Till On Ice

Следующая неделя прошла как в тумане. Тилл много размышлял о том, чего он хочет и как хочет продолжать свою карьеру. Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотел продолжать кататься. Это было единственное, чему он посвятил так много времени, и он не собирался отказываться от этого сейчас. Мизи была права. Как и следовало ожидать, семья Мизи с радостью приняла его. У них был участок с горячими источниками, который не использовался и нуждался в уходе, поэтому они предложили его Тиллу. Это была отдельная арендуемая комната с собственным онсэном. Обычно такое жильё сдавали на длительный срок, чтобы у человека было всё необходимое. Таким образом, ему не приходилось общаться с другими гостями, если он этого не хотел. Однако сам онсэн требовал глубокой очистки, так что первое время ему всё же пришлось делить общие источники с другими. Сердце у него снова сжалось, и глаза покраснели от слёз, когда семья Мизи встретила его так, будто они виделись только вчера, хотя прошло более двух лет. Он чувствовал себя так, будто снова переживал подростковый период — столько эмоций. Ему показали его новую «комнату», и «нуждающаяся в уборке» — это было сказано мягко. Было видно, что у них не было времени заняться этой комнатой: пыль, насекомые, гниющая старая мебель и прочее. Но теперь это был его дом — и это было куда лучше, чем всё, что он мог получить от Урака. Он провёл время, убираясь, наводя порядок, проверяя, всё ли работает, и даже помогая на территории горячих источников. Он пока не прикасался к своему личному онсэну, решив оставить это на потом. Пока что ему хватало обычной уборки. К концу первой недели в городе он был измотан. Он и раньше плохо спал, так что это было не в новинку. Но теперь у него появилось что-то, чего можно было ждать с нетерпением. Мизи на днях написала, не хочет ли он сходить на каток — ведь он давно там не был. Он давно мечтал снова встать на лёд, поэтому ответил ей почти молниеносно. Мизи, возможно, даже посмеялась над ним за это. Тилл ещё не полностью распаковал вещи, но комната уже выглядела обитаемой. Он всё убрал, избавился от поломанного и сгнившего. У него был чемодан, где лежали только вещи для катания — найти его было легко. Он достал коньки и надел простую одежду: обычные чёрные леггинсы (в них было удобно двигаться) и простую белую футболку с чёрными буквами, будто нарисованными аэрозольной краской. Упаковав коньки и всё нужное, он попрощался с остальными и ушёл. Он ушёл в спешке — это было в его духе, но в этот раз он не мог сдержать радость. Любой, кто видел его в тот момент, замечал свет на его обычно угрюмом лице. Его глаза сияли от восторга — ничто не могло его остановить. К счастью, каток был неподалёку, и он решил размяться и пробежаться туда вместо того, чтобы ехать на автобусе. Мизи и Суа, скорее всего, опоздают — если, конечно, их привычки с учебных времён не изменились. Через двадцать минут он сбавил темп, замедлив бег, и подошёл к катку, которого не видел со школы. Сердце заколотилось сильнее. Почему он так нервничает? Он не знал, но вошёл внутрь, где его сразу узнали. — Подожди… Тилл?! Это ты? Боже мой!! Добро пожаловать домой! — воскликнул парень за стойкой — высокий, с короткими каштановыми волосами, челка почти закрывала глаза. Тилл не смог вспомнить его имя, но кивнул и зарегистрировался, чтобы можно было приходить в любое время. Ему нравилось тренироваться по ночам, когда никого не было. Он слышал, как парень что-то говорит, но был так сосредоточен на том, чтобы попасть на лёд, что не понял слов: «…добро пожаловать домой». Он просто кивнул и поспешил в раздевалку. Было уже довольно поздно, так что людей почти не было. Тилл начал с разминки, продолжая тренировку. Он мог плохо заботиться о себе, но к