Тени на берегу

«Кладбище Атлантики» беспрестанно меняет свои очертания, то являясь ненадолго из ярящегося хаоса океана, то исчезая навеки в зеве штормящих пучин. Невероятная влажность, ненасытная безжалостность кровососущих, — все эти клещи, комары и москиты. Местные жители Внешних отмелей привыкли, но иностранцы здесь редкость, слишком разборчивые пошли нынче люди, не заманишь их никуда без красивой истории. А историй у Северной Каролины хватает: тут тебе и рассказы о пропавшей невесть куда колонии, и о родившемся именно здесь первом ребёнке Нового Света, и о пирате по прозвищу Чёрная борода, и конечно же о несметных сокровищах, покоящихся на дне океана. Воды, омывающие барьер — это словно все жители Внешних отмелей, также волнуются, также переживают, бушуют в глубине и способны на шторм. Именно поэтому это место особенно. На первый взгляд может показаться, что они, вечные «заложники» этого места, в противовес условиям, могли бы объединиться, дабы не дать злой стихии побороть в них что-то человеческое, но нет, даже здесь люди дали заднюю. Два племени-один остров, а если более конкретно, то «акулы» и «живцы». Без дополнительных пояснений ясно, кто из них доминирует в социальном статусе. Даже окунувшись в мифологию, можно узнать о том, что судьба живцов как таковых — следить за определёнными людьми и докладывать обо всем хозяину. Изменить её они могут только погибнув. Это те, кто знает каждую трещину в тротуарах города, каждую тайную тропу в джунглях и каждый риф у побережья. Именно на этих ребятах держится весь остров, потому что без их независимости и умения доказать свою правоту (чего бы им этого не стоило) «акулы» бы не держали такую надменную позицию на их фоне. В общем, можно вечно трактовать о разъединении на классы этого острова, но понятно одно. Два полюса благосостояния со знаками плюс и минус друг к другу не то что не тянутся, они отталкиваются всеми силами. Никто не хочет быть бедным. Никто не любит «слишком богатых». Те и другие периодически обвиняют друг друга кто в «лени и иждивенчестве», кто в «хамстве и жадности», а в доверии и сочувствии отказывают. Так уж заведено. Лавируя на самом краю кровли, Джон Би выглядел так, будто ему принадлежал весь мир. Он с ленивой улыбкой прихлебывал пиво, наслаждаясь видом, который открывался с крыши недостроенного дома мистера Бедкока. Океан раскинулся перед ним бесконечной гладью, отражая багряные и золотистые краски заката, будто сама вода была соткана из драгоценных металлов. Низкое солнце клонилось к горизонту, рассыпая лучи сквозь прозрачную дымку, превращая каждый отблеск в вспышку живого огня. Где-то вдали волны с плеском ударялись о камни, и этот звук, приглушённый, но неизменно ритмичный, был как пульс самой природы. Ветер — тёплый, солоноватый, насыщенный горечью водорослей и древесной пылью — гулял по крыше, подхватывая волосы и заставляя ткани одежды трепетать в такт. На этом фоне узкая полоса береговой линии казалась одновременно дикой и спокойной: песчаные дюны перемешались с кустарниками, а редкие силуэты птиц кружились в вышине, сливаясь с небом. Под ногами скрипели плохо прибитые доски, но никто не обращал на это внимания. Поуп сидел чуть в стороне, наблюдая за Джоном Би и время от времени бросая косые взгляды на океан. —Я говорю, если ты свалишься, Джон Би, то мы тут табличку поставим, — мрачно пошутил Поуп, прикрывая глаза от закатных лучей. — «Здесь лежит человек, который бросил вызов гравитации». Джон Би лишь отмахнулся: — Лучше напишите: «Здесь лежит мастер приключений и покоритель закатов». — А лучше напишем: «Джон Би. Легенда, что закончилась из-за дурости», — отозвалась Анна, прищуриваясь на солнце. Она стояла чуть поодаль, на обветшалых досках настила, которые угрожающе покачивались под её ногами. Ветер бросал ей волосы на лицо, и она раздражённо их убрала, не переставая смотреть на друга. — Ты, конечно, можешь продолжать этот спектакль, но я лично на твоих похоронах петь не буду, — добавила