Прах звёзд

На борту Ганнибала Барки ситуация принимала тревожный оборот. Связь с маячками членов группы высадки внезапно оборвалась. Лейтенант Севилья, отслеживающая их сигналы, замерла на мгновение, глядя на опустевший монитор. — Капитан, — её голос прозвучал сдержанно, но со скрытым напряжением, — маячки Хардина, Корвина и Ларус исчезли с наших сенсоров. Джон Хант, стоявший у обзорного окна, обернулся, и его лицо потемнело. Он коротко кивнул, жестом подзывая старшего тактического офицера. — Похоже, задание перестало быть простой разведкой, — произнёс он, обращаясь ко всему мостику. Его голос оставался спокойным, но в нём угадывались скрытые нотки решимости. — У нас больше нет права на ошибки. Подготовьте план по спасению наших людей. Хант медленно обвёл взглядом команду, каждый член которой понимал, что предстоит не просто операция, а сложная и опасная миссия, на кону которой стояли жизни их товарищей. Камера, хоть и не была изолированной от внешних звуков, казалась клаустрофобной ловушкой. Металлические стены поглощали крики и стоны, долетавшие из соседних помещений, превращая их в едва слышимый гул. Каждое потрескивание в системе вентиляции или отдалённый шаг охранника вызывали у Венеры напряжение. Она сидела на узкой лавке, обхватив руками колени, наблюдая за Хардином и Корвином, которые лежали на холодном полу после очередного допроса. Хардин, несмотря на массивное телосложение, выглядел измождённым. Его руки тряслись, хотя он пытался это скрыть, а дыхание было резким, прерывистым. Корвин, напротив, лежал совершенно неподвижно, только время от времени слабо вздрагивая от боли. Его лицо было покрыто синяками, а губы слегка кровоточили. — Они ничего не спрашивали, — пробормотал Хардин, когда Венера попыталась обтереть кровь с его рассечённого лба клочком ткани, оторванной от собственной рубашки. — Просто били. Били так, будто хотят чего-то добиться, но молчали всё время. — Они хотят, чтобы я сломалась, — тихо произнесла Венера, стараясь, чтобы её голос звучал спокойнее, чем она себя чувствовала. — Это психологическая игра. Они пытаются использовать вас, чтобы надавить на меня. Она проверила состояние Корвина, насколько это позволяли её знания первой помощи. Его дыхание было ровным, хотя он был без сознания. Обнаружив на его руке глубокую царапину, она осторожно приложила к ней чистый кусок ткани, чтобы избежать заражения. Время шло медленно, каждую минуту измеряли капли воды, падающие где-то вдали, и едва различимый ритм шагов охранников за дверью. Венера пыталась найти способ вырваться. Она уже осмотрела камеру: стены из сплава дурониума, который невозможно повредить без специализированного оборудования, вентиляционные решётки слишком узкие, а двери запирались изнутри с усиленными полями. Единственное, что оставалось, — ждать и думать. Ожидание прервалось внезапно. Дверь камеры открылась с металлическим скрежетом, и внутрь ворвались двое охранников. Венера напряглась, инстинктивно подняв голову, чтобы встретить их взгляд. — Твоя очередь, — коротко бросил один из них, держа в руках парализатор. — Не трогайте её! — выдохнул Хардин, пытаясь подняться, но второй охранник толкнул его обратно на пол, нажимая ботинком на плечо. — Ещё слово, и твоя очередь наступит раньше, чем мы планировали, — холодно произнёс он, не оборачиваясь. Венера бросила короткий взгляд на Хардина, стараясь удержать его от дальнейших попыток сопротивления, затем позволила охранникам схватить её за руки и заковать в наручники. Холод металла обжёг запястья, и она с трудом подавила дрожь, чтобы не показать страха. Её вывели из камеры и повели по коридору, знакомому и в то же время бесконечно длинному. На каждом шагу Венера чувствовала, как её сердце бьётся сильнее. Она старалась