Home Sweet Home

Дома всегда было, есть и будет лучше, чем где-либо еще. Дома спокойно, тихо, уютно, дома, вдали от чужих глаз, ты наверняка можешь быть собой и вести себя как тебе угодно. Этого же мнения придерживались и Леша с Сашей, когда возвращались в родные пенаты после очередной совместной вылазки. На этот раз Леша потянул Сашу в парк развлечений, и, надо сказать, не зря: оба были просто в восторге. С игривым настроем переступив порог, они не теряя времени начали целоваться — такого они не могли себе позволить вне родных стен — прижавшись друг к другу и цепляя локтями всевозможные ручки дверей, на одной из которых, держась за рукав, повисла Сашина куртка. — Подожди, — с трудом отрывая от себя Лешу, остановил Саша. — Мне нужно в душ. Да подожди ты, — уже смеясь, повторил он, когда Лешины губы, оставив его, начали исследовать его шею. — Да, мне тоже, — протараторил он, скидывая обувь, и со словами: — Чур я первый! — скрылся в ванной и с хлопком закрыл за собой дверь. Саша только усмехнулся и прикусил губу, качая головой. Они нечасто устраивали подобные соревнования, но «быть первым» Леша старался всегда и во всем. И, когда дело доходило до секса, Саша всегда ему в этом помогал. Решив скоротать время, он убрал снятую в порыве страсти одежду в шкаф и остановился у зеркала. Оттуда на него смотрел молодой мужчина с красивыми чертами и ниспадающими по обе стороны лица волосами. Он усмехнулся, являя ему белозубую улыбку и игривый взгляд, обещающий им с возлюбленным нескучный вечер. Когда шум воды в ванной стих, Саша обернулся к стоящему в дверях в полном неглиже Леше. На его теле сверкали редкие капельки воды, которые он не вытер в спешке, язык кружил вокруг пухлых губ, а прямой взгляд пронзительных глаз медленно раздевал Сашу. Саша лишь глубоко вздохнул и прошмыгнул под Лешиной рукой. — Я мигом, — пообещал он. Леша только хмыкнул и отправился на кухню, где налил себе полстакана теплой воды и, облокотившись на столешницу, начал пить небольшими глотками. Как бы ему ни нравились прогулки с Сашей, приходить с ним домой всегда было самой захватывающий их частью. Он с нетерпением ждал, когда возлюбленный выйдет из душа, чтобы разделить с ним эту мысль и показать, как сильно и почему так стремился оказаться по другую сторону входной двери. — Ну что, готов? — скорее констатировал, чем спросил, Саша, появляясь перед Лешей в одном полотенце, сидящем низко на бедрах. Леша обернулся на голос и, жадно осмотрев Сашу, задержал взгляд на поджаром торсе, по которому медленно скатилась капля, обогнула объемные мышцы и исчезла в пупке. Он задержал взгляд на знакомом лице. Темные волосы, разделенные пробором ровно посередине, от влаги казались совсем черными, глаза с прищуром смотрели на него, а губы, по-прежнему растянутые в улыбке, пропустили наружу острый кончик языка. Леша одним глотком осушил стакан и отставил его в сторону. Саша в два шага сократил расстояние между ними и резко притянул к себе за талию, так, что его бедро отчетливо почувствовало, какой эффект на него произвел этот незамысловатый собственнический жест. — Ты уже готов, как я погляжу. — Он обжег дыханием нежную кожу возле Лешиного уха и прихватил губами мочку. — Мне не стоило спрашивать. Леша задрожал всем телом, представляя, как сейчас набросится на него, сорвет с него полотенце, откинет подальше, вцепится в эту шикарную шевелюру и прикусит юркий язычок, говорящий такие возбуждающие вещи. Он протянул руку и схватился за один из углов Сашиного полотенца. Оно тотчас упало к его ногам, обнажая то, что Лешу так и подмывало увидеть больше всего. Вдруг в глазах Саши он уловил недобрый блеск и, прежде чем успел хоть что-то сообразить, был крепко схвачен за горло и впечатан спиной в стену. Его затылок со стуком встретился с керамической плиткой, и он резко зажмурился, однако тут же распахнул