимо было притормозить, сделать шаг назад и посмотреть на все с нового ракурса. Во всем этом плане была лишь одна проблема — Чонгук. Тэхен не говорил с ним и ничего не знал о том, что случилось на базе после их скандала с отцом. Сокджин с Чимином молчали, не решившись поднимать эту тему. Слишком хорошо знали, что Тэхен после такого сделает единственный шаг — шаг назад. — Хорошо. Но поговори об этом сначала с Джином и Чимином. — Просит в ответ Ён, покидая больницу. Ему хотелось сделать хоть что-то, что помогло бы Тэхену начать улыбаться и вновь стать счастливым и вольным. И у него были свои планы, которые Кай собирался реализовать.

***

      Экран ярко горел, словно издевался над Чимином, показывая предварительную статистику по двум этапам соревнования. Итоги подвели не так давно, и они совсем не радовали. Они заняли лишь четвертое место из пяти соревнующихся баз. И это стоило им разбитых коленок, замороженных пятых точек и красных носов. Стихийники постарались на славу, воссоздав чуть ли не северный полюс, такой минимальный, но детализированный на высшем уровне.       Провал. Все выходило за грани. Чимин чувствовал себя так, словно ему досталось чуть больше остальных, если не считать самого Тэхена, что вновь прошел через ад. Сложно было сосредоточиться на чем-то, когда самому близкому человеку плохо. Подливал масло в огонь и папа, что звонил по несколько раз в час и заставлял нервничать каждый раз, ведь хуже родителя на стрессе нет ничего, а в такие моменты их воображение не хуже, чем у пятилетнего ребенка. И теперь соревнования проваливаются с треском, и как найти силы, чтобы собраться и победить, Чимин не знал. Соревнования, хоть и были для развлекательного характера, проигрывать не хотелось, но первые раунды не были успешными для их команды. Пак много падал, много отвлекался и показывал свои самые наихудшие способности, которых от него не ждали. Все его мысли крутились вокруг друга и его самочувствия. Утро было тяжелое и для самого Чимина. Сердце разрывалось на части, стоило только увидеть, как Тэхен захлебывался слезами и в голос просил пощадить и так хрупкое сердце и душу. Ударом стало и то, что они впервые с Юнги поругались. Это стало неожиданностью и, как оказалось, никто из них не был готов столкнуться с таким. Как тот, кто знает Тэхена лучше всех, Чимин знал, что их жизни теперь изменятся. Возможно, они все же соберут вещи и отправятся изучать лесные массивы. И чуть-чуть, совсем слегка, Чимин чувствовал вину за то, что так яро подталкивал и помогал отношениям Тэхена с Чонгуком расцвести, совсем позабыв о том, что прошлое может вернуться, догнать в настоящем и вновь окунуть их в этот кошмар.       Квон ходил хмурым, злым и раздраженным. Ему пришлось решать проблемы, что возникли после драки Чонгука с отцом Тэхена, отвечать на вопросы своих друзей из столицы. Наверное, даже самые ленивые на базе уже знали о том, что случилось прошлым вечером. И даже то, что удалось скрыть конфликт Тэхена с отцом, не помогло избавить базу от слухов о том, что Чонгук мстил за заместителя главы Квона. Какие только не ходили истории, одна хуже другой. Многие гости поднимали этот вопрос, немало догадывалось о том, что глава Квон допустил отношения между своим сотрудником и тем, кому только предстояло вступить в штат, став полноценным коллегой, а не студентом. И все это приходилось расхлебывать быстро, чтобы потушить разговоры, сплетни и слухи. О, как же Квон радовался тому, что была возможность всех отвлекать на соревнование. Это мероприятие отлично справлялось с тем, чтобы всех держать вдали от происходящего с его заместителями.       После быстрого душа и смены одежды, Чимин спешит в тюремный блок. Сердце разрывается, душа зовет действовать. Ему необходимо было увидеть Юнги и поговорить с ним, извиниться и попытаться объяснить свои действия и решения. Да, с его стороны это было некрасиво, неправильно, но в тот момент он не знал, как еще может поступить. Эмоции владели разумом, не слушали сердце. Побуждали действовать так, как он привык. В тот момент он надеялся только на себя и свои силы, забыв о том, что теперь может и должен полагаться на альфу, который никогда бы не отказал в помощи и придумал бы, что им всем делать дальше.       Пробраться внутрь стоило усилий, Чимин буквально был вынужден лезть через окно на первом этаже. В такой момент он благодарил помощника Чхве, что любил проветривать кабинет, впуская свежий воздух, и не доверял кондиционерам. О том, что это было глупым поступком, Чимин понял уже позже, когда от Квона пришло сообщение. Там было лишь одно предложение, в котором Квон давал лишь пять минут, код от двери и напоминание о том, что камеры у них работают хорошо. Коридор встречает пустотою и прохладой, где-то в стороне у входа слышен тихий разговор двух безопасников. Найти нужную дверь не составило труда, лишь в двух из всех блоков горел свет. Руки дрожат, когда омега вводит код, загорается зеленый свет и дверь легко поддается, пропуская Чимина внутрь.       Юнги сидел на кровати, медитировал, позволяя своей магии свободно гулять вокруг него. Он даже не открыл глаза, когда замок на двери пропищал об открытии. Запах выдавал обладателя. — Зачем ты здесь? — Отстраненно, даже с холодом в голосе, спрашивает Юнги. Он все еще злился, и не был готов встретиться с омегой так скоро. — Я… — Начинает Пак, останавливаясь у порога. Дверь с тихим щелчком за ним закрывается. В горле воздух застревает, ведь и сказать то хочется так много и в то же время ничего. Как вообще объяснить то, что он сделал? — Я не знаю. — Качает головой омега, прочищая горло. — Не знаю, что тебе сказать, Юнги. Но знаю, что должен был здесь оказаться. Мы должны поговорить. Мы же не можем закончить вот так. Не можем? — Голос дрожит, в нем страх и паника. — Или… можем? — Как быстро ты списал меня со счетов, Чимин. Неужели считаешь, что твой поступок может встать между нами? Не скрою, это было неожиданно и неприятно, и я был рад оказаться здесь, чтобы побыть вдали от тебя. Мне нужно было это время, чтобы подумать о том, что между нами происходит и почему ты так поступил. Не получилось, ума не приложу, Чимин, что могло заставить тебя отдать этот приказ. — Юнги не смотрит, сдерживает себя, ведь знает, что посмотри он в эти родные голубые глаза, сорвется. — Я не знаю, Юнги, встало это между нами или нет, но знаю, что не должен был так поступать с тобой. Не должен был приказывать, не должен был действовать на эмоциях. Мне следовало успокоиться и позже поговорить с тобой, объяснив все, как делаю это сейчас. Но тогда я не мог думать ясно, не мог принимать взвешенные решения и думать о том, как это отразится на всех нас. Ты не знаешь, что мы пережили. Никому из вас не понять то, что было тогда. Это не просто ссора с родителями, это многолетняя война, где нет победителей. — Чимин сжимает кулаки, смотрит под ноги, чтобы не броситься вперед и не попросить прощения за все, что он сделал. — Я испугался, Юнги. За Тэхена, за тебя, за нас. Эти люди не остановятся и навредят всем, кто встанет у них на пути. Чонгук в опасности. Их отношения не будут счастливыми, пока мы с этим не покончим, иначе все это разрушит жизни каждого из вас. Что я должен был сделать? Что я могу сделать, Юнги? Тэхену я нужен сейчас больше всего на свете. — Ты не можешь принимать решения за них, Чимин. Ты не можешь отдавать такие приказы, когда сам помогал им! — Юнги не сдерживается, подрывается с места, позволяя магии вернуться в тело и не пугать стоящего перед ним омегу. — Не можешь просто приказать не вмешиваться в это, когда мы в отношениях! Ты и я, Чимин, мы вместе, а ты просто бросаешь приказ, не просьбу даже, чтобы я держался подальше от тебя, от остальных и от этой чертовой семейки Ким, которая своим приездом все же смогла вбить клин между всеми нами. Как я должен реагировать на это? Как я должен смотреть Чонгуку в глаза, когда ты вынуждаешь меня следовать приказу и держать его в стороне от Тэхена. Он любит его, любит так сильно, что готов пожертвовать всем, что у него есть сейчас. Я тебя, черт, люблю Чимин! Люблю не меньше, чем Чонгук любит Тэхена. Как я могу быть в стороне? Как я могу позволить тебе справляться с этим в одиночестве? Так быть не может и не должно. Да, мы не знали, что нас ждет дальше, но я был готов следовать за тобой, Чимин. Был готов тогда и готов сейчас сделать все, чтобы быть с тобой. Это не были отношения ради секса или ради развлечения. И мы не можем быть вместе только тогда, когда все хорошо и вокруг радужные пони! Ты не можешь принимать решения за меня, не можешь отталкивать меня в такой момент. — Л-любишь? — Заикается Чимин, поднимая распахнутые глаза вверх и встречаясь с потемневшими, черными глазами альфы. Они не говорили друг другу таких