Оптическая иллюзия

      Резкое движение и раздавшийся звон неожиданно совпали, и рефлексы вынудили нырнуть за стену, прижимаясь к ней. Сознание догоняло тело, анализируя отпечатавшуюся картинку: Ли на разворошенной кровати, слепо шарящий руками по сторонам. Кажется, он был один. В доме точно не могло быть посторонних — из комнаты через оставшийся открытым проём доносились только шорохи и тяжелое сбитое дыхание. Кажется, стон.       Анализ закончился. Похоже, опасности нет, если только для Ли. Звать кого-то нет смысла, разберётся пока сам. В следующую секунду Чэн уже подошёл, опёрся на кровать, заглядывая в совершенно невидящие глаза с расширенными зрачками. Сведённые судорогой пальцы мгновенно вцепились. Он что-то мычал, дрожа всем телом. По щекам катились слёзы, впитываясь в ворот футболки.       — Ммм жи…вой…       Чэн видел такую картину. Чаще, чем ему бы хотелось. Братишка просыпался вот так же, вцепляясь в него и не видя, и оставалось только взять его на руки, сесть в кресло, накинув сверху плед и покачивать, пока он перестанет плакать и вздрагивать, утирая сопли. Но перед ним был не пятилетний ребёнок, а взрослый лосёнок, которого на ручки взять было можно, но явно не так просто…       Он знал, что пытаться дать лекарства бесполезно, сначала нужно убрать панику. И уж потом можно и воды, и выяснить, какого хера творится. Всё потом. А сейчас он сел, опираясь на спинку кровати и подтянул к себе практически безвольное тело, укутывая в одеяло и обнимая. Начать поглаживать по волосам, слегка покачиваясь вместе с ним, было просто и естественно. Слова вспомнились сами.       — Тшшш… всё уже прошло. Всё позади. Ты жив, всё в порядке…       Слова были не важны, его голос сейчас служил якорем, помогая вернуться в реальность. Постепенно Ли перестал дрожать и расцепил покрасневшие пальцы, выдыхая. Салфеток было не достать, и он шмыгнул носом.       — Ты уже здесь? Пусти-ка… ***       Собственнве крики, которые он слышал в своём сознании, сошли на нет, и Ли сделал ещё один резкий вдох, эмоционально оседая. Кошмар постепенно отступал, а в реальность возвращало чужое мерное покачивание и что-то сильное, за которое он чисто инстинктивно успел ухватиться. Внутренняя дрожь никуда не делась, лишь только немного притупилась, стоило ощутить себя в чьих-то руках. Они держали крепко, словно Ли в любой момент мог сорваться куда-то, как в своём сне. Сон… Это же всего лишь сон? Если так, то он сейчас в доме Чэна. А если он в доме Чэна, то рядом с ним…       Просьба отпустить напомнила ему кое о чём важном. О том, что Ли не может позволить себе исполнять, что в голову взбредёт. А ещё не может позволить себе сжимать массивные плечи, под которыми чувствовался целый склад мышц, утыкаться носом в не менее сильную шею, вдыхая щекочущий нос морской запах. Не мог. Но и перестать этого делать тоже не мог.       — Ты забудешь о том, что было, — звучало так, словно Ли отдал приказ. Он бы и сам не прочь забыть обо всём, что сейчас произошло. Но тело не подчинялось ни голосу в голове, ни даже этому «Пусти-ка…». Продолжало удерживать, чувствуя рядом с ним некую защищенность. ***       Парень никак не мог отпустить, видимо, последовавшая за кошмарным сном паническая атака долго не отступала. Но уже то, что он просил (или приказывал, но, чтобы приказывать Чэну, его дрожащего голоса явно было мало) уже говорило, что пришёл в себя и осознаёт, где находится, и кто рядом с ним.       — Не дёргайся, пусть пройдёт до конца. Мне только надо достать салфетки. Сможешь немного сам?       Наконец пальцы разжались достаточно, чтобы он мог дотянуться до тумбочки. Где-то здесь должны быть… в ящике и правда оказалась аккуратно вскрытая пачка с торчащим белым кончиком. Вытащив несколько, он попробовал было вложить их во всё ещё треморящие руки, но в конце концов решил, что лучше справится сам. Принялся тщательно вытирать мокрое лицо, где сложно было разобрать, были ли это слёзы, сопли, слюни или всё вместе. Чэн не страдал излишней брезгливостью, и не видел в этом чего-то запредельного. Напоследок протёр новой партией свою шею. Мда. футболку нужно поменять. И ему, и Ли. Интересно, часто его так? В любом случае, нужен грамотный психотерапевт. У него были контакты, а даже если бы и не было — найти не составляло труда.       — Если ты сейчас загоняешься, что твоё состояние — нечто, чего нужно стыдиться, то прекращай. Как видишь, я в курсе, как это бывает. Не у меня, но дело имел с таким. Я схожу принесу воды, как только ты будешь готов остаться один. Можно попросить Мейлин, но подозреваю, ты не хочешь, чтобы тебя ещё кто-то видел.       Удостоверившись, что парень уже самостоятельно кутается в одеяло и пытается отползти, Чэн пересел в кресло, продолжая наблюдать. Он всё же не был специалистом и не понимал, что именно происходит с Ли, поэтому решил немного подождать. ***       Глаза распухли и их немного щипало от соли, которая многие-многие годы просто копилась, не давая о себе знать. Ли не плакал. Особенно перед кем-то. Даже если снилось что-то подобное — это не вызывало таких эмоций. Это точно какой-то волшебный дом. И он точно поддался его волшебству, уснув без проблем, а после проснувшись в порыве истерики и чужих крепких объятиях. Тёплых таких… Успокаивающих. Чэн точно знал, что делает. А вот Ли ничуть. Особенно, когда цеплялся за плечи, тянул на себя и дышал, дышал, дышал. Только благодаря ему дышал. И дышал им.       