глаза. — Торопыжка, — пальцем пригрозил Саша, проводя им по Лешиной груди. — Разве ты не хочешь немного прелюдии? Леша лихорадочно закивал. Конечно, ему хотелось поцелуев, легких и настойчивых прикосновений, пошлых фразочек — словом, всего, что Саша любил и умел делать лучше всех на свете и был рад дать ему сполна. — Я так и думал, — усмехнулся Саша и медленно лизнул его скулу от подбородка до самого виска. — Такой сладенький, — пришел к выводу он и переключил свое внимание на Лешину шею, показавшуюся ему слишком скучающей без цепочки темно-бордовых отметин на ней, что и поспешил исправить. — О-ох-х… — вырвалось у Леши, когда зубы натянули тонкую кожу, и он с удовольствием ощутил, как нежное натяжение пробуждает жгучее желание внизу живота. Саша беспорядочно шарил по его телу, прихватывал, гладил, сжимал, царапал, щипал влажную кожу. Его руки успевали коснуться его везде и одновременно, словно их была сотня, они ни на секунду не отпускали Лешу, и он чувствовал себя полностью в их власти. Он толкнулся бедрами к ним, только чтобы почувствовать, как пальцы обхватят толстый член и ощутят, как он готов, но в ту же секунду они оставили его, и ему оставалось только жалобно заскулить от потери прикосновений. — А вот это уже лишнее. — Голос, прозвучавший так грозно и пугающе, донесся до его ушей, и Саша, схватив его за руку, повел в комнату. Или, точнее, потащил — потому что идти на ватных, неслушающихся ногах было сравнимо с попыткой двигаться сквозь густую воду, когда каждый шаг дается с трудом. Приведя Лешу в спальню, Саша слегка толкнул его в грудь, повалив на кровать, и, пока тот переводил дыхание от такой резкой смены настроения их вечера, удалился в гардеробную, откуда принес длинную плетку-стек. — Интересно, — прокомментировал Леша, привставая на локтях. — Ты что же, будешь меня ею бить? Саша ухмыльнулся, и в его глазах полыхнул огонек. — Зачем же бить, — проворковал он, опускаясь на кровать так, что его колени оказались по обе стороны от Лешиного туловища. Леша потихоньку отполз к изголовью, пока не столкнулся с препятствием в виде подушек. — Такое нежное личико нельзя трогать, ему еще на сцене играть, — продолжал Саша, вытягивая руку со стеком и касаясь им Лешиной щеки. Тот одобрительно промычал и под несильным давлением лег на кровать полностью. Плетка неторопливо и почти ласково скользила по лицу, движения были похожи на поглаживания зоны лба, щек, висков. Проведя по полным и аппетитным губам, Саша задержался на нижней и медленно оттянул ее вниз, заставив собственный член дернуться — сцена показалась ему до неприличия эротичной. Леша непременно заметил бы эту реакцию, не будь его голова чуть запрокинута назад, а взгляд — прикован к Сашиному лицу, выражающему такую неприступную уверенность, что Леша не осмеливался возражать или сопротивляться. — Ты прекрасен, — вкрадчиво произнес Саша, и от этой похвалы у Леши затрепетало в животе. Отбросив в сторону стек, Саша велел Леше закрыть глаза, и удалился. Его не было всего каких-то несколько секунд, но это время, проведенное в ожидании чего-то особенного, показалось Леше вечностью. Он чувствовал, как Саша ходит по комнате и останавливается напротив него. — Можешь открывать, — раздался знакомый голос, и Леша распахнул глаза, с удивлением уставившись на партнера. Вопрос застрял в горле, когда он заметил у него в руках толстый моток черной веревки — очевидно достаточно длинной, чтобы обвязать его целиком. Саша подошел к Леше, пронзая его сосредоточенным взглядом, будто готовился к чему-то важному. Леша встретил этот взгляд и, несмотря на внутреннее напряжение, почувствовал расслабление и вместе с тем жутко сильное желание. У него свело желудок от предвкушения чего-то особенного, чего у них прежде не было и о чем он никогда не фантазировал, но что Саша мог ему дать, заставив выгибаться от