она, сложив руки на груди. Джон Би, разумеется, засмеялся. — Ты всегда такая серьёзная? Анна усмехнулась в ответ, не отводя взгляда. — Я всегда такая, когда мои друзья ведут себя как идиоты. Джон Би лишь пожал плечами, словно её слова его совсем не задели, и снова повернулся к краю настила. Анна откинулась назад, опираясь на старый деревянный столб. Её взгляд невольно скользнул к горизонту. Закатные лучи окрашивали океан в цвета огня, а волны мягко разбивались о берег, шепча что-то своё, тайное. Она почувствовала, как внутри зашевелилось что-то знакомое — смесь восхищения и лёгкой тревоги. «Океан, закат, свобода… Всё это слишком красиво, чтобы быть правдой. Как всегда», — подумала она, немного грустно. — Ты уж определись, Анна, — перебил её мысли ДжейДжей, который лениво покачивал ногами, сидя на краю настройки около дома. — То ты жизнерадостная, то опять в своём странном философском настроении. Это как вообще работает? — Работает так, что я, в отличие от некоторых, думаю, прежде чем прыгнуть, — парировала Анна. Но её глаза всё ещё были устремлены на воду. ДжейДжей ухмыльнулся, но ничего не ответил. В это время Киара появилась в дверях, поправляя футболку, прилипшую к коже от влажного морского воздуха. — Я надеюсь, у вас тут всё под контролем? — бросила она. — Всё под контролем, — отозвалась Анна. — Кроме того факта, что Джон Би, возможно, собирается сломать себе шею. Киара закатила глаза, подходя ближе. — Джон Би, неужели тебе не надоело постоянно доказывать, что ты бессмертен? — спросила она с наигранной строгостью, но улыбаясь, скрестив руки на груди. — Это не доказательство, Ки, — ухмыльнулся Джон Би, слегка покачнувшись на скрипучей доске. — Это искусство. — Искусство глупости, — пробормотала Анна, но в её голосе не было злости. Она посмотрела на Киару, затем снова на океан. — Скажи ему, пусть слезет. Мне надоело быть голосом разума. ДжейДжей засмеялся: — Голос разума? Анна, ты — это разум? Да ладно! У тебя дерзость прямо-таки в крови. Анна лениво повернула голову к нему, глаза сверкнули вызовом. — Дерзость, говоришь? Ладно, хочешь пример? Если он сейчас грохнется, уверена, мне будет смешно. — Она кивнула в сторону Джона Би. Тот оглянулся, прищурившись от солнца. — Так, погодите. Ты что, только что пожелала мне упасть? Анна усмехнулась, но в её взгляде было что-то мягкое, почти добродушное. — Я лишь говорю, что последствия иногда — лучший учитель, — ответила она. — Ты всегда кидаешься в эту жизнь, как будто она вечная. А она может быть короткой. Слишком короткой для ошибок. На секунду повисла тишина. Даже Киара замерла, глядя на Анну с каплей восхищения. — Анна, ты меня пугаешь, — нарушил молчание ДжейДжей, поднимая брови. — Ты в порядке? Анна только пожала плечами. — В порядке, как никогда. Просто… вы все и так живете на грани. Иногда кажется, будто вы не боитесь, что эта грань однажды исчезнет. Она снова посмотрела на океан, её голос стал тише: — Но в то же время, это, наверное, и делает вас такими… светлыми. Вы горите. Я смотрю на вас, и мне кажется, что вы знаете что-то, чего я не знаю. Как будто у вас есть секрет, как любить этот мир, не боясь, что он может сломать вас. Её слова повисли в воздухе. На мгновение никто не знал, что сказать. — Знаешь, Анна, — наконец произнёс Джон Би, слегка улыбаясь, — может, потому мы и не боимся, ведь у нас есть ты. Кто-то, кто всегда напомнит нам, когда пора сбавить темп. Анна фыркнула, но её взгляд на мгновение смягчился. — Ладно, слезай уже, пока я не начала читать лекцию о безопасности, — бросила она, кивая на скрипучую доску под его ногами. Джон Би сдался и аккуратно спрыгнул на твёрдую землю, подняв руки, как бы сдаваясь. — Всё, всё. Слушаюсь, капитан. Киара хмыкнула, а ДжейДжей драматично захлопал в ладоши. — Вот она, наша Анна — свет и совесть команды. Девушка только закатила глаза, но в глубине души её приятно тронули его слова. Даже если она не показывала это. Анна перевела взгляд на Сару, которая стояла чуть поодаль, прислонившись