В моем молчании отражались твои шрамы

Следовало ожидать, мозги всех троих поимели со всех сторон. На памяти каждого работника это был первый случай побега. Для приюта это было немыслимо, да такой серьёзный проступок конечно же все получили наказание. И конечно это были «пыточные» комнаты. Бан Чан, как человек, помогавший каждому день и ночь, отделался всего одним днём наказания. Лино и Джисон попали же под полную раздачу: Ли, человек-проблема, попадавший в эту комнату множество раз и Джисон, которых хоть и был новичком, но его оценки и постоянные прогулы сыграли совсем не на руку Джи. Попав в свои темницы, они не знали сколько пробудут здесь. В крови каждого ещё бил адреналин, а в голове множество страхов и переживаний. Хана мучил главный, хоть как кажется не такой уж серьёзный вопрос: как же зовут этого парня, находящего за стеной? И лишь потом шли вопросы об остальных словах мужчин. Его кто то пытался убить? Родители его бросили? Какое отношение эти пьяницы имеют к жизни Лино? Или Минхо.? Что за чертовы загадки. Как только они выйдут отсюда, он выведает всё, что захочет, старший никак не выкрутиться! Сразу же. Немедленно. Но Джи ещё не знает, что как только они покинут эти комнаты он успеет сойти с ума миллионы раз, а время, проведённое в полной темноте и тишине будет тянуться вечность. Он не был готов к такому как физически, так и морально.

***

Мысли Но пожирали его изнутри. Воспоминания, закупоренные в глубинках сознания выбрались наружу и паника накатывала повторно. Стыдно. Очень стыдно. Был бы отец на месте Хана, Ли бы уже был избит до полусмерти. Отлично, теперь он вспоминает всё, что связано с отцом, все его запои и побои. Так! Нужно отвлечься! На что.? Вихрь в голове Лино нельзя было описать ни одним из существующих слов. Хаос? Да, наверное самое подходящее. Но надо что то делать, иначе он разобьёт голову о стенку, от переизбытка эмоций. И вот — идея. Будь он в каком нибудь старом детском мультике, над его головой загорелась бы лампочка. Сейчас его спасёт лишь танец. Как странно звучит. Танец. Да, парень решил танцевать в маленькой, тихой и тёмной комнате. Да, он не танцевал уже много лет, и что? Самое время начать. Да, старые воспоминания от движений, которые въелись в мышечную память навсегда, пронизывают ум Ли. Но тут он понимает, что ничего не снимет стресс лучше этих элементов. Будь танец наркотиком Но был бы главным торчком в долгой завязке. Но наркоман решил, что от одной дозы ничего не будет. И вот этот же наркоман падает без сил. Он не знает, сколько протанцевал, сколько он ещё будет здесь, что он чувствует. Но понимает одно — бежать от танца он больше не сможет, хоть и отрёкся от него и клялся никогда не вспоминать ни одной хореографии. И вот слезы. Опять? Он становится тряпкой. А что нужно делать с тряпками? Правильно. Намочить и выжать. И Но царапает, бьёт, чуть ли не срывает с себя кожу на лице, но только ту, что мокрая. Тут на лице чувствуется ещё и кровь. Старые воспоминания. Хахаха. Но Лино не хочет быть старым Ли. Он не хочет быть нюней Минхо, который не смог дать отпор тогда, когда это было нужно. Об этом ему всегда напоминали шрам на животе и на руке. Нет-нет-нет, он будет сильнее эмоций. Нельзя, чтобы кто то узнал, что в его голове. Надо уснуть. И сон накрывает буйной, неспокойной волной сознание парня, не оставляя надежд на приятное пробуждение.