удовольствия. Саша медленно размотал веревку и первым делом обвил Лешины запястья по очереди, аккуратно, но уверенно, словно мастеря какую-то очень хрупкую игрушку. Леша чувствовал, как веревка скользит по коже, как с каждым новым оборотом он лишается своей свободы и полностью передает Саше контроль над своим телом. — Ты необычно тихий, — заметил Саша, поглядывая на Лешу, на что тот лишь промычал. Он знал, что если вступит с ним в диалог, то покажет, что они на равных, и не сможет насладиться ролью подчиняющегося. Когда руки были связаны, Саша перекинул веревку через плечи за спину и, скрестив ее концы, дважды обогнул его тело. Затем он аккуратно обвил веревку вокруг бедер Леши, тщательно закрепляя каждый узел. Он далеко не был мастером шибари, но, похоже, много читал об этом. Кроме того, он педантично подошел к применению полученных знаний на практике, поэтому каждый узел был тщательно закреплен, не ограничивая дыхание и не пережимая суставы. Леша почти не чувствовал боли, только легкую растяжку в мышцах, которая странным образом приносила ему удовольствие. Чуть шероховатая на ощупь, но мягкая веревка напоминала Сашины прикосновения и оттого была еще желаннее на теле. Саша шагнул назад, внимательно осматривая свою работу. — Саш, — пролепетал Леша, не представляя, как продолжит фразу. Но Саша приложил палец к его губам и вкрадчиво пообещал: — Помолчи пока. Сейчас ты очень громко закричишь. Леша недоуменно захлопал ресницами и уже в следующую секунду поверил в сказанное. В руках у Саши на этот раз оказался флоггер с черными хвостами, очевидно, выполненными из кожи. Длинные Сашины пальцы до того изящно обхватывали толстую ребристую рукоятку, что Леша невольно сглотнул, представив на ее месте свой уже не просто требующий внимания, а кричащий о нем, орган. Саша усмехнулся, считав желание в глазах Леши, и, повинуясь ему, едва касаясь провел хвостиками по гладкой груди. Леша рвано выдохнул, когда Саша, нагладившись, спустился на живот и начал водить по туловищу волнообразными движениями, вырисовывая на нем дуги, зигзаги, линии и круги. — Господи, пожалуйста… — взмолился Леша, не в силах ждать ни минуты больше. Все, что делал с ним Саша, было, безусловно, приятно и очень горячо, и не то чтобы для прелюдий выделялось определенное время, однако на этот раз они несколько затянулись. — Ты специально связал меня, чтобы потом издеваться? Не церемонясь и не мешкая, Саша замахнулся и нанес первый удар по бедру. Хвосты разбежались по коже, оставив красный продолговатый след на каждом участке тела, которого коснулись. Леша ахнул и свел колени, но не вскрикнул. — Храбрый мальчик, — произнес Саша и, погладив поврежденную кожу, шлепнул по ней еще раз. А потом повернул запястье и ударил по второму бедру. Затем снова, снова и снова — до тех пор, пока Леша, стискивающий зубы до скрипа, не разомкнул челюсти и не издал первый пронзительный крик. Саша широко улыбнулся и в знак похвалы обхватил его член, оставляющий за собой ниточку из предсемени, которая тянулась к животу. Леша выгнулся в спине и громко застонал: — Да, боже, ДА, папочка! Саша пораженно остановился. — Как ты меня назвал? — переспросил он, склоняя голову. Леша, конечно, любил поговорить во время секса, но обращался к Саше только по имени. В этот момент Саша почувствовал себя могущественным как никогда и, не дожидаясь объяснения, в котором, впрочем, и не нуждался, перевернул Лешу на живот. Несмотря на то, что по телосложению и в некотором смысле силе Саша уступал Леше, сложностей с этим у него не возникло. Он помог Леше встать на колени и вновь замахнулся на него плетью. — Саша! О, Саша! Блять! А-ах!.. Не обращая внимания на выкрики или, скорее, делая вид, что ему все равно, Саша продолжал шлепать Лешу по его большой округлой заднице, прогибающейся пояснице и пышным бедрам. Несколько раз он — совершенно