Сейчас дышать приходилось самостоятельно. Ли делал большие успехи — вспоминал, как это. Потому что до этого всегда сам справлялся. А тут какое-то тёплое и сильное, к которому быстро привыкаешь, появляется. Ещё немного, и Ли бы точно привык. Как к сигаретам привык. Только там принцип немного другой. Сначала тебе горько, потом привыкаешь. С Чэном же наоборот: сначала ты привыкаешь, потом тебе горько. Ломит так, что каждый вдох вспарывает лёгкие тяжестью. И тяжко приходится уже не только лёгким.       — Не надо воды, — голос всё ещё дрожал. Теперь уже от холода. Кажется, где-то была открыта форточка. Или это была форточка в его доме? ***       — Тебе холодно? — было странное ощущение, что скорчившееся в одеяльном коконе тело бьёт озноб. — Я кондиционер включу на обогрев. Сейчас станет лучше. Могу ещё горячего принести. Такого же, как ты пил.       Это было странно, потому что сам Чэн холода не чувствовал. Знобит его, что ли. Простыл? Без лишних размышлений поднялся, подошёл к кровати и склонился, нащупал рукой влажный лоб. Вроде нет температуры. Так непонятно… и раньше, чем успел подумать, уже наклонился ниже и прижался губами. Нет. Температуры точно нет. Ладно, хотя бы не зря…       — Жара нет, уже неплохо. Лежи, я сейчас… ***       Внезапно что-то тёплое, Ли бы даже сказал горячее, коснулось его лба. Длилось это всего секунду-две, но для парня прошла целая вечность. Но даже этой «вечности» не хватило на то, чтобы понять, что он почувствовал. Не отвращение. Точно нет. Что-то другое. Более глубокое, проникающее в вены и скользящее к главному двигателю, который непривычно частил. И даже если до этого у него не было температуры, то сейчас точно поднимется. Потому что…       — Ты… Я пойду с тобой, — снова прозвучала та же треснутая фраза. Но в этот раз она прозвучала немного иначе. Ли словно хотел сказать что-то другое. Может: «останься» или «не уходи». ***       — Да куда ты всё собираешься-то? — немного устало вздохнул Чэн. Нужно было поскорее вернуться. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Прошёл на кухню, щёлкнул чайником. Повторил процесс заваривания и размешивания и поспешно вернулся. Всё же, что-то было капитально не так. Как будто разум Ли блуждал в странных иллюзиях, никак не выплывая на поверхность. В таком состоянии оставлять его надолго не стоило. Возможно, нужно прямо завтра вечером показать его врачу. С этими мыслями вернулся с предусмотрительно разбавленной до тёплого состояния кружкой. Ли не двигался, лёжа в той же позе, в какой он его оставил. Глаза были открыты. Вот только что за картинки он там смотрел, было непонятно. Появилась мысль о наркотиках. Он же не принимает ничего? Кружка осталась на тумбочке, Чэн потянулся, разматывая одеяло, чтобы вытащить расслабленную руку. Осмотрел вены. Вторую. Ничего. Вздохнул уже спокойнее, но, кроме этого, можно много чего придумать.       — Ты не принимаешь никакой дури? Только честно. Я не буду читать тебе мораль. Мне нужно понять, что с тобой происходит. ***       — Ничего я не принимаю, — Ли поморщился от очередной порции тепла, которую хотелось ещё немного подержать возле себя. Но руки Чэна быстро отпустили его. Ли не успел понять, когда ухватился за его руку, чувствуя, как собственная покрывается мурашками, и прикрыл глаза. Не хотелось видеть чужое отчуждение и, возможно, раздражение. — У меня уже было такое, — нехотя признал парень. О своих слабостях говорить тяжело, но это лучше, чем его будут принимать за наркомана. — Сейчас всё пройдёт. Уже почти…       Ли ощущал накатывающую усталость и приближение сна, в который не хотел проваливаться. Впервые не хотел спать, когда этого требовал организм. Раньше он бы ухватился за любую возможность уснуть. Какое-то время даже пил снотворное, пока не перестало действовать. После уже пришло смирение и принятие того факта, что выспится он разве что в гробу.       Тёплое в руке не исчезало, как Ли ожидал. Тёплое продолжило согревать. Но глаза открывать по-прежнему не хотелось. Может, он уже спит. Может, ему это снится. А он возьмёт и спугнет. Лучше оставить всё, как есть. ***       До странности холодные ладони стиснули его руку, как будто не хотели отпускать. «Цепляется, как за последнюю надежду» — отчего-то подумалось. Ладно, не похоже, чтобы врал. Значит, панические атаки… О причинах можно было не гадать — семья. Лучше не знать, что происходит за закрытыми дверями внешне благополучных домов и квартир. И практически нереально бывает справиться с этим одному. Он справлялся, потому что было ради кого. Потому что рядом был более слабый брат и ему приходилось быть сильным. Это не значит, что он не выл в подушку и не курил до тошноты. Но позволить себе вот настолько разваливаться на части просто не мог. Ли же было незачем держаться.       