Till On Ice

Тилл не чувствовал себя таким вдохновлённым уже... даже и не вспомнит, когда в последний раз. Раньше он просто отрабатывал элементы — механически, по накатанной. Всегда шел за другими фигуристами, подстраивался, был как все. Но теперь понял — «как все» это не про него. Для кого-то, вроде Луки, рутина и система — привычная среда. Всё по правилам. А он? Он хотел быть громким. Хотел шокировать. Он не из тех, кто просто сидит и ждёт. Раньше ему не хватало смелости. Если уж по-честному — её всё ещё не хватало. Но после того, как его выступление стало вирусным, он понял: за ним будут следить. Ему снова придётся выстраивать себя с нуля, но сейчас он был по уши погружён в создание произвольной программы. Он и не заметил, как пролетели часы. Зевнув, Тилл потянулся и только тогда понял, что сидит прямо на полу — вокруг разбросаны листки. Там были и ноты, и записи элементов, и списки предстоящих соревнований. Он ещё не решил, что поставит для короткой программы, но с произвольной уже вырисовывалась чёткая картина. Оглядевшись, он заметил, как сквозь окна пробивается утренний свет. Не может быть… Увы, может. На телефоне — 5:30 утра. Он совсем не планировал засиживаться, но после тренировки был на подъёме. Мысль перескочила на того парня, которого он случайно встретил на входе в каток. Кто ещё такой же чокнутый, чтобы тренироваться так поздно? Его чёрные глаза с красноватой искрой не выходили из головы. Где он их раньше видел?.. Память подводила. Ну и ладно. Надеюсь, он не станет делать ночные тренировки привычкой. Это ведь «его» время. Днём он ещё мог терпеть Мизи, Суа и прочих, но ночь — это было что-то личное. А с незнакомцами он делиться не хотел. Поднявшись с пола, он немного прибрался и лёг вздремнуть. Планировал поспать пару часов, потом заглянуть в онсэн, где помогал семье Мизи. Надо бы и Луку с Хёной навестить — с гранд-при финала не виделись. Съездить, конечно, не мог — впечатление отъезда из команды Урака ещё слишком свеж, не хотелось скандала. Остаток дня прошёл спокойно. Тилл быстро вник в работу на горячих источниках, и семья Мизи, казалось, искренне это ценила. Выдалось немного свободного времени — он отправился на пробежку, наслаждаясь прохладным весенним воздухом. До следующего соревнования было ещё далеко. Не успел оглянуться, как уже шесть вечера. Мизи и Суа, как он знал, уже потренировались (им не мешало чужое присутствие), но они согласились встретиться ещё раз, чтобы попрактиковаться вместе. Вдохновлённый, он поспешил домой, схватил черновик своей программы. Музыку он сочинил сам, впервые за долгое время. Знал, что его будут сравнивать с Иваном, но ему было всё равно. Эта музыка была на сто процентов его — настоящего. И она должна была произвести фурор в фигурном катании. В отличие от большинства классических номеров или чётко ритмичных композиций вроде «Black Sorrow» Ивана, программа Тилла была куда агрессивнее. За всё время в спорте он не видел ни одного выступления под рок. Это было трудно — под такую музыку сложно ставить хореографию. Но ему и хотелось трудностей. Он был готов. Добежав до катка, он быстро переоделся, сделал короткую разминку и побежал к Мизи и Суа. Те уже скользили по льду, синхронные, словно одно целое. Обе были в наушниках, погружённые в музыку. Боже, какие они были красивые. Тилл встал в сторонке, просто наблюдая. Их лица светились радостью, счастьем. Он не слышал, что за музыка, но узнал мелодию — My Clematis. Невероятно чувственная вещь, он вдруг ощутил, как эмоции захлёстывают его. Наконец, девушки заметили его, вытащили наушники и махнули рукой. Он проверил шнурки и, уверенно ступив на лёд, подкатил к ним. Вокруг было всего несколько человек, катавшихся в своём темпе. Он вкратце рассказал им, как прошёл день, но больше всего хотел поделиться своей композицией. Они, разумеется, тут же потребовали послушать. Раздав по наушнику, он включил музыку. Девушки слушали, а потом просто… уставились на него. — Боже, Тилл, это… — начала Мизи. Смущённый, он перебил: — Э-это только черновик. Я почти не спал, сочиняя её. — Мизи посмотрела на него с прищуром, но с улыбкой. — Ну, чего