equals in life (partners in death)

      По прибытии к Дурслям Гарри поднял свои вещи в спальню, которую он не покидал до конца дня. Ночью он пробрался вниз, на кухню, под Плащем, чтобы съесть немного хлеба. Чувствуя себя дерзким, он также стащил печенье из шкафа с особыми угощениями Дадли. Затем он вернулся в постель и попытался немного поспать.       Новая обстановка не помешала его снам. Казалось, этому никогда не придёт конец. Сириус продолжал умирать, иногда проваливаясь сквозь Арку, иногда резко падая на пол из-за убивающего проклятия, иногда истекая кровью на глазах у Гарри. Единственное, что оставалось неизменным, независимо от того, как умер его Крестный, что он оставался вне досягаемости Гарри. Это был единственный сон, который видел он той ночью. Он не преследовал Беллатрису и не дрался в Атриуме, он просто смотрел на смерть Сириуса раз за разом, иногда его друзья присоединялись к нему, оставляя Гарри, окружённым мертвыми телами людей, которых он любил.       Когда Гарри проснулся, он чувствовал себя ужасно. Он слышал, как его тётя хлопочет на кухне, и решил, что он не хочет всё лето валяться в своей комнате, хотя он также хотел быть как можно дальше от своей семьи. Поэтому он встал с кровати, оделся, схватил мантию невидимку и бросил свои книги в сумку вместе с несколькими фунтами, что у него остались. Он покинул комнату и на цыпочках спустился по лестнице, направляясь к входной двери. —Куда ты, по-твоему, собрался? — раздался пронзительный голос тёти Петунии.       Гарри опустил голову. Он был сильно уставшим, несмотря на то, что только проснулся, и просто хотел уйти. —Я думал, что не буду мешать вам целый день, — тихо ответил он.       Его тётя фыркнула, явно борясь между тем, чтобы оставить Гарри в доме и держать его в плену или дать ему уйти на весь день, на который она могла забыть о его существовании. В конце концов она щелкнула языком и рявкнула на него: —Тебе лучше вернуться, чтобы приготовить ужин вечером.       Гарри кивнул и вышел за дверь.

***

      В конце концов он долго бродил по округе. Он прошёл мимо детской площадки, где он проводил большую часть прошлого лета, прошёл мимо поля, где он однажды встретил милую садовую змею, и остановился у магазинчика на углу, чтобы взять себе бутылку воды и немного еды на день.       Завернувшись в плащ и убедившись, что никто не сможет увидеть, Гарри продолжил свой путь к окраине деревне. В конце концов он наткнулся на одинокое здание, которое казалось заброшенным посреди пустоты. Он решил исследовать его и посмотреть, где бы он мог присесть, чтобы почитать свои библиотечные книги.       Войдя в здание, Гарри быстро понял, что здание было чем-то вроде старой фабрики, но не был уверен, чем именно. В конце концов он нашел маленькую комнату, которая выглядела как офис, там даже был стул, стоящий за столом. В итоге, Гарри сел на стул и вытащил свои книги с сэндвичем. Он спокойно ел, позволяя своим мыслям блуждать от темы к теме. Прогулка по Литтл Уингинг пошла ему на пользу, его разум больше не терзали образы, возникавшие этой ночью.       Гарри наслаждался тишиной и умиротворенностью обстановки. Покончив с едой, он наугад взял одну из книг. В итоге он схватился за To wield thy Darkness Ариуса Геркулеса Блэка. Он уже читал эту книгу, как и другие, но, прочитав их, не смог удержаться и начал снова. Он нашёл, как и ожидал, Тёмные искусства увлекательными. И хотя он понимал позорное клеймо, окружавшее их, поскольку некоторые вещи, изображенные в книгах, не имели другой цели, кроме как причинения вреда другим, большинство аспектов Тёмной магии отличались от традиционной только своими методами.       Всё, что Гарри узнал из книг, было то, что темная магия была более интенсивной. Применяемая магия обладала бы большей силой, длилась бы дольше, как, например, в случае с магией крови. Большинство считало эту конкретную ветвь тёмной магии безвкусицей, поскольку в ней была задействована кровь, которая считалась грязной, даже запятнанной, иногда этот акт даже классифицировался как насилие. Но для Гарри, который никогда не находил вид крови шокирующим, магия крови просто предоставляла волшебнику возможность включить себя в магию, сделать что угодно, от заклинаний до проклятий, ритуалов, даже защиты и чар, более личным. Магия непосредственно настраивалась на мага.       И, хотя Гарри соглашался с тем, что использование крови других людей в более гнусных целях было неприятным, магия крови, направленная на других людей, всё же могла использоваться во благо. Например, будь то для себя или для кого-то другого, магия крови обеспечивала защиту, которую не могла обеспечить ни одна из других ветвей магии. Поэтому Гарри был склонен верить, что даже магия крови, одиг из самых запретных видов Тёмных Искусств, может быть прекрасна и использоваться во благо.       Тёмная магия, по мнению Гарри, приобрела ужасную репутацию, которую она не заслуживала. Конечно, ужасные деяния были совершены с использованием Тёмных Искусств, но много ужасных вещей могли быть совершены и с помощью так называемой обычной магией. Тем, что создавало магию, было намерение. Простое режущее проклятье может убить кого-то также, как и смертельное проклятье. На самом деле, смерть от режущего была бы хуже в этой ситуации.       Гарри на самом деле не понимал, где была проведена грань между Тёмной и Светлой магией. Он считал, что она была довольно субъективна, и поэтому пятно, окружавшее Тёмные Искусства, было раздуто до предела, никто на самом деле не знал, что они имели ввиду, говоря об этом виде магии. Точно так же люди называли Волан-де-Морта как Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть или Сами-Знаете-Кто: страх перед именем порождает сам страх. И сокрытие всех аспектов магии, с которыми никто не соглашался за стеной термина Тёмные Искусства породило страх, который был совершенно недопонят. Ведь, пока Волан-де-Морт был всего лишь человеком, Тёмные Искусства были всего лишь магией.       Следовательно, Гарри не нужно было бояться ничего, будь то магия или человек.

***

      Остаток дня Гарри провел за чтением. В какой-то момент он почувствовал, что к нему присоединились, но не признавал этого, не понимая, почему бы Волан-де-Морту было интересно читать с ним часами подряд.       В конце концов Гарри направился обратно к дому номер четыре на Прайвет Драйв, к тому времени чужое присутствие уже отступило. Он пришёл к дому через двадцать минут, как раз вовремя, чтобы приготовить ужин Дурслям, и даже умудрился оставить тарелку для себя.       Вернувшись в свою комнату, Гарри растянулся на кровати и был рад, что провел такой спокойный день. Тишина пошла ему на пользу, а время, проведённое в одиночестве, дало ему шанс переосмыслить многое из своей жизни и свои взгляды на всё, что вбивалось в него с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать.       Он понял, что Дамблдор не всегда был правдив по отношению к нему, и задавался вопросом до какой степени этот человек был на самом деле искренен в своих объяснениях и обещаниях за все года. Правда была в том, что Гарри больше не мог отличать хорошее от неправильного, когда дело доходило до того, что Дамблдор говорил ему всё время. Гарри не мог избавиться от ощущения, что старик играет с ним с тех пор, как они встретились. Он задавался вопросом не было ли это всё какой-то игрой для Дамблдора, игрой, в которой он был хозяином, а Гарри всего лишь пешкой, которую передвигали по всей доске.       Именно с этмми мыслями Гарри составил письмо для Рона и Гермионы, сообщив им, что он хотел бы провести лето в одиночестве, что ему нужно время, чтобы пережить потерю Сириуса, и, хотя он скучал по ним, он понял, что это гораздо важнее, что ему надо подумать о том, куда он хотел бы пойти и что ему нужно сделать, в одиночестве.       Гарри надеялся, что его друзья не будут настаивать в этом вопросе и отнесутся с пониманием, потому что его чувства были настоящими, хотя Гарри и преувеличил некоторые аспекты в своём письме. Ему нужно было побыть одному, и не было лучшего место для достижения этого, чем то, где он находился сейчас. Несмотря на то, что проводить сколько-нибудь времени в обществе своих родственников было не очень приятно, Гарри предпочёл бы их, чем людей, преследующих его и зависающих рядом.

