Оптическая иллюзия

      За весь долгий день выдохнуть так и не удалось. Было снова около полуночи, когда он захлопнул дверь машины, предложив Цю остаться до завтра. Тот помотал головой, пересел на оставшийся в гараже у дома Чэна байк и отбыл домой. Видимо, ему тоже лучше всего спалось дома. Хотя Чэн и слабо понимал, как можно жить практически в гараже. Но Цю это, похоже, устраивало. А его ждал наконец-то милый дом и поздний перекус.       Похоже, пора переходить на кефир и мятные леденцы… он закинул пару в рот, одновременно роняя пальто на руку встретившей его Розы. С благодарным кивком проследовал прямиком на кухню, оттягивая ворот и ослабляя галстук. Набег удался — запечённое мясо, листики салата, горчица — сэндвичи получились отлично. Он подхватил тарелку и задумался… Интересно, где на этот раз его «гость». Думается, после прошлого раза библиотеку и бар он вряд ли навещал. Заглянув в свою комнату, Чэн убедился, что там никого нет. Как и в комнате Ли его не оказалось. Спрашивать у горничной не хотелось, и он продолжил свои какие-то детские поиски. Можно же было всё выяснить, набрав номер. Но он продолжал передвигаться, таща за собой тарелку с сэндвичами. За каким? Вопросы полегче будут? Просто день был слишком длинным. Просто всё заебало донельзя. Можно же ему немного отбросить логику и устроить себе мини-игру. И когда на подушке дивана в тёмной гостиной показалась пепельная макушка, он ощутил всплеск восторга, вылившегося в довольную улыбку. Нашёл! (поймал). Заглянул, убедился, что Ли спит без задних ног. Поставил тарелку на столик и задумался, стоит ли будить? Может быть, он только уснул? Тогда надо бы укрыть… Пока он оглядывался в поисках пледа, Ли зашевелился, потёр глаза, очевидно, почувствовал взгляд. Ничего не оставалось, как принять условно непринуждённую позу и сказать:       — Доброй ночи! Ты как сова — утром не добудишься, а ночами не спишь. Я сэндвичи сделал. Вкусные. Будешь? ***       — Буду-у-у, — бездумно протянул Ли ещё хриплым после сна голосом и неожиданно бодро привстал, облокачиваясь на спинку дивана. Голова была удивительна пуста от назойливых мыслей, благодаря чему он смог отпустить утреннюю обиду, или как это можно было назвать… Всё же, какая-то правда в этом есть. Его влечёт к Чэну, и нормальным это не назовёшь. Как и то, что его прямо-таки тянет к нему в кровать… Даже звучит ненормально, как ни посмотри.       Ли запоздало обвёл глазами окружающую обстановку, пытаясь понять, где он. Не комната Чэна — уже супер. А нашёлся он в том же месте, где и засыпал. Значит, лунатизмом всё же не страдает. Ещё одна хорошая новость. А сколько времени прошло? За окном уже темень, а если вспомнить, во сколько Чэн обычно возвращается домой, можно предположить, что не меньше десяти. Выходит, он проспал весь день… Ну, тоже не плохо. Не он ли мечтал об этом, садясь в машину? Ну так вот, мечты сбываются.       — Тот разговор… Нельзя будет отложить его до следующего дня? Не думаю, что смогу разъяснить всё сейчас, — честно признался Ли, чувствуя усталость от сна. Впервые, кажется, так. Он и не предполагал, что можно устать, пока спишь. А ещё он почувствовал, что со всеми этими заварушками в виде Тяня и тех придурков, забыл кое о чём важном. О чём же? В голове по-прежнему было пусто. Есть смысл вспоминать, если они вот-вот разойдутся по койкам? А завтра с утра… Завтра. Вот оно! Не такое уж и важное, на самом деле. ***       — Отложить-то можно… — Чэн присел на освободившийся край дивана, — но «следующий день» наступит через… — он взглянул на часы, — три минуты. Пока я, с твоего позволения, займусь ночным дожором. День выдался на редкость пакостным. Принесёшь из холодильника пару банок, чего там есть? Кола, пиво. Обещаю оставить тебе пару, — он кивнул на горку сэндвичей.       Ли послушно сполз с дивана и направился в коридор, не говоря ни слова.       При мысли о еде желудок жалобно заныл, надеясь, что хозяин всё же вспомнит, что живой человек и должен питаться. Поэтому Чэн подтянул тарелку и вгрызся в первый бутерброд, чувствуя понемногу отступающее напряжение. Три минуты, Ли как раз вернётся, и можно будет поздравить его с наступившим днём рождения. В кармане кололась гранями небольшая коробочка. Суббота наступила как-то очень быстро. Хорошо что он озаботился заранее. Ну а завтра… то есть, уже почти сегодня, он мог позволить себе выходной. Ещё по дороге позвонил отцу, доложил об основных параметрах будущей сделки. Пришлось достать из серой папки пару фактов, которые он давно выкопал в биографии господина партнёра. Он, разумеется, не озвучивал ничего из этого. Лишь лёгкий намёк в нужный момент… и итоговые условия подписанного контракта были более, чем удовлетворительными. Пятьдесят четыре процента! Он рассчитывал на промежуток от тридцати до пятидесяти… Даже отец нет, не похвалил конечно, что за глупости. Но по голосу на секунду стало понятно: удивлён, и скорее всего, доволен. Поэтому у них сразу два повода для маленького праздника. ***       После пробуждения Ли, как оказалось, был очень покладист. Попроси его в любое другое время кто угодно, задумался бы, нашёл отмазку, а сейчас открывает холодильник, находя взглядом две баночки пива и идёт обратно. Чэн же поделится? Раз уж разбудил, придётся. У Ли, конечно, не было в планах пить пиво. Но раз он согласился поесть, надо и что-то на запивку. Да и горло не болело сегодня, так что можно и холодного.       — Приятного аппетита, — усмехнулся Ли, замечая, что половины сэндвичей уже нет.       Он опустился рядом, протягивая уже заранее открытую баночку и замер, разглядывая интересную картину: сидит Чэн, облачённый в деловую одежду и агрессивно жует сэндвич. Одно с другим как-то не вязалось, но при этом он выглядел… так по-домашнему комфортно. И Ли не заметил, как уже с минуту пялится на то, как он ест. ***       Наконец, утолив лёгкий голод, Чэн подцепил удачно поставленные тут для неведомой цели салфетки, протёр губы и пальцы, на которых несмотря на все старания есть аккуратно осталось немного горчицы. Хорошо было бы помыть руки, но было нереально лень подниматься, и он только принял заботливо открытую банку, потому что пить хотелось сильно, а лёгкое светлое хорошее пиво вполне ложилось на волну этого вечера. Он даже решил не обращать внимания на то, что Ли опять игнорировал еду, а вот от алкоголя не отказывался. В конце концов… сделав несколько жадных глотков, он отставил банку на столик. Смысла тянуть не было — стрелки часов уже успешно перевалили за полночь, обозначая новый день.       — Раз уж этот день всё-таки наступил… я изрядно поломал голову, и ничего действительно оригинального мне в неё так и не пришло. Поэтому я решил купить просто что-то на память. С днём рождения, Ли.       Он вытащил небольшую чёрную коробочку с серебристым логотипом, аккуратно открыл её и достал поблескивающую цепочку с кулоном, представлявшим собой геометрический узор из гладких линий: золотистой, серебряной и чернёной, сплетающихся в затейливый узор. Консультант объяснял про скандинавские легенды, вроде бы он означал стилизованное мировое древо. Но ювелир-дизайнер постарался так, что разглядеть в этом дерево сам Чэн так и не смог. Но выглядело на его взгляд достаточно строго и стильно. Неброско, но при этом как-то… неуловимо подходило к его представлению о Ли. Особого волнения он не испытывал, хотя не так часто дарил что-то по своему желанию, а не обязательные подарки. Поднял за цепочку и посмотрел вопросительно — отдать в руки или новый хозяин решит сразу примерить? ***       От мысли, что Чэн всё помнил и даже приготовил подарок, внутри поднялось какое-то щемящее волнение: в груди ёкнуло, в животе что-то перевернулось, а скулы окрасились в бледно-розовый. Ли в изумлении приоткрыл рот, разглядывая подарок и отчего-то не решаясь его принимать. В голове не укладывалось, что это не сон, а, мать его, реальность. И что Чэн действительно сидит перед ним, держа в руках цепочку и припечатывая сверху таким простым вот «с днём рождения, Ли». Состояние шока продлилось ещё немного, пока он, наконец, не взял себя в руки и не опустил голову, неловко предлагая Чэну застегнуть.       Почувствовав, как прогнулся диван, Ли и вовсе задержал дыхание. Холодная цепочка и обжигающе горячие пальцы коснулись его шеи — вот так контраст. Внутри происходило тоже самое. И в жар, и в холод. И в объятия. Почти… Ли в последний момент одёрнул себя, не поддаваясь порыву эмоций. Нельзя. Всё только-только начало приходить в норму. Глупо будет разрушать этот шаткий фундамент необдуманными поступками. Особенно, по отношению к самому Чэну и к его личным границам. Кстати о них…       — Оно… — Ли обвёл взглядом аккуратно скрепленные между собой спирали, поражаясь качественной работе и уже навскидку предполагая, во сколько это ему обошлось, — наверное, дорогое, — а как поднял взгляд, внезапно заметил, как чудовищно стало не хватать свободного места. Лицо Чэна было прям перед носом. Стоило бы отодвинуться. Но тело словно налилось свинцом и застыло на месте. ***       — Не дороже денег… — тихо отозвался Чэн и понял, что цепочка давно застёгнута на склонённой шее и можно бы уже и отодвинуться. Что-то происходило. Это нельзя было описать чем-то понятным и логичным. Просто ощущение, что от него ждут чего-то ещё. Что тело рядом напряжено и как будто этим напряжением сдерживает нечто внутри. И каждая проходящая секунда только скручивает напряжение ещё сильнее. Секунда. Секунда. Секунда. Надо было что-то решать — хотя что именно он должен решать, Чэн впервые за долгое время не понимал. Незавершенность билась в сознание простой мыслью — Ли хочет, чтобы он что-то сделал. Что-то. Воспоминания зашуршали ворохом перелистывающихся цветных фотографий. Первая встреча у школы, прогулка, ресторанчик, поездка, яхта, рыбалка… тогда Ли его обнял. И потом снова. И ещё раз. И только он не обнимал его сам ни разу. Так просто… это было просто, и он, не делая лишних движений, положил руки на плечи и потянул к себе, бережно обнимая так, чтобы при любом признаке несогласия тут же отпустить.       Он мог только надеяться, что посыл будет понят правильно: ты мне важен. Почему это так, и в какой момент успело начаться? Да какая разница, если на данное мгновение это было так? Может, и ошибка, но ощущалось правильным. И замершее на мгновение дыхание сменилось выдохом. Ли ничего не делал, но, очевидно, принимал это объятье, длившееся всего-то несколько секунд. Но по ощущениям — много дольше.       После, всё же отстранился, возвращаясь на своё место на диване рядом, подхватывая банку пива и поднимая её, не говоря дурацких тостов, просто приглашая выпить.       — И сэндвичи ешь. Не зря же я их тут в ночи готовил… — слова разбили застывшую тишину, оставляя странное, но, пожалуй, не неприятное ощущение. — Завтра можно поспать. Посмотрим какой-нибудь фильм? ***       Ли не понял, когда успел оказаться так близко, что был прижат к его крепкой груди… И не хотел он ничего понимать. Просто принял. Просто прикрыл глаза. И просто дал себе насладиться этими несколькими секундами перед тем, как отстраниться. Честно, хотелось добавки. Но тогда это точно показалось бы странным. И уже не только для Ли. Да и у Чэна, судя по такой реакции, истёк лимит тактильности на сегодня. Оно и к лучшему. Ведь лучше остановиться на этом… Не то, мало ли, унесёт в какие дебри, из которых хуй пойми, как выбираться. И парень даже догадывается, в какие.       Голос Хэ вернул в реальность, заставляя отбросить глупые мысли и последовать совету. Сэндвич. Да. Он ведь уже наполовину опустошил банку, а к еде так и не притронулся.       — Готовил ты их для себя, а меня просто разбудил, — напомнил Ли, беря самый маленький, чтобы наверняка уж доесть. — Фильм… Если хочешь. Я не фанат, но, если что-то интересное, то не против, — сделав небольшую паузу, добавил. — Вкусно.       