случайно — зарядил между ног, вызвав у бедолаги страдальческий визг и рефлекторное сжатие ягодиц. Как же треснул твой орешек, пронеслось у Саши в голове, но озвучивать это он не стал, боясь спугнуть или сильно смутить Лешу. Вместо этого он еще сильнее хлопнул по этому самому орешку, выбивая из его владельца звук, который не сразу смог идентифицировать. — Саша, я… пожалуйста! Прошу, Саш, — захныкал Леша, прося не то остановиться, не то продолжить, не то взять его поскорее. Такая картина донельзя возбуждала и будоражила воображение, и Саша ускорился, отхаживая Лешу по раскрасневшейся коже. Его рука была жесткой, но в то же время нежной, как прикосновение зимнего солнца к замерзшему озеру, и вскоре Леша растаял. Теплая жидкость сперва окропила постель под ним, а позже белыми ручьями растеклась по его бедрам. Леша издал очередной стон и рухнул ничком, носом утыкаясь в подушки. Его едва ли интересовало, что будет дальше, на мгновение он, кажется, позабыл даже собственное имя. Саша вытянул его из этого сладостного состояния одной лишь фразой: — Ну что, задница цела? Он явно не ожидал подобной реакции на его действия, они, по его мнению, не могли способствовать эякуляции. Эрекции — вполне вероятно, но вот в том, что от связывания можно кончить, он несколько сомневался. До этих пор. Леша кончил не столько от процесса связывания, сколько, скорее всего, от ощущения беспомощности, потери контроля над своим телом, невозможности сопротивляться доминирующему партнеру. — Цела, — пробормотал Леша, с неохотой шевеля губами. — Непорядок, — хмыкнул Саша. — Чего? — успел произнести Леша и тут же был снова поставлен в коленно-локтевую. Саша пристроился сзади и, осторожно положив ладони на ягодицы, словно два налитых яблока, красных от спелости, с трудом развел ягодицы в стороны. Его взору предстала маленькая сморщенная дырочка, скорее напоминающая крохотное солнце с расходящимися в разные стороны лучами. Рот моментально наполнился слюной. Саша высунул язык и легко облизал это солнце самым кончиком, дразня таким образом партнера. Рецепторы уловили знакомый запах и терпкий вкус возбуждения. — Я бы вылизал тебя полностью, но мой член так соскучился по твоему заду, — жадно прошипел он, ловя каждую Лешину эмоцию, которую он выражал стоном. Леша закивал, Саша, взяв в руку уже порядком намокший и твердый член, коснулся им заднего прохода. — Са-аш, — заканючил Леша. — Ну и чего ты тянешь? Этого Саше показалось мало. Он провел головкой вдоль ложбинки меж ягодиц, растирая по ней всю смазку, что скопилась у него за время их обоюдных ласк. — А ты попроси лучше, — посоветовал он, разминая ягодицы получше. Большой палец прижался ко входу и начал массировать его, отчего Леша совсем поплыл. Он был готов насадиться на него, лишь бы получить в себя вожделенный член, да поглубже. Саша не собирался сдаваться так просто, ощущая себя по-прежнему королем ситуации, чьи власть и величие делали его непобедимым и заставляли преклонять перед ним колени. Находящийся в более уязвимом положении, Леша сразу вспомнил, как нужно просить, чтобы точно получить. — Саша, прошу тебя, возьми меня! Мне нужно… очень нужно… Мне нужен ты внутри. Сейчас! — Он всхлипывал, хныкал, охал и молил, веря в Сашину благосклонность и надеясь продавить его непоколебимость. Он чувствовал жизненную необходимость в том, чтобы заполучить его, чтобы тот взял его погрубее и заставил кончить не шлепками и связыванием, а собственным членом, по которому Леша соврал бы, сказав, что не соскучился. Заставлять его ждать будет совсем уж бесчеловечно, подумал Саша и, приставив головку к его входу, вогнал ее внутрь. Леша облегченно застонал, заглушаемый подушкой, и проход сам собой сжался. Он постарался расслабиться, чтобы пропустить в себя больше, но даже скользкий, увлажненный естественной смазкой, член не мог протиснуться