"Лепесток чёрной Сакуры"

Песок, позолоченный лунным светом, переливался, как океан ртути. Холодный ветер выл, закручиваясь в спирали, и гнал по дюнам серебристые волны. Саске шёл, не сбавляя шаг, чувствуя, как тело Сакуры в его руках становится всё легче — словно её дух медленно ускользал в звёздную высь. Её пальцы вцепились в его плащ, оставляя морщины на чёрной ткани, а горячее дыхание обжигало кожу у его шеи. Она бредила. Шептала обрывки фраз, в которых тонули слова о предательстве, прощении и имени, которое резало Саске слух: "Наруто... Я не хотела..." Команда Така двигалась позади, но казалось, сама пустыня поглотила звуки их шагов. Суйгетсу молчал, впервые за много месяцев не цепляясь к мелочам. Карин шла, уткнувшись взглядом в спину Саске, её губы были плотно сжаты, будто она пыталась задушить в себе ревность. Дзюго же, как всегда, хранил тишину, но его глаза, полные странной грусти, следили за Сакурой. Она напоминала ему птицу с подбитым крылом — ту, что он когда-то пытался спасти в детстве, но так и не смог.

***

Коноха. Тренировочное поле. Наруто бил кулаками в деревянный манекен до тех пор, пока костяшки не покрылись кровавыми ссадинами. *"Предала"*. Это слово жгло горло, как раскалённый уголь. Он знал, что Сакура солгала из жалости, но почему тогда её голос в тот день звучал так, будто она хоронила часть себя? — Ты уничтожишь его, если продолжишь в том же духе, — тихий голос заставил его обернуться. Хината стояла на краю поля, её фигура, окутанная синевой сумерек, казалась призрачной. Её белые глаза, словно два лунных осколка, смотрели сквозь него. — Просто... выпускаю пар, — Наруто вытер лоб, оставляя на коже полосу песка и пота. Его улыбка была кривой, натянутой, как тетива лука. Хината шагнула ближе, и её шёлковое кимоно зашелестело, словно крылья мотылька. — Ты думаешь о ней, — произнесла она, не задавая вопроса. Наруто сглотнул. Воздух внезапно стал густым, как смола. — Она выбрала его. Снова. Даже после всего... — его голос сорвался, и он резко ударил кулаком в дерево. Щепки впились в кожу, но боль была слабее той, что клокотала в груди. Хината подняла руку, будто собираясь коснуться его плеча, но остановилась. — Люди не выбирают, кого ранить. Они просто... слепы в своей боли, — её голос дрогнул, выдав то, что Бьякуган скрыть не мог: пульсацию чакры Сакуры где-то далеко, слабую, как свеча на ветру.

