Тонущий

Когда Эндрю очнулся, за окном светило солнце, проникая в окна знакомой комнаты. Он сразу узнал дом Эбби — слишком много времени провел в нем этим летом, чтобы отличать в любом состоянии. В висках болезненно стучало одно единственное имя. Аарон. Маникальное желание контроля, почти параноидальная мысль о том, что Эндрю не может держать ситуацию в собственных руках, перекрывая кислород слишком крепкой хваткой, но точно защищая, — вот, что казалось невозможным терпеть. Аарон должен был быть рядом с Эндрю, а Эндрю рядом с Аароном, и плевать на связь близнецов или прочую братскую глупость. Это не вопрос любви, это не проблема глупого сердца, это — чертова паника. Эндрю нужен контроль. Ему нужны гарантии, уверенность, четкие границы. Ему нужно физическое подтверждение, нужно видеть, чувствовать что угодно, лишь бы быть уверенным. Лишь бы знать. И ради этой уверенности он мог стерпеть всë. Ради уверенности подойдет любое чувство — контакт, запах, физическая боль или же жестокие слова, разъедающие брешь в его непробиваемой броне, под которой Эндрю спрятался от самого себя. И Эндрю всë это выбил. Сторговался с судьбой и смертью, получил брата и запер. Отгородил, защитил. Обрел уверенность хоть в чем-то, оставалось лишь вытянуть Аарона с того света, если понадобится, но брат сильный, он справится. Эндрю и не знал, насколько сильный его брат, но теперь знает. Аарон справится. И только он наконец обрел эту чертову уверенность, как ее отобрали. Затащили в машину, увезли и заперли здесь. Почву безнадежно выбили из-под ног, и оторвали его от Аарона. О каком контроле идет речь, когда его так легко оставили ни с чем. Аарон, возможно, уже мертв. Эндрю не хочет об этом думать, но исключать такую возможность не может, она есть. Эндрю может уже никогда не увидеть брата, он не будет рядом, он не смог остаться, когда его заставили уйти. Аарон остался один. После всего, что было, всего, что случилось по безусловной вине Эндрю, Аарон остался один. Эндрю не нужны люди, он привык знать, что всегда один. Ему не нужен никто, чтобы справиться. Но Аарон другой. Ему эти люди нужны. Слишком прочно в его голову Тильда вбила свое присутствие. Да, жесткое присутствие грубых рук, но присутствие. Эндрю слишком ярко помнил, как Аарон цеплялся побелевшими пальцами за него, когда Эндрю вытаскивал его из ванной в доме их матери, после того как самые яркие этапы ломки были пройдены. Эндрю должен быть там снова. После того, как облажался, после того, как позволил Аарону подсесть. После того, что допустил Эндрю, он обязан быть там. Но его не было. Давайте признаем, что он отдавал себе отчет в своих действиях, он знал, что делает, но не контролировал. Это совсем разные вещи. И когда стеклянный журнальный столик пролетел через всю комнату и с громким звоном рассыпался на сотни осколков, Эндрю лишь отстраненно заметил, что мог бы пнуть сильней. Тьма, удушающая пустота, которую Эндрю привык подавлять в себе, была освобождена. Она получила возможность пролиться на свет, заляпав и без того грязную картину отвратительными черными пятнами, разъедающими краски словно едкая кислота. Аарон улыбался, глядя перед собой и находясь за тысячи километров от Эндрю, слишком далеко, чтобы у него хватило сил его вытащить, но в то же время стоял здесь, на расстоянии вытянутой руки. На его губах замер безумный смех, который по-прежнему звучал звоном в пустой голове Эндрю. Аарон хмыкнул и помотал головой: — Пошла к черту эта ебанная Колумбия. Передозировка звучит лучше...

РАЗ!

Первый цветок с подоконника полетел в стену. Корень с хрустом надломился, посыпались листья и земля, горшок треснул и развалился. — Это ты виноват! Слышишь?! — Аарон срывается на хрип, кашляет и задыхается. Отчаянный удар сотрясает дверь, тупые ногти царапают покрытие с противным скрипом. — Ненавижу тебя... Пожалуйста, Эндрю, исправь то, что ты со мной сделал...

ДВА.