Подаренное украшение обнимало шею, а кулон болтался на груди, реагируя на каждое его движение. До этого Ли предпочитал носить только цепочки или браслеты, один, с деревянными бусинами, любимый, был на нём и сейчас. Привычный настолько, что он его и не замечал. И ещё — серёжка. Он то снимал её, то надевал назад без особой системы. Вся остальная бижутерия осталась дома. Он подолгу привыкал к новым вещам, но тут думал, что выйдет быстрее. Привык же он находиться здесь, едва ли не сразу. ***       — Чэн, — тихо позвал Ли, словно кто-то ещё мог услышать. Жаль мысли нельзя сделать потише. А лучше вообще поставить на «стоп». У него вот-вот взорвётся башка. А ещё что-то за рёбрами. Быть может, болезнь, не определённая доктором Цынем, прогрессирует? Стоит ли говорить об этом Чэну, или лучше оставить всё как есть, и будь, что будет? А что будет… Блядь! Что-то точно будет. И Ли точно поехавший, раз решил это выяснить. — Могу ли я кое-о-чём тебя попросить…? — он закусил ноготь большого пальца, ожидая ответа. С одной стороны, он боялся получить отказ, а с другой… С другой молился богам, в которых не верил, чтобы Чэн, не приведи Будда, не дал согласие.       Это казалось безумием. Высшей степенью идиотизма. Как он вообще к такому пришёл? Жил спокойно все теперь уже восемнадцать лет. И жил бы себе дальше. А тут вдруг на тебе, как петардой в лоб — зажегшееся разом в теле и сознании, пока они сидели вот так, в той же полутёмной комнате «хочу попробовать». И чем дальше, тем оно разгоралось ярче. ***       — М? Конечно можешь, — он приглушил звук фильма, идущего на фоне. Там происходил некий сюжет, погони, перестрелки, кто-то кому-то бил морду, но Чэн следил за всем этим очень вяло, больше раздумывая, что ну вот же, получилось. Обнять. Без всяких ненормальных чувств. Хотя само по себе предположение, что он будет кого-то обнимать таким образом уже можно было отнести к области невероятного. Это было… странно-приятно. Как и сознание, что подарок понравился — Ли и сейчас скорее всего неосознанно то и дело касался кулона, словно не верил, что он реален.       А вот теперь он хочет ещё о чём-то попросить. Причём в такой нехарактерно-вежливой формулировке. Нет, он не забыл о том деле с Мо Гуаньшанем. Но раз уж у них тут ночные посиделки, то, вероятно, это будет нечто важное. Именно в такие моменты люди приоткрываются чуть сильнее. В комнате было темно — они выключили всё, кроме экрана, и ночь создавала вокруг них особенную, словно отгороженную от остальной реальности зону. ***       — Только ты не думай, что я… — какой? В голову лезли всякие существительные и прилагательные, какими бы можно было охарактеризовать его поведение. — В общем… — как же трудно сказать это вслух. В такие моменты становится даже жаль, что люди не обладают телепатическими способностями, хотя вот же, пять минут назад этому радовался. — Ты можешь… — с каждым словом смелости в нём становилось всё меньше, а мыслей о том, что хреновая была идея — всё больше.       Ли зарылся пальцами в корни волос и с силой сжал их, чувствуя себя долбоёбом. Фильм, шедший на заднем фоне, затих насовсем, и кажется, что в тишине можно было услышать, как громыхает его сердце, разгоняясь до двухсот ударов в минуту. Он уже жалел, что пошёл на поводу сиюминутного порыва. Выяснил ведь уже, что гиблое это дело — поддаваться своим желаниям.       — Чэн… ***       — Ну, я тут. И если что, не кусаюсь. Даже если ты сейчас скажешь что-то, что кажется тебе каким-то не таким. Думаю, мы сумеем это пережить. В конце концов, если меня что-то не устроит — я просто так и скажу. Будь проще.       Чэн отставил опустевшую банку и протянул руку ладонью вверх, предлагая взять её. Он уже как-то смирился, что это работает лучше всего. Гораздо лучше слов и прочих действий, позволяя Ли успокоиться и чувствовать себя увереннее. Было даже любопытно, что же он там придумал. Будет жаль, если сейчас пойдёт на попятную — тайны, это конечно хорошо, но для собственного спокойствия Чэн предпочитал знание незнанию, даже если оно несло некоторые новые проблемы. ***       Ли взглянул на протянутую руку с осторожной нерешимостью, словно это Чэн задумал что-то такое и это ему, Ли, стоит начать беспокоиться. Если честно, лучше бы так оно и было. Неуверенно уложил ладонь, чувствуя, как пальцы Чэна пролезают между его, сцепляя руки в замок. И вроде это должно было помочь собраться с мыслями и успокоиться, но сработало обратным образом. Мысли лишь ещё сильнее запутались, а чувства смешались, от позвоночника разбегалась мелкая паническая дрожь. Отмотай время назад, он бы без колебаний озвучил всё. Ещё и нашёл бы, чему возмутиться. И было бы плевать, что о нём там подумают. И всегда так было. А сейчас он как какая-то робкая школьница, сидит и трясётся. Пиздец.       — Помнишь ту игру в факты? — Ли решил пойти длинным путём. Обычно же длинный — надежный… Да? Ну, если выбирать, по какой дороге идти домой поздно вечером, то лучше, конечно, по длинной, да. Так меньше рисков нарваться на труп выпавшего из окна наркомана, или же алкашей, которые доёбываются до каждого встречного. А здесь не ясно как-то… Вдруг проканает? — Тогда я сказал, что… — вдох-выдох. — Никогда ни с кем не целовался, — вдо-о-ох… выдох… — И я подумал… — Вдо-о-о-о-ох… Пальцы сжали чужую ладонь до побелевших костяшек. Выдо-о-о-ох… Чёрт. Нет. Он уже слишком много сказал. До последний капли решимости. Больше в нём не осталось. ***       Шестерёнки в голове вращались медленно и со скрипом. Когда всё окончательно запуталось, Чэн по обыкновению, не переставая поглаживать большим пальцем внезапно очень холодные чужие пальцы и тыльную сторону ладони, мысленно смёл всё с доски и начал расставлять фигуры заново. Сейчас у него было ощущение, что он пытается в уме разложить уравнение с интегралами. Когда-то в универе у него это получалось, а вот теперь вызывало явные затруднения. Итак: 1. Ли волнуется так, что того и гляди хлопнется в обморок. 2. Он хочет его о чём-то попросить. 3. Вспоминает о его первой попытке как-то познакомиться, и не что-нибудь, а тот факт, что он ни разу не целовался (как это вообще возможно)?       Если выкинуть всё лишнее, оставалась короткая, как выстрел, цепочка: просьба-важная-поцелуй. И других развилок не вырисовывалось. На весь подсчёт вряд ли ушло больше трёх секунд, но возможно, для того, кто едва не трясся перед ним, прошло гораздо больше. Чэн моргнул и решил удостовериться в верности своих вычислений.       — Ты хочешь, чтобы я научил тебя целоваться, — это было чем-то средним между утверждением и вопросом. — Хорошо. Сейчас?       