***

      Два дня спустя Букля вернулась с ответом в сопровождении незнакомой ему совы, которая положила маленькую записку рядом с Гарри. Сначала он схватил самый большой конверт и прочитал письмо внутри: Дорогой Гарри, Мы понимаем, что тебе нужно время, поэтому не будем беспокоить тебя по поводу приезда в Нору этим летом. Однако, знай, что если ты передумаешь, то добро пожаловать. Ты не один, Гарри. Хотя мы не можем представить, через что ты проходишь, знай, что мы рядом, если тебе нужно выговориться, или выплеснуть душу, или абсолютно что угодно. Мы примем всё, что ты нам дашь. Мы искренне надеемся, что ты не гниешь в своей комнате и не мучаешь себя чувством вины, к чему ты склонен. Пожалуйста, помни, что нужно есть, и старайся спать как можно больше. Сходи на прогулку, если ты захочешь. Мы не можем дождаться встречи с тобой снова, даже если это, вероятно, будет в сентябре. Мы скучаем по тебе, без тебя здесь не то же самое. Все Уизли передают тебе, что любят тебя, как и мы. Мы любим тебя и скучаем по тебе, Гарри. Мы надеемся, что с тобой всё в порядке. Рон и Гермиона ××       Гарри улыбнулся. Хотя письмо и было подписано, как от них двоих, он знал, что это писала Гермиона, и мог просто представить, как Рон кивает в ответ. Гарри решил, что отправит им короткую записку в ответ, заверяющую их, что у него действительно всё в порядке, что он ест, спит и выходит на прогулки, и что ему нужно просто время на размышления.       Следующее письмо заставило улыбку Гарри завянуть. Оно было от Дамблдора: Дорогой Гарри, Если тебе удобно, я зайду в дом номер четыре на Тисовой улице в ближайщую пятницу в одиннадцать часов вечера, чтобы сопроводить тебя в Нору, где тебя пригласили провести остаток школьных каникул. Если ты согласен, я также был бы рад твоей помощи в одном деле, которым я надеюсь заняться по пути в Нору. Я объясню более подробно, когда увижу тебя. Пожалуйста, пришли свой ответ с той же совой. Надеюсь увидеть тебя в эту пятницу. Искренне твой, Альбус Дамблдор       Гнев, наполнивший вены Гарри, на мгновение вскружил ему голову. Абсолютная наглость Дамблдора послать ему нечто подобное – Гарри не мог в это поверить. Мужчина, казалось, даже не спрашивал, это было больше похоже на то, что он говорил Гарри, что зайдёт за ним в пятницу, проследует с ним куда-то и после оставит его у Рона всего через два дня после того, как он вернулся домой. Неважно, сколько раз Гарри умолял держать его подальше от Дурслей всё лето.       Гарри схватил кусок пергамента и маггловскую ручку и нацарапал следующую записку: Профессор Дамблдор, Я только что сообщил Рону и Гермионе, что не присоединюсь к ним в Норе этим летом, я хочу провести время в одиночестве. Поэтому приходить за мной нет необходимости. Кроме того, я не смогу помочь вам с тем, что вы планировали. Извините, Гарри       Он прикрепил записку к сове, которая принесла письмо от Дамблдора, и принялся быстро писать ответ своим друзьям: Дорогие Рон и Гермиона, Спасибо. Я рад, что вы не против того, что я решил. Я свяжусь с вами, если понадобится, или если я передумаю. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Я не «гнию». На самом деле я практически в полном порядке. Мне удаётся спать и есть, и я даже ежедневно выхожу на прогулки! Я даже читаю! Поэтому, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне и веселитесь этим летом, берегите себя. Я тоже по вам скучаю, буду с нетерпением ждать встречи с вами в сентябре. С любовью, Гарри ××       Гарри отправил эту записку с Буклей, он не ждал ответа. Ответное письмо друзьям немного улучшило его настроение, но он всё ещё не мог успокоиться из-за Дамблдора.

***

      Гарри, всё ещё раздраженный запиской Дамблдора, решил остаться в комнате на всю среду, ему не хотелось идти к фабрике.       Всё ещё, единственное, что помогало ему отвлечься, были книги. Он всё больше и больше расстраивался из-за того, что не мог применить на практике то, чему учился. Но, увы, с этим придётся подождать.       Прочитав все три книги уже несколько раз, Гарри решил тщательно прочитать те части, которые он не понял, чтобы попытаться разобраться в них. Как это было более чем обычно, открыв книгу, Гарри почувствовал, что присутствие Волан-де-Морта проникло в его сознание.       Он взял свой экземпляр Blod Magicke Линдал Варрике и пролистнул на страницу 63, включенную в главу о ритуалах. Строки, которые Гарри не понял были следующими: «Чтобы инициировать ритуал крови, волшебник не мог не иметь представление о самом себе. Не время или место имеют значение. Единственная капля крови может превзойти тысячелетия и пространство. Единственное намерение заключается во мне самом, волшебник, кровь и магия остаются неразделимыми. Инициация ритуала крови, как и любая форма магии крови, может начинаться только с выделения элементов. Понять это – значит понять природу Тьмы. Волшебник не может не сопровождать свои стихии, выполняя свое намерение. Магия – это помощник волшебника, а не продолжение его самого.»       Понятно, что Гарри растерялся. Он читал и перечитывал абзац, но не мог уловить смысла того, что хотела сказать Линдал Варрике. Эта книга была, безусловно, самой сложной из всех, которые Гарри брал в руки, хотя абзац, похожий на этот, фигурировал в книге To wield thy Darkness Ариуса Геркулеса Блэка. Независимо от того, сколько раз Гарри перечитывал лежащие перед ним слова, он не мог уловить никакого смысла, во всяком случае, ничего из того, что было бы ему знакомо.       Он как раз почесал затылок и раздраженно фыркнул, когда в его голове раздался весёлый голос. — Хотел бы ты, чтобы я объяснил тебе эти слова? — зашипел голос Волан-де-Морта.       Гарри, хотя и был поражен тем, что Волан-де-Морт снова заговорил с ним, подумал, что да, он действительно хотел бы, чтобы кто-нибудь объяснил ему. — Хорошо, — начал Волан-де-Морт, в то время как Гарри поспешил схватить лист пергамента и ручку, — автор объясняет, что для выполнения этого вида магии, несмотря на то, что волшебник, его кровь и магия физически не разделимы, нужно взять каждый из этих трёх элементов и представить их отдельно. Намерение волшебника – это то, чего он хочет достичь, выполняя этот ритуал или заклинание, его магия и кровь – это то, что может это осуществить. Хотя все три вещи остаются переплетенными на физическом и связующем уровне, чтобы привести ритуал к высшей форме, человек должен работать заодно и в партнерстве со своей магией и кровью. Этой магией нельзя пользоваться как заклинанием или проклятием, ты получаешь к ней доступ через заклятия и кровавые жертвоприношения, которые действуют как проводник, выстраивающий мост, по которому волшебник и магия могут идти вместе. Волшебник и его магия объединены в партнерстве, один не является инструментом для использования другим.       Гарри яростно строчил, пытаясь осознать каждое слово, произнесенное Волан-де-Мортом. Закончив, Гарри перечитал абзац из книги, прежде чем перечитать свои заметки. В этом было гораздо больше смысла, и это также было захватывающе. В голове Гарри промелькнула мысль о магии Волан-де-Морта, работающей в партнерстве с ним, а не по его приказу. И это возымело ещё больше смысла для Гарри, поскольку, несмотря на то, что он не мог практиковать магию, о которой изучал теорию, он видел это на практике, и это очень помогало ему визуализировать. — Спасибо, — яростно подумал Гарри, хотя полагал, что его предыдущие мысли достаточно хорошо передали это чувство. Волан-де-Морт просто промычал в ответ, демонстрируя чувство созерцания.       Гарри задавался вопросом, как можно достичь такого разделения между собой и магией, достичь партнёрства. В книге ничего не упоминалось. Гарри на мгновение задумался над этмм, прежде чем анправить свои мысли к Волан-де-Морту, который промычал. — Это невозможно объяснить, не так. Демонстрация бы не помешала.       Гарри молча согласился с маленьким разочарованием. Однако он не хотел показаться неблагодарным, поэтому продолжил просматривать свою книгу в тех местах, которые он не понял, прочитав абзацы, и как только Волан-де-Морт объяснял ему концепции, обнаруживал, что после этого страницы приобретали гораздо больший смысл.       Вторая половина дня прошла в том же духе, пока Волан-де-Морт не ушел довольно резко, и в этот момент Гарри почувствовал, что очень устал, поэтому отложил книгу и привел в порядок свои записи, после чего рухнул в постель. Было довольно рано, но Гарри не возражал, он спал, когда позволяло его сознание, и в данный момент это казалось снисхождением. Поэтому, размышляя о том, каким неожиданно хорошим оказался день, Гарри погрузился в сон, и ни единой мысли о Дамблдоре у него не возникло.

***

      На следующий день, в четверг, Гарри проснулся рано, до того, как проснулся кто-то из Дурслей. Поэтому он тихо встал и собрался, наполни сумку книгами, пергаментом, ручками, его последними оставшимися фунтами и тем количеством еды, какое смог унести, не вызывая подозрений, и отправился на прогулку по Литтл Уингинг, конечно пунктом назначения которой была фабрика.       Именно в это утро, прогуливаясь по пустым улицам, Гарри почувствовал, что что-то было не так. Ему казалось, что за ним наблюдают, и со временем это чувство становилось всё более и более некомфортным. Было совсем не похоже на то, когда Волан-де-Морт присутствовал в его сознании, это было физическое присутствие кого-то, скрывающегося в тени. Один раз, когда Гарри обернулся из-за того, что навязчивый взгляд на его спине стал слишком тяжёлым, он мельком увидел что-то, смутно напоминающее человека, и совершенно внезапно понял, что за ним следят.       Гарри не знал, кто этот человек и даже зачем тот здесь, но он знал, что не хочет, чтобы он последовал за ним на фабрику. Он поискал в кармане свою мантию, надеясь поближе рассмотреть человека и добраться до фабрики незамеченным. Как только мантия оказался у него в руках, он скользнул за мусорный бак и завернулся в неё. Так тихо, как только мог, Гарри обошёл мусорку в поисках мерцания чего-нибудь. Он заметил фигуру, идущую к мусорному баку, за которым только что находился Гарри, но человек был всё ещё скрыт Дезиллюминационным заклинанием, и Гарри не мог его разглядеть.       Тем не менее, Гарри показалось, что он услышал тихое ворчание «только не снова», сказанное явно мужским голосом, и внезапно с ясность осознал, что этот человек приследовал его довольно часто, потому что с тех пор, как он совершил свою первую прогулку, Гарри всегда надевал мантию примерно в тот момент, когда домов становилось всё меньше и дальше друг от друга. Гарри никогда ни за что не был так благодарен, ведь это означало, что никто никогда не мог проследовать за ним на фабрику.       Гарри тихо двинулся дальше, убедившись, что нигде вокруг себя не заметит отблеска Дезиллюминационных чар, пока будет добираться до места назначения.       Как только он прибыл, Гарри обратился к Волан-де-Морту. Было странно снова оказаться в сознании этого человека, ведь обычно всё было наоборот. Гарри уловил момент, когда Волан-де-Морт заметил его присутствие, поэтому он осторожно попытался передать свой вопрос, как, по его представлению, Волан-де-Морт обращался к нему. — Ты следишь за мной? — спросил Гарри, продвигая мысль вперёд, надеясь, что она не прозвучит слишком обвиняюще.       Было странно находиться на этой стороне разговора, потому что Гарри, пока разум Волан-де-Морта был более спокоен, чем в прошлый его визит, всё ещё должен был разобраться в мелькающих мыслях. Волан-де-Морт, казалось, отвечал вопросом на вопрос: «Зачем мне следить за тобой, когда я могу получить доступ к твоему сознания, когда захочу?»       Гарри подумал, что это было довольно хорошо замечание, и, пробормотав тихое «извини за беспокойство», ретировался. Придя в себя в офисе фабрики, Гарри понял, что если это был не Волан-де-Морт, то, должно быть, Дамблдор, что привело Гарри в такую ярость, что он был уверен, что Волан-де-Морт почувствовал её.