тренировкам и разминке относился серьёзно. Одно неверное движение или пропущенная разминка — и травма. Он видел, как у товарищей из Урака из-за спешки заканчивалась карьера. Сам он тоже не раз падал, но не из-за разминки. Прошло ещё немного времени, и Тилл с дрожью в руках завязал коньки. Он был в предвкушении — столько времени прошло с тех пор, как он катался. Он вышел на лёд и заметил, что он почти пуст. Пара человек как раз уходили — повезло. Было около восьми вечера, так что неудивительно, что люди расходятся. У некоторых ведь есть жизнь за пределами катка. Фыркнув, он ступил на лёд и начал скользить. Это было умиротворение. Ради этого он жил. Тилл не верил во многое, но он верил, что его место — на льду. Он погрузился в мысли, свободно скользя, словно танцуя. Он забыл, что Мизи и Суа собирались прийти, и оказался в центре катка. Без музыки он начал кататься под мелодию в голове. Единственные звуки — шорох коньков и его дыхание. Несмотря на то, что он «ненавидел» Ивана, мысли снова вернулись к нему. Он вспомнил свою коронную постановку — Black Sorrow, которую исполнил на финале Гран-при. Песня, которую он сочинил сам, чьи слова тронули многих. Многих интересовало, о чём эта песня. В ней звучала тоска и сильные эмоции. Вспоминая её, он начал повторять шаги Ивана. Он знал, что далёк от уровня Ивана, но выучил постановку наизусть. Тело двигалось само, он не думал — просто сделал четверной флип, коронный элемент Ивана. Он никогда не приземлял его на тренировках, но сейчас ему удалось. Посадка была неидеальной, но адреналин захлестнул. Он продолжил с воодушевлением, которого давно не чувствовал. Он копировал выражения Ивана. Не идеально, но лучше, чем ожидал. Финальное вращение — и он вытянул руку, как это делал Иван. Его дыхание сбилось, он осознал, что только что исполнил одну из самых сложных программ. Это наполнило грудь теплом. Он не знал, что за чувство это было. Прежде чем он успел уйти в себя, услышал визг. Обернувшись, увидел Мизи и Суа у края катка. У Мизи текли слёзы, и она держала телефон. Суа выглядела потрясённой. У него плохое предчуствие. Мизи подлетела к нему и ударила по плечу: — Чувак. Это же постановка Ивана! Чёрт, ты убил её. Люди ОБАЛДЕЮТ! — Мизи тараторила, а Тилл ошарашенно смотрел. — Подожди… ОБАЛДЕЮТ? Что ты сделала? Теперь Мизи выглядела виновато, нервно захихикала и немного отступила. — Ну, я... эээ... можетбытьвыложилатвоёвидеоахах... Тилл застыл. Руки задрожали. — Ты... Ты... — Мизи быстро подняла руки. — Всё нормально, Тилл. Не паникуй! Это просто кавер, и ты справился великолепно. Покажи всем, на что ты способен! Но Тилл почти не слышал её. Паника подступала к горлу. Что скажет Урак? Что, если сам Иван увидит это? Он ведь просто никто, посмел исполнять номер знаменитого фигуриста. На грани срыва, он почувствовал, как Мизи положила руки ему на плечи, возвращая в реальность. Он встретился с ней взглядом — в нём была забота. — Мне просто… страшно, Мизи. — Я знаю, Тилл. Но не надо бояться. Ты потрясающий фигурист, и все это увидят. О! Давай откатаем наши старые номера! Я давно мечтала снова покататься с тобой. А потом мы с Суа покажем тебе нашу новую дуэтную постановку! Они катались вместе несколько часов. К 11 вечера все были вымотаны, но счастливы. Тилл забыл, насколько весело кататься с близкими друзьями. Да, с Лукой и Хёной тоже было здорово, но атмосфера при Ураке всегда была тёмной. Надо будет пригласить их когда-нибудь, чтобы они тоже могли покататься ради удовольствия. Мизи и Суа попрощались, и Тилл остался один на льду. Он тренировался уже долго, но не хотел уходить. На льду он мог быть собой, но знал — переутомляться не стоит. Со вздохом он покинул лёд, развязал коньки, помассировал уставшие ноги. Собрался и вышел. К своему