Mr. Crawling. Падение

Ещё один вдох, и я вновь попытался схватился за стену. Мне хотелось найти хоть что-то, во что вонзились бы мои цепкие от напряжения пальцы. Но я завалился вбок, и старая рваная мантия, зацепившись за облупленную краску отсыревшей стены, раскрошила ее. Снова сделал вдох, ведь ноги уже не держали вовсе. Когда я вообще ходил в последний раз? Колени задрожали, а пальцы впились в черную ткань и оттянули ее от груди, будто защищая остатки тела от цепей изгнания, которыми сковал меня милосердный Лабиринт. «Он заботится о нас!» – твердили мне чахлые души в уродливых костюмах собственных пороков. «Он дал тебе шанс!» «Шанс?!» – заорал бы я, если бы не ощущал на горле удушье великодушного и безликого Лабиринта. Мне заткнули рот и запретили думать. Мне разрешили делать, чтобы на мысли не оставалось времени. Если бы каждая тварь этих стен думала, а не повиновалась, то Лабиринт бы уже погиб. Он бессилен против нас. Он такой же как и мы! Только он заигрался в этом аду, воздвигнув свой собственный, а мы подчинились ему, дав обвязать свои крылья порока стальными шипами. «Играйте!» – велел Лабиринт, и мы заплясали бездумно. И стоило моим мыслям предательски зашевелиться в прогнившей черепной кости, как незримый Лабиринт словно схватил зачерствевший в его когтях кислород и запихал мне в глотку, злобно шипя что-то на ухо. Меня будто лицом впечатали в стену и заставили дышать камнем. Осколки посыпались и залетели в рот, скатились по горлу, впились в плоть и разбухли, возведя тупик истинному кислороду. «Я не могу!» – вопил бы я, будь у меня хоть капля воздуха, а глаза, которыми я когда-то любил и умерщвлял, в очередной раз выжигал бы Лабиринт, словно напоминая мне о том, что я всего лишь соломенная игрушка в его руках, судьба которой – смерть в огне. Я вырвался из его хватки. Прижался подбородком к пыльному полу, словно щенок, осознавший свою участь перед живодером, и вцепился в подгнившие доски. Распахнул глаза на секунду, и блеск светлого-светлого чистого пола знакомой квартиры ударил в глаза, как и белоснежность ступеней, ведущих в рай. Я поднял взгляд чуть выше. Там должна быть кровать, ведь мне знакомо это место! На ней должен спать мой Ангел, осветивший когда-то путь. Но только черный дверной проем, как маятник в галлюцинациях, замелькал перед глазами. Мне захотелось высвободиться и сорваться с места, ведь именно в той черной комнате мы встретились впервые. И я поднялся на колени. Грудь, как капкан, сковала острая сталь. Но я ринулся вперед, сжимая стучащее сердце. Я бы усмирил его, задушив или вырвав из груди. Оно чуждо мне. Теперь. Но ради моего Ангела, которая имеет точно такое же, но свое, я оставлю его внутри себя. Мой Ангел в белом платье и полупрозрачном матовом дождевике, словно призрак, показалась в дверном проеме. Я и сам бы теперь отказался от дыхания, что сбивало меня с пути, ведь оно мне казалось таким тяжелым и грязным для моего Ангела. Она покроется чёрной сажей и копотью, стоит мне хоть взглянуть своими пустыми глазницами на ее чудесный лик или обратиться к ней. Я затоптанной и израненной ползучей тварью пал к ее ногам и вскинул голову. Я словно увидел светящееся облако посреди черного неба. И из груди вырвалась дрожь. И смешалась она с позывами слез, которые застряли в горле. Тысячи слов протиснулись в глотку, но с губ сорвался лишь глупый-глупый смех счастья. Я потянулся головой к ней, чтобы ее пальцы коснулись моих волос. Но сверкнуло что-то высоко над моим Ангелом. Серая палка мелькнула из-за ее плеча и ледяной удар холодной стали пустил из моего виска невидимую кровь. Мой Ангел в этом месте пал. Теперь и я ему не внемлю. Я лучше больше б и не встал. Но я вернусь теперь на Землю.