Три змеи

Мураками наклоняется, чтобы прижаться губами к губам Ямада, и тот полностью забывает, как говорить. Губы Мураками сухие и немного потрескавшиеся, но Орочи это нисколько не волнует. Он наклоняется к нему, протягивая руку, чтобы вцепиться пальцами в свитер Мураками, как будто боится, что тот может отстраниться и рассмеяться ему в лицо. Теплые руки обрамляют его лицо, чтобы удержать его, и Ямада вздрагивает, когда Мураками уговаривает его открыть рот. У него вкус кофе и зубной пасты, и когда язык Мураками переплетается с его собственным, Ямада клянется, что он действительно может умереть. Он даже не осознает, что снова начал плакать, пока Мураками не вытирает слезы большими пальцами, к сожалению, прерывая поцелуй, чтобы улыбнуться Ямаде. —Я действительно был настолько плох? — он дразняще хихикает, и Ямада чувствует, как его щеки пылают от смущения. —Мне больше не с чем сравнивать, поэтому я не знаю, — признается он, и улыбка Мураками превращается в выражение удивления. —Это был твой первый поцелуй? — голос Мураками звучит недоверчиво, как будто он не может поверить, что никто никогда не хотел поцеловать Ямаду раньше. Это больше похоже… Ямада никогда раньше не хотел целоваться с кем–то другим. Ну, кроме двух конкретных людей. Он кивает, готовясь к насмешкам или поддразниванию, но вместо этого Мураками просто... смягчается и нежно проводит большими пальцами по высокой дуге скул Орочи. —Ну… Тогда для меня большая честь быть твоим первым, – бормочет он, и сердце Ямады снова болит. Танака прочищает горло, и когда Ямада смотрит на него через плечо, на его лице появляется милая маленькая хмурость, которая заставляет Ямаду хотеть рассмеяться, впервые, с тех пор, как они пришли в его дом. —Если ты станешь его первым, то я стану его вторым. Научись делиться, придурок, — жалуется Танака, и когда он протягивает руку, чтобы привлечь Орочи к себе, тот легко идет в его объятия. Губы Танаки, напротив, мягкие и влажные по сравнению с губами Орочи. Он носит гигиеническую помаду, и когда Ямада с любопытством высовывает язык, он может почувствовать кокосовый аромат. По крайней мере, до тех пор, пока Танака не воспримет это как приглашение погрузить свой язык мимо губ Ямады. Там, где Мураками был нежным и милым, Танака властен и требователен. Он облизывает каждый дюйм рта Орочи, как будто преследует что–то, и Ямада бессилен сделать что–то ещё. Он дрожит, когда Танака отступает, чтобы дать ему возможность дышать, его штаны снова начинают туго натягиваться в районе паха. Он не хочет останавливаться. Они заканчивают тем, что лежат вместе на кровати Ямады, немного стесненные. Они обмениваются ленивыми поцелуями в течение долгого количества времени. Смотреть, как Мураками и Танака целуются, ощущается так по–другому, потому что Ямада знает, что настанет его очередь, как только они закончат. И в тот момент, когда они расстаются, он нетерпеливо прижимается губами к губам Мураками, чтобы слизать вкус Танаки с его губ. Мураками пытается вернуть ему немного спокойствия после того, как сеанс поцелуев Ямады и Танаки принимает почти безумный край потребности. Рука Танаки задевает бедро Ямады, заставляя его задыхаться в поцелуе. —Если ты не хочешь идти дальше сегодня вечером, то нам, вероятно, следует сделать перерыв, —бормочет он, и грубость в его голосе доходит прямо до члена Ямады. Его рот кажется распухшим и сырым от поцелуев, но он зарывается пальцами в волосы Мураками и все равно жадно целует его, извиваясь всем телом, пока не ложится на бок и не прижимается всем телом к своему бывшему другу, ставшему... парнем? —Кто сказал, что я не хочу идти дальше? —Ямада хрипит, отстраняется, содрогаясь, когда Танака ложится ближе к Ямада, и он чувствует, как твердеющий член Танаки трется о его задницу. Кадык Мураками двигается, когда он сглатывает, и Ямада видит противоречие на его лице. —Я. . .