к стене домика. Та наблюдала за происходящим с лёгкой улыбкой, но в её глазах читалась забота и неподдельный азарт. — Знаешь, Джон Би, — наконец сказала Сара, её голос прозвучал мягко, но с намёком на иронию, — а если ты сломаешь ногу, долго ли мне придется выслушивать, почему это стоило того? Джон Би ухмыльнулся, подойдя ближе к Саре и приобняв её за плечи. — Ну, зато это будет легендарная история, не так ли? — Легендарная история — это то, как ты выжил, несмотря на свои глупости, — ответила Сара, слегка хлопнув его по плечу. Анна усмехнулась, глядя на них, но тут рядом послышался голос Поупа. — Вообще-то, если бы он упал, нам пришлось бы тащить его обратно. Знаете, каково это — нести Джона Би? Это кошмар. Анна оглядела друзей. Казалось, никто из них не замечает, как краски заката медленно гаснут, уступая место серо-голубым тонам надвигающегося вечера. Она хотела что-то сказать, но заметила движение: из машины, остановившейся у просёлочной дороги, вышел охранник. — Смотрите, ребята, кое-кто, кажется, выползает. И он не выглядит в настроении слушать ваши извинения. — Отлично! — выкрикнул ДжейДжей, чьи глаза сразу же вспыхнули азартом. — Кто со мной на героическую миссию отвлечения внимания? Анна закатила глаза. — Ты неисправим, — сказала она, сложив руки на груди, а тот засмеялся: — Анна, наслаждайся моментом! Вот этот воздух, этот вид, этот азарт — это же и есть жизнь! Её взгляд снова задержался на горизонте. Вода мерцала, словно дразня чем-то недостижимым. — Если это жизнь, то она слишком коротка, чтобы попадаться в лапы охраны, — сказала она, спрыгивая с лёгкостью с выступа, словно была частью этой природы. Джон Би, наконец-то осознав серьёзность ситуации, поспешил к фургону. Машина взревела, и, как только ДжейДжей вернулся, они сорвались с места. Ветер обжигал лицо, когда «Твинки» мчалась по песчаной дороге, а позади оставались лишь следы шин и отдалённые крики охранника. Анна, слушая смех друзей, думала, что, может, ДжейДжей был прав. Этот воздух, этот океан, этот момент действительно были жизнью — непредсказуемой, стремительной и полной свободы. Фургон мягко покачивался, как лодка на волнах, пробираясь по песчаной дороге. В салоне царил привычный хаос: ДжейДжей громко делился своей версией идеального плана по отвлечению охранников в следующий раз, Киара молча гладила свою футболку, пытаясь избавиться от солёных разводов, а Поуп отчаянно пытался наладить радио, которое выдавалось на редкость капризным. Анна сидела на заднем сиденье, привалившись к окну. Её взгляд был устремлён вдаль, на исчезающий горизонт, где океан сливался с вечерним небом. Однако мысли её были здесь, в машине. Она украдкой посмотрела на Джона Би и Сару. Они сидели впереди, почти касаясь друг друга. Джон Би держал руль одной рукой, а другой, будто невзначай, поправлял выбившийся локон на волосах Сары. Она же отвечала ему мягкой улыбкой, которую Анна никогда не видела на её лице, когда та разговаривала с кем-то ещё. «Они светятся,» — подумала Анна, и от этой мысли в груди неприятно кольнуло. Это не была зависть, но всё-таки что-то внутри отзывалось странным, болезненным ощущением. Сара, словно почувствовав её взгляд, повернулась, встретившись глазами с Анной. — Всё нормально? — спросила она тихо, но в её голосе звучала неподдельная забота. — Да, конечно. Просто задумалась,— Анна кивнула, натянуто улыбнувшись. Сара задержалась на долю секунды, будто хотела спросить что-то ещё, но потом вернулась к разговору с Джоном Би. Девушка снова посмотрела на них. Они казались невероятно естественными: Джон Би смеялся над чем-то, что Сара сказала шёпотом, а она в ответ игриво толкнула его в плечо. В этот момент всё выглядело так, будто мир вокруг мог рухнуть, но это не имело значения, пока они были вместе. «Так бывает? Или это просто иллюзия?» — думала Анна, наблюдая за ними. Девушка вспомнила, как всё начиналось. Как Сара, изначально такая холодная и недосягаемая, вдруг начала раскрываться рядом с