слов, но то, что между ними было, не требовало слов и объяснений. Казалось, они интуитивно понимали друг друга и чувства, в ответ тянулись, отзываясь на зов сердца. — Люблю тебя, Чимин. Больше всего на свете хочу быть рядом с тобой. Только с тобой, Чимин. И хочу стать тем, кто будет тебе не только партнером, но и когда-нибудь членом семьи, мужем. Хочу быть рядом, когда тебе грустно, когда плохо, когда мир вокруг полыхает. Хочу быть рядом, когда тебе хорошо, когда счастлив, когда рад каждому дню. Хочу совместный дом и большую семью. Чтобы всегда и навечно, Чимин. — Юнги говорит уже спокойнее, всю душу распахивает перед этим омегой, сердце отдает в эти маленькие ладошки. Нет будущего, где этот омега не с ним. Мин знает, что его чувства взаимны, что они такие же сильные и яркие. Они, как пазлы, сразу сложились в единое целое. Не стали и не могли противостоять этому. — Юнги… — Выдыхает Чимин судорожно, на глазах слезы проступают, дорожками покатившись по щекам к подбородку и на пол. В них все чувства полыхают, их не скрыть ничем, даже если хорошо постараться. — Люблю тебя, Юнги. Люблю так сильно, что сейчас это причиняет боль, вынуждая разрываться между тобой и тем, кому я нужен больше всего на свете. Мы семья, Юнги, а в семье своих не бросают. И я не могу бросить Тэхена. Не могу оставить его бороться с этим в одиночку. Мы покидаем базу. К тому моменту, как вас выпустят от сюда, нас уже не будет в городе. И я не знаю, когда я смогу вернуться, когда мы снова увидимся, и смогут ли наши отношения это пережить. Я не могу дать тебе сейчас то, что наше по праву. Не могу быть тем, кто заставит тебя ждать чуда, ведь его может не случиться. — Что? — Тихо срывается с его губ. Юнги не верит в то, что слышит. Не верит в то, что происходит. Не может признать, что родители Ким имеют настолько большое влияние, чтобы обратить в бегство своего сына и тех, кто ему дорог больше всего. — Нет, нет, нет. Чимин, прошу, не делай этого!       Юнги срывается вперед, желая остановить омегу, но тот дергает ручку двери, выскальзывает наружу и захлопывает дверь в тот самый момент, когда альфа с рыком врезается в нее с другой стороны. Он стучит по двери, рычит, умоля не делать этого, не оставлять все так, а Чимин не может сдержаться, всхлипывает в голос, прося прощение перед тем, кто стал целым миром. Лбом прижимается к прохладной двери, прикрывает глаза. Слишком больно, слишком тяжело, все слишком. В памяти всплывают слова брата о том, что Чимин пожалеет в будущем о их отношениях, если они разорвутся. Сожалеет. О, как он сожалеет. Все, что было между ними, было таким ярким, таким искренним и чистым, правильным. И ставить точку во всем этом так больно, разрушающе больно. Не простит себя никогда за такой поступок.

***

      Закончив со всеми делами, Сокджин снимает свой белый халат, вешая тот на спинку стула. На сегодня его работа выполнена. Как заведующий медицинской частью, он исполнил свой долг. Побывал на соревнованиях, помог залечить ранения и ушибы, а после навестил тех, кто оказался в медчасти. Испытания оказались сложнее, чем он мог себе представить. Тэхен не стал делиться задумками по созданию препятствий, которые были утверждены на эти соревнования, чтобы сохранить интригу, а потому шоу было действительно фееричное и запоминающееся. Жаль, что насладится им так и не получилось всем вместе. Он бы все отдал, чтобы оказаться в прошлом и исправить все то, что случилось с ними за последние сутки. Он был растерян, ведь не представлял себе, как все это распутывать? Но знал одно точно, что никогда не бросит свою семью в такой сложный для нее момент, но и не бросит того, кто стал частью этой маленькой семьи. Оказаться в объятиях альфы хотелось больше всего. Только он мог дать сейчас силы бороться дальше.       Замок на двери щелкает, Сокджин открывает дверь, переступая порог, и оказывается внутри тихой комнаты. Все звуки мира остаются где-то в стороне, подавляемые крепкими стенами. Даже окно, что выходило на красивые и пышные кусты с разноцветной камелией, не пропускало через себя звуки улицы и ее обитателей. — Зачем ты пришел, Джини? — Приятный, спокойный, тихий голос Намджуна привлекает внимание и улыбка, совсем легкая, появляется на лице. Утром альфа спросил тоже самое, забыв даже поприветствовать. — Ты опять за свое? Что за непослушание! — Фыркает омега, качая головой. В его взгляде, в его движениях нет ни капли страха или испуга. Он не боится альфу, не боится его сил, не боится того, что в его разум проникнут. Он боится лишь остаться снова, даже не так, он боится вновь остаться один на один в этой борьбе. Боится сделать что-то не так, боится испортить и так испорченные их жизни, боится вновь сделать этот шаг, чтобы защитить своих младших. А его сделать надо, он не может оставить семью, не может оставить их с тем, что свалилось на всех них. И сейчас поддержка Намджуна была ему очень необходима. Ему не хватало его крепких рук, объятий, не хватало его запаха белого шоколада и того, как он идеально сочетался с его клубникой. Он не мог отказаться от альфы, не мог разорвать то, что и так изначально пошло неправильно. В свое время Сокджин и так слишком долго бегал от этого, и сейчас просто так не откажется от этого. Он лишь верил, что его младшие поступят так же, как и он. Не станут разрушать все, что смогли построить за эти месяцы. — Я твой врач, Джун. Я могу и должен быть здесь. А еще я твой омега, и не могу оставить тебя в таком состоянии бороться самому. И хоть я не могу провести с тобой больше времени, но хоть десять минут точно обязан побыть рядом. — Моя сила опасна, Джини. Я ценю твое беспокойство и заботу, но не могу так легко подвергать тебя опасности. — Джун спускает ноги с кровати, легко улыбаясь омеге. Видеть его здесь приятно и волнительно, а еще страшно. Он чувствует, как магия растекается по венам, готовится заполучить в свои цепи новое сознание. — Я тебя не боюсь. И магию твою тоже. — Джин мотает головой и целенаправленно делает шаг в его сторону. Он открыт перед альфой, не скрывает урагана из чувств и эмоций в душе и водоворота мыслей, что роем с самого утра там кружат. — Я тебе доверяю, Намджун. И твоей магии тоже. Я знаю, что ты не сделаешь мне больно и моему сознанию тоже. — Боже.… Какой же ты прекрасный. — Выдыхает Джун, все же раскрывая объятия, чтобы в следующую секунду в них влетел омега.       Крепко, близко, тесно друг к другу. Никто из них не желает разрывать этот контакт. Ким действовал на альфу поразительно успокаивающе, словно сама магия в нем проникала под кожу мужчины, ослабляла и успокаивала своими мягкими, нежными касаниями. И Джун позволял ему это делать, отпуская контроль. Джин действительно был открыт перед ним и сердцем, и душою, и разумом. Не скрывал ничего, не противился, не дразнил его силы. Он просто был рядом, делился всем, что у него происходило в душе и мыслях, делился тяжестью на сердце, и позволял им стать чем-то большим, чем просто омегой и просто альфой. Сейчас они были единым целым, и это было так приятно, что хотелось продлить это состояние на часы. — Мне так жаль, Джини, так жаль. Если бы я пришел раньше, если бы я допустил хоть мысль, что вам может грозить такая опасность, то незамедлительно бы сорвался с банкета. Я должен был быть там, рядом с вами. Я мог помочь, я мог остановить его. Мог внушить ему, заставить остановиться, прекратить эти ужасные речи и действия. Он бы не напал на вас. Но я опоздал. Я пришел слишком поздно. — Джун говорил тихо, уткнувшись тому в живот, ведь знал, что омега его услышит, поймет. — Я так подвел всех вас. Я тебя подвел, Джини. — Ты не виноват в этом, Джун-и. — Мягко отзывается Джин, запуская пальцы в локоны альфы и легко перебирая их, успокаивая и отвлекая от этих мыслей. — Мы ничего не могли сделать и в то же время могли все. Сейчас поздно и бессмысленно думать о том, а что было бы, если бы… — Омега жмется ближе, ощущая, как хватка на талии стала лишь крепче. — Рано или поздно нам все равно пришлось бы столкнуться с ними. Тэхен не смог бы бегать вечно от них. Я ждал этого момента с тех самых пор, как забрал его из Академии. И каждый месяц думал о том, что будет, когда они вернуться. Другого пути у нас не было. И мне так жаль, что мы не подготовились к этому заранее. Каждый из нас так стремился к тому, чтобы оставить прошлое в прошлом, найти счастье в будущем и построить что-то свое, выбрав свой путь. Но нам не суждено вздохнуть свободно, пока над нами весит это клеймо. — Пожалуйста, Джини, не вини себя. Ты прав, конечно, ты прав в том, что этого стоило ожидать. Но никто из вас не виноват в том, что случилось, и в том, как это затронуло остальных. Я ни на миг не задумался о том, что виню хоть кого-то из вас в том, что оказался здесь в этой