Тьма, что утихает

Джинкс сидела на краю заброшенного причала, скрывшись от ночного света Пилтовера. Внизу билась холодная вода, её шум был странно знакомым и умиротворяющим. В воздухе всё ещё витал слабый запах дыма — неизменное напоминание о хаосе, который всегда следовал за ней. Только на этот раз она сама оставила его позади. Далеко внизу, в узких и мрачных переулках Зауна, она всегда чувствовала себя на своём месте. Но теперь, когда город больше не знал её настоящего лица, она ощущала себя тенью — чем-то, что осталось в прошлом. На этот причал её привела не цель и не план. Только ощущение пустоты. Джинкс вспоминала тот момент взрыва, когда в решающую секунду она всё-таки выбрала спасти сестру. Этот выбор удивил даже её саму. Ещё несколько недель назад она, возможно, не колебалась бы уничтожить всех, кто стоял у неё на пути. Но тогда, увидев глаза Вай, она поняла: в них всё ещё жила любовь. Пусть глубоко спрятанная под слоем ран, но всё же настоящая. Поэтому она сделала единственно правильное — дала Вай шанс на жизнь, оставив себя в пасти смерти. Она почувствовала облегчение, наблюдая, как Вай успевает убежать перед тем, как взрыв поглощает всё вокруг. Это была её жертва, её искупление, хотя бы частичное. Но граната не стала её концом. Обломки выбросили её за пределы эпицентра взрыва. Уже на дирижабле, летевшем в затенённую часть города, раненая и измождённая, она приняла окончательное решение: все должны считать её мёртвой. Так будет лучше — для Вай, для всех. Её имя стало синонимом разрушений и смерти. Если она останется в живых, это имя будет преследовать не только её, но и тех, кого она когда-то любила. Но где-то глубоко внутри звучал тихий голос. Понимает ли Вай, почему Джинкс поступила так? Чувствует ли она благодарность? Сможет ли когда-нибудь назвать это жестом любви? «Лучше не знать,» — решила она, сжимая в руке обломок металлического браслета, который когда-то принадлежал Вандеру. Слишком много утрат, слишком много воспоминаний, которые не дают двигаться дальше. Но теперь у неё была новая цель: исчезнуть так, чтобы даже память о ней растворилась в этом мире. В узких переулках Зауна она шла молча. Новое имя, новый облик — вот её будущее. Она больше не Джинкс. Она просто призрак, тень того, кем когда-то была. И если её путь снова пересечётся с Вай… в этот раз она будет готова. Но теперь — без слабости, без колебаний. Джинкс больше не искала примирения или прощения. Она искала лишь способ выжить, оставаясь невидимой для тех, кто мог бы узнать её.

