Фокус на чувствах

На следующий день Клейн надел свою лучшую рубашку — единственную, которая не выглядела так, будто он поспал в ней. Он заранее пришёл в кафе, выбранное Леонардом, и теперь сидел, нервно помешивая уже остывший кофе. — И зачем я вообще согласился? — Клейн тихо ворчал себе под нос, сидя в кафе и размышляя, как он вообще мог попасть в такую странную ситуацию. — Он, наверное, просто посмеётся надо мной, а потом уйдёт. Или предложит ещё раз позировать! Ох, нет, если он снова начнёт говорить про вдохновение, я провалюсь сквозь землю. — Он пнул под столом какой-то невидимый камень и с тоской уставился на свою чашку. "Никаких шансов избежать катастрофы. Почему я не остался дома с чашкой чая?" В этот момент дверь кафе распахнулась, и вошёл Леонард, как настоящий вихрь. Его уверенная походка, словно он только что завершил долгий, но крайне успешный день, лёгкая улыбка, как у кота, который только что стащил последнюю мышь, и идеально сидящая рубашка, которая казалась слишком хорошей для такого уютного места, — всё это мгновенно заставило Клейна забыть, как вообще пользоваться дыханием. Он, естественно, тут же уткнулся в меню, как будто там было написано нечто экстраординарное, типа "Как не выглядеть полным идиотом в следующую минуту". — Привет, — сказал Леонард, присаживаясь напротив, словно они не были в эпицентре той самой взрывной ситуации, а просто сели выпить кофе, как старые друзья. — Эм... доброе утро, — Клейн чуть было не перевернул чашку, пытаясь скрыть нервозность, что пробивалась в его голосе. Это была своего рода борьба за контроль над своим разумом. — Ты какой-то напряжённый, — заметил Леонард, его взгляд был настолько наблюдательным, что Клейн почувствовал, как каждый сантиметр его тела находит себе место под микроскопом. — Расслабься. Это всего лишь кофе. "Всего лишь кофе?!" — мысленно возмутился Клейн, проклиная Леонарда за его расслабленную манеру говорить о таких вещах, и за всё остальное тоже. — "Всего лишь кофе? Он что, не понимает, как это звучит? Это как предложить расслабиться на ужине с драконами!" Он попытался глубоко вздохнуть, но вместо этого едва не выдохнул через нос с таким звуком, будто он был на грани срыва. Но вместо того, чтобы выдать очередное "почему я вообще это сделал", он лишь выдавил из себя нечто, что имитировало улыбку. — Просто... вчерашний инцидент... — начал он, но Леонард перебил его своим резким, но спокойным голосом: — Ты про мои фотографии? Да ладно, не бери в голову. Знаешь, я выбрал неудачное время, чтобы приносить их в печать. Но ты справился отлично! — Отлично? — Клейн приподнял бровь, не в силах скрыть лёгкую ироничную усмешку. — Я чуть не упал в обморок. Леонард тихо рассмеялся, и в этом смехе было нечто заразительное. Клейн почувствовал, как его щеки снова заливает жара. Он пытался быть серьёзным, но вот эта проклятая улыбка Леонарда его разбивала. Просто невозможно оставаться каменным лицом, когда он выглядит так, как будто только что сбежал с какого-то излучающего веселье фантастического праздника. — Ладно, признаю, я вчера выглядел немного странно, — признался Леонард, его губы искривились в улыбке, а взгляд стал совсем игривым. — Но ты бы видел, как ты посмотрел на меня, когда эти фотографии появились на экране! Клейн на секунду замер, но его губы всё-таки дрогнули в усмешке, несмотря на все усилия скрыть эту реакцию. Он хотел был спрятать лицо, но у него под рукой не было ничего, кроме чашки кофе. Меню поднимать было бы как минимум неэтично — это было бы всё равно, что пытаться прятаться в холодильнике, когда тебя ловят в магазине продуктов. Он наклонился чуть ниже и прижал руки к чашке, делая вид, что абсолютно не сгорает от стыда. — Ты хоть понимаешь, как это выглядело? — продолжал Леонард, подражая Клейну: — "Это что за художественная анатомия?! И кто приносит ЭТО в печать?!" Клейн не выдержал и рассмеялся, прикрывая лицо руками, как будто это хоть немного помогло скрыть то, что он чувствовал. Его смех был тихим, но искренним, и с каждым мгновением Клейн всё больше отдавался этому моменту. — Я так не говорил! — возразил он, но его смех всё равно предал его. — О, да, не говорил. Но твоё лицо говорит намного больше, — хохотнул Леонард, явно довольный тем, что всё-таки сумел вывести Клейна из его зоны комфорта. — Но, к счастью, я тоже был слишком смущён, чтобы хоть как-то тебя успокоить. Клейн, всё ещё