***

      Проведя спокойный день на фабрике, Гарри вернулся на Тисовую улицу под мантией, не желая показывать человеку, следовавшему за ним, своё возвращение.       Его сон был в ту ночь беспокойным и прерывался снами, из которых самым запоминающимся было возвращение того, где он и Волан-де-Морт встали на одну сторону, против Дамблдора, в Министерстве.       Проснувшись утром, Гарри вспомнил записку Дамблдора, и это воспоминание произвёл эффект жалящего заклинания на его рёбра. Всё его существо наполнились ужасом при мысли о том, что директор появится в доме номер четыре в этот вечер, проигнорировав отказ Гарри. Он не получил ответной записки, не то чтобы он её ожидал, поэтому Гарри понятия не имел, что Дамблдор думал о его отказе.       Гарри провёл день у окна, запершись в своей спальне и беспокоявшись о том, появится ли Дамблдор в одиннадцать часов или нет.       Часы тянулись медленно. Он попытался просмотреть отдельные фрагменты книг, но Волан-де-Морт не появлялся, а Гарри был слишком рассеян, чтобы самому разобраться в них. Вместо этого он решил перечитать свои записи, пытаясь запомнить их.       За пятнадцать минут до страшного часа беспокойство Гарри взросло. Он был потрясен тем, насколько сильно он не хотел на самом деле видеть Дамблдора. Его сердце продолжалось бешено колотиться, в то время как руки с каждой секундой становились всё более потными.       Пробило одиннадцать часов, и Гарри не сводил глаз с дороги, высматривая малейшее движение. Ничего не произошло, и Гарри почувствовал, что его мышцы немного расслабились. Он всё ещё продолжал неподвижно ждать, ещё двадцать минут, на подоконнике, высматривая любые признаки появления кого-либо.       Но ничего не происходило. Поэтому Гарри, испытав невероятное облегчение, отправился в постель и в кои-то веки нормально выспался.

***

      Следующая неделя прошла так же, как и первая. Гарри провел несколько дней в своей спальне, но в большинстве случаев ему приходилось делать над собой усилия, чтобы встать с постели и отправиться на фабрику изучать свои книги. Чаще всего Волан-де-Морт присоединяйся к нему в такие моменты, терпеливо объясняя концепции, о которых Гарри не имел знаний, чтобы расшифровать самостоятельно.       На самом деле он узнал так много, что ни одна из трёх книг, которые он украл из Запретной секции Хогвартса, больше не таили много секретов от него. Тем не менее, он всё ещё продолжал брать их, а когда они не были у него в руках, он лежал в постели и обдумывал теории и концепции, возникавшие у него в голове.       Гарри начинал терять терпение, ему хотелось перейти к более практической подходу. Он часами представлял, каково это – выполнять ритуалы, произносить заклинания и проклятия. Он практиковался в движениях палочки и произносил заклинания так часто, что знал их как свои пять пальцев.       В следующее воскресенье, 14 июля, через две недели летних каникул. Гарри пришла в голову идея. Она была настолько безумной, что он попытался со всей силой воли прогнать её, но безуспешно. С тех пор эта идея преследовал его, в голове возникали всевозможные сценарии.       Его идея состояла в том, чтобы учиться у Волан-де-Морта. Как бы Волан-де-Морт становился бы его учителем, чтобы помочь ему в магических поисках в области Тёмных Искусств.       Дело в том, что Гарри привык к помощи Волан-де-Морта всякий раз, когда читал книги, будь то объяснения чего-либо или дополнения текста своими собственными знаниями по рассматриваемому предмету. Гарри оценил его проницательность, Волан-де-Морт явно был осведомлён обо всех видах магии. Гарри даже был готов признать, что — объективно — он был одним из самых опытных волшебников в новейшей истории, и в довершение всего этот человек был странно склонен к получению знаний. Он был терпелив и объяснял всё простыми словами, благодаря чему самые сложные концепции казались доступными.       Гарри испытывал огромное волнение всякий раз, когда ему удавалось понять, о чем рассказывала ему книга после объяснений Волан-де-Морта, как будто он мог достичь своих целей, как будто этот материал был в пределах досягаемости, а не какой-то недостижимой мечтой.       Как бы ни была заманчива эта идея и как бы сильно Гарри не привык к присутствию Волан-де-Морта в своих мыслях за последние несколько недель, Гарри не мог позволить себе развеять её. Поскольку Гарри знал себя, он понимал, что его сознание превратит это в какой-нибудь великий безошибочный план, что было так очевидно, что было ужасно.       Это был Волан-де-Морт, попытался напомнить себе Гарри, человек, который пытался и убивал людей, который фактически убил его родителей вместе со многими людьми, о которых Гарри заботился. И Гарри знал это, действительно знал. Он и так уже чувствовал, что предаёт их достаточно сильно. Но правда заключалась в том, что с тех пор, как Сириус умер, а Дамблдор потерял доверие Гарри, ему, казалось, что он привязался к Волан-де-Морту как к — он осмелился бы сказать — надежному присутствующему.       Но, в конце концов, независимо от того, насколько отчаянно он хотел практиковать Тёмные Искусства, встреча с Волан-де-Мортом была плохой идеей.       Но это не мешало ему думать об этом.

***

      Фактически, всю следующую неделю Гарри не мог выкинуть эту идея из головы. Единственная передышка, которую ему позволяло сознание, появлялась только тогда, когда Волан-де-Морт присоединялся к его занятиям. Гарри был настолько поглощен своими мыслями, что мысль о встрече с этим человеком исчезла из головы, за что Гарри был благодарен. Было бы катастрофой, если бы Волан-де-Морт узнал, что он обдумываю такую возможность.       И это работало. До определённого момента.       Был понедельник, 22 июля, когда Гарри совершил серьёзную ошибку.       Он был, как обычно, на фабрике и размышлял над предисловием к книге To wield thy Darknesse Ариеса Геркулес Блэка, написанным полностью на латыни, в которой Гарри мало что смыслил. Пятнадцатью минутами ранее Гарри почувствовал присутствие Волан-де-Морта в своём сознании.       Гарри, спотыкаясь, прочитал вслух первые несколько строк, думая, что сможет понять смысл другого языка, если будет произносить каждый слог, как вдруг Волан-де-Морт прошипел так, словно это его убивало: — Боже, Гарри, я умоляю тебя замолчать, это пытка.       И Гарри рассмеялся, полным удивления лающим смехом, и это был самый искренний смех, который у него получался с тех пор, как умер Сириус. Происходила такая глупая ситуация, что Гарри даже представить себе не мог, как он выглядел или звучал, старательно выговаривая каждое латинское слово, несомненно, ужасно неправильно. И слышать, как Тёмный Лорд, сам лорд Волан-де-Морт, с болью в голосе умолял Гарри прекратить своё истребление латинского диалекта, было так забавно, что Гарри рассмеялся.       И это было так приятно, он чувствовал себя таким беззаботным в тот момент, что в его голове промелькнула мысль, за которую он неосознанно ухватился, не подумав, что он не единственный, кто обратил на неё внимание. «Нам стоит встретиться», — понеслось в голове Гарри, прежде чем он зажал себе рот, чтобы не вы палить это предложение в пустоту перед собой.       Но даже не произнося этого вслух, Гарри знал, что Волан-де-Морт слышал и понимал каждое слово. И Гарри перестал смеяться.       Он не знал, что сказать. Гарри был в ступоре, единственное, что он мог чувствовать, это удивление Волан-де-Морта, волнами проходящие через него. Молчание затянулось на долгое мгновение, и хотя обычно между ними царило молчание, оно никогда не было таким удушающим. Гарри на мгновение удивился тому, какая это была странная ситуация, и чувствовал себя неловко из-за случайного предложения встретиться с Волан-де-Мортом. — Хорошо, — раздался голос Волан-де-Морта, прервав потрясение Гарри, — что ты имеешь в виду?       Гарри моргнул — что он имел в виду? Очевидно, ничего, потому что в тот момент он явно был не в себе. Была ли это хорошая идея? Он сам ещё не пришёл к этому решению, он никогда не планировал действовать в соответствии со своей глупой идеей, он даже не знал, зачем ему нужно было встречаться с Волан-де-Мортом.       Но Гарри был способен адаптироваться к любой ситуации, поэтому он, заикаясь, выпалил: «Блестящие, ну…». Очевидно, он не думал так далеко, но его разум слегка прояснился, и он начал соображать на ходу, поэтому продолжил: — За мной следят люди Дамблдора, я думаю, или авроры, я не уверен, но когда я прихожу сюда, надеваю мантию-неведимку, так что мы можем встретиться здесь?       Гарри закончил отвечать на вопрос, всё ещё не понимая, было ли это по-настоящему, но он разберётся с этим позже, ему просто нужно пережить это. — Понятно, а где именно «здесь»? — спросил Волан-де-Морт. И тут Гарри замялся. Он вдруг понял, что собирается назвать часть своего адреса человеку, от которого его должна была защитить жертва его матери.       Но Гарри уверился в своём решении: если Волан-де-Морт хотел бы его смерти, он не стал бы тратить дни на то, чтобы помочь ему расшифровать старые книги о Тёмных искусства, проявляя всё своё терпение. Поэтому Гарри, стараясь говорить спокойно, произнёс: — Это старая заброшенная фабрика в Суррее, на окраине маленькой деревушки под названием Литтл-Уингинг.       Волан-де-Морт хмыкнул: — Хорошо, если ты свободен, я встречусь с тобой там завтра в два часа дня.       Гарри кивнул, чувствуя оцепенение, но быстро понял, что Волан-де-Морт его не видит, и добавил быстрое и слабое «хорошо» в пустоту вокруг себя, после чего Волан-де-Морт ушёл.