Ради себя это обычно получается гораздо хуже. Без согласия родителей вряд ли будет возможно назначить лечение официально, но по старой дружбе (и за соответствующую сумму) его знакомый мозгоправ, доктор Цао, проведёт в порядке беседы первичную диагностику. Чэн сидел на краю кровати, пока руки не разжались. На них были заметны длинные царапины. Подождав, пока дыхание выровняется окончательно, знаменуя собой глубокий сон, он хотел было встать, но Ли тут же дёрнулся и потянулся, не открывая глаз. Пришлось снова протянуть руку. Как он ухитрялся чувствовать? Не оставалось ничего, как прилечь рядом. День начался очень рано и был очень утомительным. В конце концов Чэн дотянулся, сам глотнул кисловатой уже остывшей жидкости и закрыл глаза. Лучше поспать хотя бы так, чем не спать вовсе и завтра напоминать несвежего зомби. Было очень странно засыпать с кем-то рядом. За всю жизнь он мог пересчитать по пальцам такие случаи. И все они относились к форс-мажорам. Что ж, это тоже в некотором роде форс-мажор…       Это было последней мыслью прежде, чем он погрузился в сон. ***       Ли часто ворочался во сне. Даже если собственный узкий диван такого не прощал. Он либо сваливался, если удавалось заснуть, либо просто менял стороны, по мере отлёживания. Но раз под спиной всё так же мягко, значит он не свалился. И не на диване он вовсе. Диван жёсткий и неудобный. А тут очень удобно. И мягко. Не только под спиной. Прямо сейчас он обнимал огромное облако, которое бывает только в детских мечтах. Ну все же в детстве мечтали допрыгнуть до этой белой ваты, потрогать на ощупь, зарыться в неё. И Ли вот потрогал, и зарылся.       Знал бы он, что на самом деле его фантом имеет несколько другую форму и содержание… И что мягкое, в которое он утыкается носом — его шея. А руки вовсе не белую вату зажимают, а торс. И он ничуть не мягкий. Если бы Ли только знал, что у него и имя есть — Чэн, не стал бы даже пальцем прикасаться. Но сейчас хотелось, и не только пальцем. А так, чтобы ближе уже и некуда… ***       Пробуждение вышло очень странным. Во-первых, Чэн выспался, что уже можно было занести в разряд чудес. Во-вторых… в первый момент тепло от прижимающегося тела едва не заставило вскочить. Что за нахер?! Забыл, как отправился к той недешёвой, зато очень ухоженной и неглупой проститутке, с которой время от времени трахался? Перед открывшимися глазами вырисовывались явно знакомые интерьеры. Всё же дома… хотя это и не его спальня. Вечер. Истерика. Ли… глубоко вздохнув, Чэн потёр шею. Влажно. То ли дышал в неё, то ли опять слюни… вот же чёрт.       Нужно было вставать. Но вместе с этим тело окутывало приятное чувство. Давно, очень давно его никто не обнимал «без повода». На часах была половина шестого. Через пятнадцать минут вставать. Он провёл здесь всю ночь. Какая уже разница, что будет в следующие пятнадцать минут? И он закрыл глаза. Что за нелепица. Провести ночь с мальчишкой. И сейчас лежать, чувствуя на себе его руки и дыхание. Близость живого тела определенно будила совершенно лишние ассоциации. Ещё вчера всё казалось правильным. А вот сейчас… он только надеялся, что подобное не повторится. Потому что это просто не дело. Абсурдно. Опасно. Неправильно. С этой мыслью он всё же спустил ноги с кровати и осторожно выполз из-под всё ещё лежащей поверх руки. ***       Ли продолжил спать. Только позу сменил, ощущая некую пустоту рядом с собой. Теперь, когда футболка чуть задралась, можно было увидеть острые тазовые кости и впалый живот, который уходил под футболку. Ли не был худым от рождения, это пришло с годами. Когда больше не было обширного выбора из сложных блюд, только сырые яйца в холодильнике и скисшее молоко. Завтрак из разряда «сдохни от голода или умри в обнимку с унитазом». Парень всегда выбирал первое. К голоду ему не привыкать, а заработать отравление — себе дороже. Сейчас Ли питается сигаретами и кофе. Удивительно, как ещё в голодные обмороки не падает. Держится на честном слове.       Хотя, если так подумать, последние два дня его живот не был пустым. И засыпал он без боли, которая была одной из причин бессонницы. Ведь сложно расслабиться и позволить себе провалиться в сон, когда желудок скулит и болезненно тянет. До тошноты прям. И Ли правда несколько раз рвало. Особенно когда помогал себе засыпать снотворным. Но смотреть на еду не хотелось тоже — всё казалось отвратным.       Зато сейчас спит. Впервые за долгое время, сладко. Впервые без боли. Впервые без холода. Впервые без навязчивых кошмаров. Только тот, что разбудил его. Но он так же быстро забылся, стоило чему-то тёплому прижать к себе и услышать мягкий, глубокий успокаивающий голос. ***       Как и всегда, собрался Чэн быстро, следуя заранее установленному ритуалу. Душ, ко времени, когда он вышел, на кухне уже был сварен кофе и готов завтрак: немного овсянки (иначе привет гастрит на нервной почве) и омлет с зелёным перцем и гренками. Он кивком поблагодарил Мейлин, попросив приготовить и «гостю», когда он встанет. Та тщательно скрывала удивление, но за это он и платил — лишних слов не будет не здесь, не где-либо ещё.       