Mr. Crawling. Падение

Лампочка коридора офисного здания подрагивала так же, как подрагивает под одеялом в крупном ознобе больной человек. Его кожа, покрытая сухими и нарывающими пятнами, словно отразилась на облупленных стенах. Казалось, что больное здание вот-вот расчешет отделку до кирпичей, ведь терпеть зуд и боль уже не было возможным, и из глины просочится кровь. Ты поежилась, наблюдая за неясным и глухим треском длинной белой лампы. Она наверняка хотела что-то сказать. Уж очень старалась вымолвить словечко, но ни губ, ни языка у нее не было. Оторвав взгляд от просящей о чём-то лампы, ты взглянула на дверь в твой тесный офис и двинулась к нему. Кажется, единственные, кто могли издавать звуки, похожие на человеческие, уж никак не больны и они явно не молят о чем-то из последних сил, как это здание. — Ребята, работайте! — резко оборвал перешептывания начальник и распахнул дверь, чуть не расколов тебе череп между глазами. Ты машинально отшатнулась и посмотрела в лицо начальника. Брови его, стоило ему узнать тебя, полезли к переносице, словно сорвавшись со старта. А потом и рот его открылся, будто перехватив эстафетную палочку, и такой гнилой-гнилой голос, как и запах из жерла его пасти, протиснулся из груди: — Ты чего приперлась сюда? — безобразно кинул он, выдавил кривую улыбку, и шутливо шлепнул тебя тонкой стопкой бумажек по лицу, которую держал в руке. — До тебя мои слова совсем не доходят? Ты отвела взгляд, пытаясь вспомнить какие-то новости, о которых ты действительно могла забыть, но, кажется, ни одна собака этого офиса даже не тявкнула в твою сторону. — Ну раз не доходят так, как доходят до всех, то для особо одаренной повторю, — жадно сглотнул начальник, смотря на тебя, словно на стол с пряной и жирной едой, — ещё раз! На прошлой неделе, тебе сказали прямо. В. Лицо. — Раздраженно повысил голос он, поднял руку и, как топором, приложил ребро ладони между твоих бровей. — Что теперь мы работаем на улице “N”. Там наш временный офис-с-с, — прошипел прямо в лицо он, и несколько капель слюны прилипли к твоим щекам. — Ясно? Ты вроде бы кивнула, сама того не понимая, и внутренней стороной локтя вытерла лицо. Но этот жалкий жест удовлетворил начальника, и он вновь расправил плечи, возвышаясь над тобой: — Услышала меня? — четко повторил он, и ты вновь кивнула. — Тогда вот бумажки, — пихнул он их тебе в грудь, и ты неловко придержала обеими руками, — возьми ещё папки из коробки у своего стола, и отнеси в офис. Новый! — начальник вновь пригнулся к тебе, чтобы это слово печатью осталось на лбу. — Хоть какой-то прок будет от тебя, бестолочь. Он плюнул бы тебе в лицо на последнем слове, но, кажется, сдержался. Только провел языком за губами и, пристально смотря прямо тебе в душу, от которой осталась лишь сквозная дыра, скрылся за твоей спиной. Дверь в здание захлопнулась. Ты закрыла глаза, прижимая документы. Провела пальцем по краю бумажки. И смяла угол. Будто это чья-то корка кожи. От сказанных начальником слов воздух вокруг прокис. Как молоко в душной комнате. Испорченный кислород успел проникнуть в легкие и насытить кровь чем-то тошнотворно мерзким. В груди, ребрах и конечностях, кажется, кости разъедало это болезненное кисло-токсичное нечто. Но подобное нечто разъедало твой рассудок уже давно… Как тогда. В Лабиринте. Болезнь подземных стен просочилась в тебя, но как-то само собой. Безболезненно. Ты и Лабиринт слились, как любовники, хотя ваши отношения больше походили на безумие убийцы к жертве. Но за тобой не было закреплено роли, как и за Лабиринтом. Поэтому всегда возникал вопрос: кто кого? Болезнь Лабиринта – всего лишь способ игры. Своеобразное управление в новом мире, джойстик, адаптация. И ты адаптировалась. Ты вошла в игру, приняв в себя умертвляющую дрянь. Тело охотно разделило с ней ткани органов и дало ей право изменить тебя. И ты не была против. Лабиринтова болезнь, как учтивый господин, заботливо подал даме руку и увел в свой ад. Но эта зловонная гниль – болезнь Наземного мира, передалась тебе от такого же жалкого зараженного начальника и офисных псов! Эта хворь нагло решила вторгнуться в тело и поглотить рассудок, но у нее ничего не получится. Ты знала это. Вы знали. Наземная зараза всего лишь раскапывала твое тело, как землю для могилы. Но что она похоронит там? Или кого? Тебя или твою Лабиринтову болезнь? Кончики твоих губ растянулись в широкой улыбке, и смятая в кулаке бумага затрещала от напряжения твоих рук. Ты махнула головой. Не верила... Хотя это чувство заводило тебя. Ты ощущала… как нечто внутри черноты сквозной дыры, что осталось от погибшей души, улыбается с тобой в унисон. Вам было весело наблюдать за стараниями этой гнилой чудачки Наземного мира, которая пытается присвоить твое тело себе. Но твое тело – уже не твое. Оно – ваше. Дверь офиса распахнулась, и ты вскинула голову, мгновенно расслабив напряженное тело. Тебя обдало запахом пыли и опилок, и молодой парень в серой