***

      Гарри провёл остаток дня, прикованным к стулу на фабрике. Его разум был потрясен случившимся ужасом. Как бы он ни подходил к этой теме, он не мог прийти к удовлетворительно у выводу о том, почему оказался в такой ситуации. Он не мог поверить, что предложил встретиться с Волан-де-Мортом добровольно, не намереваясь ни сражаться, ни даже спорить. Он попросил, потому что хотел этого.       Гарри знал, что с ним что-то не так, он всегда это подозревал. Детство, проведённое в нелюбимой семье, в статусе сироты, сильно навредило ему. Гарри ничего не знал о человеческой психологии, но догадывался, что его проблема была связана с этим.       Дурсли превратили его в изголодавшегося по любви глупца, который, когда к нему проявлял доброту, хвастался за неё, не важно, кто перед ним был. Будь то друзья, профессора, директор школы, сбежавший заключенный, который оказался его крестным, и даже тот, кто убил его родителей и кому было суждено стать его заклятым врагом.       Гарри слишком легко доверял, его воспитание сделало его наивным, жаждущим какого-либо подтверждения или доброй компании. И в то время как другие сироты иногда становились холодными и противными по отношению ко всем, кто проявлял к ним заботу, Гарри был полной противоположностью, принимая любую форму заботы, какую только мог, полностью игнорируя манипуляции, обман, жестокость и любые предыдущие акты насилия против него.       И хотя потеря доверия Гарри была катастрофой, ярким примером которой был Дамблдор, для этого нужно было причинить ему такую боль, которую Гарри не смог бы простить, а именно – отнять у него ещё одного близкого человека. Гарри заботился о Дамблдоре, доверял ему и верил в него всем сердцем, но как только Дамблдор сыграл свою роль в том, что Сириус был отнят у него, иллюзия разрушилась и вместе с ней рухнул всё уважение, которое Гарри когда-либо испытывал к этому человеку.       Завоевать доверие Гарри было легко, всё, что ему нужно – немного доброты. Но потерять его было тяжело, и, как только оно было потеряно, скорее всего, было невозвратимо.       Однако Гарри знал, что если бы завтра Дурсли проснулись и внезапно стали добрыми и заботливыми по отношению к нему, то, несмотря на то, что ему потребовалось бы какое-то время, чтобы привыкнуть, в конце концов он адаптировался бы и наслаждался бы оказанной ему заботой, простив все прошлые обиды.       И именно так Гарри узнал, что на следующий день он встретится с Волан-де-Мортом. Единственное, чем он рисковал – была его собственная жизнь, но он был готов рискнуть, если одним из возможных результатов завтрашней встречи станет проявление доброты со стороны этого человека.

***

      Поскольку встреча должна была состояться так скоро, у Гарри не было времени на панику даже двадцати четырёх часов. Поэтому, вернувшись на Тисовую улицу, он приготовил Дурслям ужин, за что они его не поблагодарил, и попытался съесть немного сам, хотя аппетита у него не было, а в животе всё сжималось.       В своей комнате Гарри лёг в постель и постарался как можно скорее заснуть, хотя бы для того, чтобы прогнать из головы мысли о завтрашнем дне.       В конце концов, ему всё таки удалось заснуть после долгих метаний. Однако в ту ночь кошмарный сны преследовали его. Сюжет кошмаров остался прежним, всегда в Министерстве. Только на этот раз Сириуса убивал сам Волан-де-Морт, точнее, пытался его, в то время как Гарри стоял как вкопанный. Когда Волан-де-Морт поднял палочку и наложил смертельное проклятие на его крестного, Гарри, вздрогнул, проснулся.       Он сидел в постели, тяжело дыша и обильно потеря. Образы из сна, казавшегося таким реальным, кружились в его голове, пока он приходил в себя. Он неохотно вспомнил о сегодняшней встрече и понял, что снова заснуть будет невозможно. Хотя, выглянув в окно, Гарри заметил, что солнце уже встало, было самое раннее утро, а значит, до встречи с Волан-де-Мортом оставалось совсем немного времени.       Гарри ещё какое-то время лежал в постели, чувствуя себя неважно. Он пролежал так долго, что услышал, как Дурсли один за другим встают с постели и идут на кухню. Он услышал, как дядя Вернон громогласно заявляет, что Гарри слишком ленив, раз до сих пор лежит в постели. Он услышал, как мужчина возмущается, что Гарри должен готовить им завтрак, раз он так неблагодарное относится к их гостеприимству.       Гарри попытался не обращать внимания на голос и сосредоточился на потолке. В конце концов ему пришлось встать и пойти в ванную, где он принял душ и почистил зубы.       Гарри прекрасно справлялся с тем, что избегала своих родственников с самого начала каникул, но по какой-то причине в то утро Гарри зашёл на кухню, где сидели все Дурсли. Оглядываясь назад, Гарри понимал, что это была плохая идея. Однако он считал, что ему нужно было пообщаться с кем-то, чтобы попытаться избавиться от мысли, что следующим человеком, с которым он заговорит будет Лорд Волан-де-Морт. А еще он хотел посмотреть, не перевернулся ли мир и не встало ли всё с ног на голову.       Итак, Гарри вошёл на кухню, где стояла оглушительная тишина. Он не знал, зачем пришёл, поэтому, неловко потоптавшись на месте, взял стакан и налил воды из-под крана. — Что ты, по-твоему, делаешь, мальчишка? — раздался сердитый голос дяди Вернона. Когда Гарри повернулся и посмотрел на него, тот покраснел до кончиков волос. «Что ж, — подумал Гарри, — мир не изменился внезапно». — Прости, — машинально сказал Гарри, пытаясь бочком выбираться из кухни. Но он не подумал о том, что из-за того, что он избегал свою семью, гнев дяди, возможно, превратился в неудержимую силу, которая только и ждала, как бы наброситься на Гарри. Гора ярости, которую Гарри вот-вот должен был принять на себя.       Вернон резко встал, преграждая Гарри путь к выходу. — Думаешь, ты можешь свободно разгуливать по этому дому, — выплюнул он, — пользуясь нашим гостеприимством и добротой, да? Воровать нашу еду, уходить, когда тебе вздумается, и мешать нам проводить время всей семьёй?       Гарри видел, что дядя в ярости, а это обычно означало, что Гарри не ждёт ничего хорошего. — Нет, конечно, нет, извините, сэр, — сказал Гарри, пытаясь положить конец этой глупой ситуации. Дадли и Петунья просто наблюдали за происходящим из-за обеденного стола. Гарри знал, что они не вмешаются.       Когда стало ясно, что Вернон не собирается отвечать, Гарри попытался обойти его, но, очевидно, поступил неправильно, потому что дядя схватил его и довольно сильно толкнул к кухонной раковине. — Какая наглость, парень! Мы не должны были впускать тебя к нам в дом! — К этому моменту мужчина был в ярости и довёл себя до белого каления. — Поверь, это последний раз, когда мы предлагаем тебе кров, парень.       Гарри не мог ничего с собой поделать, на его лице расплылась кривая ухмылка, ему отчаянно хотелось рассмеяться. Дядя Вернон в гневе был довольно комичным зрелищем, как и его повторяющиеся речи, которые Гарри слышал каждый раз, когда мужчина впадал в ярость. Не помогало и то, что в тот момент Гарри чувствовал себя совершенно потерянным.       Глаза Вернона расширились, челюсть сжалась в гневе, и он выплюнул: «Наглый сопляк!» — прежде чем так сильно ударить Гарри в челюсть, что тот почувствовал, как она хрустнула.       Гарри, пошатываясь, прислонился к раковине. Дядя Вернон бил его нечасто, но такое случалось и раньше. Гарри подумал, что смеяться в лицо разъяренному мужчине – ещё одна из его очень плохих идей.       После этого Вернон отступил и вернулся за стол, ворча что-то о «неблагодарное ребенке». Гарри выпрямился и подвигал челюстью. В ушах у него звенело. Оглядевшись, Гарри увидел, что тётя смотрит на него в шоке, а на лице Дадли застыло такое же выражение. Гарри криво улыбнулся им и вышел из кухни.       К этому моменту было уже почти десять часов – Гарри действительно долго пролежал в постели. Он решил провести ещё час в своей спальне, пытаясь убедиться, что у него не сломана челюсть, и ожидая, когда перестанет звенеть в ушах.       В одиннадцать Гарри быстро взглянул на себя в зеркало и увидел тёмный синяк, расцветающий на его челюсти. Внезапно он почувствовал себя очень неловко, ему не хотелось, чтобы Волан-де-Морт это увидел. Но, не имея возможности использовать магию, Гарри не мог исцелить его. Поэтому он вернулся в свою спальню, быстро прибрался там, стараясь занять себя чем-нибудь. Затем он собрал сумку с книгами, оставшимся у него деньгами, несколькими последними свитками пергамента и пером.       Уходя, Гарри не встретил Дурслей и был этому рад.       Он побродил по деревне, заметил миссис Фигг и помахал ей, прежде чем отправиться в противоположную сторону, чтобы она не пригласила его на чай. Гарри совершенно забыл, что должен был выйти из дома под мантией-невидимкой, поэтому он остановился у магазинчик на углу, где освещение позволило ему мельком увидеть Дизиллюминационные чары.       Гарри покупал нужные ему вещи, оглядываясь по сторонам в поисках места, куда можно было бы скрыться, как только он снова окажется на улице. Он отступил в сторону от Тисовой улицы, где ему удалось нырнуть в переулок между двумя домами, надеясь, что сделал это достаточно быстро, чтобы человек, следовавший за ним, ещё не успел завернуть за угол.       Гарри завернулся в плащ и стал ждать, тихо дыша. Он увидел, как мерцание прошло мимо того места, где он прятался, и понадеялся, что, находясь так близко к дому номер четыре, человек решит, что он вернулся домой.       Гарри выдохнул, задержав дыхание и поблагодарив судьбу за то, что хоть раз всё сложилось в его пользу. Он посмотрел на часы, которые носил на запястье, и увидел, что уже час дня. До встречи с Волан-де-Мортом оставался всего час. У Гарри скрутило живот, но он заставил себя тихо на цыпочках выйти из укрытия и направиться по дороге в сторону фабрики.