Первым делом, приехав в офис, написал запрос на неофициальную консультацию у господина Цао, отстучал сообщение Ли, чтобы не уезжал без завтрака и что вечером у них встреча, чтобы ничего не планировал. Основное было решено, и он погрузился в задачи, которые ждали его решения. ***       Мелодию будильника Ли узнал сразу. Столько раз он уже порывался сменить её, но каждый раз мимо. И не потому, что руки не доходили. Не доходило до самого Ли. Ничего, кроме этого навязчивого и агрессивного рингтона, который страшным гулом врывался в сознание, пробуждая от не очень-то сладкого сна. Работало безотказно. Хотя сегодня, пожалуй, он бы предпочёл ещё немного поваляться на неудобном диване, который с каких-то пор стал удобным. И дать себе досмотреть сон о каком-то путешествии туда, где Ли никогда прежде не бывал.       Слишком уж хорошо для начала нового дня. Снова вселенная подшучивает. Кидает ему красивые картинки, а потом бац, и хуйня какая-то случится. Ли бы отдал предпочтение тому, чтобы обойтись без этого «бац» и начать день привычно мрачно, зато без сюрпризов.       Но кто ж знал, что сюрприз с самого начала тихо поджидал в сторонке. И стоило ему потянуться за мобильником — мобильника он не нашёл. И стола не было на прежнем месте… Единственное, что Ли нащупал, было продолжением дивана. А ещё подушки. Он не помнил, когда последний раз спал на них, а уж тем более клал рядом с собой… Что за херня?       Сон как рукой сняло, стоило вместо привычной мрачной облезлой комнаты наткнуться на пиздатую, с тёмной, но при этом не основательно потёртой как у себя, мебелью. И диван, на котором он проснулся, в итоге оказался широкой мягкой кроватью, от которой не отваливалась шея, словно по ней поезд проехал. Да и вообще всё. Слишком уж он привык к боли, что теперь удивлялся, как можно вот так просыпаться без неё.       Время — двадцать минут восьмого, надо бы начать собираться. Для начала — найти свои вещи. Ли прикинул, что это будет самым сложным квестом в его жизни, потому что он понятия не имел, куда мог закинуть что-то, что обычно никогда с себя не снимает. Не в своей холодной квартире. Не на своём холодном диване. ***       Утро выдалось относительно спокойным, и с основными вопросами удалось разобраться уже к десяти. Образовавшийся неожиданно перерыв Чэн решил использовать для звонка домой. Трубку взяла уже Айминь, доложила, что гость встал в семь тридцать, завтракать не стал и сразу ушёл, отчего Чэн только цыкнул досадливо. И когда он успел стать ему родной матерью, чтобы интересоваться, сколько раз в день он ест? Хотя родная мать, похоже, этим не озабочена совершенно. Поблагодарив девушку, он проверил почту, где значилось подтверждение на семь часов вечера от доктора Цао и забронировал им кабинет в чайной. Может Ли и не любил чай, но другого подходящего достаточно тихого и неприметного места поблизости не было.       Хоть с этим ясность. Удовлетворенно кивнув себе, он вернулся к делам. Нужно было проверить лично весь пакет документов по завтрашней сделке. Если всё пройдёт гладко, у него точно будет повод исчезнуть на день — пусть «партнёры» остынут прежде, чем снова с ним свяжутся. Да, неприятно терять такой удачный актив, как земля в деловом центре вместе со всем, что на ней расположено. Но для целей Хэ он был просто необходим, а значит, кому-то придётся поделиться. И утереться. ***       На учёбу Ли отправился так быстро, как никогда раньше. Казалось, вот оно — рвение к учёбе, к которому надо стремиться. Да не тут-то было. Стоило только вспомнить, как отчаянно и жалко он выглядел этой ночью, хотелось уже самолично под дуло пистолета, чтобы выбить вместе с мозгами грёбаные воспоминания, которые теперь до конца жизни будут напоминать об этом позорном дне. О чём он только думал? Явно не о том, как проснётся с утра и вспомнит свои ошибки. Думал он только о том страшном сне, после которого в руках у мужчины очнулся. А как почувствовал расползающееся по коже тепло, так и вообще вылезать не хотел.       Если б Ли только знал, что такое случится, взял бы успокоительное, которое на такой ебучий случай под журнальным столом припрятано. Знал бы, вообще бы не стал приезжать. В своей квартире привычней с таким вот справляться. Привычно от того, что и к холоду привык, и к тому, что на себя только надеяться можно. А тут вдруг рука помощи. Тёплая такая, к которой неосознанно льнёшь. К сильной, наверняка дохуя жизней лишившей. И свои руки в тот момент Ли тоже с трудом узнавал. Вообще не узнавал. Ему в тот момент не до рук было. Ему страшно было пиздец. А сейчас ему тошно. От самого себя. От ситуации этой. И от блядской теплоты, которую почему-то до сих пор помнила кожа. ***       Вечер опускался на город, непривычно тихий и тёплый. Даже ветер не тревожил воздух, осевший на плечи, как пуховое покрывало. Он приехал к чайной, привычно отмечая за спиной охрану. Они маячили на периферии всегда, так что он уже давно просто не замечал их.       Ли тёрся возле входа и выглядел более нервным, чем обычно, словно не знал, куда деть глаза и руки. Увидев, он только вяло махнул. Прежде, чем пройти в наполненный запахами дорогого чая внутренний зал, Чэн поймал за рукав и притормозил, наклоняясь так, чтобы слышал его только Ли.       — Выполни одну мою просьбу. Доктор Цао — очень хороший врач. Он помогал мне и Тяню. Всё, что ты ему скажешь, останется между вами, даю слово. Если скажешь — я буду рядом, нет — подожду тебя в соседнем зале. Мне он тоже не расскажет ничего, кроме общего состояния и рекомендаций. Удели ему сорок минут. После — поедем, куда захочешь. Я не считаю тебя сумасшедшим или больным. Мне нужно знать, как тебе помочь. Хорошо?       Он смотрел, насколько мог, спокойно и мягко, чуть касаясь напряженной руки. Ну же. Другого выхода не было. Если бы он дал время, Ли на раздумья, тот точно бы отказался, раскрутив внутри целую карусель негатива и сомнений. А так шанс всё-таки был… ***       Ли с детства врачей не любил. Ни врачей, ни этих мнимых специалистов, которые в доверие вначале втираются, а после ведут тебя по больничкам. Потому что поведение не соответствует норме. Потому что не должен ребенок так себя вести. Поэтому вы, доктор, переучите его, пожалуйста. Самим нам как-то не до этого. Мы заплатим. Хотите, в два раза больше? Только заберите его уже. Просто куда-нибудь. Желательно, надолго.       И всё было исполнено. Всю младшую школу Ли проходил какие-то «занятия». После учёбы — сразу туда. До позднего вечера. Буквально жил там. И жил словно в страшном сне, из которого не выбраться.       Сейчас слова Чэна звучали как очередная попытка сплавить его в дурку, тем самым избавляясь, как от балласта. Согласится ли Ли на такое? Конечно нет! Добровольно — ни за что.       — Если тебя это напрягает, мы можем разойтись прямо здесь и сейчас. Никому не нужны проблемные люди. Но и проблемы свои я решать… Не сейчас. Просто закончим это, — от воспоминаний жутко воротило. Либо же пропущенный завтрак, о котором всё лепетала служанка Чэна, дал о себе знать? Неважно. Он просто попытался высвободить руку. ***       Выглядело знакомо. Пришлось сжать ладонь, не давая зарыться в свои, наверняка не доставляющие радости, воспоминания. Ему нужен был Ли здесь и сейчас. Чтобы не просто слушал, а слышал, что он пытается ему донести.       — Это не больница. Туда, я так понимаю, ты не поедешь даже если подыхать будешь. Это работает по-другому. Ты же не споришь с тем, что у тебя проблемы? Уже победа. Всё, зачем нужен Цао — оценить их масштаб и предложить способы решения. Ты же не берешься чинить технику, в которой ничерта не понимаешь? Так можно доломать окончательно. Уже сказал, если тебе будет спокойнее, я буду с тобой. Не захочешь на что-то отвечать — не будешь. Задача — понять, что с тобой происходит. Если бы ты справлялся сам, всё было бы иначе, верно? Ты вообще хочешь радоваться жизни? Или готов сам себя закопать… почему? Потому, что не готов принять помощь? Не та причина. Я видел людей, которым никто не помог вовремя. Некоторых — уже в новостных сводках. И твоё имя видеть там нет никакого желания. Ждать, пока ты будешь «готов» нет смысла. Потому что не будешь. И это напрягает не меня, а тебя. И будет напрягать, пока не сломает. Один разговор. Я тоже ходил к этому специалисту, и не раз. Как видишь, живой, и не в дурке. ***       В Ли вселилась какая-то странная паника, пробрала внутренняя дрожь. Слова Чэна звучали логично и как будто… Правильно? Да хрен его знает, что тут вообще может быть правильно: довериться ему или многолетнему опыту, который ещё ни к чему хорошему не привёл. Он себе-то не доверял, мужчине тем более. Довериться — значит открыть себя для удара. Но даже несмотря на то, что Ли никогда доверчивым не был, ударов на нём столько, что живое что-то едва разглядеть можно. Сплошной фарш.       …а если правда поможет? Быть может, после этого жизнь новыми красками заиграет? Нет, конечно. Но Ли и не на такую авантюру соглашался. Так почему нет? Выбора у него всё равно никакого. Судя по тому, как настойчиво его удерживают рядом с собой — нет.       — Веди, — чувствуя, как давление с него тут же спадает, Ли успевает схватить руку Чэна прежде, чем они расцепятся. Инстинктивно. Чтобы было не так стрёмно. Он же пойдёт с ним? ***       Кабинет был обставлен уютно, в китайском стиле, но без лишней вычурности. Круглый столик как раз позволял вместить всё необходимое для чайной церемонии. Но это — на двоих, и заниматься всем придётся, видимо, Чэну.       Он сразу на входе сделал заказ. Какой любимый чай у доктора Цао он знал и так, а Ли подойдёт не столь изысканный, а просто фруктовый. Принимающий заказ нахмурился на просьбу положить сахар и специи, но желание клиента — закон. Хотят испортить, пускай хлебают сладкое фруктово-пряное нечто вместо чая!       Цао не был убелённым сединами старцем, по возрасту чуть старше Чэна, очень симпатичный, улыбчивый, он умел расположить к себе. Всем нравятся красивые люди. Но к работе относился предельно серьёзно и действительно помогал. Что за магия, Чэн так и не понял, но верил, что и эта попытка имеет шансы на успех. Цао Юн поднялся из-за столика, чтобы по очереди пожать им руки, и не стал комментировать, что для этого Ли пришлось отпустить руку Чэна.       — Ли, мы недостаточно стары, чтобы сильно расшаркиваться, предлагаю общение «на ты», можешь звать меня Юн. Я уже немного в курсе, запрос был на первичную консультацию, давай так и поступим. — Они сели, и Ли ощутимо вибрировал напряжением, слушая доктора, которого это ни капли не смущало. — Твои «панические атаки», пока назовём это так. Как часто это бывает? Всегда после кошмаров, или в течение дня тоже?       Дыхание Ли участилось, он явно не ожидал, что незнакомый с ним так вот просто и откровенно будет об этом говорить, как будто это ничего особенного. И каждый второй бьётся в таких вот припадках. Чэн протянул руку и позволил вцепиться ногтями, оставляя следы. Юн не торопил, давая время восстановить дыхание.       — …думаете, я псих? — вопрос был едва слышен, но Цао понял и вскинул брови.       — Нет, не думаю. Психов, как ты выразился, лечат в стационаре. А мы с тобой в чайной беседуем. Ты видишь чертей? Слышишь голоса, которые передают приказы рептиллоидов? Нет? Тогда порядок, — он говорил серьёзно, без улыбки. — Так, как часто, говоришь, у твоего тела такая реакция на травмирующие воспоминания? И опиши, как сможешь, что именно с тобой происходит в эти моменты. И да, слёзы — это отличный инструмент, позволяющий сбросить эмоции. Если тебе говорили, что мужчины не плачут, то это чистой воды враньё…       Прошёл час, за который на столике не осталось пустого места от двух больших досок с чашками, чайничками, блюдечками, которыми пришлось-таки заниматься Чэну. Разумеется, он умел и даже любил заваривать чай. Это занятие было почти медитативным. Под конец разговор Юна и Ли уже напоминал беседу, наверное, больше, чем все их прежние с Ли «разговоры». Чэн с удивлением слышал, что Ли умеет отвечать достаточно развёрнуто, а не только кидать отстранённые фразы откуда-то с другого края своей внутренней вселенной.       Юн прикрыл часы на запястье ладонью, что означало, что сеанс окончен.       Чэн нажал на кнопку вызова официанта. Оба счёта придут ему на почту. Ли вышел первым, а Чэн снова пожал руку Юну.       — Прошу прощения, что так внезапно. Знаю, у тебя запись расписана.       — Для вашей семьи я всегда найду время. Пришлю заключение на почту, здесь не буду озвучивать.       — Спасибо. ***       Парень стоял, прислонившись спиной к стене здания, и курил. И когда только сигареты Чэна вдруг стали его сигаретами? А проблемы? Ли уж молчит о том, как мужчина свободно позволял сжимать его руку во время сеанса, оставляя следы впившихся ногтей. Вспомнить их первую встречу, чувства были совсем иные. И безопасность ассоциировалась разве что с припрятанным в кармане ножом-бабочкой, который он неизменно таскает собой. На всякий случай. Но, что самое интересное, этот нож прямо сейчас лежит на столе дома, а Ли всё равно продолжает чувствовать себя защищенным.       А вот и Чэн.       Ли оттолкнулся от стены, туша недокуренную сигарету об урну и выбрасывая туда же. Сравнявшись, ненароком взглянул на красные отметины на тыльной стороне ладони. Те самые, которые в нервяке оставлял, пока за пеленой тревоги не почувствовал убаюкивающее тепло, с которым засыпал этой ночью.       — До скольки парк аттракционов работает? — про обещание отправиться, куда Ли захочет, он помнил до сих пор. И понятия не имел, как именно это место пришло на ум, но после разговора с Юном накатило какое-то странное желание отправиться именно туда. Детей вроде туда водят, чтобы подарить незабываемые эмоции и впечатления. А раз Ли сегодня в какой-то степени тоже ребёнок, хотелось банально понять, что же такого он упустил в детстве, помимо заботы и внимания родителей. — Хочу туда. ***       — Понятия не имею, но поехали. Всё равно я возвращаться на работу не планировал.       Парк работал. Чэну было до странности плевать, что подумали его сопровождающие, но решил всё же предупредить старшего смены, чтобы Цю-гэ не докладывали. Не факт, что сработает, но… Он подозвал жестом Вана Делуна.       — Цю не докладывать, — можно было не уточнять, Делун не был идиотом, ему достаточно было прямого приказа. — Из чайной я поехал домой.       Тот только молча кивнул, тщательно пряча удивление. Чэн вздохнул. Похоже, в ближайшее время таких ситуаций будет немало. Он почувствовал себя отцом подростка. Ли смотрел вокруг на сверкающие лампочками аттракционы с непонятным выражением.       — Ты бывал в таком месте раньше, ностальгия? Куда хочешь пойти? ***       — Не бывал, — признался Ли. До этого дня и не хотел вовсе. Если так подумать, то и разговаривать с кем-то о своих детских траблах он тоже не планировал. Но получилось то, что получилось. А теперь они стояли в самом центре парка и он не знал, куда себя деть. Куда деть взгляд, скачущий от одного аттракциона к другому. От самого экстремального до самого простого. Выбора уйма. Времени, увы.       Взгляд зацепился за колесо, выглядывающее из-за верхушек деревьев, и мерно крутящиеся по часовой стрелке. Выглядело не так уж и плохо, да и за то время, что они сделают круг, что-то в голову да придёт. Решено. Первым делом туда.       — Надеюсь, ты не боишься высоты, — Ли дал понять, что определился с выбором и взглядом указал на подсвеченную махину со множеством кабинок, которые не внушали доверия. Но, кого это волнует, правда? ***       — Э… не-ет. Ты же не думал, что я туда с тобой полезу? — Чэн не боялся высоты. Нет конечно. Вот вообще. Это просто… осторожность, ясно? Ни к чему лезть туда, откуда можно навернуться и сломать шею. Или просто костей не собрать, превратившись в месиво из плоти и металла. А те, кто туда лезут — он им не нянька. Хочет Ли туда? Да пожалуйста. Чэн понимал, что вот сейчас нелогичен. Да и похуй. Он предпочитает сдохнуть, твёрдо стоя на земле. Самолёты пришлось научиться переносить, выбора не было. Но чтобы вот так… ради чего? Что хорошего в этих дребезжащих металлических штуках? Вид на город? С того этажа, где располагался его кабинет, был не хуже, а то и лучше. — Я тебя здесь подожду. Куплю… вон, сахарной ваты. Ты же любишь сладкое? ***       — Так не пойдёт, — парень нахмурился, замечая в словах доныне не проявляемую неуверенность. Неужто боится? Ли всё же удалось найти его слабое место. Только вот, повод ли сейчас этим гордиться? — Если действительно боишься, можем выбрать что-то менее… высокое. Но знаешь, сегодня я так же на свой страх и риск согласился сесть в шаткую кабинку, которая поднимается на хуеву тучу метров без гарантии вернуться в целости. Твои слова звучали для меня как предложение сесть туда. И я согласился, Чэн, — Ли никогда не говорил «ласково», но сейчас был особенно резок. Особенно с именем. Ну и хуй с ним. Пускай дальше трясётся. А вот Ли сядет. Один, да. Уже как-то привык. Странно было надеяться, что что-то изменится.       Он поплёлся прямо туда, занимать очередь. Видно, место пользовалось популярностью. Что ж, ещё как минимум минут десять придётся простоять. Похуй. Чэн наверняка уже уехал домой, а значит, торопиться некуда. ***       Чэн тронул странно понурого Ли за плечо, когда очередь почти подошла. Тот обернулся, и едва не уткнулся лицом в облако разноцветной сахарной ваты. Как это смотрелось со стороны, Чэн старался не думать. Думать сейчас было вообще противопоказано. Потому что если думать, можно решить, что его зацепил на простенький такой крючок семнадцатилетний пацан. И он повёлся на такую вот вариацию «слабо», завернутую в чувство вины хрен знает за что. Что уже само по себе было невероятно. То есть Ли вывернул так, что всё это он ради него сделал, а Чэн ссыт на колесе обозрения круг проехать. Это на которое пускают с пяти лет. То есть, это по документам абсолютно безопасно. На уровне сахарной ваты и мультиков по воскресеньям. Докатился. Что дальше? Подписка на канал Дисней? ***       Ли постарался скрыть изумление, хотя брови всё же поползли наверх. И хрен знает, что именно его так удивило: что мужчина всё же пришёл или вот эта куча сахара на палочке, от которой он наверняка заработает себе диабет. Интересно, как Чэн, весь такой из себя серьёзный человек, в дорогом костюме и с мордой кирпичом, делал заказ. Продавец не обосрался от страха? А от смеха? Потому что Ли вот-вот…       Зайдя в кабинку, тут же умостил зад на скамью, обитую мягким красным кожзамом. Всю свою очередь мечтал это сделать. Чэн занял место напротив, тут же отворачиваясь к окну. Они ещё даже не начали подниматься, чего это он? Может, раздумывает над тем, как уйти, пока не поздно? Так уже поздно — кабинки поднимались, не останавливая своё мерное движение.       — Эй, — позвал Ли, задевая его ногу носком кеда. — Че, прям так страшно? ***       И в ответ прилетело начищенным ботинком.       — Нет, я, блядь, шутил. Ты в курсе, что рядом с тобой аномальная зона? Вот такая, в которой люди начинают странно себя вести?       Раздался скрип, и кабинка поползла, казалось, быстрее, окончательно отрезая пути к бегству. Как будто кто-то собирался бежать. Чэн ни от чего не бегал. И страха обычно не испытывал. Не создавал таких ситуаций или заранее заботился о том, чтобы максимально их сгладить. Но с той встречи в школьном дворе импровизация становилась нормой жизни. Это точно аномалия. Нет, всерьёз перекладывать ответственность за свои решения на пацана глупо, и в паранормальное он не верил. Поскрипывания продолжались, кабинка покачивалась, «закрытый» символической дурацкой цепочкой вход показывал неумолимо отдаляющуюся землю. Он отщипнул кусочек ваты с сине-розового края. Кажется, в детстве он её так и не попробовал. Мельком вспомнив о немытых руках, положил в рот и прижал языком. Отвратительно. И оторвал ещё кусочек.       — А у тебя, выходит, дефицит доверия? Не сказал бы, ты же мне веришь? Или я тоже для тебя аномальная зона? ***       — А разве это плохо — вести себя странно? Или тебе больше нравится чахнуть в своём скучном кабинете за всякой бумажной волокитой, или чем ты там вообще занимаешься… — Ли тоже оторвал кусок ваты прямо зубами, чувствуя, как сладость приятно тает во рту. Сладко. Аж скулы сводит. И живот немного, то ли от пустоты под ногами, то ли от чувства собственной невесомости - слишком странно было находиться здесь. С ним. Они только-только стали набирать высоту, навряд ли это из-за неё. Хотя, признаться, живот всё же немного щекотало.       