рабочей форме неуверенно произнес: — Здравствуйте, вы здесь работали? — Да, — кинула ты и заглянула за его спину. Там несколько мужчин смотрели на серую стену старого офиса и простукивали её. — Там ещё какие-то бумажки, коробки… — с сомнением пожал плечами парень и указал куда-то за дверь, а потом взглянул и за твою спину, пытаясь разыскать исчезнувшего начальника. — Давайте я посмотрю, — быстро согласилась ты на неозвученный о начальнике вопрос, и парень пропустил тебя в офис, безобразно заставленный демонтажными инструментами и вашими вещами, которые заботливо никто не вынес. Ты положила помятые документы на пыльный стол и, стараясь не пачкать светлую одежду, проскользнула внутрь. Под столом лежало две коробки с договорами, с которыми тебе не довелось работать. Прошлый год. Ты бы махнула рукой на этот бессмысленных архив бумажек, но мысли о призрачной премии до сих пор преследовали тебя... Напоминая себе о том, что квартиру с тобой разделяет, увы, не черный кот, которого можно накормить дешёвым кормом и дать воды, а высокое человеческое существо с неясной природой, ты с трудом вытащила коробку и с грохотом поставила ее на качающийся стол. Мысль о Кроулинге – об этом беспомощном, вечно голодном призраке – сжала грудь. Прокормить бы себя... А тут — двухметровый ребёнок, с которым нужно все больше делиться чувствами, тактильностию, эмоциональностью, деньгами, едой и местом под крышей… — Давайте я вам помогу! — кинулся на помощь парень, когда заметил, что ты потянулась за следующей коробкой, но его остановил голос главного бригадира. — Ты уведи ее отсюда. Сейчас кирпичи летать будут. — Уже? — риторически спросил он и двинулся к тебе, пока ты ставила вторую коробку на стол. — Девушка, давайте я вам помогу донести коробки до офиса? Он вроде далеко отсюда находится… А коробки… нести неудобно. Непрошеной компании ты не обрадовалась, но улыбнулась и мягко объявила: — Пусть эти коробки перевозит мой начальник, — как-то резко решила ты и хлопнула ладонью по картону. — Хоть какой-то от него — “бестолочи” захотелось добавить тебе, — толк будет. Но спасибо за помощь. — Ты заглянула за его спину и неуверенно проговорила, — значит, вы уже начинаете работать? — Да-да, — перехватил ее вопрос бригадир и со скрежетом отодвинул бедром стол. — Вам лучше уйти, а то ушибетесь о что-нибудь, — заботливо скомандовал он и присел на корточки перед чемоданом, полном стальными инструментами. У тебя где-то в суставе руки кольнуло… Хотя показалось, что сустав вовсе вывихнули. Пальцы рефлекторно попытались нащупать что-то, но ничего в твоей руке не было. Только в глазах замер знакомый стальной блеск… Ты быстро, и кажется на дрожащих ногах, протиснулась между столом и парнем и возвысилась над бригадиром. Услышав, как он перебирает грязными пальцами металл, запечатанный в рабочие безделушки, ты прикрыла глаза от наслаждения. Такой музыки ты не слышала вечность. Но прелестный шум гвоздей, саморезов и болтов стих. Ты распахнула ресницы и жадно осмотрела мелкие инструменты в чемодане, оглянулась по сторонам, понимая, что эти ребята пришли не с пустыми руками… Взгляд задержался в углу двери… Длинный, толстый стальной лом с круто изогнутым, словно шея гаги, концом стоял у двери. Он, как проводник в новый мир, стоял и пристально глядел на тебя своими мелкими глазенками, что открылись в сколах и микроскопических царапинах. Никто не знал, что лом умеет смотреть, ни один рабочий не подозревал! Но ты… ты чувствовала этот предмет по-особенному. Это твой лом. Он уже согласился быть твоим. Бригадир подозвал парня, что так и стоял в узком проходе. Ты послушно отошла к двери, уступая место, и он тоже присел рядомс ним на корточки. — Можете не провожать, — уверенно выкрикнула ты, когда перфоратор попробовал стену на вкус. — Будьте осторожны! — До свидания! — попрощался кто-то, и ты выскочила из офиса, зажав лом в обеих руках за спиной. Но металл звякнул о косяк, а потом и о плитку. Тяжёлый. Не подрасчитала. Бригадир обернулся к тебе и прищурился. Ты кивнула ему на прощание, когда тот присмотрелся в тебя, и прикрыла дверь рукой. Она захлопнулась. — Лом где? — донеслось из офиса. Ты метнулась к выходу и пролетела рядом с пропускным пунктом, словно на тяжеловесных крыльях. Тебе казалось, что ты упадешь: руки совсем отвыкли от тяжести. Но ты крепче сжала металл в ладонях, и грани инструмента впечатались в кожу, как татуировка. Дверь в задние закрылась. Ты сбежала со ступеней, и за спиной, кажется, дверь офиса распахнулась, стукнувшись о стену. Ты крепче сжала лом в ладонях. Пусть он сольется с твоим телом! И задрожала от влажности улицы, холода в руках и, о, блаженство, от запаха стали! Лом в руках улыбался, хоть у него не было рта. Он улыбался глазками. Если лом был бы котом, то он бы тереся о тебя, счастливый от того, что обрел по-настоящему любящего хозяина. Лом в руках дрожал от нетерпения и дышал… Осталось только найти того, кто заставит его запеть...