Когда-то, давно, примерно теми же словами ему ответил школьный друг на смущённый вопрос. И Чэн тогда, сгорая от стыда и интереса, кивнул. Почему-то это казалось проще, чем с девочкой, которая, как ему тогда казалось, ему нравилась. Потом оказалось, что тот и сам умел не лучше, и после пары дурацких попыток они оба поржали, и больше к этому не возвращались никогда. Всё же, тот парень был ему всегда только другом, и Чэн об этом ни секунды не жалел. Их пути разошлись навсегда через пару лет, а вот теперь перед ним — взволнованный молодой парень, только ему лет побольше, чем было тогда Чэну. Но от этого ничего особо не менялось. Чэн, пусть и не был фанатом поцелуев, всё же умел это делать достаточно качественно, по крайней мере, никто ещё не жаловался. И вполне мог действительно научить, раз уж к нему обратились с такой вот необычной просьбой. Но Ли и сам был крайне необычным, стоило ли удивляться новому витку? Вот и Чэн решил, что не стоит. И ждал только окончательного подтверждения. В конце концов, не такое большое дело… ***       — Да… — неизвестно на что ответил Ли. Не было времени разбирать, его колотило так, что казалось, он вот-вот потеряет связь с реальностью. И прежде, чем это случится, хотелось бы научиться… Чему Чэн согласился его научить…? От осознания этого дыхание в разы потяжелело, а щеки, наверное, снова покраснели. Видел бы он себя в зеркале, не узнал бы — до этого за ним привычки краснеть по любому поводу не водилось. А вот Чэн видит. Не первый раз уже. — Только я не знаю, что мне надо делать, — предупредил парень. То есть, он может представить, как это делает кто-то. Но себя, целующимся… никогда.       Почувствовав, как рядом промялся диван, Ли максимально прижался к спинке. Ей Богу, его словно пытать собрались, а не исполнять просьбу. Исполнять… Чэн подозрительно просто на неё согласился. Ему настолько плевать на все возможные противоречия? Конечно. Для него это, наверное, плёвое дело. Целовать кого-то… ***       Первым, что было нужно — успокоить. Потому что ещё немного — и парню нужно будет реанимацию проводить, а не обучение. Поэтому всё, что он сделал — было совсем лёгкое, мгновенное касание губ. Потому что прыгать с вышки надо сразу, как впервые на неё залез. Не дожидаться, разглядывая пропасть под собой, и ощущая все оттенки ужаса. И только потом осторожно провёл ладонью по пылающей скуле, по волосам, глядя в глаза.       — Тшшш…. ничего страшного. Хочешь — закрой глаза. И дыши… — руку он всё ещё держал в своей, и просто положил её на свою грудь, чтобы можно было следить за ритмом дыхания. — Со мной. Вдох-выдох…       Так прошло ещё некоторое время, за которое дыхание выравнивалось, а с лица пропадала краснота. И только когда напряженные мышцы немного расслабились — вновь коснулся губ, продолжая проводить пальцами по щеке, виску, зарываясь в пепельные пряди. На этот раз можно было спокойнее прихватить губами чужую нижнюю, провести по ней кончиком языка, натыкаясь на скользкий металлический шарик. Это оказалось более волнующим, чем хотелось бы. Но уже было поздно рассуждать о правильности или неправильности. Они уже делали это. Тихий шёпот:       — Разожми зубы, чуть приоткрой рот. Если будет слишком — просто дай мне понять…       Горячий выдох отдавал пивных хмелем, но это не мешало, чуть подправив положение, на этот раз поцеловать уже глубже, касаясь языком внутренней стороны губ, сталкиваясь с тут же дёрнувшимся назад языком. В этот момент рука Ли снова сжалась, сминая пальцы, но после вновь расслабилась — можно продолжать. Ли всё ещё не двигался сам, больше разрешая делать с ним, что… хочется. Но это же только исполнение его просьбы научить? Или уже нет? Чэн не чувствовал, что это его заводит. Волнует, да, податливые губы, мягкие волосы, гладкая кожа под пальцами — всё это однозначно должно было запустить волну желания. Но пока этого не происходило. Он наслаждался происходящим, но в каком-то странном для самого себя плане. Вероятно, потому, что не чувствовал ответной похоти — ему не отвечали, не пытались трогать, стягивать одежду, что делали обычно и девушки. Всё было несколько иначе.       Любопытство, лёгкий азарт и оттенок нежности — такого с ним не бывало, наверное, никогда. Захотелось как-то спровоцировать ответ. И самому запомнить и распробовать всё, что ему смогут предложить. Поэтому — смелее, язык скользнул между зубов и погладил нервно дёрнувшийся чужой. Сразу за этим отступил, захватывая нижнюю губу зубами и ощупывая языком серёжку. А потом снова возвращаясь к глубокому, долгому поцелую… кажется, кто-то забыл о том, зачем и почему всё это началось. Увлёкся… ***       Ли принимал каждое его касание, не делая ничего в ответ. Запоминал. Или просто хотел так думать… Шёпот показался слаще всего, что он только пробовал. Стадия шока продлилась ещё немного, и только после он почувствовал что-то помимо напряжения и страха. И это что-то отдало приятным спазмом внизу живота. В ответ на просьбу Чэна открыть рот он не думая послушался, и тут же ощутил внутри обжигающе горячий язык, внезапно поддался очередному порыву. Рука, прежде лежащая на груди, поднялась к шее. Пальцы коснулись затылка и слегка надавили. Губы попытались проделать что-то похожее на движения Чэна, но не без фейла. Кто ж знал, что всеми забытый прокол вылезет в таком вот, и металл стукнет по зубам от его неловкого движения. Оставалось надеяться, что Чэну это не доставило никаких неудобств.       Мысли прервало очередное касание языка к нижней губе. Ли, конечно, догадывался, что язык у него острый. И даже убедился, когда попал в дурацкую ситуацию с теми ребятами — говорил Чэн очень убедительно и по факту. Но прямо сейчас этот острый язык извивался совсем другим образом и вызывал ощущение лёгкости и головокружения.       — Ммм… — Ли даже не понял, что этот звук принадлежал ему. Он, если честно, уже давно перестал что-либо понимать. Странные узоры плыли перед глазами. Плыл и сам Ли. Он почувствовал резкую нехватку кислорода и отстранился, уперевшись двумя руками в грудь мужчины. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, словно до этого не дышал совсем и с трудом восстановил дыхание. Открыть глаза оказалось труднее всего. Ведь теперь перед глазами были не какие-то там узоры, а вполне конкретный партнёр по поцелуям. Пришлось несколько раз моргнуть, сбрасывая пелену (вожделения?) и уже трезво оценить эту картину: непривычно растрёпанные волосы, приоткрытые влажные губы. Чёрт…       Ли в последний раз наполнил лёгкие кислородом и прильнул к чужим губам снова. На этот раз первым. Пока Чэн не успел что-нибудь сказать Например, что этого достаточно. Потому что нет, не достаточно. Хотелось быть смелее. Но ему без запинки отвечали той же монетой, всё чаще встречаясь с Ли языком. ***       Вот теперь прилежный ученик перешёл к практическому применению полученных навыков. Всё было правильно, поэтому Чэн не противился. Хотя и чувствовал, что его партнёр явно возбуждён. Ну с этим нельзя было ничего поделать — в восемнадцать это состояние наступает быстро и неотвратимо. Значит, то, что он делает — подходит. Теперь сдерживаться и не давать своим рукам воли было уже сложнее. Наработанные рефлексы заставляли хотеть ощутить ладонями кожу груди, спуститься к животу, огладить узкую талию… но всему этому было явно не место. Не с Ли. Не сейчас… А вполне вероятно, никогда.       Возвращать свои мысли и ощущения на землю было всё труднее. Потому что хотелось дёрнуть его на себя, усаживая на колени, чтобы можно было притереться уже явно твердеющим членом. По мере того, как их языки сталкивались и тёрлись друг о друга, начиная уже вполне осознанные двусторонние танцы, нарастало понимание: надо это заканчивать. Сейчас. Под влиянием гормонов Ли мог принять своё состояние за влечение к нему. Но это, скорее всего, будет ошибкой. И поддаться этому будет с его стороны полным идиотизмом. Ещё секунду… две… три. Досчитав про себя до трёх, Чэн всё же оторвался от раскрасневшихся губ, вновь тянущихся к нему за продолжением, которого на самом деле Ли точно не хотел. Просто осознал бы это чуть позже.       — У тебя отлично получается. А сейчас, если не хочешь потом жалеть, лучше на этом закончить, — хотел бы он звучать увереннее. Но, как получалось. Надо только как можно более внятно донести свою мысль. — Ты, конечно, теперь совершеннолетний, и можешь делать всё, что угодно, если это не насилие. Но лучше решать такое не под влиянием момента и гормонов. Согласен? ***       Если не хочет жалеть…? О чём Ли будет жалеть? И почему всё вдруг остановилось? Он ведь только-только начал… Стоп, блядь! Чего? Стоп. Стоп. Стоп. Какого хуя? Мозг отрубился на моменте, когда он говорил, что у него никогда не было первого поцелуя… А сейчас уже получается, что был? Что вообще это было? Руки. Касания. Что-то сладкое на кончике языка. Тянущее внизу живота.       — Ты жалеешь? — Ли вернулся здравый рассудок вместе со способностью говорить. И, если честно, единственное здравое, что приходило на ум — «пиздец-то». И как бы они это не называли: «обучением», «практикой» или «просвещением», назад дороги нет. Перешли эту грань, истончавшуюся благодаря последним событиям. И теперь остаётся либо смириться, либо… Бля. — Да, верно. Мне нужен был опыт, ты дал его мне. Спасибо, — говорить это оказалось неожиданно неприятно. Ли словно обманывал сам себя. И Чэна. Сухо выплёвывая то, что на самом деле не думал. Но что от него, очевидно, ждали.       Ли встал, прихватывая пустую банку из-под пива, выдавил что-то наподобие улыбки и вышел, надеясь по дороге привести себя хотя бы некоторое подобие порядка. Странно. Страшно. Что теперь с этим делать? Теперь, когда он определённо так НЕ думает. Этот опыт был вовсе не ради опыта. Ведь, будь на месте Чэна кто-то другой, Ли ни за что бы не попросил его о такой вот… услуге. Просто бы не смог. И даже не захотел.       Оставил зачем-то прихваченную банку на столике, упал лицом в подушку и отчаянно промычал. Лицо горело от воспоминаний, а внизу страшно тянуло. Если бы он только знал… Если бы только знал, что Чэн ТАК умеет…! Что тот собранный и рассудительный мужчина, кажущийся абсолютно оторванным от всей этой пошлости, вдруг таким пылким поцелуем вопьётся в губы… Да Ли бы ни за что в жизни не полез с такой просьбой! А вот теперь он знает. И что прикажете ему делать с такими «богатыми» знаниями? В каком месте их «применять»?       Наверняка всех в детстве запугивали историями про наркоманов: что, если один раз уколоться, больше уже никогда не сможешь остановиться. Но что насчёт поцелуев? Ли не кололся, чтобы сравнивать, но почему-то был уверен, что зависимость от поцелуев случается куда быстрее… Имеет уже представление. И представления имеют его.       И перед глазами в очередной раз появляется Чэн… лицо, фигура, которую он отлично помнит, каждую линию, отчего уже совсем невыносимо терпеть. Рука тянется вниз, к давящей на член молнии, тут же расстегивая её и роняя полу-облегченный, полу-напряженный выдох. Джинсы стягиваются вниз, а Ли закусывает край задранной футболки, просовывая руку под боксеры. Давно он ничем подобным не занимался. Здесь — уж точно. ***       «Ты жалеешь?» — Ли говорил ещё, правильные слова о том, что «ничего такого» и благодарил за опыт. Но Чэн достаточно разбирается в человеческих эмоциях чтобы понять, что всё это — совсем не так. Что же он сейчас натворил… от этого хочется постучаться головой о что-то твёрдое. Ли и до этого привязывался к нему, с каждым днём всё больше. Хотя и продолжал утверждать, что не хочет этого. Вот теперь точно хочет. И это не просто абстрактные желания молодого тела, а вполне конкретно хочет его, Чэна. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что будет делать, оставшись в одиночестве. Дрочить на его светлый образ. На то, что между ними только сейчас было. И глупо отрицать, что и он сам может сделать то же самое… И сделает, без вариантов. Иначе всё точно то же ждёт его, стоит заснуть, и не факт, что так лучше — Чэн не любил мокрые сны, в них оргазм был скорее болезненным, неприятным. Поэтому: тарелку и пустую банку на кухню, и к себе, тихо надеясь, что Ли ушёл-таки в свою комнату. Потому что никто из них очевидно не готов был продолжать дискуссию… или что-то иное, пока в теле играют гормоны. Жалеет ли он? Да. Нет. Не уверен. ***       На душе скреблись те же кошки, что и вчера. И в сравнении с утренним — с ещё большим остервенением.       