комнате. Я с тобой до конца, Джини. Обещаю, я буду рядом всегда. Ты всегда сможешь найти во мне защиту, поддержку, опору. Больше тебе не придется бороться в одиночестве, потому что теперь у тебя есть я. Чтобы не случилось, ты всегда можешь быть уверен в том, что я буду стоять рядом, и всегда буду крепко держать тебя за руку, потому что теперь есть не только ты и не только я, а мы. — Джун слегка отстраняется, ощущая, как омега в его объятиях вздрагивает и тихо скулит. Их взгляды встречаются, и альфа замечает кристаллики слез. Не без труда, но он поднимается на ноги, чтобы вновь прижать омегу к себе и позволить тому спрятать лицо на своей груди. — Я так тебя люблю, Намджун. Так сильно. И я никогда не пожалею о том, что сдался, что позволил себе любить тебя, быть с тобой. Я не справлюсь один, Джун, это так тяжело. Эти люди… они так ужасны… — Пальцы омеги сжимают рубашку на спине, а горькие слезы оставляют мокрые разводы спереди. Сейчас это не беспокоит альфу ни капельки, ведь важно дать высказаться Джину и выплеснуть все то, что его мучало. — Как мне его защитить? Что мне надо сделать, чтобы мы сделали этот шаг вперед? Кому надо молиться, чтобы они оставили нас в покое? Как можно так ненавидеть собственного ребенка, чтобы сотворить с ним такое. А я даже не знаю, что он сказал ему, что он сделал, чтобы Тэхена так накрыло. Он молчит, с самого утра молчит. И единственное, что я мог сделать, так это отправить его к Дохи. Он будет меня ненавидеть за такой поступок… — Тшш, мы с этим справится, Джини. И поверь, милый мой, ты не хочешь знать, что произошло между Тэхеном и его отцом. Это разрушит тебя еще больше, а его тем более. Тэхен не скажет вам об этом, но он слишком вами дорожит, чтобы раскрывать такое. Просто будь с ним рядом, а с остальным мы поможем. Чонгук не отступит, он обязательно поможет. — Джун водит ладонями по спине и пояснице, пытается успокоить и поддержать омегу, целует легко в макушку. — Не поможет! — Качает головой Сокджин. — Не успеет. Югем запер его в тюремном блоке вместе с Юнги за то, что один подрался, а второй ему в этом помог. Тэхен с Чимином уезжают, Джун. Они выбрали бежать. Бежать туда, где Дэян и Сунхи не доберутся до сына. Однажды, я пообещал им, что мы сделаем это вместе. Я не могу нарушить свое слово. Не могу подвести его, не сейчас. И не могу бросить тебя, не могу бросить эту жизнь, что дала мне такой шанс быть счастливым. Что мне делать? Что я должен сделать? — Во-первых, Джини, тебе надо успокоиться. — Джун ласково берет лицо омеги в свои руки, вынуждая оторвать голову от его груди и посмотреть в его глаза. Он аккуратно большими пальцами стирает соленые дорожки слез, целует коротко в лоб, вдыхая глубже горький аромат клубники. — Чонгук не мальчик и знает, что хочет от этой жизни. А он хочет быть с этим омегой. Хочет семью построить, хочет уберечь эту омегу от всех неприятностей в мире. И он пойдет на все, чтобы этого достичь. Югем ему не помешает. Сейчас, я уверен, он просто напуган, как и мы все. А позже он не поступит со своим младшим ребенком так, как с ним поступили его родители. Будет тяжело, будет сложно. Но Чонгук будет бороться, особенно теперь, когда их отношения дали первые, крепкие и взаимные ростки. Тэхен может бежать, но ему не убежать от их любви. Не так давно Чон жаловался, что Квон назвал Тэхена истинным Юнги, мы знатно посмеялись над этим. Но будь истинность правдой, то Тэхен был бы идеальным пазлом для моего младшего, и наоборот, Чонгук идеальная частичка для Тэхена. Они справятся с этим, а мы им в этом поможем. — Вновь нежный поцелуй в лоб, глаза в глаза, чтобы до конца быть открытым и честным, чтобы отныне и вовек только так. — Езжай с ним. Не бойся оставить меня здесь, ведь если я не смогу тебя дождаться здесь, значит, я сам поехал к тебе. Будь с семьей, будь с Тэхеном. Окажи ему всю поддержку, которая ему сейчас так необходима от семьи, а потом возвращайтесь все вместе к нам. Не сомневайся, Джини, никогда не сомневайся в том, что делает Тэхен. Я знаю, даже не так — я уверен в том, что Тэхен не перестанет бороться. Сейчас трудный период для него, ему надо найти опору, найти силы, залечить свои раны. Это сделать не просто, но позже он обязательно воспарит и покажет, что сломить его не так-то просто.       Джин вновь всхлипывает, снова и снова, ведь эмоции через край бьют, и успокоиться после такой речи слишком сложно. Он не заслужил такого человека рядом, но больше никогда в жизни не отпустит этого альфу от себя. Эгоистично? Да. Больше свое счастье Джин не упустит и будет крепко держаться за него, чтобы всегда и навечно, чтобы только вместе и до самой старости. И никакие косые взгляды, никакие «неправильно» не собьют его с этого пути. Он сделал свой выбор, и будет придерживаться только его одного, ведь никто другой никогда не сможет заменить то, что есть сейчас между ними.

***

      Вечер только вступил в свои права. Солнце постепенно опускалось за горизонт, окрашивая небосвод в красивый алый цвет. Первый день из тех, которые еще предстояло пережить, закончился. И Тэхен может вздохнуть свободнее. Нет, ему не стало легче, и мир вокруг не окрасился живыми красками. Все было пустым, как и прежде, но кое-что изменилось. Тэхен смотрел на мир по-другому и не так, как четыре года назад, когда его мир впервые разрушился. Все было иначе, словно в тот момент, когда все случилось впервые, его организм изобрел подушку безопасности, которая сейчас помогала справиться с очередным противостоянием. А может дело в том, что они стали старше, а их крепкая связь друг между другом стала нерушимой стеной. Тэхен устало, но с теплом смотрел на каждого, кто окружал его в такой трудный момент, и поверить не мог, что это с ним происходит. Вместо саморазрушения — семейная и дружественная болтовня, вместо тихого уголка — дворик за домом, в компании самых близких, да и соседи рядом и даже, напротив, через улицу не делали их дворик одиноким и пустым. То там, то тут слышны счастливые голоса людей, что, как и они сами, отдыхали и выпивали, празднуя окончание дня.       Кай с Сокджином спорили о том, какой лучше соус подать к мясу, да и как его готовить тоже. Сошлись два кулинара в битве за мангалом. Каждый тянул одеяло в свою сторону, и в итоге остановиться не могли. Экспериментировали с готовкой похуже их молодых студентов в лаборатории Кима. Тэхен никогда не пробовал их творения, и, смотря на результаты готовки своих близких, думал о том, что и тут не стоит рисковать так своим здоровьем и желудком. Туалетов на всех точно не хватит, если новые кулинарные шедевры этих двоих окажутся провальными. Но пахло, на удивление, даже приятно.       Кён с Чимином в стороне пытались установить на газоне проектор, чтобы вместе, как в старые добрые, провести вечер за просмотром какого-нибудь фильма. Вокруг уже были накиданы разные пледы и подушки, а самое важное так и не было установлено. Они крутили и вертели инструкцию в разные стороны, а их возмущению не было предела. Тэхену порой даже приходилось прикрывать ушки самому маленькому члену их компании, чтобы молодое, подрастающее и быстро схватывающее поколение потом не раскидывалась такими яркими выражениями в садике. Краснеть в садике перед воспитателями очень не хотелось.       Тэхен же был предоставлен сам себе. Его практически не трогали и не дергали, ведь понимали, как важно сейчас дать тому время побыть наедине с собой, но и забывать про него никто не стал бы. Каждый действовал из того принципа, что насколько бы сильно Тэхен не хотел бы побыть наедине с собой, а терпеть их все равно придется. Никто из них не собирался упрощать задачу, да и не хотел этого делать, ведь омега должен был понять, увидеть то, что они всегда рядом в любом из вариантов развития событий. Будет Тэхен плакать или смеяться, они окажут должную поддержку и помогут. Посмеются вместе, поплачут тоже вместе, ведь каждому есть о чем плакать и о чем смеяться. Поэтому сейчас он тихонечко сидел в кресле на веранде, вытянув ноги на рядом стоящий табурет, и смотрел за всеми, обнимая дочь, что удобно устроилась в его объятиях и играла со своими молниями, хвастаясь приобретенными умениями, которыми ее успел обучить Чонгук за то недолгое время, какое им удалось провести вместе. — Папочка… — Тихий голосок Енсу отвлекает от созерцания очередного спора между Чимином и Кёном, Тэхен опускает взгляд, встречаясь с золотыми глазками дочери. Та смотрит задумчиво, слишком серьезно для такого вечера. — Папочка… — Вновь начинает девочка, но не продолжает, губы поджимает и брови хмурит. Тэхен в ожидании замирает, давая возможность той продолжить. — Папочка, скажи, а Гуки больше не вернется? Это из-за того, что злые дедушки вернулись? — Кто тебе такое сказал, зайка? — Вопрос малышки выбивает почву из-под ног, и Тэхен очень радуется тому, что в такой момент они сидят. Точно бы свалился, услышь такое в неподходящий момент. Сердце в груди противно сжимается, ноющей болью в ранах отзывается. — Я слышала, как ругался Джини по телефону сегодня утром. А потом он сказал, что из-за злых дедушек Гуки и Юни заперли, и что их не выпустят оттуда. Почему их не выпустят, папочка? Они сделали что-то нехорошее? — Малышка перестает играться с молниями, ведь знает, что папочке они могут навредить, разворачивается, чтобы лучше видеть папочку и его глаза.       