Фокус на чувствах

Печатный центр на углу был не просто местом, где печатались дипломы и рекламные листовки. Это было прибежище для тех, кто боялся открыть свой ноутбук в общественном месте и не хотел знать, что кто-то из сотрудников краем глаза увидел их файлы. Здесь правили тишина, конфиденциальность и молчаливое одобрение любых странностей клиентов. Клейн Моретти, единственный работник этого центра, гордился своим умением сохранять нейтралитет. Он видел всё: от семейных альбомов с сомнительными снимками из 90-х до договоров, которые, казалось, были подписаны кровью. Но ничто не могло подготовить его к тому, что случилось в этот дождливый вторник. Дверь открылась с таким треском, что табличка "Мы не задаём вопросов, мы просто печатаем" опасно задребезжала. Внутрь ворвался молодой человек с яркими зелёными глазами и таким встрёпанным видом, будто он только что сбежал из плена волков. Он держал флешку так, будто это был опасный магический артефакт, который вот-вот взорвётся. — Мне... э... нужно распечатать, — начал он немного тараторя, и Клейн сразу заметил, как его голос дрогнул, стоило ему встретиться с ним взглядом. Сотрудник, подняв брови, протянул руку за флешкой. — Конечно, без проблем, — ответил он как можно более спокойно. Перед нервозными клиентами показывать свой собственный страх строжайше запрещено. Они чувствуют страх не меньше собак, а то и больше. Возьмут и убегут в другой печатный центр, а кто-то потом без ужина. Мужчина нервно огляделся, затем осторожно положил флешку на стойку, будто передавал сундук с золотом. — Только, пожалуйста, не смотрите на... ну, сами знаете, — добавил он, а затем тихо добавил. — Там... личное. “Личное?” — повторил про себя Клейн, чувствуя лёгкий укол любопытства. — Простите, но я буду должен убедиться, что файл будет распечатан нормально. Он вставил флешку в компьютер, одновременно стараясь не смотреть на мужчину, который, казалось, вот-вот начнёт грызть ногти. Кликнув на первую папку, Клейн замер. На экране перед ним высветилась фотография того самого мужчины, стоящего у окна, залитого мягким золотистым светом заката. Рубашка на нём была расстёгнута, а взгляд... слишком откровенный. Клейн моргнул. Один раз. Потом второй. Возможно, это был его способ проверить реальность — вдруг глаза подвели его, а мозг решил сыграть злую шутку? Но нет, изображение на экране оставалось неизменным. "Может, ошибка?" — попытался убедить себя Клейн, но его рука сама собой потянулась к мышке, чтобы открыть следующую фотографию. Теперь тот же мужчина сидел на диване, с ленивой грацией разлившись на подушках. Его рубашка — точнее, то, что от неё осталось — уже сползла с одного плеча, как будто в комнате внезапно стало очень жарко. Этот тонкий кусок ткани был единственным, что хоть как-то прикрывал его наготу. А полуулыбка... Эта полуулыбка! Она была настолько кокетливой, что Клейн почувствовал, как его лицо загорается быстрее, чем принтер в соседнем кабинете, если его кто-то снова включил в сеть без охлаждения. — Э-э... это вы? — спросил он настолько тихо, что скорее произнес это себе, чем собеседнику. Мужчина, стоящий перед ним, внезапно дёрнулся, как будто его током ударило. — Н-нет! — выпалил он, но тут же осёкся, понимая, что оплошал. — То есть, да. Это я, — буркнул он, поправляя ворот пальто, словно пытаясь натянуть на себя броню приличия. Молчание, которое наступило после, было таким густым и неловким, что Клейн мог бы поклясться, будто слышит, как где-то в далёкой галактике взорвалась звезда. — Просто друзья сказали, что нужно... сохранить момент, — пробормотал мужчина, теперь уже целеустремлённо ковыряя пуговицу на своём пальто. "Друзья?!" — мысленно воскликнул Клейн, пытаясь представить себе таких "друзей". Что они ему сказали? "Эй, дружище, знаешь, что тебе нужно? Фото в стиле 'я случайно обнажился, но выгляжу шикарно'." Но вслух он ничего не сказал. Вместо этого Клейн просто кивнул, хотя ощущал, как жар с его лица, вероятно, уже перекинулся на шею. — Это для портфолио? — выдавил он, отчаянно цепляясь за спасительную соломинку формальности. Мужчина смутился ещё больше — если это вообще было возможно. Он выглядел так, будто