Маленький, но увесистый горшочек, откуда торчали острые шипы Алоэ вера, разбился о стену, оставляя черные следы чернозема на светлых обоях. — Эндрю... — Аарон шепчет так тихо, что если бы не полная тишина в доме, то его бы никто не услышал. Его сорванный сиплый голос кажется Эндрю незнакомым и чужим. — Пожалуйста, убей меня... Пожалуйста, Эндрю, пожалуйста...

ТРИ.

Эндрю пришлось как следует размахнуться, чтобы швырнуть довольно крупный Фикус лирата через всю комнату. — Эндрю, я не могу потерять тебя, — тихо говорит Нил, глядя почти с отчаяньем. — Ты должен уйти. — Ебанный трус! — кричит Аарон за дверью. — Миньярд, не валяй дурака, — тренер подходит ближе, явно не шутит. — Оставьте его в покое, — пьяно бормочет Кевин, и Джостен с Ваймаком кидают на него синхронный мрачный взгляд. — Его тоже забираем, — добавляет тренер, и Нил кивает.

ЧЕТЫРЕ.

Горшок, из которого тянутся длинные ветви чего-то, напоминающего лиану с крупными продолговатыми листьями, следует примеру своих собратьев по несчастью, разбиваясь об угол дивана, не долетев до стены. Эндрю может вспомнить название — это Эпипремнум золотистый. Довольно популярное растение, у одной из его приемных семей такое стояло. У Эндрю слипались глаза, в голове стало странно пусто. Внезапное осознание лишь слегка взбудоражило его, давая возможность протянуть ещё немного, прежде чем отключиться. Тренер поднял его на ноги и потянул к выходу, а у Эндрю сил уже не было даже на то, чтобы переставлять ватные конечности. Он кинул на Нила последний взгляд, надеясь, что это выглядело достаточно угрожающе, и пробормотал заплетающимся от накатившей усталости языком: — Та вода, которую ты мне дал... Это было снотворное?.. Нил сжал челюсть и отвел глаза, что уже было достаточным ответом. Впрочем, Эндрю не нуждался в подтверждении, он и так знал. — Прости, — тихо сказал Джостен ему вслед и за шиворот вытащил Кевина на крыльцо, захлапывая перед ним дверь. — Да и пошëл ты нахуй! — пьяно, но невероятно зло крикнул Дэй, разворачиваясь и нетвердым шагом направляясь к машине, куда Ваймак запихивал уже спящего Эндрю.

ПЯТЬ.

Кто-то схватил его за запястье, крепкие мужские руки обхватили Эндрю поперек груди, удерживая на месте. Он вырывался, пинался, но безрезультатно. Перед глазами теперь была темнота, дышать становилось всë труднее... Аарон. Сердце грохотало в ушах, у Эндрю подкосились ноги, и он осел на пол, всë ещё отчаянно пытаясь освободиться. Но по факту, он, скорее, просто задыхался и дергался. — Тише, тише... — бормотал над ухом чей-то нежный голос. Эбби. Игла вошла под кожу, рука неприятно заныла, но этой боли Эндрю было катастрофически мало, чтобы прийти в себя. В глазах потемнело, и пустота накрыла его с головой, заставляя упасть в неё. — Вот так... молодец, — прошептала медсестра совсем близко. — Пиздец, — выдал Кевин, а тренер наконец ослабил свою железную хватку.

