mis|done

***

— А если бы мы были не здесь? — Джисон подаёт тихий голос. Пышные кроны деревьев шелестят над их головами. Прохладный вечерний воздух разносит ароматы различных растений, которые высажены на территории дендрария. — Например, где же? — Минхо говорит и параллельно передвигается на скамье, укладывая голову на колени Джисона. И тот не может ответить сразу. Запрокидывает голову к небу, а руку запускает в мягкие волосы парня, перебирая прядки между пальцев. Думает, закусив нижнюю губу. Всем телом ощущает, что Минхо внимает каждой его мысли, отраженной на лице, с которого, в кои-то веки, сняли сценическую маску. — Не в этой ситуации и не с этой работой, — отвечает Джисон, тяжело, вздыхая. — Да, а ещё не в это время и не в этой стране, — с той же грустью говорит Минхо, поднимаясь с колен парня. — И были бы мы не нами. Джисон смотрит в остекленевшие глаза Минхо и у самого слёзы накатываются. Быть рядом слишком сложно, но порознь и вовсе невозможно. Кажется, что, хотя бы так: в тайне ото всех, но вместе. Так лучше, но едва ли принесённое удовольствие может подавить тревогу от ощущения вечной незащищённости. Кажется, что камеры там и тут. А ведь именно так оно и есть. Непозволительно бросить лишний взгляд на своего самого любимого человека, ведь любой может обернуться волной негативных высказываний от фанатов. Каждое лишнее слово и прикосновение может стать роковым в их карьерах. А тем самым, они ещё и подведут остальных ребят из группы. Джисон не может сдержать пары слёз, и они свободно катятся по его розоватым щекам. — Я пойду первым, — оповещает он, но с места не двигается. Ждёт от Минхо хоть чего-то. Слов или действий — неважно. Пусть он бросит его, оставит одного, сказав, что больше не может терпеть эти отношения. Или скажет громкие слова о любви, пообещав быть навеки вместе. — Поцелуешь меня? — лишь скромно просит старший, опуская глаза на землю, принимаясь теребить скошенную траву белыми кедами. Просит так, словно они не целовались прежде. Скованно и неловко. Но всё не так. На самом деле оба знают, что с каждым поцелуем, они двигаются в непроглядную тьму. Падают в обрыв, ломая ограждения вокруг себя. Позволяют их отношениям зайти туда, откуда выкарабкаться будет слишком больно. Придётся раздирать ладони в кровь, хватаясь за острые выступы. Лишь бы вернуться туда, где не было той тяжести на сердце. В то время, когда не было страха ощутить тепло друг друга, обнявшись под одним одеялом в кровати Минхо. Тогда кровь не закипала от тихого сопения под ухо. Но, ни один не может вспомнить конкретное время, когда все было именно так. И не совсем понятно было ли оно вовсе. Мокрые от слёз губы сталкиваются в ничуть не нежном поцелуе. Остервенелом. В таком, будто оба хватаются за последние крупицы своей адекватности через прикосновения губ. Словно могут ощутить их в последний раз. Минхо укладывает руки на тонкую талию и рывком притягивает Джисона к себе. Тот даже вскрикнуть не успевает, ведь тело само знает, что будет лучше для них. Он перекидывает ногу через бёдра Минхо, усаживаясь на колени. Жмётся ближе, прикусывает верхнюю губу и позволяет чужим рукам пролезть под тонкий свитер. Выгибается под желанными прикосновениями. Тихо стонет, дуя губы прямо у чужих. А Минхо отрывается от них, спускаясь поцелуями вниз. Слегка царапает нежную кожу шеи зубами, боясь оставить даже намёки на своё присутствие здесь. Словно по отпечаткам зубов фанаты точно сумеют разгадать, кто их оставил. Джисон не замечает, как вновь начинает плакать, сотрясаясь в чужих объятиях. Осознаёт это, только когда Минхо стягивает его со своих колен и крепко обнимает на прощание. Уходит первым, натянув на лицо чёрную маску, пряча раскрасневшиеся от несдержанных поцелуев губы. Оставляет Джисона наедине со своими мыслями и накатывающей истерикой. Но младший знает, что Минхо не должен остаться в эту минуту здесь. Ведь, всё завершится совсем не так, как надо им в это тяжёлое время. Перейдя через тонкие границы, ломающиеся с каждой проведённой вместе минутой, они не смогут выстроить их вновь. Погубят себя и свои жизни, к которым так долго протаптывали путь.