дальше, чем наполовину. Лешу нужно было как-то отвлечь, и Саша не придумал ничего лучше, как по одной заломить ему руки за спину. Потеряв опору, тот нырнул вперед, норовя снова прижаться лицом к мягкой поверхности, но Саша не дал ему этого сделать и, придерживая его туловище в сомнительно удобном положении, вошел полностью. — А-ах! — Леша зажмурился и сжал руки в кулаки так, что ногти впились в ладони до глубоких следов. Он догадывался о намерениях Саши еще с момента, когда он решил его связать, но грубый секс был ему мало знаком. Как бы странно пускать в себя Сашу без хотя бы намека на хорошую смазку ни было, задница, привыкшая к его члену, легко растянулась и плотно обняла орган. Саша подождал, прислушиваясь к неровному дыханию и позволяя Леше немного привыкнуть, и, как только почувствовал, что тело в его руках уже не так напряжено, повторил движение бедрами назад-вперед. Громкий стон оповестил Сашу о том, что он действует правильно. Не теряя ни минуты, все в том же неторопливом темпе он проникал в Лешу, соприкасался передней поверхностью бедер с его задней, чуть задерживался и снова выскальзывал почти целиком. Каждое движение давалось ему все легче и приносило обоим неимоверное удовольствие. Леша даже не вспоминал о том, что держится на одних только коленях, будучи наклоненным сильно вперед, и в любую минуту может не удержать равновесие. Но Саша держал его крепко — достаточно, чтобы не дать пошатнуться, — и, закусив губу, наблюдал за тем, как значимая его часть исчезает в теле Леши. — Быстрее, — вдруг скомандовал Леша, самостоятельно насаживаясь на член. — Быстрее, Саша, глубже, пожалуйста! Саша сощурился и облизнулся. Конечно, он бы и сам с удовольствием сделал это, но, завороженный картиной перед собой, только и мог, что любоваться ею. По вежливой просьбе того, кто совсем не умел быть учтивым и слово «пожалуйста» говорил только изредка, когда ему было что-то ну очень нужно, Саша покрепче перехватил судорожно напрягшиеся запястья и начал по-настоящему иметь его. — Глубже! О… о господи! Да, папочка, да! — кричал Леша. Его задница ходила ходуном, подпрыгивая при каждом толчке, на спине, лице и шее проступил пот, и веревки теперь больно скользили по коже. Как бы Саше ни хотелось, чтобы на его запястьях остались яркие следы от прочных пут, сковывающих его на протяжении часов, он был вынужден отпустить его руки. Никто из них не собирался оправдываться перед коллегами о происхождении этих следов. Зато на ягодицы и спину смотреть было некому, поэтому он тут же схватил отброшенную недавно в сторону многохвостку и напомнил Леше, как ему нравится быть отшлепанным и оттраханным. — Боже, да! Ох, черт! Блять! Саша! — С этими словами искры летели у Леши из глаз, а он продолжал арию стонов, прославляя в ней то бога, то черта — словом, Сашу в одном лице. И Саша, стараясь соответствовать своему новому статусу, с величайшей радостью исполнял любые желания. А уж когда Леша в третий раз простонал непривычное его уху «папочка», он весьма профессионально попал по той самой точке, которую все это время намеренно игнорировал, заставляя Лешу получать удовольствие от одного проникновения. И Леша весьма оценил этот жест. С очередным звонким криком — на этот раз благодарным — он задрожал всем телом и во второй раз бурно выплеснулся на кровать. Колени подогнулись, он сложился пополам и, паря в сладкой послеоргазменной неге, чувствовал, как Саша подсаживается к нему, ослабляет веревку на запястьях, а затем полностью снимает с него все оковы, и переворачивает на спину. Заполучив свободу, Леша размял затекшие конечности и немедленно втянул любимого в поцелуй. — Погоди, — улыбнулся Саша. Он так самозабвенно трахал Лешу последние несколько минут, что пожертвовал своим оргазмом ради него, и теперь ему самому не терпелось насладиться тем же ощущением, что и его