я хочу пойти дальше. С моими парнями, — уточняет он, и слабый красный румянец, заливающий щеки Мураками, невыносимо мил. —Да? Да, хорошо, — отвечает Мураками, а затем хмурится, когда Танака фыркает, смотря на него. —Хорошо? Это более чем нормально. Мы думали о том, каково это – быть с Орочи, и это все, что у тебя есть, Мураками? — Танака дразнит, и новая волна беспокойства внезапно настигает Ямаду, потому что, ну... Они должны знать, что у Ямады нет опыта, верно? Если его никогда не целовали, то должно быть очевидно, что у него никогда не было секса раньше. Что, если он сделает что–то не так? Что, если он плохой? Что, если они так разочарованы, что решат, что он не стоит их времени, и уйдут? —Эй, — Танака засовывает холодную руку под свитер Ямады, и этого достаточно, чтобы шок вывел его из быстрой нисходящей спирали в новую паническую атаку. Его ладонь ложится на сердце Ямады, и он знает, что Танака должен чувствовать, как сердце стучит по его грудной клетке, насколько он нервничает. —Все в порядке, Ямада. Перестань думать об этом. Это только мы, — шепчет он на ухо Орочи, и это... удивительно успокаивает. —Я думаю, это более чем нормально? — Ямада слабо улыбается, и звонкий смех Танаки заставляет его немного расслабиться. Тем не менее, он не может справиться с легким трепетом, который чувствует, когда Мураками садится и снимает свитер через голову, чтобы бросить его куда–то на пол. И это не значит, что Ямада не видел Мураками голым тысячу раз раньше (до и после тренировок), но это другое. Во–первых, Ямаде теперь разрешено смотреть сколько душе угодно, и он смотрит. Мураками стал еще крепче за те года, как он окончил школу. Его плечи шире, а бицепсы выглядят такими мускулистыми, что у Орочи возникает мысль, чтобы укусить их, просто чтобы посмотреть, так ли они хороши на вкус, как кажутся. Его кожа гладкая и загорелая, и Ямада ошеломленно задается вопросом, как ему удалось пережить несколько лет встречи с Мураками, не потеряв рассудок. Или, может быть, он действительно сошел с ума, и все это просто его дикая фантазия. Если это так, то Ямада никогда не хочет просыпаться. —Разве он не самый красивый человек, которого ты когда–либо видел? — Танака напевает ему на ухо, и когда его пальцы касаются одного из сосков, Ямада дергается. —Ты тоже можешь прикоснуться к нему, ты знаешь. Как хочешь? — Во рту Ямады сухо, как в пустыне, когда Мураками снова ложится рядом с ним, протягивая дрожащую руку, чтобы провести ладонью по своему бицепсу. Он твердый и теплый под его прикосновением, и Мураками остается терпеливо неподвижным, пока Ямада исследует его открытые части любопытными пальцами. Однако не следует игнорировать, что умные, талантливые руки Танаки выскользнули из свитера Орочи и теперь ползут к паху, призрачно скользя по одетому бедру Ямады, мучительно избегая любого места, где он мог бы их хотеть. Он прижимает горячие поцелуи за ухом Ямады, даже когда кончики пальцев Ямады скользят по кубикам пресса живота Мураками, вниз, к поясу и местам, которые еще предстоит исследовать. —Что бы ты хотел, чтобы мы сделали? — тихо спрашивает Мураками, дотрагиваясь большим пальцем до пухлой нижней губы Ямады. Руки Танаки все еще ждут ответа, но то, как он гладит волосы Орочи и целует его в шею, так чудесно, красиво отвлекает. —Что угодно, — задыхаясь, шепчет Ямада, выгибаясь от прикосновений, когда Танака сжимает его бедро. – Все. А затем губы Мураками накрывают его собственные, и Ямада, наконец, вспоминает, как снова дышать. Это неловкое мгновение чтобы раздеться. Ямада нервничает, но ему не терпится, и когда его водолазка запутывается в руках в отчаянии снять ее, Мураками и Танака терпеливо помогают ему освободиться. Свитера, джинсы и банальные боксеры Мураками на тему Санта–Клауса, которые Танака, без сомнения, заставил его носить, оказываются на полу, и когда Ямада чувствует, что Танака и Мураками прижимаются к нему без чего–либо, это напоминает ему о погружение в горячую ванну после долгого дня или кутание в постель со свежевыстиранными простынями. Здесь тепло, комфортно и безопасно, и Ямада дрожит, задыхаясь в изгиб шеи Мураками, когда его ноющий член трется о его твердый живот. Танака роется в прикроватном ящике, он должен найти то, что ищет, потому что он издает торжествующий звук, прежде чем вернуться на кровать, успокаивающе целуя плечо Орочи, замечая его дрожь. —Просто расслабься, змейка. Мы хорошо о тебе позаботимся. Дай мне знать, если что–то болит или тебе нужно притормозить или остановиться, хорошо? — Танака что–то бормочет, и Ямада кивает, не зная, чего