***

Джисон не мог подумать, что его первые отношения окажутся именно такими, скрытыми от общих глаз, с коллегой и к тому же парнем. Конечно, их с Минхо связь мало, когда походила лишь на рабочую. Они чувствовали друг друга на совершенно ином уровне. Любили друг друга совсем не как друзья. Парень и не помнит, когда заметил эту тягу к старшему. Кажется, что в самый первый день знакомств. Тогда он не мог оторвать взгляда от потрясающей и завораживающей внешности Минхо. Тот выглядел, словно ангел, что спустился на экскурсию в ад. Джисон не мог отделаться от мысли, что не желает парню дебюта. Совсем не из-за зависти. А лишь для того, чтобы ангел вновь вернулся на своё место. Туда, где его будут любить, и уважать, а не гнобить и презирать каждый божий день. Лишь позже оказалось, что Минхо куда сильнее, чем показался на первый взгляд. Тогда он был скромным, смотрел в пол и часто моргал, выдавая нервозность. Но уже на первой тренировке показал насколько силён и вынослив. Кажется, что Джисон влюбился уже тогда. Сидя на полу и откровенно залипая через зеркала на капельки пота, что стекали по шее парня. Тогда же Хёнджин проходил мимо и специально пнул Джисона в начищенные белые кроссовки, оставляя на них чёткий след своей подошвы. И Минхо в мгновение оказался рядом: схватил Джисона за руку и переплёл их пальцы. Младший лишь успел вскочить на ноги, чтобы ввязаться в очередную драку с Хёнджином. Но Джисон просто не смог думать о придурке, который смеялся позади него. Он лишь смотрел в большие блестящие глаза напротив себя. Ощущал горячую ладонь в своей. И проваливался в густую тьму чувств, влюбляясь в почти что незнакомца. Первым сумел признаться в чувствах Минхо. Он сказал это мимоходом, посреди очередной серии очередного аниме, которое они смотрели каждый вечер уже несколько недель. Выдал свои чувства так, будто они ничего не значили в глобальном плане. — Я в тебя так сильно влюблён, — сказал парень, закидывая сразу несколько чипсен в рот. Джисон резко приподнялся с груди старшего и устремил на того округлившиеся глаза. Минхо лишь пожал плечами и скромно улыбнулся, ткнул пальцем в экран, резко и громче нужного высказывая свои мысли по поводу сюжета. Джисон прилёг обратно, и всё, что придавало словам Минхо смысл — яро колотящееся сердце под ухом. Младший тогда не ответил на чувства Минхо. Он в принципе не смог найти других слов, кроме пожеланий спокойной ночи, когда уходил в свою комнату. А хозяин комнаты лишь махнул в ответ и задвинул шторку, скрываясь от мира. Джисон признался месяцем позже. Старания над новым камбеком принесли свои плоды. Ребята оправдали ожидания фанатов и компании, забрав несколько наград. Промоушен с «back door» был поистине тяжёлым, но предстоящие выходные, после его окончания, ощущались как свет в конце туннеля: облегчением и покоем. По их возвращении домой стол в гостиной был заставлен бутылками со спиртным. Удивительно, ведь они не приложили к этому сил. Менеджеры перешёптывались между собой и подмигивали Чану, который старался убедить остальных не прикасаться к выпивке. Никому не было дела до его слов. Джисон, обычно не налегающий на спиртное, быстро схватил небольшую бутылку невесть чего и сделал несколько больших глотков. Глупо, но ему невыносимо хотелось избавиться от всего, что накопилось в его разуме. Усталость дополнялась непонятным отношением к своему старшему одногруппнику, а эта комбинация, казалось, разрушала мозг. Неудивительно, что спустя час он уже не мог ровно стоять на ногах. Пока остальные веселились, рассказывая пьяные истории и играя в какие-то незамысловатые игры. Джисон же лежал в кресле и пытался удержать глаза открытыми. — Ох, как же я напился, — весёлый ласковый голос Минхо окутал Джисона с головы до пят. Старший объективно не выглядел настолько пьяным, каким ощущал себя Джисон. Его щёки раскраснелись, а вечно блестящие глаза сверкали только сильнее. Хотелось протянуть руку, чтобы провести по мягкой коже щеки, зарыться в чужие волосы и притянуть к себе. Минхо до невозможного красивый, и сердце Джисона не может сдержаться, чтобы не начать биться, как умалишённое. Джисон протянул руку, но затормозил, ведь осколки адекватности заставляли отступить. Минхо лишь смотрел на протянутую к нему руку и быстро моргал, стараясь понять причину действия Джисона. — Отвести тебя спать? — нежно спрашивал он и вкладывал свою ладонь в протянутую. Короткий кивок служил ответом, и Минхо перехватывал вторую руку Джисона, закидывая её себе на плечо. Поднял парня с кресла со всей аккуратностью и тащил его на себе по направлению к спальне Джисона. Дальнейшие воспоминания едва ли подлежат воспроизведению. Мысли Джисона спутались в плотный комок. Он помнит мягкую кровать под собой. Чужие руки, что накрывают его одеялом. Помнит мягкие волосы, которые щекотали нос, когда Минхо согнулся и уложил голову на джисонову грудь. Этот тяжёлый вздох он запомнит на всю жизнь. Казалось, что вся боль вышла вместе с ним, а Минхо поспешно вдохнул его обратно. Тогда Джисон выпутался из одеяла и позволил себе притянуть старшего ближе. Признался в ответных чувствах неловким поцелуем. Он лишь мазал слюнями по чужим губам, ведь сил нормально функционировать не осталось у обоих. Минхо быстро оторвался, недовольно застонал и держался за натруженную из-за неудобной позы поясницу. Но улыбался Джисону и тот не мог сдержать кривой пьяненькой улыбки. Хотелось предложить лечь рядом, но в комнату ворвался Чонин, который, не говоря, ни слова упал на заправленную кровать и быстро отключился. — Я пойду, — прошептал Минхо и сжал чужую ладонь в своей. И Джисон не смог возразить. Как бы ни хотелось тогда прижаться к тёплому телу Минхо, они не могли позволить себе быть настолько открытыми перед остальными. Пусть оба влюблены, но, ни один из друзей не должен стать этому свидетелем.