***

      Гарри пришёл в половине второго, нарочно медленно шагая и одновременно надеясь, что время пройдёт быстро и вообще остановится.       Он устроился в кабинете на подоконнике, оставив место за столом свободным на случай, если Волан-де-Морт захочет сесть.       Минуты шли, а Гарри становилось всё более и более не по себе. Он старался не думать слишком много, но тело предавало его: живот скручивало от тревоги, а челюсть слегка болела от того, что он стискивал зубы.       Когда на часах было без двух минут два, Гарри смотрел, как тикают секунды, гадая, появится ли Волан-де-Морт и что будет, если он появится. Гарри даже не знал, на что он надеется.       Когда начали отчитываться последние десять секунд, Гарри вытянул в себя воздух, его живот сжался в комок, и, когда часы показали два часа дня, в кабинете раздался громкий хлопок.       Гарри замер. Перед ним стоял Волан-де-Морт, глядя прямо на него, и почему-то был одет в чёрный маггловский костюм. Его красные глаза мгновенно нашли Гарри, и тот почувствовал себя придавленным их тяжестью.       Дыхание Гарри сбилось, он вдруг понял, что не знает, что ему делать, его разум помутился и в то же время наполнился мыслями. — Здравствуй, — поздоровался Волан-де-Морт, нарушив молчание, его голос был нечитаемым.       Гарри просто смотрел на него несколько секунд, прежде чем мысленно встряхнуться и тихо ответить: «Привет».       После этого тишина затянулась на мгновение. Гарри затащил дыхание, гадая, что будет дальше. К счастью, Волан-де-Морт отвёл взгляд и быстро оглядел кабинет. Он грациозно подошёл к столу и облокотился на его край прямо перед Гарри. Это было так непринуждённо и так не похоже на Волан-де-Морта, что Гарри мог только смотреть на него широко раскрытыми глазами.       Волан-де-Морт уставился на него в ответ, его глаза блуждали по лицу Гарри, прежде чем остановиться на его челюсти. — Что с тобой случилось? — спросил он, кивая туда, куда был прикован его взгляд, к челюсти Гарри.       Гарри не понимал, о чём он говорит, его разум покинул черепную коробку несколько мгновений назад, и он тупо смотрел в пустоту.       Он быстро попытался понять, что услышал, вспомнив ссору с дядей на кухне, которая, казалось, произошла много веков назад. Гарри быстро пришёл в себя, этот разговор был не тем, о чём он хотел бы говорить. — О! Я, э-э-э, вчера вечером уронил одну из своих книг себе на лицо. Это была первая ложь, которая пришла Гарри в голову, и он подумал, что, учитывая ситуацию, она не так уж плоха. Хотя его интонация могла показаться странной.       Волан-де-Морт пристально смотрел на него, и Гарри на мгновение опешил от холода в его глазах, которого не было секунду назад. — Не лги мне, — вот и всё, что Волан-де-Морт сказал в ответ на ложь Гарри.       И как бы Гарри ни боялся его, он не мог отрицать, что Волан-де-Морт пугал. Гарри заметил, что его кожа была неестественно бледная, почти чешуйчатая, чего он раньше не замечал. Его очевидное отсутствие носа всегда удивляло, но это каким-то образом сочеталось с остальными его змеиными чертами. Гарри не мог решить, подчёркивает ли маггловский костюм его внешность или делает его неуместным.       Голова Гарри шла кругом. «Что происходит» — в отчаянии думал он. Не так он представлял себе эту встречу. Итак, Гарри, не желая ещё больше раздражать Волан-де-Морта, решил рассказать ему правду, какой бы неловкой она ни была. —Эм…ну, это был мой…э-э-э…мой дядя, — неуверенно сказал Гарри. Когда он поднял глаза, то увидел, что Волан-де-Морт смотрит на него. — Ну, знаете, это…э-э-э…не так уж и важно. Это…э-э-э…не так уж и больно. Ну, вообще, немного больно, но, знаете, бывало и хуже. — Гарри бросил на Волан-де-Морта косой взгляд. — И…э-э..это случилось впервые этим летом, понимаешь? Так что, если честно, всё не так уж и плохо. — Гарри бессвязно бормотал и, казалось, не мог остановиться. — Мне всё равно, если честно, он просто придурок. Я стараюсь их избегать.       Гарри прикусил язык, чтобы не продолжать говорить, и сделал прерывистый вдох, обнаружил, что у него перехватило дыхание от его бессвязной речи. Волан-де-Морт не двигался и продолжал смотреть на него, поэтому Гарри прикусил язык ещё сильнее, чтобы снова не заговорить. — Их? — спросил Волан-де-Морт, в его голосе и на лице не было никаких эмоций.       Гарри не совсем понял, что он имеет в виду, но предположил, что это как-то связано с тем, что он сказал, поэтому Гарри мысленно вернулся к концу своей речи и исправился: — Э-э, да, мои родственники. Ну, знаете, люди, с которыми я вырос. Я остаюсь у них на лето.       Волан-де-Морт хмыкнул, казалось, заинтересовавшись: — Кто эти родственники?       Гарри был озадачен, почему Волан-де-Морт спрашивает об этом? Тем не менее он ответил: — Ну, у меня не было другой семьи, и моего крестного отправили в тюрьму, так что…так что, когда, эм…,— Гарри не смог выговорить слово, — ты знаешь…когда, эм, когда… — Выкладывай, — нетерпеливо сказал Волан-де-Морт.       Гарри фыркнул. — Когда мои родители умерли…— Волан-де-Морт моргнул, и Гарри подумал, что тот не ожидал, что он упомянет об этом. — Как я уже сказал, у меня не было другой семьи, кроме сестры моей мамы, ну, знаешь, моей тёти. И, э-э, знаешь, моя мама была магглорожденной. Так что я жил с ними по приказу Дамблдора, — в его голосе слышалась горечь, — пока мне не исполнилось одиннадцать. И на лето я возвращаюсь.       Гарри закончил и посмотрел на Волан-де-Морта, который задумчиво нахмурился брови. — Понятно, — сказал он. — Значит, ты вырос среди магглов? — Гарри кивнул. — Которые тебя не любят.       Это было утверждение, на которое Гарри снова кивнул: — Да, э-э, они не очень-то любят магию, и они взяли меня довольно неохотно — как я уже сказал, по приказу Дамблдора. — Ты знал, что у тебя есть магия, когда был маленьким? — спросил Волан-де-Морт. — О, э-э-э, нет, — ответил Гарри, немного растерявшись от этого странного разговора. — Нет, э-э, они – мои родственники – сказали мне, что, э-э, родители погибли в автокатастрофе, — Гарри мягко улыбнулся при этой мысли, — и что мой отец был алкоголиком или кем-то в этом роде, и, э-э, нет, когда я случайно творил магию, они называли это чудачеством, и обычно злились, и запирали меня в… — Гарри закашлялся, прервав себя на полуслове, слишком погрузившись в воспоминания, чтобы понять, что он говорит, — ну, ты понимаешь, что я имею в виду, — он неопределенно взмахнул рукой.       Он посмотрел на Волан-де-Морта, который пристально смотрел на него. — Я не понимаю, — только и сказал он. — Ну, — смущённо выдохнул Гарри, — знаешь, они бы заперли меня в… в моём чулане, — Гарри почувствовал, как его лицо заливается краской, и окончательно смутился. — Какой чулан? — вкрадчиво спросил Волан-де-Морт, и это не было нежностью или злобой, просто любопытством.       И Гарри объяснил, ведь что ещё он мог сделать? По крайней мере, сейчас он не был мёртв. — Ну, знаете, в некоторых домах есть чулан под лестницей? Так вот, э-э, это была моя комната, пока я не уехал в Хогвартс. Ну, э-э, там я спал и проводил большую часть времени, если только меня не э-э-э.. — почему он всё ещё говорил? — если только тётя не заставляла меня убираться, или готовить, или ещё что-то.       Гарри замолчал, залившись краской стыда, не понимая, зачем он всё это рассказывает Волан-де-Морту. — Ясно. Не стыдись этого, — сказал Волан-де-Морт. — Чувствовать стыд должны те, кто это сделал, хотя я понимаю, что ты имеешь в виду. Когда я терял контроль там, где вырос, они вызывали священников, чтобы те изгнали из меня бесов, и это было крайне унизительно, — сказал Волан-де-Морт, высокомерно задрав голову.       Гарри резко вскинул голову. — Где ты вырос? — прошептал он, чувствуя себя глубоко оскорбленным за Волан-де-Морта и бесконечно заинтересованным. Он внезапно осознал, что ничего не знает о своём «заклятом враге».       Волан-де-Морт пристально посмотрел на него. — Приют Вула, Восточный Лондон, — произнёс он, и Гарри впервые услышал в его голосе что-то, хотя и не смог определить, что именно.       Гарри кивнул и занёс эту информацию в память в папку, которую назвал «Детство Волан-де-Морта». —Знаешь, — снова начал Волан-де-Морт, — у нас довольно много общего: оба сироты, оба воспитаны у маглов, — процитировал он. — Знаешь, даже места проживания наших родственников являются отголосками друг друга?, — сказал он небрежно, на что Гарри потрясенно покачал головой. — Да, это деревня называется Литтл-Уингинг, правильно? — Гарри кивнул, — Мои родственники жили в Литлл Хэнглтон в Северной Англии.       Гарри уставился на него, снова запоминая информацию, которую ему предложил Волан-де-Морт. — Странно, — сказал он тихо, не зная, что ещё мог на это сказать. — Действительно, — ответил Волан-де-Морт. — Что ж? Дай мне книгу. Я переведу латынь.       Гарри помчался за своей сумкой, яростно роясь в ней, благодарный за смену темы, при этом испытывая потерю чувство равновесия.       Гарри схватил To wield thy Darkness и повернулся, чтобы отдать её Волан-де-Морту. Гарри замер, увидев, что мужчина вытащил палочку и направил её в сторону кабинета. — Что…? — начал Гарри и резко замолчал. — Я просто наложил заклинание Незаметности, надеюсь моя магическая подпись будет стерта и это удержит людей от нахождения здесь. Также, – и он развернулся, направляя палочку на Гарри, у которого даже не было времени запаниковать перед тем, как челюсть встала на место со щелчком. – Ау! Черт! – Гарри обхватил челюсть руками, двигая ею и привыкая к ощущениям. – В следующий раз не помешало бы небольшое предупреждение!       Волан-де-Морт только ухмыльнулся слегка, что было очень странным зрелищем, Гарри забыл о своей челюсти. – Пожалуйста, – сказал мужчина, протягивая руку с книгой, которую Гарри обронил. Его пальцы были необыкновенно длинные, костяно-белые, почти как скелет. Гарри заметил на его руке несколько пятен или чешуйчатой кожи. – Давай посмотрим… – пробормотал Волан-де-Морт, открывая введение и опираясь спиной об стол. Гарри сел на край подоконника, схватив ручку и пергамент. – In quo plus sperat iter obscura sequetur, liber iste studet succurrere volentibus iter,– Волан-де-Морт прочитал первую строчку, со скорее всего идеальным произношением. – В надежде, что больше людей пойдут по пути Тьмы, эта книга признана помочь тем, кто желает последовать по данному пути. Гарри жадно вслушивался в перевод, оставляя некоторые заметки.