ожидать, но ему нравится, как звучит голос Танака, когда он называет его "змейкой". Он рефлекторно напрягается, когда скользкие от смазки пальцы касаются его задницы, и Мураками наклоняется, чтобы сладко поцеловать его, проводя рукой по волосам Ямады, пока тот снова не расслабляется. Танака, который терпеливо ждал, пока Мураками успокоит Ямаду, пытается снова, и на этот раз, когда он нажимает между ягодицами Орочи, тому удается оставаться расслабленным, несмотря на нервозность. Он трогал себя там раньше, но это не то же самое, когда Танака скользит длинным тонким пальцем внутри тела Ямады. Эти красивые, порочно ловкие руки, о которых он фантазировал годами, и Ямада не может не стонать, когда Танака погружается по костяшку, экспериментально проводя пальцем по внутренним стенкам. —Ты такой великолепный, ты знаешь это? —Мураками рычит, и когда он отступает. Что–то в этом заставляет Ямада чувствовать себя... собственником и отчаянно нуждаться в большем, поэтому он снова притягивает Мураками к себе для еще одного грубого, грязного поцелуя, сжимая палец Танака, когда тот начинает толкать его внутрь и наружу. Ямада трется своим членом о член Мураками и стонет, когда тот берёт оба их члена. Трение немного сухое, но Ямада даже не заботится, потому что Танака внезапно нажимает вторым пальцем внутри него, дразня его чувствительную простату. —Боже, пожалуйста, этого достаточно, ты мне нужен, —умоляет Ямада, но Танака просто смеется ему в ухо, хлопая кончиками пальцев по стенкам, прежде чем разрезать проход «ножницами», чтобы растянуть его дальше. —Я так не думаю, малыш. Если мы трахнем тебя сейчас, мы можем причинить тебе боль, и это будет не очень весело, — Танка подчеркивает это грубым ударом по простате, и Ямада почти кончает. Рука Мураками неумолима, и когда он останавливается, чтобы собрать преком, вытекающий из их головок, чтобы немного ослабить трение, Ямаде приходится прикусить губу до крови, чтобы вернуться в реальность. —Я кончу, я кончу, — бормочет он слабо. Он даже не уверен умоляет ли он Мураками остановиться или продолжать. Танака теперь вводит третий палец внутрь него. Танака злоупотребляет ситуацией, с каждым движением пальцев надавливая на чувствительную простату. —Кончи для нас, Ямада, — приказывает Мураками, и Ямада кончает так сильно, что клянется, что чувствует привкус железа на языке. Он сжимается вокруг пальцев Танаки, даже когда он продолжает трахать их в него, и липкое влажное тепло расцветает между ним и телом Мураками. Мураками гладит его во время оргазма, пока Ямада не начинает дрожать от перевозбуждения. Его рука покрыта белыми полосами, когда он, наконец, отпускает Ямаду и поднимает ее между ними, и Ямада чувствует, что кончает во второй раз при виде Мураками, облизывающего свою сперму с пальцев. Он хватает его за запястье, чтобы остановить, а затем внезапно нервничает, когда этот напряженный расплавленный взгляд фокусируется на его лице. Он осторожно притянул руку Мураками к себе, прежде чем засосать его испещренный прожилками средний палец в рот. Его сперма соленая и горькая на языке, но Ямада слизывает все до последней капли, наблюдая, как ноздри Мураками раздуваются от удивления действиями Ямады. Орочи может быть неопытен, но он смотрел порно раньше... наряду с очень, очень активным воображением для всех вещей, которые он хотел сделать с Мураками и Танакой в те годы, когда любил их. Он рад, что ему удалось удивить их хоть каким–то образом. Мураками давит пальцем на язык Ямады, пока тот не открывает рот, а затем направляет свой безымянный палец внутрь, выражение лица темнеет от желания, когда Ямада жадно сосет. —Черт, это горячо, — шипит Танака, и растяжка от того, что он вклинивает четвертый палец в Орочи, немного обжигает, но в основном Ямада просто трепещет от волнения за то, что, как он знает, вот–вот произойдет. Требуется немного времени, чтобы найти позицию, которая сработает. Все заканчивается тем, что Танака ложится на кровать, а Ямада осёдлывает его талию, нервно глядя на другого парня. Мураками подходит к нему сзади на коленях, и прикосновение его твердого члена к заднице является четким признаком их намерений. Член Танака меньше, чем у Мураками. Длинный, но стройный, как и он