***

— Я так больше не могу, — хочется выкрикнуть Джисону, но голос подводит, выдавая лишь жалкий шёпот. Он вскакивает с лавочки, чтобы вновь попытаться достучаться до Минхо. Закричать прямо ему в спину. Глупый поступок, ведь Джисон знает, что они находятся в общественном месте. Хоть и посещают городской дендрарий по ночам лишь единицы, но тот всё же, работает круглосуточно, а значит сотрудников здесь предостаточно. — О чём ты? — так же тихо спрашивает Минхо. Наблюдает, как ноги Джисона подкашиваются, и парень усаживается на колени. Свежая весенняя трава марает серую джинсу, но Джисону нет до этого дела. Он не может побороть панику внутри себя. Та незамедлительно вызывает дрожь и слёзы. Джисон смотрит и ждёт, что Минхо подойдёт. Поднимет его с колен и крепко обнимет. Поговорит с ним и даст понять, что останется рядом несмотря ни на что. Ведь запреты для них — не помеха, а лишь правила, которых нужно придерживаться. Ничто не помешает им любить друг друга. Быть вместе и наслаждаться каждой минутой проведённой рядом. Но в глазах старшего нет, ни капли понимания происходящего. Он лишь снова повторяет свой вопрос, а в голове Джисона стоит истошный крик. — Мы должны поговорить об этом! — всё же удаётся повысить голос Джисону. Минхо заметно вздрагивает. Непонятно от слов Джисона или от страха, что их могут услышать. Но это и неважно, потому что он пожимает плечами и качает головой. — Я очень устал, Джисон, — ровным голосом произносит он, вызывая новый поток слёз. Дыхание спирает от досады. В очередной раз кажется, что Минхо нет дела до их отношений. Тот словно держит его рядом просто для своего же успокоения. А Джисону остаётся только ждать и наслаждаться каждой минутой, когда старший захочет показать свои чувства. Джисон протягивает руку. Ждёт, что Минхо возьмёт её в свои. Сожмёт крепко, показав, что он тоже хочет обсудить всё, но сейчас просто не время. Но Минхо только качает головой и вновь разворачивается, чтобы уйти.

***

Когда было принято решение расселить группу по разным общежитиям, состояние Джисона стало ещё хуже. Компания не успела подготовить обе квартиры в срок, поэтому Минхо, Феликс, Сынмин и Чонин переезжали раньше. В то время, как остальным пришлось прожить в старой ещё две недели. Джисон сидел на диване в гостиной, пока четверо парней носились по квартире, находя свои вещи в самых странных местах. Он улыбнулся, когда Феликс прыгнул на диван рядом и принялся сокрушаться о том, что его силиконовая лопатка для готовки оказалась, зажата между стиральной машинкой и сушилкой. Общежитие было слишком маленьким для восьмерых людей, поэтому вещи частенько оказывались в неправильных местах, а одежда и вовсе не на тех людях. И сейчас Джисон сидел, укутавшись в клетчатую рубашку Минхо, которую тот забыл в ванной комнате пару недель назад. Та была явно не в стиле старшего, и он носил её только дома. Но Джисон надеялся, что парень не заметит, во что одет Джисон или вовсе забудет о существовании этой вещицы. Может быть, Минхо забудет даже посмотреть на Джисона перед уходом, будучи слишком возбуждённым от скорого переезда. — Устал, — констатирует Минхо, на выдохе присаживаясь на диван по другую сторону от Джисона. Всё тело прошибает электронным разрядом, когда их бёдра соприкасаются. Сегодня они ещё не касались друг друга, и тепло от тела Минхо разжигает самый настоящий пожар внутри Джисона. Он боится повернуться и заглянуть в глаза старшего. Ведь понимает, что разревётся прямо здесь. Ничего не изменится от того, что они разъедутся. Парни будут видеться так же часто, а разлука не сделает ничего непоправимого. Может Джисон будет чаще выходить из дома, чтобы встретиться с Минхо. А тот, в свою очередь, станет чаще звонить и писать. Но Джисон уже скучает. Поэтому вздрагивает и не может сдержать пары слезинок, когда ощущает ладонь Минхо, которая накрывает его собственную. В гостиной собрались почти все, стоит сплошной шум. Джисон знает, что нужно убрать руку, отодвинуться от Минхо, а лучше уйти и закрыться в своей комнате. Но не может себе позволить. Вместо этого, он разворачивает ладонь и переплетает их пальцы, крепко, сжимая. Оглядывается по сторонам и замечает, что никто не смотрит на них. Никому нет до них дела, и Джисон решается посмотреть на Минхо. Его глаза тёмные и глубокие. Взгляд сосредоточенный, он смотрит прямо в душу Джисона, а тот не стесняется вывернуть её наизнанку. Ради Минхо. — Всё будет хорошо, — произносит Минхо одними губами. Или слова теряются в гуле от разговоров ребят. Неважно. Главное, что Джисон верит этим словам. Вновь принимает и вырезает ножом на подкорке мозга, словно по коре дерева. Самым красивым витиеватым почерком. Кивает в ответ и тянется, чтобы приобнять Минхо, но тот с улыбкой отстраняется, а