удивлению, он увидел, как кто-то заходит в каток. Кто тренируется так поздно? Лицо было прикрыто маской. Но на мгновение их взгляды встретились. Глаза — чёрные, как бездна, с едва заметной красной точкой. Мужчина кивнул и зашёл внутрь. Тилл остался стоять, думая о тех глазах. Где он их видел? Эта мысль не давала покоя, и он поспешил домой. Он вошёл тихо — общественный онсэн уже закрылся. Бросив вещи, он взял принадлежности и пошёл в ванну. Отметил про себя, что ночью она пуста — значит, лучшее время для купания. Быстро помывшись, он расслабился в горячем источнике. Он всегда любил их, ещё со школы. Хотя тогда почти ни с кем из парней не общался — его лучшие друзья были девушками. Вспоминая день, он размышлял о своём срыве. Да, ему было страшно, что его уязвимый момент теперь в интернете, но... может, это к лучшему? Урак увидит. И не только он. Мысль о том, как Урак смотрит это видео, вызывала у него злорадную улыбку. Он бы взбесился, увидев, как Тилл исполняет этот номер, как делает четверной флип. Несмотря на свою низкую самооценку, Тилл был горд. Он вытерся, вышел из ванны и рухнул на кровать. Взял телефон — уведомлений было полно. Конечно, из-за видео Мизи. Он готовился к хейту, но комментарии оказались неожиданно положительными: presofivanland: чёрт возьми?? ВЫ ВИДЕЛИ ЕГО ЧЕТВЕРНОЙ ФЛИП? prosk8ter: о боже… мой любимый фигурист исполняет номер Ивана? мы сорвали джекпот loserpolice: лол, какой позёр fakeuser4: погодите– Тилл ушёл от Урака? он бы такое не сделал при Ураке #кошмарУрак rulerluka: Тилл?? вау hyunoona: говорила же, что ты справишься, лузер guardianurak: хорошая работа, Тилл Игнорируя токсиков и Урака, он почувствовал... восторг. Такого он не чувствовал с момента финала Гран-при. Он прокручивал комментарии слишком быстро — и почти пропустил самый важный. ivan: прекрасно Вдохновлённый, он начал сочинять собственную постановку. Он вернётся в финал Гран-при, но в этот раз будет достойным соперником Ивана. Он начал работу над своей новой произвольной программой: Неизвестный (До конца). — Тем временем на катке — Иван стоял в раздевалке, потрясённый. Это был... Тилл? Он только что видел, как Тилл выходил? Их взгляды даже встретились. Похоже, Тилл его не узнал. Но Иван не мог забыть эти бирюзовые глаза. Он переодевался и разминался, но мысли были только о Тилле. В последний раз он видел его на финале, но тот ни на кого не смотрел. А Урак был рядом — наверняка лгал ему. Иван обычно был спокойным и не создавал проблем, но Урак его бесил. Он плохо обращался со своими спортсменами, и Иван всё время переживал за Тилла — за его физическое и психическое состояние. Почему он так одержим этим парнем, которого почти не знает? Ответа он не знал. Но помнил их время в приюте, когда они были совсем маленькими. Не был уверен, помнит ли это Тилл сам. Но ему было всё равно. Он наблюдал, как Тилл выходит из своей скорлупы. У него была поддержка — Мизи и Суа, восходящая пара. Он завидовал им, их открытости, любви и признанию в мире фигурного катания. Он собирался выйти на лёд, когда почувствовал вибрацию телефона. Хорошо это было или плохо — непонятно. Достав телефон, он увидел статью о человеке, который занимал все его мысли. Мизи выложила видео Тилла, катающегося в этом самом катке. Руки Ивана задрожали — он сразу узнал музыку и хореографию. Его собственная программа. Видеть, как Тилл исполняет его номер, было больно и радостно. Как же хотелось выбежать, обнять его, сказать всё, что он чувствовал. Помочь ему забыть боль прошлых лет. Он не мог оторваться от видео. Сам не заметил, как набрал комментарий и отправил. Игнорируя лайки и ответы, он отложил телефон, надел коньки и вышел на лёд. Здесь только что катался Тилл. Его дыхание сбилось, но он начал разминку, погружённый в мысли.