концентрироваться на дыхании, на звуках вокруг, на деталях: рисунке плитки под ногами, приглушённом свете ламп, резком запахе масла и пота. Когда они подошли к дверям, ведущим в допросную, одна из них отворилась, и перед Венерой открылся небольшой, но устрашающий зал. В центре стояло кресло с ремнями для фиксации, а вокруг — столы с инструментами, которые она не могла точно идентифицировать, но каждый из них выглядел как средство для пыток. Охранники подтолкнули её вперёд, и один из них проговорил с издёвкой: — Надеюсь, ты будешь более сговорчивой, чем твои друзья. Венера не ответила. Она лишь взглянула на кресло, а затем подняла глаза, чтобы встретить холодный взгляд человека, который, судя по всему, собирался вести допрос. В его облике не было ничего примечательного: средних лет, в чёрной форме, с холодными глазами, которые не выдавали ни капли эмоций. — Давайте начнём, — произнёс он сухо, кивнув охранникам. Венера с трудом сдерживала дрожь, чувствуя, как охранники грубо толкнули её к центру комнаты. С каждым шагом её глаза выискивали хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, но всё, что окружало её, только усиливало ощущение безысходности. Кресло в центре казалось созданным для унижения и боли, его ремни, вбитые в металл, будто манили к своей холодной хватке. Но Венера держалась. Она вспомнила, как Солкар всегда сохранял невозмутимость, даже в самых тяжёлых ситуациях. Его спокойствие казалось недосягаемым, но она знала, что это был выбор, а не естественная черта. И она выбрала то же самое. Глубокий вдох. Спокойное выражение лица. Её страх оставался внутри, скрытый под внешней маской уверенности. Допросчик, стоявший рядом с креслом, прищурился, наблюдая за её реакцией. Он медленно приблизился, будто пытаясь прочитать её мысли. — Ты хорошо держишься, — сказал он, его голос был сухим и резким, как звук трещины в стекле. — Но это ненадолго. Внезапно в комнате раздался звук хлопков. Гулкий, медленный, словно подчёркивающий вес момента. Все, включая охранников, обернулись в сторону, откуда шёл звук. Из теней вышел высокий ромуланец, его фигура двигалась с изысканной грацией, а одежда — дорогая, с тонкой отделкой из золотых нитей — выделяла его на фоне суровой обстановки. Его лицо было тонким, с чёткими линиями, а глаза — холодными, но полными скрытого огня. — Браво, — произнёс он с едва заметной усмешкой. — Настоящее мастерство самообладания. Я не ожидал такого от представителя вашей расы. Допросчик мгновенно напрягся, бросив ромуланцу нервный взгляд. — Прости, что прерываю, — продолжил ромуланец, не обращая внимания на него. — Позвольте представиться. Карг. — Он сделал шаг вперёд, небрежным движением пригладив тёмные волосы. — Уверен, мои люди доставили вам немало неудобств. Венера молчала, стараясь оценить его слова и действия. Охранники тоже выглядели сбитыми с толку, их руки неуверенно лежали на оружии. — Освободите её, — приказал Карг, махнув рукой. Его голос был мягким, но в нём ощущалась непреклонная власть. Допросчик отвёл глаза, нехотя кивнув охранникам. Те быстро расстегнули наручники на запястьях Венеры. Холодный металл упал на пол с глухим звуком, но она осталась стоять на месте, будто это ничего не изменилось. — Следуй за мной, — сказал Карг, развернувшись к двери. Он не смотрел назад, уверенный, что она последует. Венера позволила себе только один короткий взгляд на допросчика, прежде чем двинуться за ромуланцем. Его шаги звучали уверенно, отражаясь от металлических стен коридора. Она чувствовала, как охранники следят за каждым её движением, их взгляды обжигали спину, но Карг двигался слишком быстро, чтобы оставить место для сомнений. Тишина между ними длилась недолго. Карг бросил ей короткий взгляд через плечо, его тонкие губы едва