затем и вовсе встаёт, качая головой. Конечно, они не перед камерами, в объективах которых нужно играть счастливых тактильных друзей. И хоть большинство из ребят ведут себя точно так же в реальной жизни, но Минхо — нет. Он редко нарушает чьё-то личное пространство, когда этого не требует сценарий. И конечно не позволяет себе тактильный контакт с Джисоном, когда остальные могут их увидеть. Джисон тяжело выдыхает и отклоняется на спинку дивана, прикрывая глаза. Это лишь новый этап в их отношениях, который ничего не изменит. Разлука и вправду ничего не меняет. Они так же часто присутствуют в жизнях друг друга. Минхо быстро выучил путь до общежития Джисона, захаживая к ним в любой момент. Он не приходит конкретно к Джисону. Живёт жизнью своевольного кота, который может пойти, когда и куда захочет. Огрызается на Чанбина или Хёнджина, когда те недовольно ворчат, вновь видя его на диване в гостиной или за столом на кухне. Но Джисон благодарен ему. В глазах Минхо он видит слова, о которых хочется кричать и ему. Они скучают друг по другу. И от этого одновременно больно и приятно на душе. Встреч становится и вправду больше. Минхо не стесняется называть их свиданиями, а у Джисона сердце теплом наполняется, когда он видит, как остальные морщатся от слащавой нежности в его словах. Это что-то значит, Джисон уверен. Всегда уверен, когда дело касается Минхо. Джисон часто пишет, а Минхо звонит в случайные моменты, чтобы рассказать о чём-то совсем незначительном. Джисон смеётся, называя парня стариком, ведь тот не научился пользоваться клавиатурой на новом телефоне. Минхо ворчит, сбрасывает звонок, а позже звонит вновь. Он не обижен, просто странно проявляет свои чувства. Так было всегда и Джисон должен привыкнуть к этому. Он любит странности Минхо, ничуть не меньше, чем его нормальность. Но не может идти всё так гладко. Неожиданное объявление о карантине подкашивает их всех. Парни вымотаны от недавнего камбека, а перенесенные концерты пугают неопределённостью. Компания не даёт чётких сроков, ведь это просто невозможно в ситуации, которая творится в мире. Страх за близких накрывает Джисона с головой. Он звонит родителям по несколько раз в неделю, расспрашивая о здоровье. Общается с парнями в другом общежитии, созваниваясь по видеосвязи. И казалось, что ещё тревожнее не может быть. Но один вечер разжигает в голове Джисона новую причину для переживаний. — Эй, — окликает Чанбина Джисон, видя, как тот натягивает куртку в прихожей, — ты куда? — Ага, и ты туда же, — недовольно шипит он, принимаясь зашнуровывать ботинки. Джисон непонимающе хлопает глазами, а затем оборачивается от шума позади себя. Чан двигается в их сторону тяжёлыми шагами, а на его лице не менее тяжёлая эмоция. Он зол и обеспокоен. — Чанбин, я оповестил менеджера. Ты не можешь уйти просто так, обязательно нужно согласовать с компанией, — громче обычного говорит лидер. Чанбин хмыкает, разглаживает широкие брюки резкими движениями рук, прежде чем выпрямиться и начать говорить: — Благодарю за нотации, — зло проговаривает парень. — Мне нужно увидеть её, хён, — голос становится тише. Он склоняет голову и шумно втягивает воздух. Джисон понимает, что не должен находится здесь, ему хочется спрятаться, а не находится между двух друзей в гневе. Но ноги словно приросли к полу, запрещая сдвинуться, ни на шаг. Он не понимает, о чём говорит Чанбин. Точнее о ком. — Ты знаешь, что работа на первом месте, — не унимается Чан, а у Джисона мурашки ползут по спине от такого тона. В последний раз Чан говорил с такой в преддебютное время, когда должен был показать, что именно он лидер команды. И сейчас приказной тон пугает ещё больше чем тогда. — Отношения не должны ей мешать, — заканчивает фразу лидер. — Отношения?! — не выдерживает Джисон. Оба оборачиваются, наблюдая за округлившимися глазами Джисона, словно позабыли, что помимо них здесь живут и другие люди. Сердце Джисона ускоряет темп, а к горлу подкатывается желчь от разрастающейся паники внутри. Такое простое слово, но отчего-то оно пугает Джисона до дрожи пальцев и вставших дыбом волос. — Да, отношения, — огрызается Чанбин и берётся за ручку входной двери. — Представь себе, кто-то открывается миру и заводит отношения, а не зарывается в работу с головой. Непонятно кому именно предназначена эта фраза, но с хлопком входной двери Джисон не удерживается на ногах и сползает вниз по стене. Чан едва ли замечает состояние младшего, быстро скрываясь за дверью собственной комнаты. В последующие несколько дней Джисон узнаёт, что около восьмидесяти процентов их группы уже состояли в отношениях. К тому же оказалось, что неизвестно только о самом скрытном участнике их группы — Сынмине, а также о Минхо и самом Джисоне. Таким образом, можно сказать, что только