вот-вот начнёт теребить уже не пуговицы, а край стола. — Ну... — замялся он. — Скорее для... вдохновения. "Вдохновения для чего? Написания сценариев для фильмов с рейтингом 18+?" — хотел сказать Клейн, но вместо этого просто продолжил молча кивать, как заведённый. Он переключил взгляд на экран и, чувствуя, что надо что-то делать, запустил печать. Принтер зажужжал, и это звуковое сопровождение почему-то сделало ситуацию ещё более абсурдной. Каждая новая фотография, вылезающая из принтера, выглядела всё более... откровенно. Тем временем мужчина уже чуть ли не разобрал все пуговицы на своём пальто, теребя их как загнанный школьник. — Спасибо, — выдохнул он, хватая свеженапечатанные снимки, но, прежде чем спрятать их в конверт, Клейн внезапно поднял руку, чтобы его остановить. — Подождите! — прозвучало громче, чем он ожидал, и мужчина замер, оборачиваясь. Его лицо выражало смесь удивления и лёгкой паники, словно его только что поймали на месте преступления. — У вас очень красивые... — начал Клейн, чувствуя, как снова начинает краснеть. Он замялся, осознавая, что теперь сам выглядит как преступник, которого застали врасплох. — Фотографии, — закончил он тихо, глядя в пол. Мужчина заморгал, а потом... покраснел. Его лицо вспыхнуло так же ярко, как и у Клейна, но в его глазах появилась искорка, словно кто-то только что сделал ему самый неожиданный комплимент. — Эм... спасибо, — пробормотал он, а затем, как будто пытаясь разрядить обстановку, добавил. — А вы очень мило краснеете. Тишина, которая наступила после этого, могла бы заставить даже тишину в библиотеке чувствовать себя громкой. Клейн не знал, куда девать глаза, а мужчина уже нервно смотрел на дверь. И тут внезапно: — Если вы когда-нибудь захотите... — начал он, резко пряча фотографии в карман. — Ну, сделать свои... фотографии, я мог бы помочь... с позами. Ручка, которую держал Клейн, громко упала на пол. Он резко нагнулся, чтобы её поднять, но вместо этого со всей силы ударился лбом о край стола. — Хорошо, — простонал он, потирая лоб, чувствуя, как остатки его достоинства улетают вместе с пылью. Мужчина уже смеялся, искренне, заразительно, и Клейну пришлось бороться с желанием засмеяться самому. — Вам точно нужна помощь с позами, — всё ещё посмеиваясь, сказал он, аккуратно убирая конверт с фотографиями в карман. И прежде чем Клейн смог ответить, мужчина подмигнул ему — подмигнул! — и, не оборачиваясь, вышел из печатного центра, оставив Клейна стоять с покрасневшим лицом и лёгким стуком в висках. "Кто он вообще такой? И почему я теперь думаю о нём?" Клейн сидел за стойкой, ошеломлённо потирая ушибленный лоб. Флешка, на которой хранились столь откровенные фотографии, всё ещё торчала из компьютера, словно напоминание о случившемся. Он посмотрел на неё с видом, будто она собирается заговорить. "Кто этот парень? Почему он принес сюда эти... произведения искусства? И главное, почему я весь день не могу выбросить его лицо из головы?" Его размышления прервал звон дверного колокольчика. Клейн инстинктивно выпрямился, но тут же почувствовал, как дыхание перехватило: в дверях снова стоял тот самый загадочный посетитель. — Я... забыл флешку, — пробормотал он, подходя к стойке. — А, да, конечно! — Клейн поспешил выдернуть её из компьютера, чуть не опрокинув монитор. — Вот, держите. Мужчина, беря флешку, смутился так же сильно, как и в первый раз. Они оба стояли в неловком молчании, словно не знали, кто из них должен начать говорить. — Эм... меня, кстати, Леонард зовут, — сказал мужчина, нарушая тишину. — Должны же мы узнать имена друг друга… после того как вы лицезрели мою душу. Он поперхнулся и отвёл взгляд, явно проклиная себя за слишком быстрый язык. Его рука, держащая флешку, скользнула в карман, как будто сам замок, что прятал его тайны, мог его защитить от всего. Клейн чувствовал, как каждый уголок его лица сгорает от стыда вместе с этой неуместной фразой. "Какого черта он сказал это вслух?! Как он умудрился превратить этот момент в полное неуместное недоразумение? Душа? Там не то что души, там и малейшего намёка на её существование не видно." Он хотел просто спокойно распечатать пару фотографий, а теперь из-за