заметно изогнулись. — Не бойся, моя цель — не причинить тебе вред. Пока что. Венеру провели через длинный коридор, освещённый мягким, но холодным светом, и каждый шаг, казалось, усиливал её беспокойство. Охранники молчали, не отвечая на её попытки понять, что происходит. Когда они остановились перед высокими двойными дверями, один из них указал на боковую дверь. — Тебе сюда, — коротко бросил он, открывая её. Внутри была небольшая комната, светлая и безликая, словно медицинский отсек. Женщина-ромуланка в строгом сером платье, не сказав ни слова, указала Венере на стоящий посередине стул. Венера почувствовала, как её обуревает смесь страха и раздражения, но подчинилась, пытаясь сохранить спокойствие. Женщина начала мыть её, почти механически, словно она была просто объектом. Тёплая вода обрушилась на её плечи, смывая грязь, накопившуюся за часы плена, но чувство унижения от происходящего только усиливалось. Затем ей подали платье. Ткань выглядела роскошной: глубокий изумрудный цвет с тонким орнаментом вдоль края. Но, надев его, Венера сразу ощутила, как швы натирают кожу, а жёсткий корсаж сковывает дыхание. Когда охранники вернулись, она была готова. Без слов её повели дальше, к новым дверям, которые открылись перед ней, открывая просторное помещение. Комната была оформлена с явной претензией на роскошь. Вдоль стен стояли полки с древними книгами, украшенные статуэтками из золота и тёмного дерева. Свет мягко падал с ламп, встроенных в потолок, создавая уютную, но искусственную атмосферу. В центре стоял длинный стол, покрытый белоснежной скатертью и заставленный едой, от экзотических фруктов до тяжёлых блюд, источающих аппетитные ароматы. Карг сидел в конце стола в кресле, которое больше напоминало трон. Его фигура излучала уверенность, и он казался полностью расслабленным. Он был одет в тёмный костюм с изящной вышивкой, подчеркивающей его статус. Когда Венера вошла, он поднял взгляд, и уголки его губ изогнулись в едва заметной усмешке. — Садись, — произнёс он, жестом указывая на кресло напротив. Венера молча подчинилась, медленно опускаясь в кресло. Её пальцы скользнули по мягкой обивке, но её тело оставалось напряжённым. В воздухе витал аромат пряностей и сладких вин, а мерцающий свет ламп создавал иллюзию покоя, но внутри неё бушевала тревога. Всё вокруг выглядело слишком странно, слишком театрально. Платье, хоть и красивое на вид, царапало кожу, а жёсткий воротник натирал шею. Венера ощущала себя выставленной напоказ, словно частью спектакля, и это лишь усиливало её беспокойство. Карг не торопился заговорить. Он просто наблюдал за ней, словно оценивая её реакцию. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, и она чувствовала, как ей становится всё труднее скрывать раздражение. Но она сохраняла спокойное лицо, вспомнив уроки, которые преподал ей Солкар своим невозмутимым поведением. — Надеюсь, ужин придётся тебе по вкусу, — наконец произнёс Карг, его голос звучал мягко, но в нём угадывались стальные нотки. Венера ничего не ответила. Она продолжала сидеть прямо, избегая взгляда на еду и стараясь не выдать свой страх. Карг поднял изящный графин с темно-бордовым вином, его движения были плавными, почти театральными. Вино заструилось в бокал Венеры, отражая мягкий свет ламп, словно жидкий рубин. Он налил себе, поднял бокал, будто приглашая её к тосту, и тихо произнёс: — Прошу простить за недостатки гостеприимства в самом начале. Это было... необходимо. Венера посмотрела на свой бокал, не притрагиваясь к нему. Её пальцы крепко сжали край стола, но голос остался спокойным. — Тогда объясните, почему моих друзей пытали? Карг поставил свой бокал на стол, лёгкий звон хрусталя прорезал тишину. Он наклонился чуть вперёд, его взгляд стал холоднее, а тон — опасно мягким. — Чтобы ты поняла: я не шучу. Тишина зависла между ними, тяжелая, напряжённая. Карг снова откинулся на спинку своего кресла, делая вид, что полностью расслаблен, и продолжил, его голос вновь обрёл лёгкие, будто дипломатические интонации: — Баланс сил в галактике... Как хрупок этот баланс. Федерация, клингоны, ромулане — все пытаются удержать шаткое равновесие, но никто не видит очевидного: мир нуждается в настоящих, решительных переменах. Он сделал паузу, пристально изучая лицо Венеры, словно ожидая реакции, но она молчала, её взгляд был устремлён прямо перед собой. — Ты знаешь, — Карг продолжил, голос его стал глубже, — многие годы мой народ и клингоны были на грани взаимного уничтожения. Но теперь, благодаря особенным людям, ситуация изменилась. Изгнанный клингонский клан, оставленный своим Высшим советом, и ромуланский синдикат, отвергнутый Сенатом, объединили силы. Он жестом указал на богатый интерьер вокруг себя. — Мы создаём новый порядок. Такой, где хаос и анархия сменятся стабильностью. Где слабость будет искоренена. Венера, не отводя взгляда, сухо ответила: — И для этого вы похищаете федеративных офицеров? Его губы изогнулись в тени улыбки. — Нет. Мы действуем ради великой цели. Но данные, которые ты скачала, могут всё усложнить. Они — ключ. Если они попадут в руки Федерации или, что хуже, клингонов, вся наша работа будет напрасной. Он выдержал паузу, словно раздумывая, стоит ли продолжать, и добавил: — Должен признать, твоё мастерство впечатляет. Наши системы безопасности не раз защищали нас от лучших специалистов Федерации, но ты... ты сумела обойти их коды. Это достойно уважения. Венера, хотя и не показывала этого, почувствовала, как её сердце заколотилось быстрее. В его словах чувствовалось восхищение, но она видела за этим угрозу. Она понимала: Карг знал, что она не сможет выйти отсюда, не став частью его плана. — Спасибо за комплимент, — коротко ответила она, позволяя своему голосу звучать ровно, без эмоций. Но внутри неё всё сжималось. Карг был слишком откровенен, как будто знал, что дальнейшая судьба Венеры уже предрешена. Она почти физически ощущала тяжесть своего положения. Всё вокруг, от изысканной еды до мягкого света, служило лишь иллюзией безопасности. Карг провёл пальцами по резному краю своего бокала, словно обдумывая следующий шаг, и холодно прищурился. — Давай поговорим откровенно, — начал он, его голос стал ниже, мягче, но не менее угрожающим. — Ты сумела проникнуть в одну из самых защищённых систем в этом секторе. Это вызывает восхищение. Однако вот что мне не даёт покоя: куда ты спрятала носитель? При обыске у тебя ничего не нашли. Венера подняла глаза, встретившись с его взглядом. Она осторожно взяла бокал, будто бы для того, чтобы дать себе время на размышления, и отхлебнула вина. Её голос звучал ровно, даже немного небрежно: — В надёжном месте. Карг хмыкнул, в его улыбке было что-то почти любящее, но с оттенком скрытой угрозы. Он откинулся на спинку своего кресла, жестом пригласив её расслабиться. — Ты необычная женщина, Ларус, — произнёс он, его тон стал мягче, почти очаровательным. — Талантливая. Амбициозная. Федерация — это, конечно, прекрасно, но ты ведь понимаешь, что они не оценят тебя по достоинству. Такие специалисты, как ты, слишком редки, чтобы ими разбрасываться. Венера не изменилась в лице, но внутри всё сжалось. Она знала, куда он ведёт, и решила молчать, позволяя ему продолжить. — Представь себе, — Карг наклонился ближе, его голос стал почти интимным. — Власть. Статус. Свобода от всех этих скучных федеративных правил. Ты будешь не просто инженером, выполняющим приказы. Ты станешь одной из тех, кто решает, каким будет будущее. Венера поставила бокал на стол, избегая прямого ответа. Она посмотрела