Но тот не смотрит на нее, поднимает взгляд к небу и вздыхает тяжело. Запах вишни меняется, наполняясь тревожностью и страхом. Горечь неприятно ложиться на язык и забивается в нос. Тэхену стоило бы подумать сразу о том, что так или иначе малышка может услышать о произошедшем и накрутить себе чего-нибудь. А еще омега злиться и одновременно приятно удивлен тому, что малышка осведомлена куда больше него. Со вчерашнего вечера он ничего не слышал о Чонгуке и о том, что было после того, как его увезли с базы домой. Удивляло и молчание альфы. Тэхен не получал ни одного звонка или сообщения от него, словно Чон и вовсе не знал о том, что случилось. Но тогда он бы в любом случае позвонил, ведь было бы странно не позвонить, когда твоя пара исчезла среди вечера и больше не появлялась в стенах базы. А все оказалось куда проще, ведь Чонгук и Юнги оказались, скорее всего, в тюремном блоке. Стоит поговорить с Сокджином и узнать, чем тот руководствовался, когда скрыл от него такого. И в целом узнать о том, что случилось с ними и почему их заперли. — Я не знаю, зайка. — Решает быть честным Тэхен, опуская взгляд вниз и встречаясь с беспокойными глазками дочери. — Если дядя Квон наказал их, значит, они провинились. Но он обязательно их выпустит, когда они станут послушными, и больше не будут так поступать безрассудно. И не стоит говорить дедушкам, что ты навала их злыми. Они очень расстроятся и могут не приехать к нам в гости. — Нет же, папочка. Наши дедушки не злые. Они очень хорошие и я их очень сильно люблю. Я о других дедушках, папочка. О тех, кто бросил нас. — Отзывается малышка, а в глазах появляется детская обида. Даже губы надуваются от того, как сильно она в обиде на тех, кого никогда и не знала. — Откуда? Зайка, что ты такое говоришь? — Тэхен реагирует слишком быстро, и голос повышается от осознания того, про кого говорит дочь. Этого не могло произойти с ним в такой тяжелый период, ведь малышка не могла узнать о родителях папочки. Они всегда очень осторожно обсуждали такие темы и старались держать это втайне от нее с самого рождения. И сейчас было не то время, когда омега мог и хотел делиться со своим маленьким чудом историей о родителях. — Папочка, прости меня. Я не хотела. — Малышка утыкается носиком в его грудь, переменившись сразу в настроении. Ей казалось, что она сделала что-то не так, раз папочка так испугался, а она всего лишь хотела знать, почему Гуки наказали из-за злых дедушек, когда он такой хороший и всегда радовал их. Запах папочки тревожит и пугает. — Хей, малышка, все хорошо. Ты ничего плохого не сказала. — Тэхен аккуратно приподнимает личико дочери, чтобы она не пряталась от него. Глаза намокли, щеки покраснели, малышка вот-вот была готова расплакаться. Он не хотел ее напугать. — Просто мне интересно, как ты узнала об этом? Кто тебе сказал такое? — Я случайно, папочка. Я не хотела, правда. Но Мини так громко кричал вчера. Он сказал, что твой папочка и отец обидели тебя вновь, сделали больно, а сами бросили нас еще тогда, когда я была в твоем животике. Но ты не переживай, папочка, я все-все залечу. Я вырасту и буду очень сильной, чтобы тебя защищать от злых дедушек. И Гуки… Гуки всегда поможет нам, и тоже будет нас защищать. Правда, же? — Светлая и чистая любовь ребенка лучше любого лекарства. Она способна залечить раны, склеить разбитое сердце и дать росток новым силам. Тэхен порой поражался тому, какая у него умная дочка, а еще тому, как она легко принимала трудности, готовая бороться даже в свои маленькие годы. Ей было не интересно, что случилось и почему дедушки их не любят, почему бросили и не захотели с ней увидеться. Ее волновало лишь то, что папочка плохо себя чувствовал из-за злых дедушек, и ему было больно. — Малышка, давай договоримся с тобой, что у нас никогда с тобой не будет секретов. Ты всегда можешь спросить меня о том, что тебя беспокоит. И я постараюсь ответить тебе на все вопросы, какие ты только захочешь у меня спросить. А пока не думай о том, что говорит Чимин. Мои родители не злые дедушки, они просто оступились и им нужно время, чтобы снова быть счастливыми. Однажды они обязательно справятся. — Больно. Это было больнее, чем четыре года назад. Но душа рвалась на части, не желая принимать реальность. Где-то глубоко внутри, там, где было все разрушено, боролись за свое существование детские мечты, надежды и вера. Они отчаянно хотели быть услышанными и вновь принятыми. Тэхен тоже хотел, очень хотел, чтобы никогда не случалось такого, чтобы в нем все еще теплилась вера в то, что все можно исправить. И, если быть честными, он до сих пор хотел бы, чтобы хоть папа смог вернуться к ним, иначе все эти звонки среди глубокой ночи несколько лет подряд были зря. — Когда-нибудь я расскажу тебе о них, малышка. Но сейчас папочке действительно очень больно говорить о твоих дедушках. А, что касается, Гуки… Ты хотела бы, чтобы Гуки был с нами? — Папочка, ты задаешь глупые вопросы. — Малышка устраивается удобнее, положив голову на его грудь. Слова папочки успокаивают. Они обязательно поговорят когда-нибудь о дедушках, что все равно кажутся ей злыми, а пока она не хочет делать папочке еще больнее. — Я же обещала Гуки, что мы его не бросим. И я очень хочу, чтобы он был с нами, папочка. Ты же любишь его, папочка? — Люблю, зайка. — Тихо отзывается Тэхен. Отрицать было бессмысленно, врать себе же не хотелось. Эта любовь оставила на его душе и сердце свой отпечаток, свою метку. Её нельзя было стереть, избавиться тоже не получилось бы, ведь слишком крепко, слишком ярко и сильно. Эта была нерушимая связь, которая прочно связала их. И сейчас было больно отворачиваться от нее. Все навалившееся на него разрушало изнутри, и Тэхен боялся, что с этим потеряет и альфу. Как можно было строить отношения, зная, какое клеймо на него повесил Дживон? Как смотреть в глаза любимого человека, когда собственные родители отвернулись и отказались от него, когда в их глазах ты лишь ошибка. Бракованный. Так отец назвал его. Так себя чувствовал Тэхен. И теперь сам бежал от альфы, как от огня, желая скрыться в лесах. Не хотелось сталкиваться с Чонгуком, не хотелось узнать о том, что для него это слишком. Тэхен с трудом справлялся с этим до него, а сейчас и вовсе казалось, что он не должен был втягивать в это Чона. Что теперь подумает о нем Чонгук, когда узнает о том, как в глазах своих родителей выглядит омега? Будет ли хотеть продолжать строить отношения с тем, кто до конца жизни останется лишь браком в этом мире. Тэхену было страшно.И уж точно он не хочет быть обузой для альфы, ведь Чон не обязан вытаскивать его каждый раз, когда судьба бьет с неожиданной и невероятной жестокостью.– Очень люблю, зайка. И я тоже хочу, чтобы он был с нами. Но сейчас сложное время, малышка. И нам придется какое-то время побыть без него. — Но он же вернется, папочка? Ты с ним всегда улыбаешься, папочка. И он всегда играет со мной, никогда не отказывает мне. — С надеждой спрашивает девочка. Тэхен с ней соглашается. Чонгук вызывал лишь положительные эмоции и позволял бабочкам расправить свои крылья в животе. — Он обязательно вернется, папочка… — Не дожидаясь ответа, продолжает Енсу. — Чем таким интересным занимаются мои самые любимые омеги? — Кён появляется совсем вовремя, позволяя Тэхену отвлечься от своих тревожных мыслей. Он легко подхватывает Енсу на руки под ее звонкий смех и кружится вместе с ней. — Уверен, наша зайка проголодалась, и готова смотреть мультики на большом экране. — Дядя Кён-и, после ваших попыток с Мини мы мультики точно не сможем смотреть! — Малышка обнимает альфу за шею, широко улыбаясь в ответ. — Бесстыдница! — Наиграно дуется Ён младший, переводя взгляд на Тэхена. — Даже боюсь предположить, в кого она такая прекрасная растет.       Тэхен не может сдержаться, улыбка сама вырывается, растягивая губы. В тяжелые времена Кён всегда умел заставить его улыбаться. Вот и сейчас так легко и просто возродил в потухшей душе росток чего-то теплого, приятного, чего-то такого, что хотелось бы сохранить в израненном сердце. — Еда готова! — Довольный голос Кая разносится по двору, привлекая внимание к импровизированному столу, а точнее его отсутствию. Они с Сокджином расставляли тарелки поверх пледов. — Пошли скорее, зайка, посмотрим на то, что нам приготовили наши великие кулинары на этот раз. — Кён пару раз подкидывает маленькое тельце в воздух, вызывая визги и смех у ребенка, и спешит к остальным.       