какого-то глупого недоразумения и этой проклятой флешки оказался в эпицентре фразы, которая должна была бы остаться в голове покупателя, а не просочиться через губы. Мужчина сделал глубокий вдох, как будто заметив отчаяние Клейна, и наклонился чуть ближе, как настоящий мастер в искусстве создания неловких ситуаций. — Клейн, — произнёс он с таким уверенным тоном, что в нем слышалась едва сдерживаемая насмешка. Клейн прижался спиной к спинке кресла, будто это могло его как-то защитить от этого магнита, который постоянно тянул его внимание на Леонарда. — Слушай, Клейн, — продолжил тот, понижая голос, как будто сейчас поделится с ним самым глубоким секретом, который может взорвать весь этот мир. — Это прозвучит странно, но я подумал... — Что? — Клейн попытался скрыть своё волнение и вновь избегал взгляда Леонарда, что, конечно, ещё больше подстёгивало его тревогу. — Может быть, тебе стоит попробовать сделать свои фотографии? — предложил Леонард, вдруг заполнив пространство хитрой и забавной улыбкой. В его глазах пробежал какой-то странный огонёк, будто он не просто шутил, а знал, как вызвать у Клейна лёгкое замешательство. Клейн ощутил, как его веко стало подёргиваться, словно предвестие будущего апокалипсиса. Он уже был на грани, и если бы его взгляды могли быть оружием, то Леонард бы уже стоял в развалинах. Клейн стиснул пальцы на столе, пытаясь не врезать этот стол в этого проклятого молодого человека, который явно довёл его до белого каления. Он бы это сделал, но вряд ли это повысило бы качество его фотографий. — Что?! Нет, я... мне это не нужно, — поспешно замахал он руками, как будто его слова могли как-то всё ещё вернуть ситуацию под контроль. Но Леонард, вместо того чтобы отступить, как Клейн ожидал, лишь громко рассмеялся, снова пытаясь растоптать остатки его самообладания. — Ну, тогда хотя бы позволь мне отплатить за неудобства. Я всегда ищу интересные лица для своих... вдохновений, — он многозначительно приподнял бровь, и эта ухмылка только подлила масла в огонь того, что казалось очень странной ситуацией. Клейн помедлил. "Что это было? Серьёзно?" Он пытался осмыслить все происходящее. Он, конечно, видел себя много раз на своих собственных фото, но вот так выйти на свет и сфотографироваться для кого-то ещё — это уж точно не его. И всё же Леонард тут же перешёл в атаку, явно не испытывая никаких комплексов. — Т-ты художник? — пробормотал Клейн, явно пытаясь зацепиться за что-то логичное, хоть его сердце стучало быстрее, чем он бы хотел признать. — Что-то вроде того, — ответил Леонард с абсолютной невозмутимостью, но это не могло скрыть его весёлое сияние глаз. — Могу показать, если ты согласишься... — На что согласиться? — Клейн уже нервно начал перебирать ручку в руках, отчаянно пытаясь не поддаться смешанному чувству гнева и любопытства, которые его переполняли. Где-то в глубине души он даже был немного... заинтригован, несмотря на свою внешнюю браваду. — На кофе, например, — спокойно произнёс Леонард, с очевидной целью вывести ситуацию на уровень, где она хотя бы частично будет казаться нормальной. Он скрестил руки на груди, как если бы предсказал, что Клейн всё равно в конце концов поддастся. "Ты что, издеваешься надо мной?" — думал Клейн, но, разумеется, не смог сдержать себя от странного ощущения, что в этой чёртовой игре с кофе есть что-то почти... соблазнительное. Он поджал губы и вглядывался в эту хитрую волчью морду, как будто пытаясь увидеть её слабое место. Но ничего не обнаружил. — Хорошо, — выдохнул он, неуверенно кивая. — Но только кофе. И не думай, что это я сдаюсь. — Договорились, — сказал Леонард с той самой довольной улыбкой, которая несомненно говорила о его победе, как и о том, что он собирался «вдохновлять» Клейна ещё долго. Когда дверь за Леонардом закрылась, Клейн наконец рухнул обратно на стул, чувствуя, как его сердце продолжает бешено колотиться, и кровь, которая прилила к его голове, не спешила отступать. Его мысли запутались, а его нервы, похоже, уже полностью сдали позиции. "Что вообще происходит? Я просто хотел спокойно работать!" — думал он, но сердце продолжало стучать, а в его душе уже что-то неуловимо поменялось.