на него холодным взглядом, в котором не было ни намёка на страх, но внутренне была готова к любому повороту. — Звучит заманчиво, — произнесла она медленно, с лёгкой иронией в голосе. — Я подумаю. Карг рассмеялся, искренне, почти весело, как будто её ответ доставил ему удовольствие. — Конечно, ты подумаешь, — сказал он. — И я уверен, что ты сделаешь правильный выбор. Венера не дала ему шанса продолжить разговор. Она спокойно откинулась на спинку своего кресла, делая вид, что расслабляется, хотя её мысли работали на пределе. Она понимала, что её время ограничено, и единственным способом выбраться отсюда будет хитрость. В зале совещаний «Ганнибала Барки» царила напряжённая тишина. Капитан Джон Хант стоял перед голографической картой Ксаантры, торговой планеты, где их команда оказалась в заложниках. Трое членов экипажа — Илай Хардин, Корвин и Венера Ларус — попали в плен, их маячки были удалены, а сигналы прекратились. Хант провёл рукой по лицу, осознавая, что простое задание превратилось в головоломку с потенциальными последствиями для всей миссии. Рядом стояли Севилья, связист, и инженер Лиор Данн, временно исполнявший обязанности офицера по вооружению. — Их сигнал исчез в этом секторе, — Хант указал на доки на карте, где они в последний раз получили данные. — С тех пор — ничего. Нам известно, что эта зона находится под контролем группировки контрабандистов. — Если наши люди там, они, вероятно, уже разделены или подвергаются допросу, — заметила Севилья, её голос звучал напряжённо. — Вряд ли их сразу убьют, — вмешался Данн, суровый офицер, которому пришлось занять место Хардина. — Особенно Венеру. Она хороший инженер, и если они знают, кто она, они будут пытаться использовать её знания. Хант нахмурился, обдумывая слова. — Нам нужно действовать быстро. Но прямое нападение исключено. Если они поймут, что мы здесь, заложники станут рычагом давления. Он повернулся к карте и отметил ближайший район с высокой концентрацией активности — складские помещения, которые использовались контрабандистами для хранения коридия. — Севилья, проверьте все сигналы вокруг этого сектора. Нам нужно определить маршруты патрулей. Если у нас будет хоть малейшая лазейка, мы отправим команду для разведки. Севилья кивнула и немедленно принялась за работу. — Данн, вы возглавите отвлекающую группу. У нас есть данные о технических слабостях в энергостанциях купола. Если мы выведем из строя один из генераторов, это вызовет локальный сбой. Это заставит охрану перекинуть силы на устранение проблем. — Принято, капитан, — ответил Данн. — Я подготовлю необходимое оборудование и план подрыва без лишнего шума. Хант снова посмотрел на карту, его взгляд упал на бар, отмеченный как место сбора местных наёмников. — Бар «Чёрная звезда». Если мы сможем внедрить туда человека под видом наёмника, это может дать нам ключ к их операциям и, возможно, местоположению наших людей. Севилья подняла глаза от консоли. — У нас есть агенты, которые могли бы подойти для такой роли. Могу запросить подходящие досье, если потребуется. Капитан кивнул, а затем сделал шаг назад, изучая голограмму. — У нас нет права на ошибку. Любое действие должно быть точным. Слишком много на кону, и слишком много людей рассчитывают на нас. На мгновение тишина заполнила комнату, пока все обдумывали план. Затем Хант жестом подозвал Данна и Севилью ближе. — У нас мало времени. Мы должны вернуть их, не оставив следов нашего присутствия. Если эти контрабандисты начнут подозревать, что Звёздный Флот замешан, последствия могут выйти за пределы одной планеты. Каждый в комнате понимал: они вступают в игру, где на кону не только жизни их товарищей, но и дипломатический баланс. Хант глубоко вдохнул, снова взглянув на карту. — Приступаем к работе.