смеясь, посмотрел на него поверх пальцев, пытаясь восстановить хоть какую-то серьёзность. — Зачем ты вообще их печатаешь? — спросил он, снова взяв себя в руки. — Для вдохновения, — невозмутимо ответил Леонард, но его глаза сверкнули с хитринкой, и Клейн почувствовал, как его собственная уверенность опять начала трещать по швам. — Ты серьёзно? — Клейн не мог поверить своим ушам. Он ожидал какого-то более тривиального ответа, а тут — что-то настолько... абсурдное, что его слова не знали, куда деваться. — Ну, вдохновение же нужно где-то брать, — пожал плечами Леонард, наклоняясь ближе, и его лицо теперь было совсем близко от Клейна. — Хотя... возможно, теперь у меня есть другой источник. И вот тут, с этим последним словом, Леонард наконец добил его. Клейн почувствовал, как его дыхание стало сбивчивым, а в его голове только одно беспокойное слово: другой. Клейн замер, словно его внезапно ослепил прожектор посреди темной сцены. Его взгляд метался от Леонарда к чашке, потом к своим собственным рукам, будто он надеялся найти там подсказку к тому, что только что произошло. "Этот 'источник' явно обо мне," — промелькнуло в голове, и эта мысль была сродни молнии, которая ударила прямо в его нервную систему. — Ты издеваешься, — прошептал он, прикрывая лицо чашкой так, словно это была непробиваемая стена между ним и этой... непреклонной харизмой. — Ни капли, — ответил Леонард с голосом настолько невинным, что было ясно: он врёт. И врал он с профессиональным шиком, будто сдавал экзамен на звание чемпиона по сарказму. — Знаешь, ты выглядишь гораздо лучше, чем мои фотографии. Может, стоит переключиться на живые кадры? — Ни за что! — выпалил Клейн, резко отодвигаясь назад. Чашка на столе издала протестующий скрип, и он чудом её не уронил. Казалось, даже кофе внутри понял, что происходит что-то из ряда вон выходящее, и решил слегка подрагивать в такт его нервам. Леонард рассмеялся, и его смех наполнил кафе, как солнечный луч, который пробивается сквозь тяжёлые шторы. Он откинулся на спинку стула, держа себя так непринуждённо, что Клейну стало неловко просто за то, что он существовал рядом. — Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Леонард. — Но ты сам напросился, сказав "да" на кофе. Теперь тебе придётся меня терпеть. Клейн закатил глаза, изобразив глубочайшее раздражение, но в душе ему было... приятно. "Ну что ж, возможно, это не так уж и плохо," — подумал он бросив взгляд на юношу, который, как назло, в этот момент широко ему улыбнулся, словно только что выиграл спор. Вскоре напряжение стало постепенно ускользать. Леонард оказался мастером разговоров — он легко перебрасывался шутками, рассказывал смешные случаи из своей работы, и Клейн, сам того не замечая, начал чаще смеяться. Сначала это были тихие смешки, как будто он боялся, что за ними кто-то подслушивает. Потом смех стал громче, искреннее, пока он окончательно не перестал держать себя в руках. В какой-то момент Клейн заметил, что его взгляд снова и снова задерживается на Леонарде. "Почему он так улыбается? Что у него, жизнь — это вечный праздник? Или он так делает специально, чтобы меня вывести из себя? Этот человек слишком... блестящий. Как новенькая монета, от которой начинают болеть глаза." Леонард вдруг опёрся локтями на стол и подпер голову руками, уставившись на Клейна с такой интенсивностью, что тому захотелось прикрыться своей чашкой, как щитом. — О чём задумался? — спросил он и, добавив немного дразнящего эффекта, подмигнул. Клейн чуть было не уронил ложечку из своей чашки, но быстро собрался. — О... о твоих странных фразах, — выдавил он, отпив кофе, надеясь, что его голос не дрогнул слишком заметно. Леонард приподнял одну бровь, и это движение выглядело настолько искусно, что, казалось, он репетировал его перед зеркалом. — Странных? — Ну, вроде тех, которые ты бросаешь, как будто... — Клейн запнулся. Он понимал, что в этот момент совершает фатальную ошибку. — Как будто пытаешься флиртовать. Леонард сделал вид, что его глубоко оскорбили. Его лицо приняло трагическое выражение, достойное сцены в пьесе. — Ты недооцениваешь мои способности, дорогой друг. Клейн не выдержал и фыркнул, пытаясь подавить смех. — Правда? Тогда попробуй. Подкати. Вот прямо сейчас. Леонард улыбнулся так, что эта улыбка могла бы считаться оружием массового поражения. Он откинулся на спинку стула, сделал паузу, которая, кажется, длилась вечность, и затем произнёс с тоном актёра, исполняющего ключевую строчку своего монолога: — Ты счастье? Потому что я всё никак не могу тебя заполучить, но всё равно хочу тебя. Клейн застыл, будто кто-то нажал на паузу в его жизни. Его глаза стали размером с блюдца, а дыхание пропало настолько, что он был готов поставить диагноз "первая стадия внутреннего саморазрушения". — ...