Тэхен не спешит ко всем. Оттягивает этот момент, прикуривая сигарету и внимательно наблюдая за остальными, чтобы сохранить его в памяти и в сердце. Он не рассчитывал на то, что они вот так соберутся устроить пикник в конце рабочей недели. Но спорить с остальными был не в силах, ведь оказался единственным, кто не поддерживал такую затею. И сейчас, смотря на усилия каждого здесь присутствующего, хотелось показать им, что старания не прошли мимо, что Тэхен ценит и благодарен каждому за то, что они у него есть, за их заботу и поддержку, за любовь. Их крепкая маленькая семья сможет справиться с очередным кризисом и станет только сильнее. Находясь рядом с ними, Тэхен ощущал, как в душе растекалось тепло, а раны постепенно стягивались, напоминая о том, что время лечит. Внутри зарождались совсем новые надежды и вера в то, что теперь у них все будет хорошо. Они есть друг у друга, а это было самым важным.       Ким присоединяется ко всем самым последним, занимая место в самом центре. Проектор, хоть и криво, но уже показывает начало какого-то яркого мультфильма. Тэхен уверен, что по окончанию просмотра малышка будет уже крепко сопеть. Еда, которую приготовили ребята, оказывается только на вид страшной, но вкус у нее был божественный. Мясо было сочное, хорошо приготовленное и таяло во рту, а соусы были идеальным дополнением к нему. Конечно, просмотр мультфильма, в котором главными героями были странные чудики разных цветов, заканчивается на середине, ведь малышка начинает клевать носом практически сразу после хорошего и вкусного позднего ужина.       Сокджин сам относит малышку в спальню, не желая давать Тэхену возможность скрыться с их глаз. Ему хотелось побыть вместе, возможно даже поговорить о том, что сейчас творилось на душе и на сердце у близкого человечка. Приятный вечер, вкусная еда и правильная компания — все это было залогом на хороший, душевный разговор. Когда Ким возвращается, остальные уже расположились лежа на пледах, на фоне транслировался какой-то фильм, на который никто не обращал внимания. Они смотрели на звезды, что первыми зажглись на небосводе и тихонечко разговаривали. Тэхен положил голову на живот Кая, а ноги закинул на Кёна, и взгляд не сводил с неба, вспоминая о том, как они в заповеднике с Чонгуком любовались такими же красивыми и яркими звездами на чистом небосводе. Чимин лежал тоже поперек, уместив свою голову на груди Кёна. Кай перебирал пряди волос Кима, массировал кожу голову и успокаивал своими медленными движениями. У них с Тэхеном была своя, особая связь, которая возникла еще во времена учебы. Делёжка комнаты сблизила их за долгие годы обучения, и со стороны многие бы могли назвать их парой, наблюдая за их теплыми и крепкими отношениями, которые не знали границ, ведь те были давно стерты временем и совместно пережитыми испытаниями. Они понимали друг друга на другом уровне, и порой им хватало лишь взгляда, чтобы понять ход мыслей. — Правда думаешь, что это поможет? — Скептически интересуется Кай. Ему совершенно не нравилась идея друга сбежать с базы в заповедник. Хотя от такой компании и помощи он с трудом мог отказаться. Останавливало еще то, что в заповеднике сейчас было не спокойно, а противостояние набирало обороты. Каждый из тех, кто там жил и работал, был готов в любую минуту предать все, к чему шел и стремился. — Должно помочь, Кай. Вдали от всех побыть необходимо хоть какое-то время. Я не справлюсь. Даже мысль о возвращении на работу пугает и страшит. — Тэхен теребит край футболки, нервно перебирая ткань. — Мне надо отвлечься, найти опору и идти дальше. Надо понять, как подготовиться и как защититься в будущем. Он вернется, Кай. И тогда будет в разы хуже, чем было. Такое не забыть и не простить. — В заповеднике тоже не спокойно, Тэ. И уверен, что старейшина У не хотел бы, чтобы ты приезжал. — Кён хлопает легко по коленки омеги, привлекая внимание. Их взгляды пересекаются, и Тэхен в глазах друга видит беспокойство и опасения на этот счет. Там происходит то, что не рассказать в двух словах. И это что-то, что опасно для каждого из них. Стихийники выходят на тропу борьбы. — У меня нет другого выбора. Заповедник для меня единственное место, где я могу спрятаться от родителей. Скоро мне нужно поехать в Столицу, чтобы присутствовать на казни Дживона, и они обязательно прибудут туда. Я должен быть готовым к тому, чтобы противостоять ему. — Тэхен выдыхает тяжело, вновь устремляет взгляд на небо, отмечая все новые и новые засиявшие звезды. Они успокаивали, отвлекали от тревожных мыслей и дарили чувство безопасности. — А сейчас это сложно будет сделать. — Соглашается Чимин, двигаясь чуть в сторону и давая свободного места брату. — Мы поедем все вместе, Тэ. Как и обещали тебе. — Юнги не будет против твоего отъезда? — Интересуется Джин. — Все кончено между нами. — Совсем тихо отзывается Пак, отворачиваясь от брата и утыкаясь носом в ребра Кёна. — Я бы не оставил вас в такой ситуации, не смог бы себя простить, если бы выбрал альфу, а не семью.       Сокджин поворачивается к брату, обнимает за талию и утыкается носом в загривок, вдыхая горький запах лимона. Ему больно слышать, что младший брат пожертвовал своими отношениями ради благополучия их маленькой семьи. Сейчас Джин понимал, что сделал правильный выбор. Он не пошел той худшей дорожкой и открыто поговорил с альфой, выложив свои страхи. Тот разговор помог ему успокоиться и увидеть, что настоящие отношения преодолеют любое расстояние и любые трудности, главное совместно поддерживать и помогать друг другу. И теперь ему предстоит занять место Чимина, чтобы аккуратно и ненавязчиво вернуть своих младших к своим избранным. — Мне жаль… — Первым говорит Тэхен, ощущая ноющую боль в сердце. Осознание, что Чимин пошел на это ради него, пробуждало в нем вину. Он никогда не хотел, чтобы кто-то из них рисковал своей жизнью и своим счастьем ради него. — Сойдемся на том, что ты был прав. И будем жить дальше. — Чимин весь день старался об этом не думать. Слишком сильны были эмоции. Слишком ярко запомнилось лицо альфы перед тем, как Чимин закрыл перед его носом дверь. Он сделал то, что простить нельзя. Отвернулся от него, от его чувств и их совместного будущего. Юнги не сможет больше ему доверять. — Как-то грустно все это. — Кён подкладывает под затылок ладони, задумчиво смотря на звезды. — Такой тяжелый год для всех нас. Мы столько лет смогли пережить без приключений, а на этом словно клеймо разрушения. Но я рад, что мы вместе. С вами, ребята, мы точно справимся. — Да уж, интересные у судьбы карусели. — Усмехается Кай. — Что случилось в заповеднике? — Сокджин решается перевести тему, чтобы поговорить не о их проблемах, а о чем-то более важном и значимом. Это даст им шанс отвлечься от собственных терзаний и подумать над другими проблемами. — Старейшина У прибьет нас, если узнает, что мы вам рассказали. — Посмеивается Кён, вспоминая двадцатиминутную лекцию от старика о том, как важно держать в секрете все, что происходит в их доме. — Это станет нашей меньшей проблемой. Хватит уже вести себя так, словно мы чужие. — Усмехается Чимин, вновь переворачиваясь на спину и задевая Сокджина. Тот шипит, оказавшись частично под братом, и двигается в сторону. — Хватит барахтаться, Мини. — Ворчит Тэхен, вновь сдвигая ноги в сторону, давая больше пространства ребятам. — И да, вам стоит рассказать нам. Мы можем помочь, Кай. — Никто из нас к такому не готов. Мы и сами с трудом понимаем то, что происходит. Старейшины обеспокоены происходящим. — Начинает первым Ён младший. — К этому невозможно подготовиться, брат. — Отзывается Кай. — На стихийников началась охота. На очень сильных стихийников особенно. В заповедник приезжали люди из Правительства. — И что они хотят? — Хмурится Джин, поднимая голову. Такое было впервые. Еще никто за долгие годы не отправлял людей из Правительства в заповедник. У них был договор, что никто из сторон никогда не будет вмешиваться в дела друг друга. Мелкая взаимная помощь, такая как, например, возможность обучать студентов в диких условиях, приветствовалась, но это, скорее всего, был максимум, на что они были согласны. — Как нам удалось узнать, Правительство разработало какой-то новый метод по изучению стихийников, и выяснило, что это может быть ключиком ко многим ответам. И теперь они хотят получить в свои руки добровольно самых сильнейших из нас. Только под их «добровольно» скрывается «принудительно». Старейшины несколько месяцев ведут переговоры и требуют отменить решение Правительства испытывать