***

Щелчок зажигалки выдернул Эбби из еë невеселых мыслей, и она обернулась на вставшего рядом Миньярда. Эндрю затянулся, выдыхая дым в сторону. Медсестра поморщилась и отвернулась. — Что ты, что Дэвид, — проворчала она. — Никак до вас не достучишься, насколько это вредно. — Значит, не надо стучать, — хмыкнул Эндрю и опустил глаза. Эбби проследила за его взглядом до мешка с мусором, из которого торчали листья и корни. Сердце снова сжалось, и она попыталась отвлечь и его, и себя: — Как Нил? Ты ведь с ним говорил, верно? Тот долго не отвечал, Уинфилд уже решила, что ее проигнорировали, когда Эндрю снова затянулся и равнодушно пожал плечами. — Раздражает. Мягко сказано. Эбби тогда сидела на кухне, а за стеной Миньярд что-то яростно бормотал в трубку телефона, одолженного у Ваймака. Это было первое, что Эндрю сделал, когда пришел в себя после дозы успокоительного, — потребовал позвонить. Они с Нилом о чем-то спорили на немецком довольно долго, а потом Эндрю хлопнул дверью в свою комнату и не вылезал оттуда около часа, после чего спустился на первый этаж и выпросил у тренера сигареты и зажигалку. — Не выживут? — вдруг спросил Миньярд, снова глядя на поломанные стебли и ободранные листья. Эбби грустно усмехнулась. — Я хочу, чтобы ты меня понял, — заговорила она, пытаясь звучать как можно мягче. — Я на тебя не злюсь. — Тренер делает это за вас двоих, — заметил тот чужим голосом. — Да, — согласилась Эбби. — Но не на тебя. Эндрю то ли хмыкнул, то ли что-то промычал, и тихо добавил: — Цветы ведь сами в стену упали. Как я мог такое забыть. Такое не забудешь — согласилась про себя она, но вслух лишь возразила: — Нет, это сделал ты, Эндрю. Но в этом и есть весь смысл. — Смысл, — повторил тот, явно пытаясь понять, что может означать тот бред, который она несет. — Всë просто, — твердо произнесла Эбби. — Ты Лис. И я, и тренер понимаем, что у тебя есть и были причины для срыва. Эндрю, похоже, не был согласен, но покорно молчал, разглядывая умирающие цветы. — С нашей стороны было глупо оставлять тебя в столь нестабильном состоянии одного, — продолжила она. — Дэвид злится из-за этого. Не на тебя, а на себя. Тот дернул подбородком и затянулся снова. Немного помолчал, Эбби тоже молчала. Наконец, Эндрю потушил сигарету, отбросил окурок и тихо фыркнул: — Я всë равно вам не верю. Уинфилд вздохнула и пожала плечами: — А я не собираюсь тебя убеждать в том, во что ты не поверишь. — Например, в том, что вы заперли меня здесь с исключительно благими намерениями? — безэмоционально поинтересовался он. Эбби поморщилась от его формулировки и кивнула. — И в этом тоже.