Джоном Би. Её резкость сменилась мягкостью, она стала больше смеяться, её движения — всегда грациозные, но немного напряжённые — теперь напоминали танец. Джон Би же, в свою очередь, превратился из беззаботного сорвиголовы в человека, который действительно мог быть надёжным. Для Анны их отношения были чем-то одновременно вдохновляющим и пугающим. Она видела в них ту простую и ясную привязанность, которую ей не приходилось ощущать на себе. Сара снова рассмеялась, её смех перекрыл гул мотора. Джон Би обернулся, на секунду оставив взгляд на дороге, чтобы увидеть её лицо. Анна, откинув голову назад, закрыла глаза. Солёный ветер проникал в салон через открытые окна, наполняя её лёгкие, но не уносил тяжёлые мысли. «Слишком хрупкое,» — подумала она о ребятах. «Но, может, именно это делает их такими живыми. Они не боятся сгореть, пока горят вместе.» Девушка почти физически ощущала, как в воздухе между ними дрожит что-то неуловимое — энергия, которая тянула их друг к другу, как прилив тянет к себе волны. Поуп обернулся к Анне, отвлекая её от мыслей. — Всё хорошо? Ты как-то тихая. — Лучше не бывает, Поуп, — она снова натянула улыбку. Но внутри у неё разгорался тихий вопрос, который она задавала себе не раз: сможет ли она когда-нибудь найти что-то подобное? Или её жизнь так и останется серией компромиссов и ответственности? *** Утро началось с привычного хаоса. В маленьком домике Анны и Джуди, что располагался в старом районе у канала, время словно шло иначе — оно то ускользало слишком быстро, то замирало, как только возникала очередная неразрешимая проблема. На этот раз, как всегда, проблема была в завтраке. — Джуди, давай быстрее! Ты опоздаешь, если будешь возиться с этим хвостиком! — голос Анны звучал строго, но в нём угадывалась привычная мягкость. — Да я почти… — начала было девочка, но завязка снова сорвалась, и она раздражённо выпустила резинку. Анна, только что успевшая поставить на стол тарелку с овсянкой и тостами, подошла, вытерла руки полотенцем и взяла дело в свои руки. — Садись, я сама. Сколько раз говорила, что у тебя талант превращать резинки в запутанные клубки? — сказала она, ловко собирая светлые волосы девочки в аккуратный хвост. — Спасибо, — пробормотала Джуди, зачерпывая ложкой овсянку. — Ты знаешь, я думаю, я всё-таки смогу когда-нибудь сделать хвостик. Просто… мне нужно немного больше времени. — Джуди, времени у тебя вагон. Главное — терпение, а с этим у тебя туго. — Анна подмигнула, садясь напротив. Домик, несмотря на его небольшую площадь, был уютным. Простая мебель, старые фотографии на стенах и карты Внешних отмелей создают атмосферу стабильности и уюта. На кухне всегда стоит запах свежесваренного кофе или домашнего варенья, а в углу — коллекция ракушек, собранных на пляже. Окна выходили на улицу, где проходили редкие прохожие, а вдалеке слышался шум небольшого рыбацкого рынка. Анна быстро доела свой завтрак, проверила сумку Джоанны и убедилась, что там есть всё: тетради, пенал, пара яблок. — Не забудь, сегодня у тебя встреча с представителями внеклассных кружков. Слушай внимательно, ладно? — Анна наклонилась, чтобы поправить воротничок девочки. — Я всё помню, — Джоанна закатила глаза, но на её лице мелькнула благодарная улыбка. Когда они вышли из дома, утреннее солнце уже освещало улицу, переливаясь в лужах на асфальте после вчерашнего дождя. Воздух был свежим, с лёгкой горчинкой водорослей, что приносил ветер с канала. —Сегодня работаешь или снова пойдёшь к ребятам? — спросила Джоанна, провожая взглядом проезжающий велосипед. — Да, опять работа, — ответила Анна, на мгновение задумавшись. Сегодня что-то в её голосе заставило её продолжить. — Понимаешь, Джо, иногда приходится выбирать между тем, что хочется, и тем, что нужно. Сейчас важно держаться на плаву, работать, обеспечивать нас. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я отдыхала, но иногда работа — это не только деньги. Это шанс сделать что-то важное. Джоанна не ответила сразу, но Анна почувствовала, как её слова отозвались в девочке, пусть даже молчаливо. — Ладно. Тогда удачного дня, капитан. Анна улыбнулась, погладила её по плечу и подала руку: — Ох, это ведь моя реплика! Снова опередила. Джуди пошла в сторону школы, а Анна задержалась на мгновение, глядя ей вслед. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как этот новый день становится ещё одной страницей в их общей истории. Истории, начавшейся далеко не так, как мечтала бы любая из них. Девочка шла, не торопясь, с характерной для её возраста неуклюжей грацией, но в её походке угадывалась твёрдость. Светлые волосы — едва достигающие плеч — слегка топорщились от торопливо сделанного хвостика, который уже начинал разваливаться. Розовый рюкзак покачивался на худенькой спине, а в руках она крутила небольшой блокнот, задумчиво склонив голову. Анна улыбнулась, чувствуя знакомый укол в сердце — смесь гордости, любви и страха. Джуди напоминала ей себя в том возрасте: та же настойчивость, та же тяга к самостоятельности, чуть больше упрямства и решительности, чем ожидалось от ребёнка. Но в глазах девочки иногда мелькало что-то, что заставляло Анну замирать. Это была тень потерь, опыт одиночества, который они обе разделяли, но о котором никогда не говорили вслух. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как этот новый день становится ещё одной страницей в их общей истории. Истории, начавшейся далеко не так, как мечтала бы любая из них. Анна, на тот момент ещё 19 – летняя девушка, сидела в прокуренном коридоре суда, её взгляд блуждал по потрескавшейся штукатурке на стенах. Этот день был одним из самых тягостных в её жизни. Ей предстояло подписать документы, которые официально делали её опекуном шестилетней девочки, о которой она ещё несколько месяцев назад ничего не знала. Перед её мысленным взором всплыла та судьбоносная встреча. Она была на похоронах своей сводной сестры Виктории — женщины, с которой их связывал только отчим, и которую жизнь забросила в другой город, а потом и вовсе вычеркнула из её реальности. Анна помнила, как тяжело опустился гроб в землю и как в тишине над могилой слышался только слабый плач. Она обернулась и впервые заметила девочку. Хрупкое создание с огромными глазами, полными слёз, которое тихо стояло в стороне, сжимая в руках потрёпанную мягкую игрушку. —Это Джуди, — прошептал ей кто-то из родственников сестры. — Дочь Вики. Больше у неё никого нет. Анна тогда даже не осознала, что её сердце дрогнуло. Она просто подошла к девочке, присела рядом, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и произнесла: — Тебе здесь холодно? Девочка молчала, но медленно кивнула. — У тебя есть кто-то, кто теперь будет за тобой присматривать? — спросила она осторожно, стараясь подобрать слова. Тот, кто стоял рядом, кашлянул, потом тихо добавил: — Социальные службы уже подали заявление. Её, скорее всего, заберут в детский дом. Анна почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Ведь и у нее самой детство было не таким, как многие привыкли его описывать. Родителей Анна не помнила. Мать и отчим погибли, когда ей не исполнилось и года. Как случилось, она не знала — кто-то говорил об аварии на шоссе, кто-то о болезни. Её первое воспоминание — это не домашний уют, а стены приюта, серые и холодные, хотя воспитатели старались сделать их теплее. Детства, как у других детей, у неё не было: без семейной поддержки и защиты, она рано поняла, что рассчитывать можно только на себя. Анна росла среди чужих людей, привыкшая к тому, что мир суров, а дом — это не место, а состояние души, которое нужно создавать самой. Она часто смотрела на океан за окном приюта, мечтая о свободе, о собственных берегах. Теперь, спустя годы, она все так же жила во Внешних отмелях, но воспитывая восьмилетнюю девочку, которую когда-то спасла из бездны одиночества, так похожей на ту, в которой жила сама. Джуди, уже свернув за угол в сторону школы, всё ещё стояла перед её глазами: светлый хвостик, рюкзак, немного