они вдвоём и остались в аутсайдерах. Но ведь это не так. Точнее, не совсем так. Они признались друг другу в чувствах, были очень близки, и у них даже было подобие первого секса. Однажды. Когда им посчастливилось остаться одним в общежитии, и Джисон вдруг достаточно осмелел, чтобы опуститься на колени у разведённых ног Минхо. Этот тёмный сосредоточенный взгляд из-под длинных ресниц возбуждал ещё сильнее. Джисону хотелось показать все, на что он готов ради того, чтобы Минхо смотрел на него так всю оставшуюся жизнь. Тогда он успел лишь приспустить широкие домашние штаны парня и плотно обхватить губами его налившуюся кровью плоть. Шум в коридоре вовремя привлёк их внимание и Джисон успел сбежать в ванную комнату, оставшись незамеченным. Больше они не позволяли себе столь безрассудное поведение. Слишком легко быть пойманными в таком состоянии, а они не могут открыться перед другими. Это неправильно. Им нельзя. Но сейчас Джисона пугало совсем другое. Слово «отношения». Ведь их с Минхо отношения можно охарактеризовать, как романтические. Друзья точно не ведут себя так. Не целуются сразу, как только остаются наедине. На друзей не смотрят с содроганием сердца, а коленки не подкашиваются от хриплого сонного голоса по утрам. В ту же ночь Джисон не мог заставить себя сомкнуть глаз. Мысли не давали успокоиться тревоге, что легла на его плечи и сердце. Он и раньше думал о том, что пора бы им с Минхо разобраться в их отношениях друг к другу. Поговорить честно, открыться и выдохнуть со спокойствием на душе. Но всегда что-то мешало, и Джисон заталкивал свои дурно пахнущие мысли вглубь сознания. Но тогда он не смог удержать себя. Противоречивые мысли продолжали добивать его. Он надеялся, что Минхо не спит и ответит ему сразу же. Надеялся, что Минхо спит крепким спокойным сном и не заметит глупых сообщений от младшего. «Хей! Хён, я тут хотел узнать кое-что Конечно, может это только мои полуночные глупые мысли Но Ты не думал о том, кто мы друг другу?» Минхо ответил почти сразу же, и сердце Джисона совершило несколько кульбитов, пока парень набирал ответное сообщение. «Не неси чепуху, Сонни. Нам давно пора спать. Созвонимся завтра, добрых снов» Он отправил лишь одно сообщение и моментально вышел из сети. А Джисон несколько раз заносил пальцы над клавиатурой, но так и не решился написать что-то в ответ. На следующий день они не созвонились. Но даже не этот холод со стороны Минхо стал причиной первых мыслей о том, что им пора прекратить мучить друг друга. Следующим вечером в его комнату завалился Хёнджин. Парень, почувствовав, что Джисон заинтересован его личной жизнью, решил рассказать буквально всё. Каждую деталь своих романтических и сексуальных похождений. Джисон понимал, что заточение в четырёх стенах вызывает скуку у проснувшейся экстравертности Хёнджина. Но ему точно не хотелось слушать тех подробностей, которыми решил поделиться парень. — Ну, а теперь колись ты, — шепнул парень и ткнул Джисона под рёбра. — Не поверю, что ты единственный, кто не сумел найти себе приятных занятий на вечер. Дыхание Джисона сбилось от слов Хёнджина. Он умело скрыл это, замаскировав под боль от сильного толчка локтём. — Единственный? А как же Минхо? — казалось, слишком быстро спросил Джисон. — Ну и Сынмин, про него тоже ничего неизвестно. — О, ну про Сынмина мы узнаем только года через два после его свадьбы, я уверен, — тихо рассмеялся Хёнджин. Джисон также не сдержал тихого смешка. Их младший товарищ и вправду был очень скрытным. Вполне возможно, что Хёнджин прав. — А Минхо… ну, — начал Хёнджин, и что-то болезненно надломилось внутри Джисона от неуверенного тона друга. — Что Минхо? — тихо спросил Джисон, стараясь скрыть накатившую панику. — Я думаю, что он гей, — хмыкнул Хёнджин. Комната наполнилась громким звуком, с которым Джисон втянул воздух сквозь зубы. Повисло неловкое молчание. Хёнджин не был уверен в своих словах, но почему-то не спешил оправдаться или опровергнуть их. «Гей» — слово эхом отскочило от барабанных перепонок и впиталось в извилины мозга. — А может, — зачем-то говорил Джисон, в желании быть честным с другом. — Может я тоже? Звонкий смех Хёнджина заставил Джисона подскочить на кровати и сильнее укутаться в одеяло. Он видел, как в уголках глаз друга засверкали слезинки от нескончаемого смеха. Что-то ещё сильнее надломилось глубоко внутри Джисона. С такой болью, что парню пришлось несколько раз зажмурить глаза, прежде чем неприятное ощущение отступило. — Ты — гей? Нет, Джисон, ты, конечно, тот ещё актёр, прекрасно отыгрывающий образ омежки, но кому ты пиздишь? — не прекращал смеяться Хёнджин. — Напомни, кому ты хвастался до дебюта, что у тебя был секс с шестью стажёрками за месяц? — Их было пять, — признался Джисон, что чуть преувеличивал, чтобы