Страх Чэна перед высотой стал для Ли неожиданностью. Он считал, что этому человеку как раз нихуя не стоит залезть в гору на тысячу метров и спрыгнуть оттуда с парашютом. А оказалось… Не всегда внешний вид соответствует поведению человека. Да и страхи разные бывают. Разве Ли похож на того, кто боится громких звуков? Он скорее похож на того, кто их создаёт. Что-то из разряда буйных подростков, матерящихся под окнами в позднее время.       — Возможно, и дефицит, — неоднозначно ответил Ли на вопрос. Ему бы для начала самому разобраться в себе и своём доверии, которого, вроде бы, нет, но на деле… Он бы не стал соглашаться приехать к незнакомому человеку домой. Будь на то хоть миллион причин: грабители, пожар, бомба… Предложи ему человек с улицы заночевать у него, Ли без раздумий бы на хуй послал. А тут ничего такого и не произошло, вроде, а он сразу в ночь в гости намылился. Видите ли, холодно стало… ***       — Мне в жизни экстрима хватает, — Чэн решил не вдаваться в подробности, сколько раз Цю прикрывал его во вполне реальных перестрелках. В то, что его руки тоже были в чужой крови. В то, сколько раз пришлось подставить, обмануть, загнать, как зверя и убить… после этого от такого вот странного доверия не осталось бы и следа. — Я бы хотел сидеть в кабинете и перебирать бумажки. И не отвечать за людей и их жизни. Хотя, вру. Не хотел бы — не делал бы.       Было странно. Как и всё происходящее. Он никому не жаловался и ни с кем не говорил об этом. Даже с Цю, напиваясь с ним в баре. Помощник и телохранитель и без того знал о нём всё, что только возможно. Чэн всегда считал, что говорить можно и нужно только по делу. А в остальное время предпочитал пустую болтовню обществу любимых книг и тишине его слишком огромного для одного дома. В котором ухитрился переночевать только вчера невозмутимо отрывающий зубами, как зверёк, клочья приторного сахара, самый неожиданный для него собеседник.       Он снова перевёл взгляд на открывающиеся виды. Прошло от силы десять минут, и они поднялись почти на самую высокую точку. Вид на город и в самом деле заслуживал внимания. Огни переливались, создавая красивую иллюзию места, на самом деле под завязку переполненного разного рода грязью и несчастными людьми. Было в этом что-то завораживающее — вереницы огней авто на многоуровневых развязках, параллелепипеды небоскрёбов. Всё яркое, неоновое, словно тщательно скрывающее своё истинное нутро за этими ласкающими глаз цветами. Все пытаются создать видимость того, чем не являются. Иллюзии. И этот город не исключение. И он сам, Чэн, тоже. Может быть, вот только сейчас…       — Я не жалуюсь. Но если буду совсем уж чудить, боюсь, потеряю доверие со стороны серьёзных людей. Отца это не обрадует… — слова вылетели сами, раньше, чем он сумел подумать и остановить их. Осталось надеяться, что занятый своими мыслями Ли их не заметит. ***       — А моему отцу просто наплевать, — хмыкнул Ли, не представляя, кому «повезло» больше. Будь он на месте Чэна, не хотел бы иметь такое сильное давление со стороны отца, который возлагает на него непосильные надежды. Но будь у Ли хотя бы чуть-чуть этого внимания, он бы точно не превратился в того, кем является сейчас. Но ничего уже не попишешь. Чэну придётся плясать под дудку отца, а ему… Да хуй знает, что ему. Хоть на все четыре стороны и желательно подальше от места, в котором ему никто не рад. Но, будто бы есть другое... — Ещё десять минут, и можешь возвращаться в свой кабинет, раз так хочешь.       Ли оторвал ещё кусок ваты, пытаясь сбросить странную, не пойми откуда взявшуюся злость. Да всё он прекрасно понимал. И что Чэн не простой подданный своего отца, но и его лицо. И творить абы что ему не позволено, чтобы это лицо не растерять… Но неужели даже в такие моменты, когда он более чем отстранён от всех этих забот, нельзя просто откинуть голову на спинку, прикрыть глаза и дать себе отдохнуть?       — Отсюда люди выглядят ещё более ничтожно, — прокомментировал Ли вид из «окна», находясь на самой высокой точке. Если уж Чэн не может отвлечь себя от работы и «долга», который повесил на него отец, он это сделает. И вновь пнёт его носком кеда. Просто так. ***       Второй пинок Чэн тоже терпеть не стал и нифига не по-взрослому пнул в ответ вторично. Это вызывало улыбку и воспоминания, как он припирался эдак лет в десять в школе с тогдашним другом. Но пока они были здесь, нужно было обсудить ещё кое-что.       — Когда у тебя день рождения? — Посмотрел на откровенно офигевшее лицо Ли и уточнил. — В первую очередь меня интересует, когда тебе будет восемнадцать и ты сможешь подписывать бумаги без участия родителей. Если Юн согласится с тобой работать, понадобится твой автограф на договоре. Ты же не думал, что одна встреча что-то решит? Он сможет подобрать тебе хорошие лекарства, которые временно разгрузят психику и дадут обсудить всё без напряжения. Деньги — моя проблема. Подумай над этим. Ты уже убедился, что с ним можно иметь дело, м? — трудно было не заметить, насколько кислым выражением лица одарил его Ли, поэтому Чэн продолжил. — Ну и дата твоего дня рождения лишней не будет. Если к тому времени ничего не изменится — должен же я буду тебя поздравить…