***

      Таким образом прошёл день, пока они не закончили введение книги. – Это было намного лучше, чем у меня! – воскликнул Гарри, широко улыбаясь.       Волан-де-Морт хмыкнул. – Ничего не могло бы быть хуже, – драматично заявил он, что заставило Гарри засмеяться.       Волан-де-Морт положил книгу на стол и пересел на край стола, маленькая улыбка играла на его губах. Зрелище было очень странным, Гарри засмеялся ещё больше. – Почему ты одет в костюм? – спросил Гарри, не в силах сдержаться, в его голосе слышалось веселье.       Волан-де-Морт злобно уставился на него. – А что я должен надеть футболку и какие-нибудь невзрачные старые джинсы? – в отместку кинул он, скользнув взглядом полным отвращения по Гарри, что заставило Гарри рассмеяться ещё больше.       Вокруг них образовалась дружелюбная тишина и мысль Гарри о его прошлой идее, чтобы Волан-де-Морт больше учил его, промелькнула у него в голове. Дело в том, что сегодняшний день был намного лучше, чем тихое проникновение Волан-де-Морта в его мысли. Гарри мог бы с лёгкостью привыкнуть к таким дням как этот. Несмотря на все странности, Гарри не был мёртв, Волан-де-Морт не угрожал ему, не мучал и не убивал его. Нет, Волан-де-Морт был одет в маггловский костюм, переводил латинский для него и был, кроме всего прочего, странно забавным.       Это побудило его спросить, уверенно начиная: – Что ты думаешь о…, – он остановился, проводя языком по губам и почесывая голову, смущённо кашлянув, пока Волан-де-Морт смотрел на него с любопытством. – Да? – побудил к продолжению Волан-де-Морт, когда Гарри замолчал. – Я, эм, я хотел поинтересоваться, что ты думаешь по поводу того, эм, чтобы учить меня? – спросил Гарри неуверенным голосом. – Учить тебя чему? Конкретнее, – спросил Волан-де-Морт, удивление сквозило в его голосе. – Ну, знаешь, Тёмным Искусствам, – сказал Гарри. – Я имею в виду, знаешь, вот такое? – он завершил вопрос, подкидывая руку в воздух, абстрактно показывая ситуацию, в которой они были. – А, я понял, – Волан-де-Морт молчал некоторое время после этого, вызывая у Гарри беспокойство, волнение о том, каким будет ответ. – Ты понимаешь, Гарри, что такие встречи здесь - это слишком большой риск, чтобы постоянно брать его на себя. – заявил он.       Гарри опустил голову от разочарования. – Да..конечно, ты прав. Прости. Это была глупая идея, – подавленно сказал он. Он не мог поверить, насколько сильно его опустошил такой исход. Он и не подозревал, насколько сильно он цеплялся за свою идею и надеялся, что Волан-де-Морт согласится на неё. – Однако, – начал Волан-де-Морт, слегка сдвинувшись на столе, – ты мог бы пойти со мной. – Что? – сказал Гарри, он резко поднял голову от шока. – Ну, ты мог бы пойти со мной. Я бы предоставил тебе дом и учил бы тебя Тёмным Искусствам. Ты даже, возможно, смог бы применить на практике то, что изучил, – непринуждённо предложил Волан-де-Морт.       Гарри уставился на него, и, несмотря на тревожные сигналы в голове, его тело затрепетало от волнения при мысли о такой возможности. – Забрать меня куда? – спросил он, его голос был пропитан предвкушением. – Ах, мне нужно будет что-то придумать. Я не смогу привезти тебя туда, где я сейчас живу, – загадочно сказал он. – Должен ли я принимать это за согласие?       Гарри обдумал это. Он не мог, в действительности, согласиться на это, не так ли? Но Гарри определённо мог. Гарри был совершенно не в себе и да поможет ему Бог, но в данный момент он ничего не хотел больше, чем уйти с Волан-де-Мортом и обучаться Тёмным Искусствам. Он успокоил себя тем, что это была хорошая идея, так как именно он инициировать все контакты, встречу и даже идею, чтобы Волан-де-Морт обучал его на постоянной основе.       Но он не мог отказаться от всего – не так ли? Тяжесть в сердце напоминала ему о войне, и его обязанности, и его друзьях. Но Гарри сказал, что его больше не заботит ничего – сказал Дамблдору, что он не собирается умирать ради него, что он не собирается воевать за него, что ему все равно. И…и Гарри будет уверен в защите своих друзей, держа Волан-де-Морта ближе к себе, не так ли?       И, что необъяснимо, вопреки всему, Гарри хотел сделать это, больше чем что либо – часть него практически жаждала присутствия Волан-де-Морта рядом, наслаждаясь его остроумный шутками – и Гарри уже давно пора было сделать что-нибудь для себя. Возможно, это было глупо, безрассудно, совершенно сумасшедше; возможно, он был убит горем, сошёл с ума из-за него или, возможно, он был просто глупо. Но Гарри уже давно было пора подумать о себе.       Он поднял глаза и увидел Волан-де-Морта уже смотрящего не него и дающего ему время на обдумывание. Он пытался прочитать, что он видит в его глазах, самая последняя попытка убедить себя не делать этого, почти уверенный, что найден там жестокость, стремление заманить Гарри в ловушку. Но он не обнаружил там ничего злонамеренного.       Так что, Гарри, вопреки всему, произнёс слова, что могли изменить его жизнь навсегда. – Да, – сказал он, чувствуя себя немного ошеломленным, – Я согласен.       Волан-де-Морт на мгновение растерялся, но хлопнул, очень даже по-человечески, в ладони и встал со стола. – Мы уходим сейчас? – спросил Гарри, испугавшись и начав собирать свои вещи.       Волан-де-Морт посмотрел на него с недоумением, возможно, из-за сильного рвения Гарри. – Нет. Мы уходим не сейчас. Я же только что сказал тебе, что мне нужно кое-что уладить. – Ой, верно, – смущённо сказал Гарри, почесав затылок и успокаиваясь. – Мы разработаем план, – заявил Волан-де-Морт, обойдя стол и усевшись на стул, опираясь локтями о стол и подперев подбородок руками, он, в точности, отражал образ человека, строящего козни.       Гарри вернулся на подоконник и подвинулся, чтобы устроиться поудобнее. Тишина затянулась, Волан-де-Морт явно был погружен в свои мысли, Гарри пытался сделать то же самое, но всё ещё не мог прийти в себя после принятого решения. Его сердце всё ещё бешено колотилось в грудной клетке. – Во-первых, – начал Волан-де-Морт, – Я бы хотел ввести некоторые условия. – Гарри кивнул. – Я буду учить тебя при условии, что ты позволишь мне получить доступ к твоему разуму, – Волан-де-Морт поднял руку, чтобы остановить Гарри, который собирался прервать его. – Однако, если откажешься от моего условия, ты все равно можешь приехать и жить со мной. Я предложу тебе это, ничего не требуя взамен.       Гарри удивлённо моргнул, глядя на него. Зачем ему было бы брать его к себе, ничего не требуя взамен? Мысли Гарри вернули его к раннему разговору о Дурслях и приюте, и ему показалось, что он понял. Это так тронуло Гарри, что ему пришлось бороться с теплом, разливающимся в его груди.       Гарри отбросил эти мысли, пытаясь не сбиться с пути. – Разве у тебя уже нет доступа к моему разуму? – Очень ограничено. Я бы хотел хотел исследовать его с помощью легилименции. Тщательной легилименции, – заявил Волан-де-Морт, и Гарри откинулся назад, на лице явно читалось отвращение. – Ты не сделаешь того же, что в Министерстве, это чертовски больно. Очень больно, – без колебаний сказал Гарри. – Ах, нет. Я бы просто воспользовался обычной легилименцией. Не подчинением, – Волан-де-Морту хватило приличия немного смутиться. Если, конечно, он вообще был на такое способен. – Легилименция также причиняет боль, – заявил Гарри. – Нет, это не так, – Волан-де-Морт возразил, выглядя растерянным. – Так и было, когда Снейп применял её ко мне, чтоб научить Окклюменции, – яростно сказал Гарри. Он всё ещё злится из-за этого - заметил он про себя. – А, понимаю. Уверею тебя, я буду деликатен. Легилименция не вызовет боли, если сделать всё правильно, – успокоил Волан-де-Морт. – Хорошо..., – сказал Гарри, не соглашаясь, но готовый признать, что Снейп просто хотел причинить ему боль. – Но, если тебя интересует именно пророчество, тебе не нужно рыться в моих мыслях. Я с радостью расскажу его... – Что? – прошипел Волан-де-Морт, встав из-за стола и положив руки на стол. – Ты знаешь содержание пророчества? – Он выглядел настолько ошеломленным, Гарри вздрогнул от его движения. – Эм, да, и как я сказал, я могу рассказать тебе. В любом случае, это полная чушь, – прокомментировал Гарри, закатив глаза. – Ясно..., – Волан-де-Морт замолчал, – и, полагаю, это Дамблдор передал тебе эту информацию?       