А пока левая рука ласкала член, правая зарывалась в волосы, пробуя повторить движения Чэна. Получалось не особо похоже. Руки у Чэна такие, сильные. Такими без проблем можно сжать в кулаке волнистые пряди и потянуть назад, заставляя откинуть голову. Вгрызться зубами в открытую шею, как он вгрызался в губы. Размашисто провести языком по кадыку, как он водил по накрутке пирсинга…       — Ха-а… — Ли старался быть тише, но чем больше он думал, представлял, тем сложнее было сдерживаться. Он и не знал, что умеет издавать такие звуки. И что с фантазией у него тоже всё «супер», он не знал.       Ли очень хотелось верить, что всё это — последствия долгого перерыва с последней дрочки. Накопилось и вылезло в такой вот момент… А как всё закончится, он больше никогда об этом не вспомнит. Очень бы хотелось… Но вместе с тем хотелось ещё и проверить теорию с руками на практике. Блядь!       Чувствуя подступающий оргазм, рука посильнее обхватила член и ускорила темп. Ли плотно закрыл глаза, вытягиваясь в струнку и кончил настолько сильно, что судорогой свело икроножную мышцу.       — Бля-я-я… — на выдохе произнёс он, чувствуя, как с пальцев стекает тёплая сперма. ***       Что привело его к комнате Ли? И какого хрена он стоял, прислонившись спиной к двери, слыша всё то, что не должен был? Что за извращённое удовольствие слушать, как кто-то за плотно прикрытой дверью сейчас испытывает нарастающее возбуждение, а потом и оргазм? Вот в чём в чём, а в вуайеризме, да ещё и в такой форме, Чэн себя заподозрить не мог. Он честно шёл к себе. Но услышав тихий, на грани слышимости стон, затормозил. Вообще шумоизоляция у него в доме была неплохая. Значит, это было достаточно громко, да и он шёл вот прямо сейчас мимо… и сам не понял, для чего затормозил, а после и прижался спиной к двери. Испытывал ли он стыд за то, что творил? Не сильно. В его понимании, это было излишним. Если стыдишься — не делай, а раз уж делаешь — смысл стыдиться?       Значит не ошибся. И Ли действительно всё это к нему испытывал. Вот от этого гораздо сильнее пробирало чувством вины. Но не только. Это было странно. Потому что до этого Чэн изо всех сил старался не встревать в отношения, не определяемые формулой «товар-деньги-товар». В него влюблялись, но он ни разу не давал таким людям ни малейшей надежды на взаимность. Потому что её в нём и не было. А пользоваться их чувствами не позволяла встроенная совесть, пусть и имевшая достаточно гибкие границы. По-другому в его мире было бы не выжить. Но здесь он мог позволить себе быть честным.       Поэтому и пользовался услугами проституток, когда нужно было скинуть напряжение. И ничего больше. А вот теперь он стремительно погружался в какую-то неисследованную область неопределённости. Что у него может быть с этим парнем? Если рассуждать логически, то ничего. Но упрямый факт состоял в том, что оно уже было. Вот прямо сейчас этот парень выдыхал, представляя себя с ним. И сам Чэн перед закрытыми глазами видел его худое, белое тело, и от этого пробирало так, что становилось сложно удержаться, чтобы не сжать собственный стоящий член через ткань брюк. Вскоре стало тихо, и Чэн с трудом оторвал себя от дверного полотна. К счастью, везде был постелен ковролин и шаги были абсолютно беззвучными. Он прикрыл за собой дверь и, на ходу роняя одежду, зашёл в ванну, раскрывая душевую кабину. Шум воды, льющейся сверху, поглощал ускоряющееся дыхание, следующее за рваными движениями. Быстрее, мать твою… вода, отскакивая от его плеч и двигающегося предплечья, заливала пол, но ему было абсолютно плевать на беспорядок. Он царил теперь одинаково в его комнате, в его жизни и в его голове. И везде стало очень много одного странного мальчишки с такими мягкими губами, который теперь умеет пусть ещё и неловко, но жарко целовать, зарываясь пальцами в волосы, притягивая к себе, задевая зубы железкой в нижней губе, оставляя на нём свой запах, вкус своих губ, жгучие касания своих пальцев…       До одури хотелось увидеть его на своей постели, раскрытого, готового отдать весь свой жар, позволяющего ласкать себя, как хочется, брать снова и снова, сводя с ума, медленно, пересчитывая губами, пальцами и языком выступающие позвонки. Именно так, он хочет видеть его, стоящим на локтях и коленях. Бесстыдно ласкающим себя, как он только что делал это за закрытой дверью. Хотелось до упора войти в это наверняка девственное тело, слушать его стоны громче, под собой, заставить задыхаться от страсти, снова и снова… Горячая волна накрыла неумолимо. Сознание медленно возвращалось в норму. «Чэн, ты конченный придурок». Пора было навести порядок хотя бы в комнате, раз уж в жизни и в голове такового не было и не предвиделось. ***       Ли уселся на подоконник, предварительно открыв створку окна и позволяя свежему воздуху выветрить отсюда всю духоту и воспоминания. Выветрить бы ещё глупые мысли, которые не дают заснуть. Кстати вспомнились сигареты. Кажется, у него оставалась пара штук в толстовке. Может, хоть они помогут отвлечься? Значит, решено. Первым делом он идёт в ванную, чтобы отмыть руки и сменить бельё. После отправляется в гостиную, где всё произошло. И очень надеется, что Чэна там не окажется. Идя по коридору, оступился, роняя мат. Надо быть аккуратнее, да и штаны вообще бы надеть не мешало. Мало кому понравится встретить посреди ночи парня, бродящего по дому в одной футболке и боксерах. Сколько времени прошло с момента, как всё закончилось? Час? Два? Ли потерял счёт времени, пока трогал и представлял, снова трогал и представлял. Он сделал это ни раз и не два. Доводил себя до оргазма до тех пор, пока окончательно не лишился сил. Если верить ощущениям, прошло достаточно. За это время Чэн уже точно должен был уйти и видеть который уже сон.       