казаться круче в глазах товарищей по команде. — Даже так, но их ровно на пять больше чем у всех нас, — он вывел окружность рукой в воздухе, будто очертил всю группу. Подростковый возраст сильно ударил по Джисону. Большую часть времени стажёрства он не мог совладать со своими гормонами. Парень был нервным, кидался на знакомых и друзей, словно собака, что вот-вот сорвётся с цепи. Но даже крики и ссоры не успокаивали. Он был самовлюблённым, скрывая за этим неуверенность в себе и страх оказаться ненужным. Родителям, друзьям и компании. Даже себе. В какой-то момент он понял, что секс — это достаточно хороший способ, чтобы избавиться от неоправданной ненависти ко всему происходящему. Популярность среди стажёрок помогла ему в поиске объектов, хотя даже искать чаще всего не приходилось. Не то чтобы на Джисона вешались или девушки ходили за ним толпой. Просто напросто не одному ему требовалось именно такое времяпрепровождение. Закончилось всё в один момент, когда в один день произошло сразу два столкновения: с парой подружек-трейни, которые высмеяли Джисона за беспорядочные половые связи перед Чаном, а также с Минхо. Именно когда взгляд Джисона затормозил на идеальном профиле новенького стажёра, он понял, что больше не сможет себе позволить прикоснуться к другим. В тот момент он лишь подумал, что ему стало стыдно. Минхо, в своём светлом свитере и небрежной укладкой, выглядел таким непорочным, словно над его головой должен появиться нимб и освещать его двадцать четыре часа в сутки. Джисон просто не мог прекратить сравнивать старшего с ангелом. — Или всё же… — оторвал его от размышлений тихий голос Хёнджина, который пытался скрыть насмешку. — Что?! Конечно же нет! — быстро ответил Джисон и громко рассмеялся, что сразу же подхватил друг. Джисон постарался выдохнуть и смеяться, менее наиграно. Кидал незаметные быстрые взгляды на парня, который продолжал закатываться, зарываясь в чужую подушку лицом. Его смех был настолько громким, что заглушал громкие мысли в голове Джисона. Его не привлекали парни до встречи с Минхо. В голове появлялись мысли о том, что парни могут быть красивыми, но чаще это было связано с завистью к их успеху. Тому, чего Джисону не получалось добиться, как бы часто он не посещал косметологов и спортивных залов. Его влечение к Минхо он связывал с тем же. Парень был до безумия красив и талантлив, а его упорству в работе завидовал каждый. Их тянуло друг к другу, и Джисон не мог совладать со своими чувствами и желаниями. Как и Минхо, который никогда не сдерживал своих порывов прикоснуться, или отвесить смущающий комплимент. Обоим хотелось тепла и заботы, которых они не стеснялись, когда оставались наедине. Самого Джисона смешило, что «Кризис ориентации» — термин, который он вычитал на одном из форумов, пока старался изучить своё состояние в интернете, — накрыл его почти через год после признания в чувствах парню. Не помогала и гордость, благодаря которой он не связывался с Минхо до конца их карантина. Но и старший не старался наладить их общение. Джисон никогда не мог гордиться тем, что принимал себя. От внешности, до навыка в танцах, который отчаянно старался совершенствовать. Голоса, которым восхищались фанаты и друзья, но ему самому редко приходили такие мысли в голову. А теперь ему необходимо осознать, что он стал тем, кого презирают в их стране. «Сексуального меньшинство». Даже звучит тошнотворно. Он не понимал чего хотел сильнее: прикоснуться к Минхо или послать всё к чертям, чтобы забыть это желание. Громкие голоса в его голове не затыкались ни на секунду. Режим сна сбился окончательно, ведь заснуть вовремя просто не получалось. Десятки просмотренных сезонов аниме и сериалов не успокаивали, а неспокойный сон днём — добивал окончательно. Появился тремор в руках и тахикардия, которыми он не страдал прежде. Становилось тяжелее дышать, как только он вспоминал жаркие поцелуи с Минхо, по которым он так скучал. Паника от предстоящего окончания карантина пугала ещё сильнее, ведь им вновь придётся встретиться. Работать, как ни в чём не бывало. Но скромная улыбка, которой одарил его Минхо при первой встрече, заткнула каждую навязчивую мысль в голове. Первое прикосновение к теплу, по которому Джисон так скучал, успокоил трясущиеся руки и вернул парня к мыслям о предстоящей любимой работе. Впереди её слишком много, но все восемь парней на месте, а значит, нет ничего невыполнимого. Они не возвращались к разговору, после которого не разговаривали несколько недель, отдавая предпочтение другим, более приятным. Рядом с Минхо всё становилось на свои места. Им не нужно было озвучивать границы их отношений, когда они оставались наедине. Нежные прикосновения в купе с быстрыми поцелуями озвучивали их мысли куда громче слов.