сам, и Ямада на мгновение задается вопросом, насколько глубоко он войдёт, если он попытается взять его в рот. —Черт, презервативы. Они в подарочном пакете? —Мураками внезапно ругается, и Танака вздрагивает, заставляя сердце Ямады упасть. —Я думаю, что забыл их дома. Черт возьми, мы только что все испортили? Но Ямада качает головой и раздвигает ноги, пока его задница не прижимается к члену Танаки. —Мне все равно. Они нам не нужны. Я хочу, чтобы ты вошел в меня, — твердо заявляет Орочи, и Мураками ругается себе под нос, прижимаясь грубым поцелуем к его затылку сквозь потные волосы. —Предупреждай в следующий раз, прежде чем говорить что–то подобное, — запыхавшись хрипит Танака, когда он тянет Ямаду вниз. Ямада нервничает, Танака крепко обнимает его, чтобы он не ускользнул. Широкие руки, что лежат на его заднице, раздвигают его, и Ямада скрывает свое смущение, утыкаясь носом в плечо Танаки, чувствуя взгляд Мураками на самой интимной части себя. —Скажи нам, если тебе нужно замедлиться или если что–то начнет болеть, — бормочет Мураками, а затем направляет бедра Орочи, пока тот не опустился на член Танака. Есть небольшое напряжение, но Танака проделал хорошую работу, и когда задница Орочи вплотную подходит к тазу Танаки, это происходит без дискомфорта. Он экспериментально раскачивает бёдрами, стонет, когда Танака впивается пальцами в его плечи. —Блять, змейка. Тебе так хорошо, так уютно и жарко вокруг моего члена, — шипит Танака ему на ухо, жадно целуя его, пока Ямада хнычет от похвалы. Но затем толстая головка члена Мураками толкается в его дырочку, и Ямада становится напряжённым, потому что он никак не поместится. Конечно, это невозможно. —Ты хочешь остановиться? — спрашивает Мураками, успокаивающе поглаживая спину Орочи.—Мы можем сделать что–то другое. Но Ямада не хочет останавливаться. Он хотел этого, хотел их так долго, что от этого всё внутри болит со всей яростью и интенсивностью тайфуна, и идея зайти так далеко только для того, чтобы струсить, кажется совершенно непостижимой. Он качает головой и позволяет своему телу полностью обмякнуть поверх тела Танаки, покачивая задницей назад, пока головка члена Мураками снова не касается его входа. —Нет. Пожалуйста. Просто двигайся медленно. Я хочу вас обоих, —всхлипывает Ямада, прижимаясь щекой к груди Танаки, чтобы посмотреть на Мураками через плечо. Он вспыхивает от возбуждения и желания, но то, как он смотрит на Ямаду, так мягко и нежно, что сердце Орочи начинает биться в груди. Он любит их так сильно, что не может поверить, что это не убило его до сих пор. Мураками снова начинает давить на него, и на этот раз Орочи удается оставаться более расслабленным. Тщательная подготовка Танаки и обильное количество смазки облегчают путь, но всё горит, когда Мураками погружается в него сантиметр за сантиметром. Сам Танака отвлекается от стимуляции своего болезненно твердого члена, всасывая темную линию засосов на ключицах Ямады. Орочи приветствует такого рода отвлечение, поскольку давление члена Мураками становится почти невыносимым. Это больно, но Ямада отказывается сдаваться, когда он так близок к тому, чтобы получить то, что хочет. Таз Мураками оказывается напротив задницы Ямады, и он полностью входит внутрь, растягивая Ямаду невероятно широко и все же... Ямада чувствует себя хорошо. Мураками наклоняется, чтобы поцеловать его между лопаток, и Ямада дрожит, пойманный в ловушку между непреодолимой силой и неподвижным объектом, желая остаться здесь до конца своей естественной жизни. Боль перерастает в низкое, жгучее удовольствие в животе, и Ямада тихо всхлипывает, делая все возможное, чтобы качнуться назад. —Двигайся. Пожалуйста, — умоляет он, и Танака наклоняет голову, чтобы захватить его рот в обжигающем поцелуе, как раз в тот момент, когда Мураками начинает выходить из него. Ни один из них не продержится очень долго. Ямада никогда не становился мягким, даже после своего первого ослепительного оргазма, а двое других были твердыми с тех пор, как их поцелуи стали горячими. Однако ему не нужно много времени. —Т...