***

— С возвращением, — сказал Нил, и именно эти слова стали для него началом. Он отключился от реальности, позволяя другим людям отвечать за него. Аарон, словно послушная марионетка на тонких ниточках, трещащих от свинцовой тяжести внутри, отдал себя в нежные руки Ники, давая ему позаботиться о себе. Собственных сил у него едва ли хватало на то, чтобы сохранять вертикальное положение в пространстве. Кузен был слишком осторожен. Его прикосновения были мягкими, руки теплыми и дрожащими. Аарон не отдавал отчет ни своим действиям, ни его. Очнулся только тогда, когда струи горячей воды потекли по спине, хоть немного согревая. Ники намылил его плечи, спустился ниже. Его движения были уверенными и слишком автоматическими, хотя немного замедленными. Аарон вспомнил о пачке успокоительных на третьей полке слева от раковины на кухне. Хэммик тщательно растер гель по его телу, смыл горячей водой. Аарона всë ещё знобило, но температура немного спала, а вот кости по-прежнему ломило, и слабость оказалась просто несносной. Ники выпрямился и потянулся к душу, а потом краешком губ улыбнулся ему: — Закрой глаза. Аарон сонно посмотрел на него, непонимающе поморщившись. Потом проморгался, приходя в себя, и послушно прикрыл веки. — Умница, — он услышал улыбку в голосе Ники. Кузен осторожно намочил его волосы, вымыл лицо. Помыл голову с шампунем, нанес бальзам, что-то рассказывая о восстанавливающих масках для волос, которые ему давала Элисон. Аарон ощущал осторожные руки Ники, сухое и теплое полотенце, в которое его укутали, слушал его тихую болтовню и чувствовал, как проваливается. — Засыпаешь, — пробормотал Ники вдруг и губами коснулся его лба, проверяя температуру. — Скоро станет легче, потерпи немного. Ему почистили зубы, напоили водой и уложили в кроватку. Аарону показалось, что он ждал всю жизнь ради того, чтобы ему поправляли подушку, суетились вокруг него и говорили что-то нежное, гладя по волосам. Упустите момент, что он бы ни за что не принял бы эту "заботу", если бы не чувствовал себя живым трупом. На следующий день, Нил отвез Аарона в больницу, где ему наконец сняли гипс. По дороге Джостен пересказал ему официальную версию похищения Эндрю для копов, подробности их допроса, детали, которые Аарон должен был знать. Больше ни о чем они не говорили, хотя он чувствовал, что Нил не закончил. Вполне очевидно, что Аарона ждал "серьезный разговор" с Эндрю, детали которого, возможно, так или иначе, узнает Нил, видимо, поэтому он и молчал. Вспоминая фрагменты собственных истерик в запертой ванной, он мог предположить, что объяснять что-то должен будет ещё Ники и Кевину. На Кевина он собирался забить, но Хэммик заслужил право знать, поэтому Аарон уверенно добавил в свою копилочку ещё одну проблему. Едва он переступил порог дома, Ники отправил его отдыхать. Аарон даже спорить не стал, поднялся наверх и завалился спать. Джостен и Хэммик в это время пытались привести разгромленную ванную в порядок. Их старания были не совсем напрасны, и уже на следующее утро им поставили новую дверь, а Аарон потом наблюдал, сидя на лестнице, как Ники и Нил пытаются вытащить несчастную старую дверь на улицу, собирая по дороге все углы и пороги собственными ногами и ребрами. Возвращение в Лисью Нору всë-таки наступило, как бы долго Аарон его не оттягивал. И первой новостью стал переезд Ники. Нил весьма недвусмысленно намекнул, что просьба съехать от Мэтта и поселиться на место Хэммика в одной комнате с другими монстрами, в любой момент превратится в ультиматум. Эндрю, похоже, решил, что если они будут жить в одной комнате, он сможет контролировать брата. А Аарон всë ещё ощущал себя выжатой грязной тряпкой, которая не годится даже для того, чтобы вытирать об нее ноги. Он без единого слова перенес вещи в комнату Эндрю, Нила и Кевина и весь оставшийся день не вставал с кровати, пялясь в стену. Сил не было даже на раздражение и тем более сопротивление переселению, поэтому Аарон экономно расходовал их на то, чтобы иногда вставать, чтобы дойти до туалета или кухни. Спиной ощущал взгляды. Пустые от Эндрю, напряженные от Нила. И ещё один. Настолько странный, что Аарон даже обернулся к нему. К Кевину. Тот сразу отвернулся и вернулся к просмотру матча Троянцев. Аарон получил возможность изучить человека, которого в последнее время считал галлюцинацией. Кевин был усталым, напряженным. Раздражающим. С подбитым левым глазом, бледной кожей, растрепанными тёмными волосами. Такой весь серьезный, уткнувшийся в ноутбук, ушедший в работу полностью. Сосредоточенный, внимательный Кевин Дэй, занятый исключительно экси. Аарона как будто ошпарили. Внутри что-то проснулось, зарычало, яд потек по венам, будоража кровь. — Какого хуя ты тут сидишь? — хриплым от долго молчания голосом спросил он. — Либо иди в гостиную, либо выключай. — Я тебе не мешаю, — заметил Кевин, в чем был абсолютно прав. Он смотрел в наушниках и почти не двигался, не создавая лишних звуков. — Я не могу уснуть в одной комнате с этой ебанной игрой, — проворчал Аарон. — Выметайся. Бесит. Кевин, похоже, решил, что спорить с ним — гиблое дело, поэтому, раздраженно закатив глаза, он поудобнее перехватил ноутбук и переместился в гостиную, оставив Аарона наедине с его мыслями. Всë ещё бесит, но теперь издалека. Аарон подавил желание догнать Кевина, чтобы продолжить спор ни о чем, и снова уставился в потолок. Уснуть он так и не смог.