***

— Это будет наше место, — шептал Джисон прямо на краснеющее ухо Минхо. Непонятно для чего общественный городской дендрарий работал по ночам, ведь посетителей кроме них двоих в эту ночь (как окажется позже, в последующие тоже) не наблюдалось. На освещении явно экономили, ведь фонари горели лишь по главной тропе, когда остальные освещала лишь неполная луна. Минхо назвал эту вылазку их маленьким побегом от настоящего. От обязанностей и работы, в которые им придётся окунуться через каких-то пять часов. Но сейчас они в объятиях друг друга. Сидят на первой попавшейся скамье, которая спрятана от лишних глаз в кроне старой ивы. Они утонули в ночной темноте, лишь вдвоём. Июльская жара успела прогреть землю, но по спине Джисона всё равно бегут мурашки, когда Минхо целует его со всем желанием, что накопилось в нём за недельную разлуку. И хоть Джисон понимал, что уставшим работникам до них нет никакого дела, но расслабиться в любимых руках никак не выходило. И Минхо ощущал зажатость своего парня. Хоть тело Джисона было напряжено, но для Минхо не стало проблемой притянуть парня ближе к себе и усадить на себя, заставляя колени Джисона разъехаться по лавочке. Проворные руки старшего не упускают возможности, чтобы сжать ягодицы Джисона, ведь для этого появилась прекрасная возможность. Хрупкое тело целиком и полностью в объятиях Минхо, а ему позволено делать всё, что захочется. Пухлые губы Минхо заглушают неожиданный вскрик, который вырывается из Джисона, стоит холодной руке старшего проникнуть под его футболку. Минхо знал каждое чувствительное место на его теле, часто пользуясь этим, чтобы смутить перед толпой фанатов. Но сейчас нежное прикосновение к спине не злит, а заставляет выгнуться от нахлынувшего удовольствия. Минхо улыбается в поцелуй, скользя пальцами вверх по острым позвонкам. Вторая рука поглаживает левую ягодицу, переходя на твёрдое бедро, облачённое в тонкие спортивные штаны. Ткань не скрывает возбуждения Джисона, и стоит Минхо заметить выпуклость, то он сразу же накрывает её рукой. Грубо и несдержанно. Джисон вздрагивает и распахивает глаза, пока руки старшего продолжают наглаживать его тело. Минхо прикусывает губу, наслаждаясь тихими поскуливаниями сверху. Его глаза прикрыты, но Джисон точно уверен, что за ним наблюдают из-под пышных ресниц. Минхо любил смотреть на парня, который терялся в своём возбуждении и удовольствии. Его румяными щеками хотелось любоваться, в чём Минхо себе не отказывал. Но Джисона пугало место их нахождения. Минхо боялся заниматься сексом в их пустых общежитиях, ведь опасался, что их соседи могут вернуться в любой момент. Даже, когда они точно знали, что у них есть несколько часов в запасе, он не мог расслабиться. Сдерживал себя, постоянно отвлекаясь, чтобы прислушаться к звукам по ту сторону запертой двери. А сейчас, совершенно не стеснялся, наглаживая плоть Джисона сквозь штаны. Словно перед работниками дендрария будет легче объясниться, чем перед их друзьями, что стали семьёй за эти годы. Минхо не терял времени и быстро пробирался рукой под ткань, обхватывая разгорячённый орган парня в плотное кольцо из пальцев. Жар накрывал Джисона. С его губ слетали тихие несдержанные стоны, которые, как казалось, разносились эхом по всей территории. В голове, словно полная пустота, а в ушах — вода, благодаря которой он слышит лишь свои приглушённые звуки и нашёптывания от Минхо. Голос в голове кричит, что так нельзя. Слишком глупо заниматься этим в общественном месте, но ведь начал Минхо, а Джисон так любил отдаваться ему полностью, что ничего не мог с собой поделать. Ведь Минхо старше, а значит должен взять ответственность на себя. Хоть здравый смысл и твердил, что нужно думать обоим, а не перекладывать вину друг на друга. И это связано не только с сексом. За все годы их связи они так и не обсудили свои отношения. Джисон обижался, но зарывал это чувство глубоко внутрь, чтобы оно не показалось в самый ненужный момент. Перекладывал ответственность за разговор на Минхо, а тот и не пытался начать его. Не считал ли он его важным, или же не видел в нём серьёзного смысла. Джисон не знал, но не собирался начинать говорить в сотый раз. Ведь это не принесёт ничего, кроме очередных слёз за закрытыми дверьми спальни или студии. По инерции Джисон ищет родные губы, которые всегда приоткрыты для него. Не целует, ведь на это уже нет сил, лишь глушит свои жалкие звуки, пока вслушивается во влажные хлюпанья снизу. Это смущает, но Минхо умело выкручивает запястье, ускоряясь. Кажется, что Джисон вот-вот задохнётся и рухнет на мягкую траву под скамьёй. Но Минхо держит его, продолжая поглаживать влажную кожу спины. И сам шипит в чужие губы, ведь рука точно устала, но он не прекращает, а Джисон помогает, самостоятельно приподнимая бёдра для удобства, толкаясь в чужой кулак. Джисон так близко, что уже не может контролировать собственные движения и звуки, поэтому Минхо приходится оторвать руку от спины и прикрыть его неумолкающий рот. Младший, казалось, даже не замечает этого, наклоняется всем весом на Минхо, мыча в его ладонь. Подпрыгивает на чужих бёдрах, помогая довести себя до исступления. «Глупо-глупо-глупо», — кричит голос в голове Джисона, вызывая слёзы своей агрессивностью. — Пожалуйста, не нужно, — просит Джисон, но сам не осознаёт, что значат его слова, ведь продолжает толкаться в руку Минхо, преследуя своё