***

— Если ты сейчас же не выйдешь, то просидишь здесь ещё столько же, сколько сидел, — крик воспитателя был слышен на весь корпус. Видимо Джи уже выпускают. Неудивительно, что тот не смог сразу встать, они находятся в этом чистилище уже долгое время. Но сколько.? Но потерял счёт времени. Спросят потом у комнаты. Надо подниматься. И тут свет ослепляет Лино, заставляя зажмуриться и снова присесть. Ли ничего не говорят, просто оставляют дверь открытой и уходят. Лино, шатаясь, направился к выходу из здания и тут увидел картину маслом: Джисон сидит не понимая что происходит, и наверно, даже не пытаясь встать. — Да блять, ты серьёзно? — Ли совершенно не хотелось помогать этому человеку, но сейчас он понимал, что хомякоголовый врядли выйдет отсюда без его помощи, слишком дохлый. Закинув его руку себе на плечо, Но пошел в сторону столовой. В глазах темнело от недостатка энергии, а желудок уже начал есть сам себя. Было тяжело передвигаться, а тащить ещё одну тушку было просто невыносимо. — Да приложи ты хоть немного усилий! Ты не один лежал в той залупе без еды несколько дней! Давай же, придурочный! Очень повезло встретить Сынмина на середине пути. Он взял транспортировку Хана на свои плечи, и даже умудрялся придерживать Лино, когда у того подкашивались ноги. — Сидите здесь, страдальцы, во время мы, как раз обед. — Сынмо ушёл с подносом в очередь, оставляя их вдвоём. Почему они так часто оказываются наедине? — Ой, Линошечка, опять наказали? — Соен манерно растягивала слова, а в её голосе слышалась не скрываемая усмешка. И вот Ли понимает, что уж лучше вдвоём с бесячим парнем, чем с этой сукой. — Соен, скройся с глаз моих, пока не задушил. — Уже убегаю в страхе. Я вообще то здесь сразу по двум вопросам. Первый: ты реально потащился домой к мамочке? Это так жалко. Второй: что с Йеджи у этого? — выделив последнее слово, выплюнула она. — Ну давай уж уталю твоё любопытство. Жаль у меня нет сил врезать тебе, так что слушай. Моя мамка в тюрьме столько же, сколько я в этой. А личная жизнь кого угодно, даже такого человека, тебя не касается, успокойся уже со своей Йеджи, а. — Я имею право знать все, что хочу! Если нужно, для этого я применю силу! Хочешь чтобы я позвала своих мальчиков? — Соен не шутила, это была прямая угроза. — А я, — на её плечо упала огромная рука Чанбина, — не буду ждать никого, а просто выкину тебя в окно, если не свалишь. — и лицо озарила такая милая улыбка, будто она не принадлежала огромному качку. Соен фыркнула и испарилась. — Что за кипишь? И что за девчонка убежала от стола? Но, это опять поклонницы? Начни с кем то встречаться, а то они уже достали все, ну серьёзно! — Сынмин попутно расставлял тарелки с едой для каждого, — ну а ты Чанбинчик, сам иди за Углеводиками. Эти, в отличие от тебя, сейчас овощи. Мин положил палочки в руку Джи и сам принялся поедать свою порцию. К нему присоединились и Лино с Бином. С каждой секундой, каждым проглоченным кусочком, туман спадал с глаз и разума Но. -Сколько мы проторчали в тех комнатах? — 5 дней. Честно я думал вас там будут держать минимум неделю. — Чанбин даже не удосужился прожевать, перед тем как начать говорить. — Иу. Я аж есть перехотел, — Но старший продолжил жевать, — щекастый, а ты чего не ешь? Ответа не последовало. — Джисон, ты умер что ли? — Сынмин потыкал своими палочками его в макушку. Хан не реагировал. После глубокого вздоха Лино взял чужие палочки и набрал немного риса. Джи почувствовал как его лицо повернули и насильно открыли рот. Шок. Ступор. Вонхо делал также, когда хотел накачать его всякой хернёй. Его тело начинает трясти, хоть вроде ничего и не произошло. Глаза открываются мгновенно, хоть картинка и плывёт. Ли уже хотел положить рис в открытый рот младшего, но тут он услышал тихое бормотание, из которого смог разобрать лишь «не надо». Тут же стало заметно, что что то не так. Хана не на шутку трясло, он побледнел, зрачки уменьшились до микроскопических размеров. — Джисон.? — Ли не мог ничего понять. Что он такого сделал? Наоборот же помочь хотел. Ясно одно: для Хана это триггер. А какой, он разберётся позже. — П-пожалуйста отойти. — из глаз начинают катиться слезы. — Джисон! — Но берёт того за плечи и начинает трясти. От этого истерика Джи лишь усиливается. Что делать?! Лино смотрит на парней, в надежде, что они знают что делать, но сталкивается лишь с такими же потерянными взглядами. Все были в замешательстве и не понимали, как же себя повести. Но идет на отчаянный шаг: обнять Джи. Это странно и страшно, но на них уже косятся с других столов, а Хан похоже не может остановиться. В один момент всё его тело замирает и напрягается. Хоть всё ещё слышны всхлипы, он похоже приходит в себя. Бин подсказал начать гладить хомяка, что Ли и делает. Ещё через какое-то время он почти полностью успокоился и попытался отстраниться. Никто не стал ему препядствтвать. — Я даже не буду спрашивать, что это было, просто поешь, истеричка. — Но вернулся к своей тарелке, которая уже остыла, но это не имело особого значения. На это Джи лишь сжал губы и принялся за свою порцию. Он просто умирал со стыда. Как ужасно. Так это ещё и видели все! Позор. Позор. Позорище. Максимально быстро затолкав в себя пищу, Хан сбегает из столовой и запирается в ванной, попутно доставая лезвие. Нужно наказать себя за всё. За то, что не может управлять эмоциями, что не может забыть Вонхо, за то, что жив