Гарри фыркнул, увидев выражение лица Волан-де-Морта. – Конечно, кто бы ещё это мог быть?       Они обменялись взглядами, и Волан-де-Морт недоверчиво покачал головой. – Конечно, как скажешь, – он отвернулся на мгновение, обдумывая. – В любом случае, это не причина, по которой я бы хотел получить доступ к твоему разуму. – Оу, хорошо, ну, э... Я предполагаю, почему нет? Там, знаешь ли, особо не на чего смотреть, но если ты хочешь, то да, конечно, если не причинит сильной боли, – согласился Гарри, посчитав это требование странным. – Я обещаю тебе, ты практически ничего не почувствуешь, – Волан-де-Морт заверил Гарри, и это действительно успокоило его. – Что ж, если ты согласен на мои условия, я с удовольствием тебя обучу.       Гарри улыбнулся. – Моё условие, что я не буду тебя звать Волан-де-Мортом, – нагло заявил он. – Можешь, мой Лорд, – сказал Волан-де-Морт, махнув рукой в воздухе, отмахиваясь от заявления Гарри.       Гарри засмеялся: – Да, конечно, Том.       Волан-де-Морт напрягся при упоминании имени, и Гарри наблюдал за тем, что произойдёт. Он вел себя немного дерзко. Но Волан-де-Морт – или, вернее, Том – просто положил подбородок на сложенные руки. – Хорошо, тогда, мы пришли к соглашению, – Гарри был поражен тем, что Волан-де-Морт даже не стал спорить. – Теперь придумаем план.       На мгновение они снова замолчали, обдумывая способы достижения цели. – Гарри, – мягко нарушил тишину Волан-де-Морт, – ты понимаешь, что если ты сделаешь это, то не вернёшься в Хогвартс, да?       Гарри побледнел, спина, прислонившаяся к окну, напряглась. Он понимал это, однако, в этот момент он действительно осознал всю серьёзность ситуации. Тем не менее, он сухо кивнул Волан-де-Морту, после чего тот вернулся в свои мысли, предварительно бросив на него взгляд, который Гарри не смог расшифровать.       На какое-то время Гарри задумался об этом факте. Он не вернётся в Хогвартс. Он не попращается со своими друзьями. Он будет жить в отшельник, да ещё и с Волан-де-Мортом. Гарри переключил свои мысли на что-то другое, пытаясь сосредоточиться на текущей задаче.       На удивление, Гарри заговорил первым, объясняя план, который у него сложился. Он откашлялся перед тем, как начать: — Я думаю, что самое главное - это чтобы люди, которые следят за мной, не поняли, что я ухожу, – Волан-де-Морт приободряюще посмотрел на него, и Гарри продолжил, – Поэтому я думаю, что нужно уходить из дома Дурслей.       При упоминании имён его родственников во взгляде Волан-де-Морта мелькнуло чувство удовлетворения, и Гарри старался не позволить этому его остановить. – Эм, я подумал, что, может быть, я могу бы отвести тебя к ним домой под Мантией-неведимкой, когда вернусь сегодня вечером. Я понимаю, что это рискованно, потому что авроры поймут, что я ушёл сегодня, не сообщив им. Я готов пойти на риск, но тебе придётся подождать, прежде чем исчезнуть. Чтобы телепортироваться прямо внутрь, тебе сначала нужно будет добраться до дома. У меня есть ощущение, что это необходимо для того, чтобы защитные сооружения вокруг дома позволяли тебе свободно перемещаться внутрь и наружу. Затем, как только мы договоримся о времени и дате, тебе останется только трансгрессировать в мою комнату и трансгрессировать нас прочь от туда, – закончил Гарри. Он считал свой план не таким уж плохим, он будет довольно эффективным и быстрым.       Волан-де-Морт ненадолго задумался над его словами. – Гарри, если я встречусь с твоими родственниками, я убью их, — заявил он, пристально глядя на Гарри.       Гарри лишь вздрогнул слегка, он не думал, что это будет то, что Волан-де-Морт скажет на его план. Он был встревожен таким откровением, но его коварная часть находилав этом удовольствие. Гарри отбросил эту мысль, задыхающимся голосом выдохнув: «оу».       Волан-де-Морт продолжал говорить, его взгляд стал менее напряженным, чем секунду назад. – Кроме того, твой план не так безупречен, как мог бы быть. Главная проблема, которую я вижу, заключается в том, что моя магическая подпись сохранится достаточно долго, чтобы авроры поняли, что именно я, по их мнению, похитил тебя.       Гарри кивнул, он не подумал о магической подписи, что остаётся после аппарации. – Нет, хотя люди и будут гадать, не я ли виновен в твоём исчезновении, мы не можем дать им уверенности. Мы должны сделать, чтобы всё выглядело так, будто ты сбежал, – объявил Волан-де-Морт, и Гарри кивнул в знак согласия. – Я думаю, нам следует встретиться здесь снова. Я трансгрессирую довольно далеко и приду сюда пешком, чтобы уменьшить магический след до одной-единственной трансгрессии. Ты бы присоединился ко мне здесь под своей мантией, убедившись, что никто не заметил как ты ушёл.       Гарри обдумал это, и обнаружил в плане недочет. – Я не могу сделать этого, мои вещи не поместятся под мантией, и я буду ужасно шуметь, идя по улице и таща за собой чемодан.       Брови Волан-де-Морта задумчиво нахмурились. – Если бы я мог воспользоваться магией, всё что мне надо было бы сделать - это уменьшить сундук, совиную клетку, метлу и положить их в карман. Тогда твой план сработал бы, – после этих слов Гарри посмотрел на Волан-де-Морта и увидел, что его глаза уже были устремлены на него, сияя триумфом. – Конечно, – сказал он, – чтобы сделать теорию о твоем побеге более достоверной, было бы идеально, воспользуйся ты магией перед тем, как уйдёшь. Всё, что тебе нужно было бы сделать... – Но... – Не перебивай. Как я сказал, всё, что тебе надо сделать это - уменьшить свои вещи перед уходом, надеть мантию-невидимку и уйти, – заявил Волан-де-Морт.       Гарри тут же сказал: – Но Министерство будет оповещено, люди, охраняющие меня, узнают об этом, все незамедлительно узнают, что я ушёл! – Тогда тебе просто следует действовать быстрее. Уверяю тебя, что как только мы трансгрессируем, нас нельзя будет отследить, ты окажешься в сокрытом месте. Я обещаю тебе это, – надавил Волан-де-Морт, его взгляд был пристальным и напряженным. Гарри старался не зацикливаться на том, к чему могут привести эти слова, если у Волан-де-Морта есть какие-либо злые намерения по отношению к нему.       Гарри поник, уже беспокоясь о том, как ему провернуть всё это. Ему придётся быть невероятно быстрым и незаметным. – Хорошо, – согласился Гарри, всё равно у него не было других идей. – Замечательно, – объявил Волан-де-Морт, сложив руки на столе, – тогда давай договоримся встретиться здесь снова в среду, 31 июля в десять часов вечера? – спросил он, многозначительно смотря на Гарри.       Гарри немного покраснел, но кивнул. Волан-де-Морт встал и пересек комнату до того места, где сидел Гарри. – Тогда увидимся 31ого в десять? – спросил Волан-де-Морт, протянув Гарри руку. – Мы же должны пожать друг другу руки, верно? – сказал он с весёлыми нотками в голосе.       Гарри растерянно посмотрел на него. – Это слишком по-маггловски для тебя, – сказал он, закатив глаза, но, тем не менее, взяв руку Волан-де-Морта.       Они пожали руки, и Волан-де-Морт посмотрел Гарри в глаза и быстро произнес: «Тогда увидимся». В его глазах мелькнула странная искорка озорства, после чего он отпустил руку Гарри, резко повернулся и исчез с громким треском.       Гарри некоторое время сидел в шоке, обдумывая все события, что произошли за день. Он уткнулся лицом в ладони, чувствуя, что совершил самую глупую ошибку в своей жизни.