Танака, — тихо всхлипывает Ямада, когда Мураками толкается в него, и Танака тут же убирает его потные волосы с лица и прижимается мягкими, успокаивающими поцелуями к каждому сантиметру его тела, до которого может дотянуться. —Ты такой хороший мальчик. Ты чувствуешь себя так потрясающе внутри? Так туго для нас с Мураками, так идеально. Мы так сильно тебя любим, — напевает он, и Ямада дрожит, когда эти мягкие, сладкие вещи наполняют его разум и сердце. Он чувствует так много, и это ослепляет своей интенсивностью, когда Мураками начинает трахать его всерьез, медленно и уверенно, чтобы не повредить Ямаду или Танаку. Теперь, когда боль исчезла и Ямада может нормально чувствовать стимуляцию, он понимает, что член Мураками плотно прижимает член Танаки к его простате, и каждый толчок в него заставляет член Танаки тереться о чувствительную железу. Его собственный член зажат между ним и животом Танаки, скользкий от пота, жар этой стимуляции заставляет Ямаду все ближе приближаться к оргазму. Но он хочет, чтобы Мураками и Танака пришли первыми, и поэтому он отчаянно сдерживает себя, слабо сжимаясь вокруг них в попытке заставить их чувствовать себя еще лучше. Мураками стонет и тянется вниз, чтобы зарыться рукой в волосы Ямады, поворачивая голову, чтобы он мог сомкнуть их губы в отчаянном, беспорядочном поцелуе. Дыхание Танаки внезапно доносится до его уха, и тепло расцветает внутри Ямады, заставляя его рыдать от удовольствия у губ Мураками. Мураками направляет бедра Ямада вверх, пока член Танака не выскальзывает из него, и он может встать на колени, и, наконец, Мураками кончает. Там, где раньше он был под контролем и осторожен, не желая причинять Орочи боль или дискомфорт тем, как широко он был растянут, теперь он отчаянный и дикий. Влажные, неряшливые звуки заполняют комнату, и Ямада чувствует, как из него сочится смазка вокруг члена Мураками. Это грязно и это так хорошо, что Ямада боится, что он действительно может умереть от этого. Он пускает слюни в плечо Танаки, не заботясь о том, как он выглядит или что может произойти после того, как все закончится. Все, что его волнует, – это руки Мураками вокруг его бедер и прикосновение губ Танаки к его лбу. Но затем Мураками выходит из него, и Ямада скулит от потери, пока внезапно не оказывается перевернутым на спину рядом с Танакой. Мураками прижимается назад между его бедер, и дыхание Орочи замирает где–то горле, когда Мураками направляет себя обратно в него, раскачиваясь в нем с гораздо большей нежностью, чем последние несколько минут безумного, животного секса. —Эй, — тихо говорит Мураками, кладя руки по обе стороны плеч Ямады, наклоняясь к нему, пока их лбы не упираются друг в друга. Ямада обхватывает ногами талию Мураками, чтобы тот не вытягивался слишком далеко, дрожа, когда член Мураками трется о его простату при каждом неглубоком толчке под этим новым углом. —Да? — говорит он в ответ, его голос слегка дрожит, когда рука Танака внезапно обхватывает его ноющий член. —Мы любим тебя. Голос Мураками нежен, но тверд, как будто он ожидает, что Ямада будет спорить с ним. Но Ямада просто улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать его, обнимая одной рукой плечи Мураками, чтобы удержать его, в то время как другая ищет свободную руку Танака, чтобы переплести пальцы. —Я тоже вас люблю, — шепчет Ямада ему в губы, затем поворачивает голову, чтобы повторить действие с Танакой, растянувшимся на боку рядом с ними, и в его глазах нет ничего, кроме любви, пока он наблюдает, как Мураками занимается любовью с Орочи. Рука Танаки работает над его членом, Ямада чувствует знакомую, жгучую яму удовольствия, набухающую в животе. —Мураками! —Ямада задыхается, и Мураками стонет в ответ, прижимаясь поцелуем к шее Орочи, когда он, наконец, входит глубоко внутрь Ямады. Это все, что нужно Орочи, чтобы кончить между их животами горячими, липкими струями, сотрясаясь больше чем от простого оргазма, но на этот раз уже не в ужасе от интенсивности своих чувств, потому что он знает, что Мураками и Танака будут там, чтобы поймать его. И когда все заканчивается, и Мураками наконец выскальзывает из него, ни он, ни Танака не дают Ямаде даже мгновения бояться того, что будет дальше, потому что они зажали его между собой, крепко обхватили руками. Танака прижимается мягкими поцелуями к влажной от пота коже, а Мураками тихо дышит в макушку, пытаясь отдышаться.