новые методы на людях. Поговаривают, что это только начало. И будут позже новые испытания на других ступенях. Сейчас уже дошло до прямых угроз. — Кай осторожно садится, перекладывая голову Тэ на свои бедра. Тот хмурится не только из-за рассказанного, но и из-за того, что его удобную позу потревожили. — И как с этим связаны наши родители? — Чимин первым складывает два и два, сопоставляя все, что им хоть как-то удалось узнать. — Дело в том, — начинает Кён, — что Правительство не получило отклика от старейшин. И это перелилось в конфликт на грани открытого противостояния. Резкий и жесткий отказ старейшин Правительством считается за предательство и попытку показать свою власть. Некоторые убеждены, что такой отказ можно приравнивать к переходу в ряды отступников. Правительство в ответ на это пригрозило использовать доступных военных с силами стихийников. Тогда и подключились ваши родители. Сейчас им тоже не сладко в столице, но у них есть хоть какие-то шансы там разрешить эту ситуацию. Из-за их влияния и достижений к ним прислушиваются. Многие приняли их сторону, открыто выступая против такой идеи. — Словно, им мало того, что они уже успели натворить. Теперь понятно, почему они так легко бросили проклятых на финальную проверку к военным. Испытывали. — Выдыхает Тэхен, поднимаясь и принимая сидячую позу. Он поджимает под себя ноги, упирается одной рукой в бедро Кая для равновесия. — И что нам ждать? Старейшины никогда не сдадут своих. Они те, на ком держится вся ступень. Стихийники со всей страны приезжают к ним, чтобы получить знания, силы и мудрость. — Сокджин встречается взглядом с Тэхеном, пытаясь понять его мысли, но в глазах пусто, словно он не с ними и не здесь. — Именно. Очень многие, кто узнал об этом, вернулся в заповедник. Сами старейшины разделились во мнении. Кто-то, как старейшина Су, напуган и считает, что лучшее, что они могут сейчас сделать, это показать свою силу и мощь. Припугнуть желают, чтобы выиграть время. Считают, что такой разлад может спровоцировать новую войну. А показательный удар может напомнить многим в Правительстве о том, что они не понимают, куда они лезут и с кем решили разрушить отношения. Старейшина У это не поддерживает. Не хочет делать первый шаг к разрушению мирного договора. Их в это втягивают против воли, вот пусть Правительство первым и делает свой ход. Считает, что пока можно спрятать всех, кто хоть как-то ценен для военных и Правительства. Сделать это тяжело, ведь активные увольнения военных может спровоцировать и так шаткое положение на обострение. — Делится происходящим Кай. — Поверить не могу, что Правительство решилось ставить опыты над теми, кто в большинстве случаев вступает в военные ряды и государственные структуры, чтобы помогать и защищать народ. Неужели история им ничего не дала? — Злится Сокджин, складывая руки на груди. — Ходят слухи, что они ищут лекарство. Хотят погасить магию в проклятых, но для этого им нужны те, кто обладает чистой магией. Стихийники являются первой ступенью, а значит первыми кандидатами. — Кён переглядывается с братом, тот кивает в согласии. Старший тоже слышал такие разговоры. — Поэтому старейшина Су так не хотел, чтобы вы с Юнги продолжали совместные тренировки. Это опасно для вас не потому, что это малоизученная практика, а потому, что это привлечет большое внимание к вам. Правительство на все пойдет, чтобы заполучить вас и ваши силы. — Надо поговорить с Квоном. Наша база может оказаться в опасности из-за того, что мои стихийники учатся в ее стенах. — Тэхен забывает о том, что у него происходит в семье. Забывает о своем горе и боли, о том, что вообще собирался бросить базу и уехать, даже не поговорив лично с Квоном. Теперь же дела обстоят иначе. И Тэхен готов вернуться в родные стены, чтобы предупредить об опасности лично. — Другие не должны пострадать. — Разве не ясно, что другие тоже в зоне риска, Тэ! — Возмущается Чимин. — Хватит думать только о том, чтобы защитить других. Мы должны думать о том, как защитить стихийников. Только вместе мы сможем противостоять Правительству. Если они смогут найти способ подавить магию, то никто из нас не сможет жить, как прежде жил. Нас всех уничтожат. — Это попахивает предательством. — Тяжело выдыхает Сокджин, качая головой. — И большими проблемами. И я бы не хотел принимать чью-то сторону. Но в самых чрезвычайных ситуациях мы должны объединиться и напомнить, что мы не мясо, которое можно кидать на съедение волкам. — Не будем спешить, Джини. — Кай старается улыбнуться, но это выходит слишком натянуто и как-то грустно. Вера в то, что все это обойдет их стороной, до последнего будет теплиться в его душе. — Давайте посмотрим фильм и проведем время без споров о том, что нас ждет дальше.       Ребята соглашаются, вновь укладываясь на пледы и подкладывая небольшие подушки под голову. Суть фильма была утеряна с самого начала, но это не мешает им расслабиться и отложить проблемы до утра. Приятная атмосфера, присутствие близких рядом, тихий шум голосов с экрана — все это укачивает Тэхена, и омега засыпает еще до того, как заканчивается фильм. День был тяжелым, и организм, истощённый переживаниями и тревожными мыслями, отключается, давая возможность отдохнуть. Ребята же досматривают фильм и только после расходятся, аккуратно перенося Тэхена в спальню и прибирая за собой дворик.       Им удается поспать не больше четырех часов, когда на телефоны приходит первое уведомление. А, когда еще через час раздается первый звонок, Кай с Кёном просыпаются первыми. Привыкли, что их могут дернуть даже среди ночи. Звонок был от старейшины У. Старик был обеспокоен последними новостями, в которых сообщались не самые приятные для их мира новости. В столице поднялись первые бунты на ближайших базах против действующего Правительства. Первые стихийники в военных кругах подверглись нападению за отказ подчиняться правительственной власти. А военная власть впервые открыто выступила против Правительства и призвала каждую базу принять меры по защите себя, семьи и близких. Конфликт выходил из-под контроля. — Тэхени, просыпайся. — Ласково шептал Кай, пытаясь разбудить друга. Он еще со времен Академии помнил и знал, что омега не любил просыпаться рано и это давалось с большим трудом. Вот и сейчас Ким лишь хмурится во сне и отворачивается на бок, спиной к альфе. Ён старший усмехается. В обычный день это выглядело бы мило, но не сейчас, когда им срочно надо собраться и отправиться на базу. — Пожалуйста, услышь меня, Тэ. Нас всех вызывают. — Куда? Что ты от меня хочешь? — Хрипит Тэхен, не открывая глаз. Каждый из них двоих знал, что в случае пустяка кое-кто получит хорошего пинка. И это будет определенно альфа. Тэхен уже представлял, как сможет хорошо проучить друга за то, что варварски разрушает прекрасные сны. — Есть новости из столицы, звонил старейшина У. Ты захочешь их услышать, Тэхен. Тем более Чимин на связи с Квоном. Общий сбор всех в штабе. Нам надо ехать. — Кай аккуратно сжимает край одеяла в кулаке, чтобы в следующее мгновение резко дернуть его на себя, тем самым лишив омегу тепла и комфорта.       Холодный поток воздуха проходится по обнаженным ногам и рукам, под футболку проникает. Отрезвляет. И сон снимает моментально. Тэхен бы очень хотел ударить Кая за такое, но рядом спящая дочка начинает недовольно мычать и ворочаться, ища теплое местечко. Поднявшийся шум нарушает и ее сладкие сны. — Тебя спас ребенок, вредитель. — Шипит Тэхен, подрываясь и сразу поправляя одеяло. Малышка не должна проснуться так рано. Это навредит её состоянию и сделает день тяжелее для всех них. Он ласково гладит ту по спине, поправляя пряди волос, что сползли на личико. Целует нежно в лоб и наконец-то переводит все внимание на друга, что нетерпеливо дергал ногой. — Я не поеду, Кай. — Настойчиво отказывается, боясь того, что в стенах базы сорвется и бросится сначала на поиски своего альфы. — Я знаю, что ты боишься увидеть Чонгука. Но твои переживания о ваших отношениях сейчас ничего не весят, а вот проблемы в столице очень даже. Одевайся скорее. Я не буду просить дважды. Кён присмотрит за маленькой, пока нас не будет. — Кай поднимается со своего места, чтобы подать из шкафа одежду для омеги. Но тот подскакивает с кровати, хватается за локоть и дергает к себе, останавливая. — Не смей так говорить, Кай. Чтобы не происходило в столице, мои отношения есть и будут выше всего этого. И, если я говорю, что не могу поехать, значит я не еду. — Тэхен шипит тихо, не забывая о том, что малышка может проснуться и закапризничать. Они ограничены в громкости, а потому стоят близко-близко к друг другу, телами соприкасаются. Каю даже приходится слегка склониться вперед, чтобы слышать омегу. — Прости, мне жаль. Я не должен был так говорить, ты прав. — Кай