ждёшь? Покажи, на что способен! — скомандовала она. Девушки сошли со льда, оставив Тиллу центр катка. Он вставил наушники, встал в середине арены. Музыка заиграла — и он двинулся. Всё ещё немного коряво, потому что ставил номер впервые, но он старался прочувствовать каждое движение. Начал с быстрой шаговой комбинации — и тут вступила гитара. Первый прыжок должен был быть как минимум тройным флипом, но он не набрал достаточно скорости, и получился одинарный. Ничего, приземлил чисто. Он ещё работал над хореографией, но уже чувствовал ритм. Впервые за долгие годы он действительно получал удовольствие. Он кивал в такт, даже тихо подпевал — если прислушаться. Улыбка не сходила с его лица, даже когда он ошибался. С прыжками ему явно понадобится помощь, но это потом. Откатав всё, что успел подготовить, он подъехал к Мизи и Суа. Те — снова просто стояли, уставившись на него. Грудь тяжело вздымалась — музыка требовала темпа, сил, но черт возьми, как же это было весело. Девушки дали пару замечаний, а потом закричали, как круто он смотрелся, и как феерично это будет в костюме. Попрощались — у них рано тренировка. Сказали не засиживаться. Он, разумеется, пообещал — с тем же успехом мог бы пообещать слетать на Луну. Оставшись один, он вытащил телефон и написал Луки и Хёне: Групповой чат: Ураковские прихвостни👺 Till: хееей, как дела? Weirdo: о, решил вспомнить о нас, лол Till: я занят был, окей 😤 Hyuna: ага, да-да. демон опять истерил про “доверие”, но теперь всё норм. скучаю по твоей идиотской роже 💔 Weirdo: да, он прочёл лекцию про “непрофессионализм” — явно про тебя, но всем было пофиг, как обычно Till: жесть. он аж взвыл, когда я сдал ключ от квартиры. теперь живу у онсэна у Мизи. приезжайте как-нибудь. Weirdo: надо будет. и да, не засиживайся. у меня рано тренировка, так что пока Till: ок, пока Hyuna: я тоже ушла. обняла Смена названия чата: Ураковские прихвостни (без Тилла) Он вздохнул, убрав телефон. Уведомления от видео всё ещё сыпались, но он не стал его пересматривать — слишком боялся вновь почувствовать разочарование оттого, что тот, кого он на самом деле ждал, так и не увидел его. Он встал, вставил наушники и решил ещё пару раз пройти вступление. Потом попробует тройной флип — ему отчаянно хотелось научиться прыгать четверные, но он знал, что не стоит рисковать. В прошлый раз повезло, но не хотелось угробить себя глупостью. – Снаружи катка – Время летело, и вот уже почти девять. Иван обычно приходил тренироваться ночью — так легче сосредоточиться, да и меньше шансов столкнуться с фанатами. Он отрабатывал новые прыжки для Black Sorrow и не мог дождаться, когда снова окажется на льду. Воспоминание о вчерашней встрече с Тиллом не отпускало. Было не так уж и поздно, но в груди всё равно копошилось волнение. Сделав пару глубоких вдохов, он вошёл в здание. Сотрудников уже не было, но он знал, как попасть внутрь. В раздевалке переоделся, вставил наушники — Black Sorrow зазвучала в голове, он мысленно прокручивал движения. Когда вышел, замер. Он был там. Посреди льда. В свете прожекторов Тилл выглядел почти нереально. Иван застыл. Он должен был что-то сказать, но не мог — был зачарован. Тот двигался — точно, красиво, ритмично. Танец без музыки. Иван не мог оторваться. Программа была короткой. Тилл остановился, тяжело дыша. Иван наконец пришёл в себя, подошёл к краю льда и зааплодировал. Тилл вздрогнул. Увидел его. И застыл — как олень в свете фар. Такой милый. Иван тихо усмехнулся. — Похоже, мы снова встретились. – Что за… Чёрт. Это что, Иван?! Нет. Нет, не может быть. Только не он. Не мог он это видеть. Не должен был. Тилл стоял, в шоке. Волосы растрёпаны, весь в поту — сущий кошмар. Он даже пощёчину себе отвесил, чтобы проверить, не бредит ли. Но нет. Вот он. Иван. Подошёл ближе. Да, те же глаза. Чёрные, с вкраплением красного. Конечно. Именно поэтому он казался знакомым. Тилл отъехал назад, опустив взгляд. Скрестив руки, неуверенно потёр запястья: — Эм... Ты... ты это видел? Иван всё так же улыбался: — Да. Я пришёл и увидел тебя на льду. Ты выглядел счастливым, и я не хотел мешать. — А ты... тут тренироваться