***

      Неделя и два дня, что предшествовали уходу Гарри, пролетели для него в тумане тревоги и навязчивых мыслей. Он без остановки думал о том, что произойдёт после его ухода, о плане, о самом уходе.       Он старался не думать о том, как на самом деле уйти с Волан-де-Мортом без каких-либо проблем, ведь его преследовало чувство надвигающейся беды.       Ситуацию усугубляло и то, что Волан-де-Морт ни разу не приходил к нему в мысли с их последней встречи, из-за чего он задавался вопросом, появится ли Волан-де-Морт вообще. Эта мысль вызывала у Гарри сильное беспокойство, из-за чего он изо всех сил старался отогнать её от себя.       Он не только будет безмерно разочарован, если Волан-де-Морт не придёт за ним - о чём Гарри старался не думать, потому что сам не мог в это поверить - но и окажется в беде, когда люди Дамблдора или Министерства неизбежно найдут его.       Утром 31ого Гарри сдался и сам связался с Волан-де-Мортом. Он преодолел препятствие, соприкоснувшись с облаком непостоянных мыслей мужчины. Волан-де-Морт быстро обнаружил его, и, не желая показаться подозрительным, Гарри спросил: – Всё ещё в силе сегодня вечером?       Он надеялся, что его вопрос звучал непринуждённо.       Гарри ухватился за мысль, что пришла ему в ответ: – Да, конечно, в десять вечера.       Облегчение Гарри было смущающим, и всё же ощитимым, поэтому он тихо ответил: «Блестяще» и ушёл из мыслей Волан-де-Морта.       Весь день Гарри был беспокойным. Он не мог усидеть на одном месте. Он избегал своей семьи как чума, потому что был уверен, что в таком состоянии разозлит дядю.       Поэтому, Гарри заперся в своей спальне, его вещи были уже собраны и перепакованы более десяти раз. И около двух часов Гарри принялся за дело, которое откладывал всю неделю. Он сел за свой стол и начал писать короткое письмо друзьям. Дорогие Рон и Гермиона, Я бы хотел дать вам знать, что, что бы вы не услышали, знайте, что я в безопасности...       Как Гарри мог гарантировать то, о чем сам не имел понятия? ...Я знаю, что вы должно быть, ужасно волнуетесь, если услышали новости, а вы, вероятно, услышали, но, пожалуйста, не переживайте. Со мной всё в порядке, и со мной всё будет хорошо. Я не знаю, когда мы увидимся снова. Но я обещаю, что мы увидимся снова. Не устраивайте лишних проблем без меня. Пожалуйста, не забывайте, что я люблю вас и что я буду ужасно скучать по обоим. Пожалуйста, не позволяйте никому беспокоиться из-за меня. Со всей любовью, всегда, Гарри ××       Гарри немного прослезился, когда писал это короткое письмо. Он безмерно будет скучать по своим друзьям, особенно, когда единственным человеком, скотором он будет проводить время, будет Волан-де-Морт. Гарри не будет удивлен, если сойдёт с ума. В любом случае, он не был до конца уверен в своём здравомыслии, чувствуя как временно теряет рассудок.       Он положил записку на стол. Он отправит Буклю с ней за час до своего ухода, чтобы те, кто за ним присматривают, ничего не заподозрили.

***

      В следующие несколько часов Гарри бесполезно ходил по своей комнате. Он продолжал просматривать все вещи в помещении: сундук, клетку Букли и метлу, выстроенные в ряд и готовые к уменьшению; записка на столе, готовая к отправке ровно в восемь тридцать; мантия-невидимка на кровати, готовая к тому, чтобы её надеть; и его волшебная палочка в кармане, которую он постоянно трогал, убеждаясь, что она всё ещё на месте.       После проверки всех своих вещей Гарри яростно перебирал в уме каждый шаг плана: послать Буклю с запиской, после чего он задергивал шторы; подождать ровно до без пятнадцати десяти, чтобы трижды применить Reducios на сундук, клетку и метлу; взять и положить их в карман; быстро надеть мантию-невидимку; и уйти.       В восемь часов Гарри дрожал как осиновый лист от стресса, голода и недостатка сна. Он не сомкнул глаз всю предыдущую ночь, слишком сильно переживая о том, что собирается сделать. Он понимал, что уже не сможет вернуться к нормальной жизни.       Гарри представил себе всё, что с ним могло произойти, когда Волан-де-Морт заберёт его: убьёт, запрёт его и будет мучить годами. Гарри обдумал всё. Но он изо всех сил старался успокоить себя, переосмысливая каждое взаимодействие с Волан-де-Мортом после случившегося в Министерстве, зная, что Волан-де-Морт был абсолютно искренен. Его удивление по поводу просьб Гарри встретиться и поучить его было, по меньшей мере, искренним, и каждый раз это на мгновение усиливало их связь.       В конце концов Гарри стиснул зубы. Он был безрассудным, поэтому он ещё раз тщательно проанализировал каждый шаг плана и стал ждать.       Было двадцать минут девятого, поэтому Гарри выпустил Буклю из клетки, прикрепив к ней записку. Он говорил тихо, давая ей указания: – Передай это Рону и Гермионе, но не жди ответа, улетай немедленно, чтобы у них не было времени установить на тебя какое-нибудь заклинание отслеживания, – Букля взъерошила перья, видимо, обиженная тем, что Гарри мог подумать, будто за ней можно уследить, и это его успокоило. – Затем возвращайся ко мне, здесь меня не будет, поэтому не прилетай сюда. Я верю, что ты сможешь найти меня. Не знаю, где я буду.       Букля ласково покусывала его пальцы, словно чувствуя его внутреннее смятение и пытаясь успокоить его.       Гарри погладил её перья и добавил: – Не знаю, можешь ли ты определить время, но не прилетай раньше десяти часов, хорошо? Лети помедленнее.       Букля издала трель, и Гарри ещё некоторое время продолжал гладить её перья, находя это успокаивающим.       Как только он собрался поднести её к окну, он заколебался. Если он сделает это, если он отправит её прочь, выполнив первый шаг плана, то всё. Он будет действовать в рамках этого - честно говоря, до ужаса идиотского - плана. Охваченный внезапным ужасом, он не был уверен, что сможет это сделать.       Но когда он подумал об альтернативе – остаться здесь, вернуться в Хогвартс в сентябре, продолжать жить с горем от потери Сириуса день за днём, постоянно притворяться, что всё в порядке – он не смог бы этого сделать. Тревога и беспокойство, вызванные перспективой осуществления плана, были ничтожны по сравнению с зияющей дырой ужаса, пронзившей его груди при одной лишь мысли о том, чтобы продолжать жить как всегда. Гарри даже не был уверен, сможет ли он это сделать, стоит ли это делать. И мысль о потере своего огня, о потери самой воли что-либо сделать, хоть что-нибудь, была для него страшнее всего, что мог уготовить для него Волан-де-Морт.       Поэтому Гарри выпустил Буклю в окно, желая ей безопасного полёта перед тем, как открыть его, и смотрел, как она улетает.       Он уловил проблеск магии Дезиллюминационных чар у стены, окружающей сад Дурслей, прежде чем закрыл окно и занавески. У него сжалось сердце. Теперь пути назад не было.       Гарри простоял так около часа, чувствуя тошноту.

***

      Когда наступило девять тридцать пять, он поднялся на дрожащих ногах и сделал глубокий вдох. Он вытащил свою палочку и сначала направил её на свой сундук, немного поколебавшись, тихо произнес заклинание Reducio. Он повторил его три раза, затем наклонился, поднял крошечные вещи и положил их в карман. После он быстро схватил мантию, накинул её на себя и направился прямиком из спальни, стараясь как можно сильнее заглушить свои шаги.       Гарри подумал: «К черту всё это!», и наложил на свои ноги заглушающие чары, убрав любые звуки, которые они издавали. Сердце бешено колотилось в груди, адреналин бурлил в его теле.       Когда он уже спускался по лестнице, во входную дверь раздался ужасный стук. Он был настойчивым, и Гарри услышал, как его дядя ворчит о том, как «грубо и бестактно приходить в такое время».       Гарри застыл на месте. Откуда они так быстро узнали? Его сердце ушло в пятки, и дыхание стало прерывистым.       Вернон подошёл к двери и открыл её. Там стоял аврор с поднятой палочкой, который переступил порог. Вернон вздрогнул и отступил назад, что-то прокричав о всяких странностях, уродах, о том мальчике и обо всём остальном, о чём он не переставал говорить.       Гарри запаниковал. Аврор шагнул к нему, и Гарри, приняв решение за долю секунды, тихо послал в него Confundus.       Гарри затаил дыхание, наблюдая, как изменяется поведение мужчины: он ослабил хватку на палочке, а затем полностью опустил руку вдоль тела. Он почесал затылок, выглядя так, будто понятия не имел, что делает.       Гарри мгновенно пришёл в себя и не стал ждать, что произойдёт дальше. Он вышел за дверь и направился вдоль Тисовой улицы, всё ещё плотно закутанный в мантию.       Он мельком оглянулся, размышляя, не последний ли раз он здесь находится.       Гарри понял, что ему всё равно, и продолжил идти, ускорив шаг. Из-за всей этой суеты он опаздывал на несколько минут, поэтому он двинулся дальше.       Когда завод попал в поле его зрения, Гарри взглянул на часы. Было четыре минуты одиннадцатого. Он надеялся, что Волан-де-Морт ждёт его. Он не знал, что бы делал, если бы это было не так.       Однако Гарри не стоило волноваться. Он вошёл в кабинет, всё ещё в мантии, и увидел Волан-де-Морта, тихо расхаживающего в темноте и выглядящего обеспокоенным.       Гарри снял мантию. – Привет, – сказал он, запыхавшись.       Волан-де-Морт резко обернулся и приковал его взглядом. – Вот ты где! Я здесь уже пятнадцать минут, – прошипел он. – Оу, прости, – сказал Гарри, почесав затылок, на его губах появилась лёгкая улыбка, – возникла проблема.       Волан-де-Морт подошёл к Гарри, который с усилием остался на месте. – Расскажешь мне всё, когда доберёмся до дома, – сказал он, его голос стал спокойнее, но всё ещё твёрдый. Гарри поднял на него взгляд, недоумевая от его слов.       Волан-де-Морт протянул руку, чтобы Гарри взял её. Гарри, не колеблясь, схватил Тома за руку.       Том улыбнулся и перед тем, как всё было сжато в пространстве и времени, сказал: – С днём рождения, Гарри.