выдыхает тяжело. Сдержать себя трудно, когда эмоции слишком сильны. Тревога, страх, незнание. Его одолевало чувство бессилия. А это было страшнее всего. Хотелось действовать, хотелось помочь хоть чем-то, но сейчас все они были в том положении, когда оставалось только сидеть и ждать. Они ничего не могли предпринять в такой ситуации. Но кое-что он все же мог — спасти отношения своего близкого человечка. — Чонгук важен тебе. Ты важен ему, Тэхен. Ты и твоя малышка для него самые ценные. Прекращай думать о том, что вся эта история с твоим отцом как-то его отпугнет или изменит его мнение. Он парень толковый, и не станет действовать по отношению к тебе как-то иначе лишь из-за того, что твой родной отец — моральный урод. Сокджин говорил, что ты Чонгуку все рассказал. И он не остановился. Не хочешь слушать Джина, то послушай меня. Мы прожили с тобой в одной комнате не один год, знаем друг друга лучше многих. Твои тараканы кормятся твоим страхом. Ты не мог дать отпор Дживону открыто, потому что он манипулировал твоими страхами, втягивая в эти извращенные игры твоих друзей и семью. Твой отец делает тоже самое. Он манипулирует тобой, внушая в твою светлую головушку то, что нужно ему. Поддашься этому — умрешь. Он этого добивается, хочет сломить твой разум, уничтожить твое сердце и забрать душу. Тогда ему не будет страшно ломать тебя физически, потому что ты не дашь ему отпор. Не сможешь, когда внутри ты пустой, разрушенный. И ты ему сейчас помогаешь тем, что отворачиваешься от того, кто может дать ему отпор, не опираясь на ту историю, что была между всеми нами. Он единственный, кто не связан со всем этим. Как бы сильно мы тебя не любили, нам никогда не защитить тебя так, как может он. Мы всегда будем, как и ты, зависеть от прошлого. Мы связаны, Тэ. Поэтому прислушайся к своему сердцу, которое, я уверен, рвется к Чонгуку. И не корми своих тараканов. Тебе нечего делать в заповеднике. Конечно, я безумно был бы рад такой помощи, но мы оба знаем, что ты не создан для того, чтобы ползать в грязи по лесу среди животных. Ты рожден обучать. Твое призвание в том, чтобы открывать молодому поколению целые новые миры магии. Пусть это военные миры, но ты на своем месте, Тэхени.       Омега слушал затаив дыхание. Каждое слово било так сильно, что эта боль, казалось, ощущалась на физическом уровне. Кай открывал ему то, что сам Тэхен избегал все это время. Он прятал это в самом дальнем уголочке своей души, лишь бы даже краем не сталкиваться с такой правдой. Потому что слишком. Это было выше него. Страх еще большего разрушения вынуждал его отворачиваться от того, кого сердце безумно полюбило. Легко же убедить себя в том, что будет лучше для всех, если тебя не будет рядом. Легко найти тысячу оправданий тому, почему побег это хорошее средство и правильное решение. Тэхен оказался в самой гуще разрушения, и сам же шагал лишь вперед, позволяя увязнуть еще сильнее не только себе, но и тем, кто его окружал. Тэхен потерял силы бороться, позабыв о том, что его силы это не он сам, а люди, которые его окружали. Те, кому он безоговорочно доверял себя, свою жизнь и жизнь своего ребенка, и кто доверял ему. Те, кто был его опорой, и кому опорой был он. Те, кто были его щитом, и кого он защищал в ответ.       Их семья, пусть и маленькая, пережившая не самые легкие времена, выстояла и стала крепче. И со временем стала больше. В ней появился Квон и его муж. Парочка полностью противоположная друг другу, но как пазлы идеально сложившаяся в единый союз. Они были теми, кто учил их не только мудрости и стойкости, но и тому, что жизнь всегда будет подбрасывать приключения, и важно не заострять на этом внимание и всегда искать лишь позитивные ноты, уметь вовремя отдыхать и встречать новый день с улыбкой. А совсем недавно в этой маленькой семье появились те, кто показал им новый путь. Путь, в котором есть любовь. Не родительская, не дружественная, а именно совершенная любовь. Романтическая, зрелая. Та любовь, что жаждет полного слияния и единства с любимым человеком. Та любовь, что сочетает в себе близость, страсть и преданность. В которой есть принятие, поддержка, есть чувство спокойствия и взаимного уважения, забота, доброта и внимание. Это нерушимая связь двух людей, такая любовь глубже и значимее.       И от такой любви Тэхен отворачивался. Бежал, потому что верил, что такой как он — бракованный — никому не нужен. Отец знал, куда бить. И у него это отлично получалось. Тэхен был разрушен, сломлен, опустошен. В нем сохранились лишь крохи того светлого, что он обрел за эти четыре года, ведь Дэян вложил в свои слова слишком много ненависти и злобы, омрачив каждый счастливый момент жизни своего сына. Слова Кая были сродни пощечине. Они отрезвляли, и не давали забыть о том, что Тэхен потеряет, если продолжит отворачиваться от всего, что было так дорого и ценно. Отец хочет забрать у него все: дом, семью, друзей, возлюбленного, работу, а самое главное — свободу. — Папочка плачет из-за тебя… — Хриплый, сонный голосок малышки наполняет комнату, и Тэхен вздрагивает, только сейчас понимая, что она права. По его щекам стекали слезы, а с губ слетали тихие всхлипы. Сам же он был крепко прижат к альфе, что ласково сжимал в объятиях, давая возможность выплакаться, выпустить всю боль и страхи на свободу, чтобы появилась возможность вновь расправить крылья. — А я не могу спать из-за тебя. Дядя Кай, проси прощения. Но мы тебя не простим. — Боже, как я ее люблю. — Кай не может сдержаться, тихий смех срывается с губ. Тэхен прикрывает глаза, и тоже смеется. Он трет глаза, смахивает дорожки слез с щек и первым отстраняется. — Я отнесу ее к брату, а ты собирайся.       Тэхен соглашается, кивает несколько раз головой, понимая, что ему необходимо несколько минут покоя и одиночества, чтобы прийти в себя, умыться и найти в шкафу Джина сменные штаны. Кай забирает малышку, шепчет ей что-то на ушко, покачивая и успокаивая. Сон был нарушен, а значит утром она будет в плохом настроении. Ким же старается быстрее собраться. Умывается холодной водой, прогоняя желание вернуться в кровать и избавляясь от всех мыслей в голове. Кай был прав. Нужно было брать себя в руки и прекратить бежать. Один раз они убежали, второй раз они себе этого не простят. Первые попавшиеся под руку штаны оказываются домашними и больше по размеру, но искать новые времени не было. Перед выходом Кён обещает привезти малышку на базу чуть позже положенного времени, чтобы она смогла выспаться и спокойно позавтракать, и прощается со всеми, прося держать в курсе происходящего.       До базы доезжают быстро, дороги в такой поздний час свободны и пусты. На базе их встречают полным составом сотрудники службы безопасности. Обычно, когда нет какой-нибудь критической ситуации, их на посту по двое, но сейчас все четверо в боевой готовности. Как знать, что может случиться. Они, пусть и отдаленная база, что находится на юге страны, но недоброжелателей встретить можно и здесь. Пустые улочки, минимальное освещение и лишь спешившие заместители и начальники всех служб, что работают на базе. В штабе полный состав работников, каждый занят своими делами, в суматохе контролируя и перепроверяя полученную информацию. Кто-то держит связь с другими базами, кто-то на связи с теми, кто находится в столице, остальные усиленно готовятся к новым реалиям их мира. Для приветствия времени нет, обходятся быстрыми кивками головы и сразу переходят к более важному делу. Поток информации начинает поступать друг за другом с разных сторон. Тэхен теряется во всем этом, старательно пытаясь отринуть все прочее и сосредоточиться только на работе. В отличии от Сокджина, что заведовал медицинской частью, Тэхен и Чимин отвечали за безопасность базы в первых рядах.       Квон появляется лишь на пару минут, чтобы сообщить о начале конференции. Выглядит встревоженным и обеспокоенным происходящем, с кругами под глазами и в помятом виде. Его тоже вырвали из лап сонного царства, даже переодеться не дали. В целом здесь каждый был собран так, словно спешили на пожар. Просторный зал заполняется лишь теми, кто стоял в управлении базой и был в прямом подчинении самому Квону. — Нет времени сейчас объяснять, я в вас уверен и так, поэтому схватываем все, что может быть важно и полезно. Обсудим все после конференции. — Квон занимает свое место за столом, подает знак своему помощнику, и экран на противоположной стене от главы загорается, сразу подключая базу к общему каналу.       