удовольствие. Он ощущает, что Минхо замедляет движения, что-то шепчет ему на ухо, но Джисон лишь хрипит в ответ, совершенно не соображая. Продолжает свои движения, пока Минхо не останавливается полностью, и волна оргазма разбивается о скалы. Джисон, наконец, вдыхает полной грудью, ощущая, что его стягивают с колен и усаживают на холодную лавочку. Не понимает, почему прерванный оргазм вызывает такое спокойствие. Его разгорячённое тело ощущает контраст температур, и парень дрожит всем телом. Удивлённо вздыхает, когда на его плечи падает кофта Минхо, а к лицу прикасается влажная салфетка с ароматом алоэ. Неприятный запах, который стал для Джисона родным, ведь Минхо протирает руки этими салфетками каждый раз после их близости. Только переведя дыхание, Джисон осознаёт, что Минхо растирает слёзы, скатывающиеся по его щекам. Приятная забота, хоть и в настораживающей ситуации. Но Минхо не уточняет причину слёз парня, а Джисон не собирается навязывать свои страхи и переживания. Всего год назад Минхо вытирал слёзы и обнимал трясущееся тело именно на этом самом месте. А сейчас тот же Джисон наблюдает за удаляющейся фигурой. Минхо не видно уже через десять секунд, ведь, кроны деревьев в дендрарии такие пышные, скрывающие плачущего Джисона от света фонарей главной тропы. Кажется, что Минхо изменился за этот год, разлюбил и охладел, именно поэтому оставил Джисона в этом состоянии на «их месте». Но здравый смысл утверждает, что, ни черта не изменилось. Минхо никогда не был рядом с Джисоном, когда последнему это было так нужно. Оставался в стороне во время перерыва Джисона, в то время, когда ему потребовалась помощь специалиста. Но Джисон нуждался не только в лечении, он хотел, чтобы его любимый человек был рядом. Конечно, Минхо делал это только для того, чтобы остальные парни не узнали об их связи. Но какое дело до чьих-то мыслей или осуждений, когда Джисон так нуждался в тепле и поддерживающих словах. Когда не стеснялся написать и попросить прийти, хотя так не любил навязываться. Он переступал через себя, а Минхо просто не мог. — Не хочу, — шепчет Джисон в пустоту. Минхо давно ушел, оставив Джисона наедине со своими слезами. И даже те покинули организм Джисона. Парень опустошен: в нём не осталось ни слёз, ни чувств. Он падает спиной на остывшую июльскую траву и всматривается в открытое звёздное небо над собой. Те сверкают точно так же, как и глаза Джисона, когда Минхо не стесняется приятных слов в его адрес. А неполная луна, выглядывающая из-за красивых ветвей старой ивы, не даёт надежду на будущее, а лишь насмехается над слабостью Джисона.

***

Однажды Сынмин сказал: «Джисон возможно сможет жить без Минхо, а Минхо без Джисона не сможет». И чёрт бы побрал Ким Сынмина за его глупый мозг и язык без костей, благодаря которому Джисон прочёл сотни твитов с этой фразой, которая не имеет ничего общего с реальной жизнью. Если Минхо не сможет прожить без Джисона, то почему именно Джисону сейчас так херово от осознания, что Минхо может продолжать жить, пока он сам слабеет и теряет веру в своё существование? Возможно, разрывать их связь прямо перед камбеком было глупым решением. Но ужасное настроение и плохое состояние Джисона не позволит подвести парней. Он выложится на все сто, хоть и его грусть не скрыть под тонной макияжа на лице. Глаза слезятся от резкого запаха осветляющей краски на его волосах. Он не хотел красить волосы в ближайшее время, но стилисты настояли на том, чтобы волосы были ярче обычного. Пообещали, что это поможет скрыть нездоровое выражение лица. Минхо не приближается к нему на протяжении последних дней подготовки к выступлениям. Лишь перед камерами оказывается рядом. Заигрывает в своей привычной манере, когда ведёт «Music core». На записи для радио целенаправленно пропускает Чана вперёд, усаживаясь на стул рядом с Джисоном. Жмётся ближе, поправляет шапку, съехавшую на лоб, и ухмыляется визгам восторженных фанатов. Спустя две недели промоушена он сам приходит к Джисону в общежитие, но тот не соглашается на ночёвку, ссылаясь на неважное самочувствие. — Хорошо, — недовольно пожимает плечами Минхо и разворачивается, чтобы покинуть чужую квартиру. — Напиши, как захочешь встретиться, у нас три выходных. — Конечно. Джисон не ощущает, как что-то в очередной раз надламывается глубоко внутри. Нет режущей боли и тяжести под рёбрами. Совсем наоборот, он глубоко и спокойно вздыхает, расправляя плечи прежде чем сказать завершающую фразу. — Хотя, нет, — уверенно говорит Джисон и видит, как Минхо вздрогнул всем телом, прежде чем остановиться и развернуться. — Больше не захочу. Слёзы, которые должны бы были хлынуть из глаз Джисона, вдруг оказываются скатывающимися по щекам Минхо. Джисон видит искреннюю боль и слабость в чужом взгляде. Но Джисон качает головой и выставляет руки вперёд, запрещая прикоснуться к себе, когда Минхо делает пару шагов вперёд. Его губы приоткрываются, но Джисон знает, что тому нечего сказать. Как не было никогда. Глубоко внутри Джисон может считать, что однажды что-то изменится, и они будут вместе вновь. По-настоящему вместе. Без недосказанности и сдержанности. Если Минхо сможет принять не только любовь от Джисона, но и свою собственную. Но сейчас он не собирается мечтать о будущем, которое вряд ли произойдёт. Без боли в груди смотрит на удаляющуюся фигуру Минхо и закрывает дверь на замок, а следом и своё сердце.