Это был подкат? — наконец прошептал он, голосом настолько слабым, что его мог бы заглушить шум вентиляции. Леонард, хитро прищурившись, склонил голову набок. Его улыбка стала шире и опаснее, чем ранее. — А он сработал? Клейн опустил голову и закрыл лицо руками, его уши полыхали так, будто кто-то включил их в сеть. “Как я дожил до этого момента? Почему мне никто не сказал, что Леонард — это ходячий апокалипсис с хорошими манерами?” — Заткнись, — буркнул он, пытаясь скрыть смущённый смех. Клейн почувствовал, как его лицо раскалилось до температуры, при которой можно было бы вскипятить воду для кофе прямо на щеках. Он быстро отвёл взгляд, притворившись, что интенсивно изучает остатки своего напитка, словно в них была скрыта разгадка всех тайн Вселенной. — Так сработал? — Ты... ты что, серьёзно?! — выдохнул он, надеясь, что Леонард ответит "нет" и вернёт его в нормальную реальность. — Абсолютно, — без малейшего намёка на смущение отозвался тот. Его голос звучал так уверенно, что можно было подумать, он зачитывает финальное заявление в суде. — Но если хочешь, могу ещё раз попробовать. Клейн едва не подавился воздухом. Он закатил глаза, пытаясь выглядеть максимально раздражённым, хотя в глубине души странное тепло медленно растекалось по всему телу. “Приятно? Нет, это не приятно. Это... досадно. Да, просто досадно.” — Ты безнадёжен, — пробормотал он, всё ещё сражаясь за свой остаточный авторитет. — Безнадёжен? — Леонард сложил руки на груди, его улыбка стала ещё шире, если это вообще было возможно. — Это ты ещё не видел меня, когда я забываю слова в стихах. Вот тогда — да, катастрофа. Клейн хотел было что-то остроумное ответить, но тут официантка подошла к их столику, чтобы забрать пустые чашки. Пока она укладывала их на поднос, Леонард, не теряя времени, снова подался вперёд, сократив и без того опасно малую дистанцию между ними. — Ну, так как? — снова прошептал он с хитрецой в голосе, которая могла бы свести с ума даже статую. — Сработал? Клейн замер. Его мозг выдал сообщение об ошибке, а система перегрелась. — Может быть, — пробормотал он, едва слышно, и тут же пожалел об этом. Леонард рассмеялся — низко, мягко, как будто только что услышал самый лучший комплимент в своей жизни. Он откинулся на спинку стула с таким видом, будто только что выиграл турнир по кокетству. А вот Клейн, напротив, сгорал от стыда. Он заметил, что с соседнего столика на них с интересом поглядывали две девушки, и в отчаянии закрыл лицо руками, пытаясь исчезнуть. К сожалению, его план по мгновенному исчезновению в пространстве был так же нереален, как идеи Леонарда. “Почему мне кажется, что я ещё пожалею об этом кофе?” — подумал он, краем глаза замечая довольное лицо собеседника. Но, оглянувшись на Леонарда ещё раз, он поймал себя на мысли, что, может быть, всё наоборот. Леонард, между тем, не собирался останавливаться. Казалось, его мозг работал на перегрузке, придумывая всё новые и новые способы сбить Клейна с толку. Он задумчиво посмотрел на него, слегка склонив голову, и его взгляд, как обычно, был настолько оценивающим, что Клейн почувствовал себя музейным экспонатом. — Слушай, — начал Леонард с той самой хитрой интонацией, которая обещала только неприятности. Он наклонился вперёд, снова сокращая дистанцию. — Нет, — мгновенно ответил Клейн, даже не дав ему договорить. — Да ты хоть послушай! — возразил Леонард с таким видом, будто Клейн только что отверг революционное открытие. — Это точно что-то нелепое, — пробормотал Клейн, осторожно поднимая взгляд. В глазах Леонарда искрилась та самая улыбка, которая уже стала для него сигналом тревоги. — Ну, нелепое или нет — вопрос субъективный, — пожал плечами Леонард, снова наклоняясь к столу. — Но вот что я скажу: ты выглядишь… вдохновляюще. Клейн прищурился, словно пытаясь понять, что это вообще значит. От этого парня слишком часто доносилось слово “вдохновляюще”. Оно уже начинало казаться Клейну проблематичным. — Это ещё что значит? Леонард расплылся в широченной улыбке, которая могла бы