Ли нащупал выключатель и щёлкнул по нему, щурясь от резкого света. Кроме него в комнате никого не оказалось. Отлично. Он пробежался взглядом, находя толстовку, брошенную на спинку дивана. Подобрал её, проверяя карманы и выудил пачку с двумя сигаретами вместе с зажигалкой. Победа. Упал на диван, поджигая сигарету, даже не удосуживаясь открыть окно. Выветрится. Прикрыл глаза, затягиваясь никотиновым дымом и чувствуя, как тревожные мысли на время отступают. Вот бы так было всегда. ***       Лечь спать удалось не скоро, и уснуть не удавалось вовсе. Почему-то подумалось, а будет Ли этой ночью спать? Каждое мало-мальское волнение, по-видимому, вызывало у него безнадёжную бессонницу. И с вероятностью 99% он сейчас или так же таращит глаза в потолок или бродит где-то по дому неприкаянным призраком. Может… мысль была диковатой, но на фоне остального уже не оставляла ощущения бреда. Забрать его с собой? Если завтра они, по плану Чэна, которым он правда не успел поделиться, должны были сходить куда-нибудь, то теперь он уже сомневался, что это разумно. Учитывая их термоядерную реакцию, теперь надо будет вдвое осторожнее выбирать места для отдыха, не дающие простора для неловких ситуаций. В этом плане тир выглядел гораздо безобиднее прочего. Пускай каждый из них и… хмм… назовём это так, выпустил пар до некоторой степени, скорее всего напряжение будет искрить теперь между ними постоянно. Стоило подумать, что делать дальше. Ли уже очевидно чувствовал себя лучше. Поэтому стоило вернуться к мысли о том, чтобы найти ему новое нормальное жильё. А пока он оставался здесь…       Один чёрт не спалось, и он накинул домашний тёмный шёлковый длинный халат. Просто убедиться, что он всё же в своей комнате и видит десятый сон. Но пройдя по коридору и заглянув в комнату, увидел, что она пуста. Постель была смята, но хозяин комнаты явно отсутствовал. Дом был хотя и достаточно просторный, но не такой большой. Удивление Чэна вызвало то, что в коридоре, ведущем к месту их «вечеринки» стояла Роза, прижимаясь к стенке и напряженно глядя вперёд. Что за? Подойдя поближе он понял причину её замешательства: отчётливо тянуло табачным дымом. Он и сам иногда курил в доме, но в основном предпочитал делать это в библиотеке, где стояла специально для этого мощная и бесшумная вытяжка. Он тронул за плечо подскочившую и тихо пискнувшую девушку. Увидев хозяина, она быстро успокоилась и неловко поклонилась. Он кивком подтвердил, что решение проблемы берёт на себя. Уже взял, и не сегодня…       — Обычно курят на балконе, или в библиотеке, если лень выходить на улицу, — он вышел, складывая руки на груди. Ли валялся на диване в одних трусах и футболке. Тлеющая сигарета, по-видимому, уже вторая, была небрежно зажата в пальцах расслабленно свисающей руки, потому что первая, скуренная до фильтра, лежала прямо на стеклянном столике. Хорошо хоть пепел стряхивал в пустую пачку, а не на пол. — Роза постеснялась тебе напомнить о некоторых правилах приличия, но, пожалуйста, больше так не делай. Не хотелось бы менять прожжённую мебель. Или тушить пожар. ***       — Не вопрос, — тут же отозвался Ли, не открывая глаз. Всем своим видом он пытался изобразить спокойствие и невозмутимость, в то время как каждая клеточка тела была напряжена до предела. Воспоминания никуда не делись, а лишь на какое-то время затаились в потёмках сознания. И с приходом Чэна всё то наваждение вновь наполнило тело, на котором, ко всему прочему, не хватало одежды: одна нога чуть присогнута, вторая вытянута вдоль дивана. И отлично видны острые выступы коленей и бёдра, едва ли скрывающиеся за длиной футболки. В его возрасте парни обычно выглядят куда массивнее, многие периодически посещают зал и следят за фигурой. Ли же было кристаллически поебать на какие-то там стандарты. Он никогда не задумывался, как выглядит со стороны, и даже был этому рад. Ведь всё, что не делается — он не делает.       — Тоже не спится? — хотелось спросить ещё что-нибудь, но Ли посчитал лишним открывать сейчас рот — ничего дельного он всё равно не скажет. Только погладил языком нижнюю губу, задевая место, которое случайно прикусил, пытаясь сдержать себя от лишних звуков, и тихо шикнул.       Он всё же открыл глаза, бросив взгляд на подпирающего дверной косяк Чэна, который, судя по всему, тоже старался строить из себя невозмутимость, совсем неестественно скрещивая руки на груди. Может, Ли снова всё себе придумывает и тот на самом деле давно отпустил ситуацию? А может, ему с самого начала было поебать? Бля. Слишком много «может». Может, может… Всё может. Один он никак не может выкинуть это из головы. Не может перестать думать и… всё ещё испытывать тускло тлеющее вожделение.       — Не спится, — Чэн кивнул. — Что сделать, чтобы спалось? Есть идеи? Могу книжку почитать… — И зачем-то добавил: — Перед сном…       — Хах, были бы у меня идеи, не сидел бы я тут, — хотя, стоит признать, что тут он не только из-за «бессонницы». Бессонница и раньше была. А сейчас пришёл Чэн. Ещё и почитать предложил. Перед сном почитать. Ну, если после этого он действительно заснёт, почему бы и нет? Только вот Ли с детства читать не сильно любил. Книги вызывали в нём смутное отвращение, вероятно потому, что мать, когда вспоминала о его существовании, с презрением говорила, что он слишком глуп, чтобы понять хоть одну книгу. От этого и пробовать не хотелось прочесть ничего за рамками учебной программы, которую он, впрочем, понимал без каких-либо проблем. Да и ему никто никогда не читал ни разу, так что он понятия не имеет, сможет ли это как-то помочь. — Если это не шутка, тащи свою книжку. ***       Чэн неопределённо хмыкнул и растворился в полутьме коридора, направившись в библиотеку. У него внутри играло что-то странно-ностальгическое. Давненько он не читал кому-то. Он раздумывал с некоторым даже удовольствием о том, что бы такого почитать Ли. Понятно, что его любимые книги не подойдут — трилогия «Стоик. Финансист. Титан» Драйзера частенько лежала на столике в библиотеке и регулярно им перечитывалась. Но сейчас она не годилась. «Хотя, если задача чтобы Ли заскучал и заснул…» — Чэн усмехнулся своим мыслям, скользя пальцами по корешкам. Выбор был непростой, и размеры его библиотеки не делали его проще.       Наконец он выбрал чудом сохранившуюся книгу. Туве Янсон. Да, сказка, но более меланхоличной вещи, чем Муми-тролли, здесь бы не нашлось. Он был уверен, что Ли точно её не читал — в их стране она не была сколько-нибудь популярна. Поэтому он подхватил именно эту книжку. Не хватало только горячего какао с печеньем, но он подозревал, что Ли вряд ли сейчас хочет есть. А что хочет… об этом было лучше не думать. Вернувшись в комнату, он застал Ли всё же открывшим окно и даже куда-то выкинувшим окурки. Роза из коридора уже испарилась. Умная девушка, других Чэн не держал.       