нелепая, но решительная походка. Глядя на её маленькую фигурку, Анна чувствовала, как что-то внутри скручивается от тревоги. Этот город, с его бескрайними пляжами, узкими улочками и постоянным ощущением простора, стал их домом. Но будет ли он оставаться таким, если всё рухнет? Проблемы с опекой начали копиться медленно, словно песок, который набивается в трещины старого дома, сначала незаметно, а потом угрожает разрушить всё. Местные службы настойчиво напоминали, что Анна — не кровная родственница Джуди, а их совместная жизнь выглядела слишком нестандартно, чтобы не привлекать внимания. Однажды в дом постучалась социальный работник, в руках у которой был список вопросов. —Вы понимаете, мисс Райли, что законы требуют стабильной финансовой и бытовой основы для опекунства? — голос женщины был сухим, но не враждебным. Анна тогда с трудом сдержала желание захлопнуть дверь прямо перед её носом. — Джуди счастлива. Это главное, не так ли? — ответила она с подчёркнутой спокойной улыбкой. Но в душе она знала, что её слова не будут иметь значения, если протокол решит иначе. Она подрабатывала в баре у пирса, брала заказы на ремонт и реставрацию лодок, а иногда помогала в маленькой семейной пекарне в центре города. Этого хватало на их жизнь, но явно не укладывалось в привычное понимание «стабильности». 2 года назад. Анна только перевезла Джуди во Внешние отмели. Дом, снимаемый на последние деньги, был ветхий, пахнул сыростью, но зато из окна открывался вид на океан. Джуди, шестилетний вихрь энергии, вбежала внутрь с криком: — Это что, всё наше?! Анна рассмеялась, притворно нахмурив брови: — А ты что, рассчитывала на дворец? Девочка побежала к окну, прислонившись носом к стеклу, за которым расстилалась линия прибоя. — Это лучше дворца, — прошептала она, глядя на волны. Анна почувствовала, как комок подступает к горлу. Этот момент — один из немногих, когда Джуди позволила себе быть просто ребёнком, без тени взрослой боли на лице. Она вспомнила, как в первый день их совместной жизни девочка робко спросила: — Почему ты меня взяла? Анна обняла её, медленно и с осторожностью, словно боялась напугать: — Потому что ты заслуживаешь любви. И чтобы рядом был кто-то, кто всегда будет за тебя бороться. Сейчас, в настоящем, всё казалось сложнее. Океан, с которым они обе так сроднились, был и их утешением, и их уязвимостью. Анна знала, что не сможет выкорчевать Джуди из этого мира, где девочка нашла себя, где она могла бегать по берегу, строить замки из песка и чувствовать ветер, играющий в её волосах. Но службы опеки продолжали давить. Последний звонок был почти обвинением: — Нам нужно больше доказательств вашей компетентности. Достаточного дохода и постоянной работы. Анна не могла сказать им, что она работает день и ночь, просто чтобы у них был дом, пусть ветхий, но настоящий. И она не могла сказать Джуди правду — та должна оставаться ребёнком, а не знать, как хрупок их мир. Однажды, через несколько недель после переезда Джуди, они сидели на пляже. Девочка выкапывала в песке ров для своей «крепости», а Анна смотрела на прибой, пытаясь найти ответы на свои вопросы. — Зачем ты всё время так смотришь на океан? — спросила Джуди, не поднимая головы от своей работы. — Он напоминает мне, что всё меняется, — ответила Анна. Джуди нахмурилась, бросив взгляд на воду. — А если я не хочу, чтобы всё менялось? Анна посмотрела на неё, внутренне усмехнувшись. Она так сильно напоминала её саму в детстве. — Тогда ты должна научиться держаться за то, что важно. Джуди кивнула, словно это был самый мудрый совет в мире, и вернулась к своему замку. Анна перевела взгляд на горизонт, где океан сливался с небом, вдыхая влажный воздух. Она поклялась себе, что, какой бы высокой ни была волна, которая надвигалась на них, она найдёт способ защитить Джуди. Потому что для неё девочка была всем, даже если весь остальной мир видел их лишь как ещё одну странную пару в городе, который полон историй, разбивающихся о скалы реальности.