***

Кевин не спал. Просто не мог. После того, как Аарон выставил его из спальни, он устроился на диване в гостиной и погрузился в анализ и статистику, сосредоточился на экси и только на нем, чтобы не оставалось возможности уделять внимание собственным мыслям. Эндрю и Нил так и не вернулись в комнату, и Кевин подозревал, что возможная перепалка закончилась чем-то страстным и горячим. В любом случае, его это не интересовало, и в отношениях этой парочки, как и в целом, в любых отношениях, он ничего не смыслил. Спасибо гнезду. Ближе к часу ночи, когда экси перестало помогать ему убегать от реальности, а номера на майках игроков расплывались перед глазами, Кевин захлопнул крышку ноутбука. Решение выпить было почти автоматическим, и он отправился на кухню, на поиски алкоголя. Он щелкнул выключателем, поморщился от света, резанувшего глаза, и уставился на Аарона, который стоял на цыпочках на стуле и шарил рукой по верхней полке, пытаясь что-то нащупать. Зрелище не для слабонервных. — Ты же спишь, — напомнил Кевин. — Отъебись, — равнодушно бросил тот, пробуя достать другой рукой. Безрезультатно. — Упасть не боишься? — поинтересовался он, скептически оглядывая неустойчивую конструкцию. — Тебе только вчера гипс сняли. Ты решил весь сезон провести на скамье запасных? Его проигнорировали. Аарон раздраженно фыркнул и попробовал другую тактику — правую ногу переместил на спинку стула, а левую отставил в сторону, видимо, надеясь, что таким образом сможет равномерно распределить вес и не упасть. Кевин даже среагировать не успел, когда Миньярд легко оттолкнулся, балансируя на перекладине, и что-то схватил с полки. Аарон издал победное "yes", а в следующую секунду раздался страшный грохот. Кевин всегда догадывался, что обладает неким фантастическим везением. Насколько он был прав, он понял только тогда, когда на него прилетел стул. А сверху Аарон. Ладно, насчет стула он преувеличил, но Миньярд буквально свалился ему на голову, как снег. Такой же легкий и неожиданный. — Сука, Кевин... — простонал Аарон тихо. — Какой смысл набирать мышечную массу, если падать всë равно твердо? — Мышечная масса не для этого, — подавленно пробормотал он. — Слезь с меня, кусок неправильно сбалансированных продуктов. Ты слишком легкий. — Сочту за комплимент, — без тени сарказма ответил тот и скатился на пол рядом. Кевин поднялся на ноги и поставил стул на место, а в это время кто-то довольно громко и грубо выругался этажом ниже. — Пидорасы! Я только уснул! Аарон поморщился, поднимаясь на ноги, и тихо хмыкнул, прислушиваясь к чужому ворчанию. — И ради чего был этот бессмысленный подвиг? — Кевин не пытался скрыть раздражения в собственном голосе. Миньярд не ответил. Достал кружку, налил воды и поднял с пола пачку какого-то лекарства, за которой и полез на полку. Кевин завороженно уставился на белую таблетку, которую Аарон раздробил на две части и одну закинул в рот, запивая водой. — Снотворное, — он не спрашивал, просто произнес это вслух. — Ты всё это время не спал. Ему никто не ответил. Аарон спрятал таблетки, вымыл кружку, убирая ее на место. Смерил Кевина равнодушным взглядом и вышел из кухни. Но если Миньярд думал, что избавиться от него так просто, то ошибался. Кевин последовал за ним в спальню, у него оставалось ещё минут пятнадцать до того, как подействует снотворное. — Ты выгнал меня, чтобы пялиться в стену. Аарон перевëл на него пустые глаза, и в его голосе мелькнула неуверенность, когда он ответил: — Нет. Кевин скрестил руки на груди и фыркнул: — Так и было. Тот смотрел на него довольно долго, а потом отвернулся. Кевин ждал, сам не понимая, откуда в нем столько терпения. Аарон нагнулся и вытащил из-под кровати носки. Белые носки с оранжевыми лисьими лапками, которые он ни разу на памяти Кевина не надел. Защитник сел на кровать, скрестив ноги по-турецки и держа в руках свою добычу. Он посмотрел на Кевина и кивнул на дверь: — Выметайся. Я хочу спать. Кевин раздраженно дернул подбородком и развернулся. Он уже закрывал за собой дверь, когда ему в спину прилетели те самые носки, а потом раздался тихий голос Аарона: — Я просто не хочу даже вспоминать об экси.

***