Всплывший вопрос о том, где именно всё будет происходить, заставил ненадолго запнуться. Вряд ли Ли будет комфортно в его собственной комнате в его обществе, после того, как… У него было гораздо более прибрано, но риск снова заснуть в одной постели… В качестве компромисса пришлось принять тот же диван. Он был достаточно широким, чтобы разместиться там вдвоём. Оставалось только захватить плед. Подушки там уже… валялись. Раньше они лежали ровненько, словно в каталоге мебельного салона, а вот теперь прежде аккуратная комната приобрела вид жилой.       — Двигайся, — поздняя ночь заставляла и самого уже тереть глаза. Чэн погасил верхний свет, включая бра над диваном. В итоге, повозившись, устроился сидя, прикрыв пледом забравшегося с ногами на диван Ли. Было прохладно, особенно учитывая его легкомысленный набор одежды и активное проветривание. Почему-то он так и не сходил одеться, но охотно натянул на себя мягкий флис. — Ты только не смейся. Это детская сказка финской писательницы, но в ней немало можно почерпнуть интересных мыслей… Ты знаешь, кто такие муми-тролли? ***       В животе вновь поднималось колючее волнение. То ли от осознания, что сейчас ему будут впервые читать книжку, чего не делал ещё никто другой, то ли от того, что они вновь оказались рядом, так близко друг к другу, что плечи едва не соприкасались… Ли прижался плечом к стенке дивана, согнул ноги под пледом, всё же чувствуя, что надо было надеть что-нибудь.       — Не-а, — «Естественно. Просто веди себя естественно. Ничего же не произошло, верно? Совсем ничего… Так, обменялись чуть-чуть слюнями. Потрогали друг друга». А в целом всё, как и всегда: сидят, вот, на одном диване, близко друг к другу. Если посчитать, сколько раз они просыпались в одной кровати, это вообще ничто. Вот только прежде приходил Ли к Чэну, а тут получается наоборот… — Я вообще с книгами не дружу. Так что ты можешь читать всё, что угодно. *** …в то самое утро, когда папа Муми-тролля закончил мост через речку, малютка Снифф сделал необычайное открытие: он обнаружил Таинственный путь! Путь этот уходил в лес в одном тенистом местечке, и Снифф долго стоял там, вглядываясь в зеленый полумрак. «Об этом надо поговорить с Муми-троллем, — сказал он себе. — Надо вместе исследовать этот путь, одному боязно». Он достал перочинный ножик, вырезал на стволе сосны секретную завитушку, чтобы легче было отыскать это место, и с гордостью подумал: «То-то Муми-тролль удивится!» А потом со всех ног пустился домой.       Голос звучал негромко, но достаточно выразительно. Немного меняясь, когда шла прямая речь от разных героев. Простые, короткие истории, забавные персонажи — в книжке даже было несколько картинок, которые Чэн продемонстрировал, потому что описывать подробно героев было сложновато — очень уж они были ни на что не похожи. Он и забыл, что сам в детстве очень любил эти сказки, удивительным образом погружавшие его в волшебную атмосферу. Да и сейчас эта самая атмосфера оказалась донельзя уютной. Понемногу он окончательно расслабился, хотя поначалу чувствовал себя предельно по-дурацки, сидя на диване в халате и очках и читая книгу взрослому парню. Первые главы Ли тоже сидел достаточно напряженно, кутаясь в плед, но чем дальше, тем более расслабленной становилась его поза, а в какой-то момент он действительно начал засыпать, голова сползла по спинке на плечо. Он вздрогнул было, поднимая подёрнутые дымкой сна глаза, но Чэн покачал головой и осторожно переместился на уложенные на подлокотник подушки, увлекая за собой и накрывая пледом. Голова Ли оказалась на его плече, так что книжку пришлось держать одной рукой, а второй осторожно приобнимать сопящего куда-то в плечо. — …Ушки фрекен Снорк поникли. Тогда он быстро потерся мордочкой о её мордочку и сказал: — Незачем представлять, ведь ты и в самом деле писаная красавица. Лучше я похищу тебя завтра. Июньский день подходил к концу, спускались сумерки. Но жара не спадала...       На этих словах Чэн понял, что читает уже себе. Ли окончательно уснул. Он отложил книгу, опустил её на пол. За ней отправились и очки. Спать хотелось уже практически нестерпимо, но он понимал, что здесь это делать точно не стоит. И без того эта ночь выдалась в очередной раз предельно странной. Хотя он уже начал привыкать к тому, что между ними перманентно происходит какая-то чертовщина. Ему даже удалось осторожно вытащить руку из-под шеи и неловко сползти с дивана. Ещё разок оглянувшись на мирно спящего, Чэн забрал с пола очки и книгу и прошёл в свою комнату. Завтра можно поспать подольше, а потом… что-нибудь да будет… ***       Когда он открыл книгу, Ли побоялся, что сразу уснёт, не успеет Чэн начать читать. Ведь всё, что связанно с книгами, помимо воспоминаний о матери, возвращало его в школу, которую он просто терпеть не мог. Терпеть не мог этих занудных учителей с голосами ржавых роботов, тупоголовых одноклассников, сам учебный процесс. Ли обычно либо спал на уроках, либо прогуливал, если есть сигареты. Тем не менее, если не брать в счёт табель посещаемости, с успеваемостью у него проблем не было — благо, свободного времени благодаря отсутствию каких-либо увлечений и друзей у него было хоть отбавляй. И он дисциплинированно читал все параграфы и делал все задания. Есть же, в конце концов, интернет, различные учебные порталы, где объяснят всё гораздо лучше. И всё же… После стольких дней на больничном возвращаться туда не особо хотелось. Он успел привыкнуть к этой обстановке, к чужому дому, к его хозяину, что сидел сейчас рядом и с интонацией читал книгу. К удивлению, скучно не было. Какое-то время наоборот, он легко погружался в эту историю и слушал до тех пор, пока глаза не стали закрываться. И на душе вновь потеплело, стоило ему улечься на плечо Чэна. Честно сказать, это было приятнее любого подарка на день рождения. И Ли бы с радостью вернул цепочку, если бы тот и дальше позволял так делать: лежать рядом, утыкаясь носом в шею и слушать мерное сердцебиение, которое, словно детская колыбель — успокаивало.