***

Джинкс стояла на крыше старой фабрики, откуда открывался вид на Заун. Здесь, среди треснувших плит и ржавых труб, она нашла временное укрытие. Её новый дом — всего лишь развалина, но это место, где никто бы не осмелился её искать. Её взгляд скользил по густому дыму фабричных труб и свету фонарей внизу, но мысли оставались сосредоточены на сестре. Вай без неё будет лучше. Так правильно. Но почему это так больно? Соскользнув на пол, Джинкс достала старое механическое устройство, когда-то подаренное ей Силко. Оно больше не работало, но она хранила его как напоминание о прошлом. Ей казалось, что время замирает, когда она нажимала на кнопки и крутила колёсики. Силко когда-то был её вселенной, её опорой. А теперь? Теперь она снова осталась одна, без дома, без цели. В этой тишине она снова вернулась к мыслям о Вай. Джинкс вспоминала их детство, моменты, когда они смеялись вместе, сражались против всего мира. Тогда она была Паудер. Тогда всё было проще. Она прижалась к стене, крепко обхватив себя за плечи. Её мысли путались, как масло с водой. Ей хотелось снова увидеть Вай, даже если это причинит боль. Но страх был сильнее. Что если Вай оттолкнёт её? Что если даже сестринская любовь не сможет преодолеть их прошлое? «Пусть лучше верит, что я мертва,» — снова сказала она себе. Это был единственный способ защитить Вай от неё самой. Вай заслуживает покоя, а её присутствие принесёт только разрушения. Джинкс знала, что жизнь в изгнании не будет лёгкой. Но именно это теперь стало её наказанием и одновременно искуплением. Она дала себе обещание больше никогда не создавать хаос, который мог бы задеть тех, кто ей небезразличен. Небезразличен? Перед глазами всплыло лицо Иши — маленькой девочки, которая, как никто другой, напоминала ей саму себя, ещё тогда, когда она была Паудер. С Ишей всё было по-другому. Этот ребёнок, хрупкий, но упрямый, сумел пробудить в Джинкс что-то давно забытое, почти уничтоженное её же собственными руками. Они провели вместе слишком мало времени, но Иша стала её последним осколком прошлого, единственным лучиком света в её безумной тьме. Когда Иша погибла, Джинкс почувствовала, что её сердце снова разорвали. Девочка была ещё совсем ребёнком, но оказалась втянута в войну, к которой никогда не стремилась. Это был не просто случайный выстрел или взрыв — Джинкс видела её конец своими глазами. Эта потеря стала для Джинкс болезненной. Не из-за того, что Иша напоминала ей о прошлом, а потому, что с её смертью из её жизни исчезла еще одна частица чего-то настоящего, чистого. А оказавшись вновь рядом со своей сестрой, с Вай, всё вдруг изменилось. Джинкс не ожидала, что это случится, что после всех лет ненависти, обид и хаоса её сердце всё ещё будет откликаться на голос сестры. И тогда она поняла: возможно, ещё не всё потеряно. Вай оставалась для неё тем, кого она продолжала любить, несмотря ни на что. Тем, кто держал её на краю бездны, не давая окончательно сорваться в тьму. Даже после всего, что произошло, даже после разрушений, смертей и боли, Вай всё ещё была её связью с нормальным миром. Тонкой, хрупкой нитью, но нитью, которая удерживала её от полного падения. Но эта связь подверглась самому жестокому испытанию, когда их отец, Вандер, утрачивавший человечность, изувеченный и сломленный, попытался убить Вай. Джинкс видела его ярость, его ненасытное желание разрушать. Именно Вай, с них двоих заслуживала на жизнь, на счастье, на будущее, которого у самой Джинкс, возможно, уже никогда не будет. Она потеряла Ишу, но терять еще и Вай не желала. Она бросилась вперёд, когда Вандер занёс лапу, чтобы нанести смертельный удар Вай. Всё произошло в одно мгновение — столкновение, крики, резкий толчок, и они оба упали с огромной высоты. В последний момент Вай успела схватить Джинкс за руку. Её пальцы вцепились в сестру, как будто от этого зависела не только жизнь Джинкс, но и её собственная. Джинкс смотрела в её глаза — такие близкие, такие родные, наполненные болью, отчаянием и решимостью. Вай не хотела её терять. Ни сейчас, ни когда-либо. Но хватка Вандера, его огромная когтистая лапа, сжимавшаяся вокруг талии Джинкс, была слишком сильной. Она тянула их обоих вниз, в пустоту, из которой уже не выбраться. Джинкс чувствовала, как воздух режет кожу, как время будто замедляется. Она знала, что это конец. Вай всё ещё держалась. Её рука дрожала, но не отпускала. И тогда Джинкс улыбнулась — грустно, едва заметно, как будто прощаясь. И в следующий миг разжала пальцы, отпустила руку сестры, позволяя себе упасть. Крик Вай разрывал воздух, заполняя все вокруг. Джинкс тогда чувстовала, как её сердце сжимается, но его было её решение. Вандер тянул её вниз, и она позволила этому случиться. Тот, кто когда-то был для неё символом силы и защиты. Но после того, что случилось, все образы слились в нечто чуждое. Джинкс никак не могла забыть его обезображенное лицо, это пронзительное рычание, словно человечность окончательно покинула его. То, что когда-то было её отцом, теперь стало неконтролируемой машиной разрушения. И хотя он был опасно близок к тому, чтобы нанести ей или Вай непоправимый вред, она не могла заставить себя винить его. «Это был не он,» — убеждала она себя. Тёмные инстинкты, что управляли Вандером, явно были порождением тех, кто это с ним сделал. - «Он просто жертва.» Её взрыв стал спасением не только для неё самой. Взрывная волна отбросила Вандера в сторону, и хаос дал ей возможность сбежать. Она не смогла увидеть, куда он исчез. Дым и обломки скрыли всё. Но в глубине души она надеялась, что он выжил. Остался ли он тем, кого она когда-то любила? Неизвестно. «Если он выжил… но теперь это неважно.» Она упорно пыталась убедить себя, что не имеет права думать о его судьбе. Ей нужно сосредоточиться на своей миссии: исчезнуть для всех. Даже для Вай. Но в глубине души оставался страх, что Вандер всё же мог вернуться… и тогда ей, возможно, придётся встретиться с ним снова. «И что тогда?» Она тяжело вздохнула. Ей было страшно даже представить эту встречу. Потому что если это случится, ей придётся смотреть в глаза тому, кто почти стал её убийцей… но, одновременно, навсегда останется её Вандером.