пришёл? Кто вообще ночью тренируется, чудак. Когда неловко, Тилл часто язвил. Мизи его за это ругала. Но её тут не было. — Говорит тот, кто сам тренируется ночью, — не моргнув, парировал Иван. Тилл уже готов был парировать в ответ, но Иван снова заговорил: — Мне нравится одиночество. Тишина помогает сосредоточиться. Я так тренируюсь уже несколько лет. Так что, если уж на то пошло, именно ты здесь — исключение. Тилл не ожидал такой прямоты. Он коротко рассмеялся: — Ну, ты определённо странный, это уж точно. Похоже, придётся делить лёд. Только... не смотри на меня, ладно? И, не дав ответить, он юркнул на другой конец катка. Иван всё ещё улыбался. Он вышел на лёд, вставил наушники. Начал кататься. Тилл слушал скольжение коньков и, не удержавшись, повернулся. Иван. На том же льду. Один из самых известных фигуристов поколения. Чёрт. Он не мог оторвать глаз. У Ивана было такое спокойное лицо, такая сосредоточенность… даже сквозь наушники, казалось, слышна была музыка. Прыжок… Хм. Он был сложнее, чем обычно. Так вот что он делает — оттачивает прыжки. Прыжки… Нет. Нет-нет-нет. Тилл НЕ будет просить Ивана научить его прыгать. Он просто... будет смотреть. Он неплохо копирует. Следующий час пролетел, как в тумане. Они по очереди откатывали свои программы, хотя места на льду было более чем достаточно, чтобы тренироваться одновременно. Каждый раз, когда Тилл исполнял свою часть, он чувствовал — на нём по-прежнему задерживаются эти пронизывающие чёрные глаза. От нервов он несколько раз срывал прыжки. После очередного неудачного флипа Иван вытащил наушник и облокотился на борт катка. — Можно дать тебе совет? — спросил он небрежно, стараясь казаться максимально непринуждённым. Он не хотел, чтобы Тилл подумал, будто тот нарушает границы. Тилл замер, колеблясь, и снова уставился на него своим характерным взглядом. Как кот, подумал Иван. Наконец, отвернувшись, Тилл тихо пробормотал: — …Ладно. Только быстро. Услышав согласие, Иван не смог сдержать ещё одну улыбку. Тилл не хотел задумываться о том странном чувстве, что кольнуло в груди. Он просто восхищался Иваном — это же нормально, когда встречаешь кумира детства, верно? Ничего большего. Иван заговорил снова, прерывая ход его мыслей: — Я заметил, что в прыжках ты либо переусердствуешь с вращением, либо недокручиваешь. И в тот момент, когда ты понимаешь это в воздухе, ты на долю секунды замираешь. Приземляться у тебя получается, но из-за этой паузы ты теряешь устойчивость. Смотри… Он не договорил — оттолкнулся, набирая скорость. — Обрати внимание на мои ноги при приземлении. Я покажу несколько разных вариантов. Первый прыжок — обычный тройной флип, именно тот, что Тилл пытался отработать. Тот внимательно следил за тем, как точно и мягко Иван приземляется. — Теперь смотри. Я сначала слегка перекручу, потом недокручу. Иван снова ушёл в флип — на этот раз с перебором оборота. Но даже так его ноги оставались в почти той же позиции, что и в первом прыжке. Тут же он выполнил ещё один, недокрученный — разница ощущалась, но он и его посадка всё равно были отточенными. Главное — зафиксировать правильную позицию при приземлении. Тогда даже при ошибке с вращением можно избежать падения. — Если поймаешь тайминг, то даже при переборе с оборотами сможешь нормально приземлиться. Так ты потеряешь баллы только за технику, но не получишь минус за падение. Иван слегка тяжело дышал — выполнить три тройных флипа подряд было непросто. Тилл, не особо задумываясь, откинул прядь волос с его лица. Иван застыл на месте. А Тилл даже не осознал, что сделал, — он просто кивнул с сосредоточенным видом и достал телефон. — Можешь заснять, как я прыгаю? — спросил он, чуть запинаясь. — А потом... потом я мог бы записать, как ты делаешь тот же прыжок. Интересно будет сравнить… Он ненавидел, как дрогнул его голос, но Иван спокойно взял телефон и кивнул. Они провели ещё несколько часов на катке, тренируясь, записывая, обсуждая. И хотя Тилл себе этого не признавал, ему начало нравиться чужое присутствие. Конечно, это было всего лишь первое совместное занятие — он был уверен, что очень скоро начнёт от этого уставать.