затмить даже самое яркое солнце. — Значит, я хочу устроить тебе фотосессию. Только для вдохновения, разумеется. Клейн медленно моргнул. Один раз. Потом второй. Его лицо выражало смесь шока, недоверия и какого-то неявного ужаса. — А вот это звучит ещё нелепее. — Подумай сам! — Леонард поднял руки, будто рисовал в воздухе невидимую картину. — Ты — в мягком свете, с задумчивым взглядом. Может, с книгой. Или сидишь у окна с лёгкой тенью от занавески на лице. — А может, сразу в кринолине? — сухо вставил Клейн, сложив руки на груди. Леонард, однако, не сбавлял оборотов. — Или в шляпе, — продолжил он, словно Клейн вообще ничего не сказал. — Что-нибудь элегантное. Может, даже с трубкой, как у знаменитого детектива. Ты идеально впишешься! Клейн вскинул бровь. — Ты просто собираешься дразнить меня, пока я не сдамся, да? — Разве ты не видишь? Это и есть вдохновение! — Леонард посмотрел на него с таким восторгом, что Клейн на миг засомневался, а не верит ли он действительно во всё это. — В шляпе? — Клейн поднял бровь так, что его скепсис стал осязаемым, как барьер против Леонардовых идей. — Ну, шляпа придаёт загадочности, — серьёзно кивнул Леонард, будто бы он сейчас презентовал бизнес-план перед советом директоров. — Ага, конечно, — сухо заметил Клейн, отпивая кофе. — Ещё скажи, что я должен взять с собой лупу. Но Леонард не сдавался. Если бы упрямство было видом искусства, он бы уже получил золотую медаль. — Ладно, тогда без шляпы, — великодушно согласился он. — Главное, чтобы ты был собой. Я давно ищу новый источник вдохновения, а ты — идеальный кандидат. — Вдохновение? — Клейн с подозрением посмотрел на Леонарда. — Скажи честно: ты художник или коварный вербовщик в модельный бизнес? Леонард сделал обиженный вид. — Ты даже не представляешь, как оскорбляет меня это предположение, — сказал он, но его улыбка выдавала, что он вовсе не обиделся. — Искусство — это святое. Ну и ты... в какой-то мере, теперь тоже. Клейн снова опустил глаза на кофе, словно в его чашке можно было найти инструкции по выживанию в ситуации, когда симпатичный парень решил сделать из тебя свою музу. — Это звучит как очень плохая идея, — пробормотал он, покачав головой. — Да ладно тебе! — Леонард подался вперёд, его глаза горели энтузиазмом, который мог бы осветить небольшую деревню. — Мы просто попробуем. Несколько кадров. Ты даже можешь притвориться, что делаешь это не для меня, а для… искусства! Искусство — это ведь оправдание для всего. Клейн фыркнул, не удержавшись. — Ты сам-то понимаешь, как это звучит? — спросил он, прикрыв рот рукой, чтобы не выдать улыбку. Леонард тут же поставил руку на сердце, изображая глубокую рану. — А что плохого в искусстве? — произнёс он с трагической интонацией, будто его только что обвиняли в преступлении против человечества. Клейн вздохнул, понимая, что сопротивляться бесполезно. Это был бой, который он уже проиграл. Если Леонард решил что-то, то проще было согласиться, чем пытаться его разубедить. И всё-таки, в глубине души, где-то совсем глубоко, идея его немного интриговала. Хотя он бы ни за что не признался в этом. — Ладно, — сказал он наконец. — Но только без шляпы. Леонард радостно хлопнул в ладоши, словно ребёнок, которому только что подарили щенка. Тут же он вскочил на ноги, как будто всё было уже решено. — Договорились! Клейн поднял руку, требуя тишины. — И никаких странных поз! — строго добавил он, заранее предвидя, что Леонард точно что-нибудь выкинет. — Обещаю, всё будет максимально эстетично, — заверил Леонард, но его хитрая улыбка намекала, что "эстетика" у него, скорее всего, включает что-то вроде «Клейн лежит на диване с полностью смущённым лицом и бросает знойные взгляды в объектив». Клейн прикрыл лицо рукой и тихо вздохнул. “Почему мне кажется, что я только что подписал себе приговор?” — подумал он, вставая из-за стола. Тем временем Леонард, уже увлечённый своими грандиозными планами, во всю говорил о выборе подходящего фона, игре света и загадочности теней. В голове Клейна всё ещё звучала тревога. Но он почему-то шёл за Леонардом, слушая его, как гипнотизированный. А сам Леонард, чуть опережая его, уже мысленно подбирал идеальные ракурсы и прикидывал, как уговорить Клейна на пару "пикантных" кадров. Конечно, исключительно ради искусства. Или вдохновения. Или, если честно, просто ради того, чтобы увидеть ещё один изумлённый и слегка возмущённый взгляд Клейна.