партнер. Поставив ноги по обе стороны от Лешиного тела, он под его затуманенный взгляд примостился у него на груди. — Ого, — выдохнул Леша и с готовностью приподнял голову. Однако Саша хотел все сделать сам и не нуждался в благотворительности, потому перехватил его за кучерявый затылок и направил в ждущий рот блестящую головку, красную от усердной работы и мокрую от выделений. Прежде немало удивленный таким поступком, Леша выпучил глаза, когда член беспрепятственно прошел через ротовую полость и устремился прямо в горло. Его голова сделала рефлекторное движение вперед, а затем назад, стремясь вытолкнуть изо рта то, что ему не принадлежало, но Саша лишь сильнее прижал ее к своему паху. Он продолжал натягивать Лешино горло на себя, не отводя взгляда от его мокрых глаз и раскрасневшегося лица. Наверное, со стороны он походил на жестокого доминанта, унижающего сабмиссива своими действиями все больше, но точно знал: как бы он ни выглядел, Леша ловил кайф от каждого и непременно попросил бы еще, будь его чудесный ротик свободен. Этот процесс походил на кормление с ложечки: придерживание головы в одном положении, аккуратное введение еды в открытый рот, чтобы избежать излишнего давления, и удержание до того, как еду начнут сосать. Важно было следить за тем, чтобы голодный не подавился, и при необходимости приостанавливать кормление, давая ему время проглотить. Пока полные губы скользили по его увитому венами длинному члену, Саша не переставал любоваться и восхищаться тем, какой Леша сегодня послушный. Вот может же иногда, с нежной улыбкой подумал он, но на лице вместо нежности отразилась хищная ухмылка, и Леша понял, что Саша сейчас закончит. И действительно: еще один, два, три хлюпающих звука, и вот Лешин нос уперся в Сашину промежность, изо всех сил втягивая хоть каплю воздуха, из глаз брызнули слезы, а в горло потекла горячая сперма. Он замычал и начал сглатывать ее, чтобы она не вытекла наружу — все-таки он так долго ее добивался и не позволил бы просто впитаться в ткань постельного белья, — но Саша вдруг нахмурился. — А кто тебе разрешал глотать? — спросил он, и Леша замер, глядя на него с полным ртом в полнейшем шоке. Что, и на это нужно разрешение? Саша хмыкнул, считав этот вопрос в его взгляде, и, чуть наклонив его голову, увидел, как его семя стекает по уголкам рта, подбородку и шее, делая и без того привлекательное личико в разы краше. — Вот теперь можно. — И Леша, совершенно счастливый от того, что добился своего, просто подождав, с радостью сглотнул, пробуя на вкус то, чего так долго ждал и чего чуть не лишился. Саша, смеясь, покачал головой и провел членом по лицу Леши, оставляя на нем липкие белые дорожки. Именно этого ему так не хватало для идеального завершения вечера — и Леше, он был уверен, этого тоже безумно хотелось. Он видел, как загорелись его глаза, стоило ему включить совершенно нетипичное для себя поведение, как расширились от вожделения зрачки и дрогнули колени, как тело покрылось мурашками, когда он посмотрел на него, обнаженного, твердого и очень хорошо одаренного, готового на все, и в голову полезли самые непристойные мысли. Все произошло само собой, и он ни о чем не жалел. Да и разве можно было жалеть о чем-то после такой близости? Раскинувшись на кровати как настоящий папочка, он прикрыл глаза и, нащупав Лешину руку, сжал ее в своей. Леша, в свою очередь, предпочел рассматривать свои конечности на наличие на них видимых отпечатков бурного секса и слизывать с пальцев оставшееся на них, хоть и порядком подсохшее, лакомство. Дома всегда было, есть и будет лучше, чем где-либо еще. Дома спокойно, тихо, уютно, дома, вдали от чужих глаз, ты наверняка можешь быть собой и вести себя как тебе угодно. Особенно приятно, когда дом для тебя ассоциируется с конкретным человеком, — и возвращаться в него тебе гораздо отраднее.