***

Выкуривая уже пятую ментоловую сигарету, Лино всё не мог успокоиться. Если он не поговорит с этим придурковатым то точно свихнëтся. Самое время утолить своё любопытство. Давно не было кого то или чего то, что так интересовало Ли. Обычно он просто жил. Даже нет. Существовал. Вот наконец появилось стремление что то узнать. Пока интерес не угас, он будет добиваться правды.

***

Карандаш аккуратно выводит на бумаге линии, постепенно вырисовывающиеся в знакомые черты. Хван сидел перед Феликсом и в очередной раз переносил его прекрасное лицо в свой скетчбук. Хенджин был поклонником этого милого блондина. Он был просто идеален в его глазах. Каждый сантиметр кожи, волос, глаз, рук всё. Всё завораживало и пленило. Он так любил обнимать этот лучик света. Хотя, наверное, Ликс больше был похож на ромашку. Прекрасный и светлый, как цветок, но так легко повредить или сорвать. — Эй, Хён! Зачем ты рисуешь эти веснушки? У меня консилер стёрся что ли? — Феликс смешно нахмурил глаза, смотря на своего двойника на бумаге. — Нет нет, всё хорошо с твоим консилером. Просто тебе они так идут, ужас. Я решил добавить твою изюминку в рисунок. А то ты по утрам сразу убегаешь краситься, я уже забываю как ты выглядишь с ними. — Вот и хорошо. Забудь о таком мне. — Знаешь, если тебе они так не нравятся я их сотру с рисунка, но знай, ничего не сотрёт их из моей памяти. Они до безумия красивы, как и ты весь. Если нужно я буду говорить тебе об этом каждые пятнадцать минут, потому что мне кажется ты слишком часто забываешь об этом. — Хван бьёт кулаком по своему бедру и наигранно хмурится, но потом раскрывает руки, как бы приглашая младшего. Ликса долго упрашивать не нужно, он тут же юркнул в объятия друга. Но такой искренний и до жути милый момент прерывается вибрацией телефона Хвана. — Черт, Ало, что уже случилось? — Хенджин был раздрсадован, но всё ещё не выпускал Ли из плена их рук, а тот и не сопротивлялся. — Хван, важный вопрос. Не знаешь где щекастый бегает, а? — Нашёл у кого спрашивать, он же мой бойфренд, да? — А Феликс не рядом случайно? Если да, дай ему трубку. — Боже что за спешка.- Хенджин лишь вздохнул, похоже Лино опять схватил гиперфикс, -Ликс, тут твой брат сейчас из телефона выпрыгнет. — Что произошло? — Феликс, в отличии от Хвана, уже ужасно переживал за старшего. — Ликси, позвони Джисону пожалуйста, скажискажи, что бы это недоразумение топало на крышу нашего жилого корпуса. И скажи чтоб ластами шевелил! -Хорошо, хорошо. Только не кидай его с крыши, умоляю. -ничего обещать не буду, Ликси, давай звони. Послышались гудки. Феликс в недоумении посмотрел на Хвана. — Давно же Лино ничего не выкидывал. — Что же придумал мой брат.?