Классики золотого фонда пишут слеш

      В тот вечер в доме на Фонтанке все сложилось как нельзя удачнее. Хозяева отбыли в театр, прислуга, щедро одаренная, скрылась в людской, и только луна, этот вечный наперсник влюбленных, заглядывала в окна кабинета, где юный князь N. принимал своего давнего друга, ротмистра P.       Ротмистр, известный в полку своей решительностью, и тут не стал медлить. «Mon ange,» — прошептал он, увлекая князя к турецкому дивану. Тот подался навстречу с готовностью, которую можно было бы счесть постыдной, когда бы страсть признавала стыд.       Их поцелуи становились все жарче, а руки — все смелее. Вскоре расшитый золотом мундир ротмистра уже украшал спинку кресла, а батистовая сорочка князя была расстегнута до самого живота. «Позвольте же…» — голос ротмистра дрожал от нетерпения.       Князь ответил не словами, но движением столь красноречивым, что всякие слова стали излишни. Он покорно склонился над диваном, отдаваясь во власть своего пылкого друга. Ротмистр же, привыкший командовать эскадроном, и тут проявил себя искусным предводителем.       Первое его движение исторгло у князя стон, который был бы слышен в соседней зале, когда бы не заглушался бархатной обивкой стен. Ротмистр действовал с военной точностью — каждый выпад достигал цели, каждый маневр вызывал новую волну наслаждения.       Темп их любовной схватки все нарастал. Князь, забыв о приличиях, молил о большем, и ротмистр щедро исполнял эти мольбы. Турецкий диван, повидавший немало любовных историй, но едва ли подобную этой, поскрипывал в такт их движениям.       Развязка наступила внезапно, как удар шпаги в фехтовальном поединке. Князь вскрикнул, вцепившись в шелковую обивку дивана, а ротмистр, издав глухой стон, впился пальцами в его бедра.       После они долго лежали, не размыкая объятий. Луна успела переместиться, теперь освещая их переплетенные тела странным серебристым светом. Где-то вдали послышался стук кареты — возвращались хозяева дома.       — Mon cher, — прошептал ротмистр, неохотно поднимаясь и подбирая свой мундир, — вы восхитительны в минуты страсти. Однако…       — Однако завтра на балу у графини С. мы вновь будем лишь старыми друзьями, — улыбнулся князь, приводя в порядок свой туалет. — О да, друзьями… До следующей нашей тайной встречи. Примечание автора: «В свете поговаривали о крепкой дружбе ротмистра P. и князя N., но никто не мог предположить, насколько крепкой она была в действительности…»