В зале наступает тишина, каждый все свое внимание переводит на экран, где вышестоящее военное руководство уже начало свое выступление. Они рассказывали о том, что произошло и почему сложилась именно такая ситуация. На лицо все признаки обострения отношений между Правительством и особенными. И главная причина заключается в том, что Правительство готовилось уже не первый год к новому открытию. По не подтверждённым данным у них были разработаны новые методы изучения стихийников, что в будущем, при хорошем результате, может дать им возможность избавиться от магии в целом. Касалось это не только самих стихийников, но и каждую ступень тоже. В зоне риска находились не только стихийники, но и такие ступени, как красная и черная. Тройка сильнейших ступеней была их целью. И сейчас военные оказались между двух огней. С одной стороны жизни и свобода особенных, с другой стороны Правительство страны, которой они поклялись служить и оберегать. Как военные они должны встать на сторону Правительства, но как особенные не могут позволить даже Правительству поступать с ними так жестоко. В столице активно ведутся переговоры, многие политики и представители власти собрались в центральном штабе, чтобы уладить назревающую катастрофу для их мира. И есть шанс, что все пройдет успешно для них, а Правительство сменит свою траекторию и откажется от «опытов» над людьми.       Конференция длилась долго, выступало не мало людей с докладами и последними новостями. Порой новости поступали в реальном времени, и приходилось делать паузу, чтобы решить возникшие сложности. Каждая военная база оставалась на связи до самого конца. Где-то под самый конец выступил Югем, как человек, что возглавлял отряды. Он кратко высказался о том, что для всех них это ужасное событие, которое никто из них не мог предугадать, и что сейчас они стоят перед самым сложным выбором в их жизни. Их мир меняется, и угадать, в какую сторону это произойдет, слишком сложно и проблематично. По его распоряжению все действующие отряды берут на себя дежурства по городу и по территории вокруг, что находится в ведении каждой базы. Это нужно было для того, чтобы обезопасить жителей и избежать открытого противостояния. Из-за такого переполоха могут активно начать действовать отступники, и необходимо сразу пресекать не только любую их попытку набрать в свои ряды людей, но и не допустить смертей, что последуют за ними.       С первыми лучами начинается первый тяжелый день для всей страны, с ними же заканчивается конференция. По дозволению Квона, многие позволяют себе отойти покурить, чтобы осмыслить происходящее и все, что было сказано разными коллегами. В перерыв им приносят бутылки с водой и небольшой перекус, ведь им еще долго предстоит просидеть в зале. — Итак, вы и сами слышали, что обстановка накаляется. И сейчас наши коллеги в столице делают все возможное, чтобы избежать самых худших последствий. — Начинает Квон, когда все вновь занимают свои места. — В данный момент наша задача не только обеспечить безопасность себе и тем, кто находится у нас на обучении, но и всей территории и городу, что под нашим контролем. И, чтобы обеспечить ее должным образом, мы начнем с того, что введем полную готовность на базе. До особого распоряжения на базе будет действовать протокол повышенной готовности, а значит эти стены станут для вас домом на какое-то время. Для нас это впервые и будет сложно, но очень надеюсь на ваше понимание и готовность к действию. Сейчас действующих боевых отрядов у нас не осталось, а значит нам придется объединить усилия и создать группы, которые будут выходить на патруль в город и леса. Для удобства подключим местную полицию и пожарную станцию. Городские будут работать на связи с ними. Лесная группа будет на связи с лесничеством. Отряды Запад, Юг, Восток будут выходить в разведку каждые два часа. Это даст нам максимальный охват территории. Дополнительно сегодня же к нам прибудут сотрудники Северной базы, что на днях были отправлены в отпуск из-за строительства на базе. Понимаю, что их осталось не так много после последних событий, но они смогут подменять многих на занятиях и тренировках. — Квон отвлекается лишь на секунду, чтобы подать знак своему помощнику, что сразу скрывается за дверью. - Когда дверь вновь отворяется, в нее входит Хосок. Волосы взъерошены, на щеке еще след от постели, но взгляд серьезный, сдержанный, стальной. Сразу видно, что готов к трудностям, готов действовать. — Хочу представить всем вам того, кто с сегодняшнего дня возглавляет Северную базу. Чон Хосок. Торжественное назначение проведем позже, а пока присаживайся.       Квон указывает на свободное место напротив Тэхена, который с тех пор, как увидел альфу в зале, замер и практически перестал дышать. Он не мог поверить в то, что происходило. Тот, кто буквально еще вчера был его студентом, сегодня занимает должность управляющего Северной базой. Тэхену казалось, что его окатило холодной водой с ног до головы. И многое вставало на свои места. Детальки, как пазлы, плавно собирались в одну картину, раскрывая многие моменты происходящего. Мог ли Тэхен догадаться раньше? Да. Думал он об этом? Нет. Он ни на секунду не допускал и мысли о том, что кто-то из них на этой базе для того, чтобы встать в управление. Когда Хосок присаживается на свое место, их взгляды встречаются. Виноватый Хосока, пораженный Тэхена. Оба ощущают это странное чувство приближающегося хаоса, что накроет их чуть позже. Ким выдыхает тяжело, глаз оторвать не может, Квон на фоне что-то говорит, но слова теряются в шуме. И нет — вокруг все тихо, шумит в ушах. Мысли роем мечутся, пытаясь принять тот факт, что и остальная троица на базе скрывала свои истинные мотивы. Тэхен бросает взгляд на Чимина, следом на Сокджина. Те не смотрят в ответ. Каждый из них смотрит в стол, и никто не делает даже попытки поднять голову. Омега понимает просто по внешнему, сжатому и замершему, виду, что эти двое знали о том, что Хосок будущий управляющий Северной базой. И скрывали от него все это время. Как не кстати вспоминается разговор с Чонгуком о их будущем. А ведь он практически все рассказал ему в тот вечер, дал все необходимые ключики. Тэхен сам не посчитал нужным в этом копаться, доверившись альфе. И сейчас очень сожалел, что не узнал об этом раньше.       Не сразу Тэхену удается сосредоточиться на работе, а когда получается, Квон уже о многом рассказал. Не простительно с его стороны проворонить всю важную информацию, но при его состоянии должны быть послабления. — В таком случае, что у нас со спецкурсом? — Интересуется Квон, поднимая взгляд на Тэхена. Состояние омеги с самого начала казалось потерянным, а после шокирующей новости и вовсе связь была нарушена. — А что с ним, глава Квон? — Отзывается Тэхен, встречаясь взглядом с альфой. — На понедельник был назначен экзамен. Но при таких обстоятельствах я бы рекомендовал закрыть курс досрочно. Гражданским сейчас не место на базе. — Соглашусь с тобой, Тэхен. Проводи экзамен в понедельник и досрочно закроем курс. Тех, кто пройдет, выпустим с успешным результатом. Остальным придется попытать свое счастье в другой раз, если таковой будет. — Кивает Квон, делая пометки в своем ежедневнике. Чуть позже они обязательно сядут и поговорят. Минхо уже давно задолжал омеге разговор о том, что проворачивал за его спиной. — Пусть каждый поговорит со своим направлением. Не будем собирать массовое собрание. На сегодня все занятия отменяю, как и отменяются соревнования. К сожалению, обстоятельства вынуждают нас отказаться и от них. По тому, как будут продвигаться обстоятельства в столице, буду уведомлять. Всем быть на связи, а пока свободны.       Тэхен подскакивает самым первым, за ним Хосок. Чон очень хотел бы объясниться, но крепкая рука Минхо опускается на плечо, останавливая. Не ему говорить о таком, и не ему просить прощения. Квон покидает зал вслед своему заместителю, чтобы через несколько минут скрыться с ним от посторонних глаз в своем кабинете и спокойно поговорить, если получится. Они долго общаются, ругаются и спорят о том, что уже не изменить. Квон никогда не признается, что ему очень жаль, ведь он принял такое решение исходя из светлых побуждений. А омега будет молчать о том, что такое решение изменило всю его жизнь. И сейчас ему не легче, ведь отношения, что начались, как «профессор-студент», закончатся служебным романом. История для какого-нибудь популярного литературного произведения. Квон не поднимает тему их отношений, но кратко рассказывает о том, что Чон сделал и почему оказался в тюремном блоке вместе с Юнги. Тэхен лишь благодарит Квона за то, что тот вовремя остановил их, не дав совершить самое ужасное — убийство. Перед уходом Тэхен так и не сможет поговорить с Квоном об уходе с базы, посчитав это тем ударом, что сломит крепкого альфу и пошатнет его веру в своих людей, а потому свое маленькое путешествие ему придется отложить хотя бы до того момента, пока не будет больше информации. Сейчас он нужен Квону, базе и тем молодым стихийникам, что оказались под его руководством.