***

Костер потрескивал, отбрасывая багровые блики на лицо Саске. Он сидел напротив Сакуры, его чёрные глаза, отражающие пламя, казались бездонными. Она дрожала, кутаясь в плащ, но жар огня не мог прогнать холод, въевшийся в кости. — Ты звала его, — произнёс Саске. Не упрёк. Констатация. Сакура потянулась к котелку с водой, но рука дрогнула, и металл со звоном упал на песок. — Что из того? — голос её звучал хрипло. — Ты же знаешь, что я всегда... — Всегда цеплялась за ложь, — он перебил её, и в его тоне прозвучала едва уловимая горечь. — За надежду, что мы вернёмся к тем, кем были. Она резко подняла на него взгляд. В зелени её глаз вспыхнул огонь, знакомый ещё со времён их юности. — А ты разве не цепляешься? Месть, ненависть... Ты сменил одну тюрьму на другую. Саске замолчал. Пламя костра отразилось в его зрачках, словно пытаясь выжечь старые шрамы. — Мы оба стали тем, против чего боролись, — наконец сказал он. — Ты лечишь раны, которые сама же наносишь. Я убиваю, пытаясь найти... — он запнулся, будто слово «искупление» обожгло ему язык. — Найти что? — Сакура наклонилась вперёд, и тень от её фигуры дрожала на песке. — Ты думаешь, смерть Итачи сделала тебя свободным? Ты всё ещё в плену, Саске. Как и я. Он встал, и его тень накрыла её, словно крыло тёмной птицы. — Свобода — иллюзия. Мы все в клетках своих решений. — Тогда почему ты здесь? — её голос сорвался на шёпот. — Почему не бросил меня умирать в песках? Саске повернулся к ней. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — может, отблеск той девчонки, которая когда-то умоляла его остаться. — Потому что ты единственная, кто осмеливается называть меня глупцом в лицо. Она рассмеялась, и смех этот звучал горько, но искренне. — А ты единственный, кто видит меня... настоящую. Не ту, что притворяется сильной. Тишина повисла между ними, наполненная треском углей и шепотом ветра. Где-то вдали завыл шакал, и Сакура вздрогнула. — Они придут за тобой, — внезапно сказал Саске, глядя на горизонт, где звёзды сливались с песком. — Акацуки. И за ним тоже, — он кивнул в сторону, будто Наруто стоял где-то за спиной. — Пусть приходят, — Сакура сжала кулаки, и в её глазах вспыхнул стальной блеск. — Я не позволю им забрать тех, кто мне дорог. Ни Гаару, ни... — она запнулась, но Саске уже понял. — Ни его, — закончил он за неё. — Даже если он отвернётся. Она кивнула, и в этом жесте была вся её упрямая, неистовая суть.

***

Коноха. Комната Хинаты. Лунный свет лился через окно, окрашивая татами в цвет молока. Хината сидела, скрестив ноги, её пальцы дрожали над свитком с отчётами. Бьякуган всё ещё видел его — слабый след чакры Сакуры, бьющейся, как пойманная в сети рыба. — Ты должна была забыть его, — прошептала она, обращаясь к своему отражению в чашке чая. — Но как забыть солнце, когда ты — луна? Она знала, что Наруто никогда не будет её смотреть так, как смотрел на Сакуру. Его смех, его ярость, его слёзы — всё всегда было для *нее*. Даже сейчас, когда сердце его кровоточило, он смотрел в ту сторону, где она, Хината, могла лишь молча стоять в тени. Дверь скрипнула. На пороге стоял Наруто, его лицо было скрыто в полумраке. — Я... не могу перестать думать, что она права, — произнёс он, и голос его звучал хрипло, будто он пробежал через всю деревню. — Что я заставляю всех жертвовать собой ради моих глупых идеалов. Хината встала, и её кимоно, словно облако, обвилось вокруг ног. — Идеалы — это не ты, Наруто. Это то, во что ты заставляешь верить других. Даже её. Он шагнул в комнату, и лунный свет упал на его лицо, прорезанное следами слёз, которых он стыдился. — А если она... если она... — Умрёт? — Хината закончила за него, и сердце её разорвалось от этого слова. — Тогда ты будешь жить. Ради неё. Ради всех нас. Он закрыл глаза, и в тишине комнаты прозвучал сдавленный стон. Хината подошла ближе, её рука дрогнула в воздухе, но коснулась его плеча. — Она сильнее, чем ты думаешь, — прошептала она. — И ты тоже.

***

— Мы оба призраки, — внезапно сказала Сакура, глядя на свои перебинтованные руки. — Ты — призрак мести. Я — призрак надежды, которая оказалась ложной. Саске повернулся. Его тень накрыла её. — Призраки не чувствуют боли. — Значит, мы всё ещё живы, — она слабо улыбнулась. Он медленно опустился на колени перед ней, их лица оказались на одном уровне. — Живые совершают ошибки. — Как твой ошибка — не убить меня тогда? — её голос дрогнул. Его пальцы неожиданно коснулись её щеки, смахнув песчинку. — Нет. Как твоя ошибка — верить, что я этого хотел. Пламя костра погасло, но звёзды над головой внезапно показались Сакуре ярче любого огня.