Бар "Сердца Пандоры"

Винсент лишь кратко кивнул. Едва ли он будет запоминать имя очередного клиента, хотя все они так активно представлялись, будто не было бы проще использовать "Милый" или любое другое мерзотненькое прозвище. Брейк всё ещё внимательно его рассматривал, вызывая лёгкий, едва ощутимый дискомфорт. Как подумал Винсент в тот момент, Зарксис просто видел в нём красивый кусок мяса в чарующей обёртке. Сам же Брейк руководствовался совсем другим. В его интересах было внимательно изучить танцора на наличие следов насилия, например. А в идеале - на наличие шрамов от иголок. Ведь, если эту дрянь и вправду подмешивают людям здесь, то, вероятно, танцоры тоже на ней сидят? Но чужие руки были чисты. Да и на первый взгляд никаких синяков Брейк не нашёл. Винсент подошёл ближе и наклонился, укладывая руки на чужие колени. — Что Вы предпочитаете? Спокойно спросил Найтрей, уверенно встречаясь взглядом с клиентом. Тот, очевидно, был крайне расслабленным, а ещё смахивал на какого-то извращенца. Брейк задумался. Ему не имело смысла смотреть танец, но работник подобного заведения мог бы много поведать. Именно поэтому он с улыбкой сказал: — Знаете, я не фанатик танцев. Давайте лучше поговорим! "Ага, ещё один извращенец с особыми заказами", подумал Винсент, ощущая, как улыбка на губах чуть дрогнула. Конечно, ему всегда было проще станцевать, не смотря в глаза очередному идиоту на этом кресле. Его всегда вымораживали мужчины и женщины, которые приходили сюда с "особыми" заказами. Например, однажды ему пришлось на протяжении получаса внимательно смотреть в глаза собеседника и молчать. Ну, жуть! Тем не менее, Найтрей послушно сел рядом, склоняя голову на бок. — Со мной редко кто желает говорить. У вас есть какое-то определенное пожелание? Зарксис думал всего одно мгновение, прежде чем уверенно сказать: — Только чтобы Ваше прекрасное сердце мне открылось, Винс. У Винсента внутри всё похолодело. Какой дешёвый трюк, на который он вынужден мило улыбаться и хлопать глазами. Ну да, уже открылся, ноги раздвинул и вывалил все детские травмы и семейные трагедии. Ну что вы! Брейк внимательно проследил за реакцией отвращения на чужом лице, а сам лишь ухмыльнулся. Такую эмоцию тяжело скрыть за этой "милой" улыбкой, что Винсенту стоит отдать должное. Его-то лицо, считай, почти всегда было с субтитрами! — Во всяком случае, Винс, расскажи о себе. Как такие милые, славные парни оказываются в таких гадюшниках? Найтрей склонил голову набок, то ли делая вид, что не понял вопроса, то ли правда его не понимая. Единственный выход для Брейка (чтобы усыпить чужую бдительность, конечно же) - провести кончиками пальцев по его колену, заставляя блондина немного удивиться. — Брейк, я думаю, это не тот вопрос, который Вас действительно интересует. В стриптизеры не идут от хорошей жизни, но и в проституты меня записывать не стоит. Кратко отрезал Найтрей, убирая чужую руку со своего колена и с досадой замечая, как ему на самом деле понравилось это касание. Будто сто маленьких зарядов прошлось по его ноге, вверх по коже, к самому головному мозгу, заставляя чуть поморщить нос. Щекотно. — Винс, не хотел тебя обидеть, дорогой. Просто интересна твоя история! Насколько перед твоим начальством все равны? Или они отдают предпочтение таким красавчикам? Ты, наверное, пользуешься спросом! Зарксис, очевидно, подмазывался. Он заискивающе смотрел в глаза и улыбался, внимательно изучая неоднозначную реакцию Винсента, который, почему-то, вдруг стал очень слаб к вопросам этого мужчины. — Едва ли, такой человек, как я, может пользоваться привилегиями красоты, — тихо проговорил Найтрей, кажется, задумавшись о своём. Какого черта он выпалил такую личную информацию так просто? Этот "Брейк" даже не пытался его заболтать, а Винсент плыл, как пломбир под июльским солнцем. Очень неприятно, противно и липко. — Значит, к тебе плохо относятся? Блондин лишь безразлично пожал плечами, хотя сам проводил пальцами по бархатной обивке дивана, неосознанно вырисовывая какие-то узоры. — Нет, ну что Вы. Клиенты оставляют чаевые, а начальство нарадоваться не может. У вас же, скорее всего, на работе так же? Альфа задумался лишь на мгновение, чуть удивлённо моргнув глазами. Это он, типа, пытался сделать комплимент в ответ? — Винс, а ты не боишься, что такие плохие и страшные альфы (очевидно, как я) просто накачают тебя наркотиками и выведут из бара? Я знаю, такие случаи нередки, а ты даёшь приватные танцы. На лице Найтрея не изменилось ровным счетом ничего. Не было ни страха, ни дискомфорта, будто он даже не рассматривал такую возможность. — А Вы хотите меня накачать наркотиками и вывести из бара? С интересом поинтересовался омега. — А можно? Найтрей тут же засмеялся, заправляя длинные волосы за ухо, чуть больше открывая бледное лицо. — Нет, конечно, нельзя, Брейк. Извините, но я сомневаюсь, что у Вас даже есть деньги на наркотики. Зарксис вдруг почувствовал себя оскорблённым. Вообще-то, раньше он потреблял больше дури, чем весь Лас-Вегас за год, и никогда не влезал в долги, а тут такой укол! От стриптизёра, причём! Но злиться на подобные слова было глупо, хотя подсознательно Брейк отчетливо чувствовал, что его клыки сильно чешутся. Наверное, сильно хочется загрызть такого наглого, пусть и невероятно привлекательного парнишу. Зарксис кашляет, вдруг замечая, как собеседник напротив сжался ещё сильнее и как-то тревожно вздохнул. — Во всяком случае... Спасибо Вам, Винсент, за компанию. Он уже понял, что ничего не добьётся от этого омеги, даже если будет заговаривать ему зубы на протяжении всего купленного для него времени. Нужно найти человека зашуганнее и, конечно, сговорчивее, чем этот стриптизер, через руки которого проходят тысячи таких же, как он сам. Заинтересованных детективов. Брейк встаёт, но вдруг ощущает, как Винс цепляется пальцами за его рубашку, очень сбито дыша. Это заставляет повернуть наконец в его сторону голову, а ещё затянуться этим... воздухом. Запах был, конечно, непередаваемым. Было тяжело собрать мысли в кучу, когда лёгкие заполняют эти феромоны. Впервые у Брейка такое чувство! Он никогда в своей жизни не ощущал запахи омег, а прямо сейчас это его даже... перегружало, в каком-то смысле! Он сразу же сел, как придурок уставившись на разгоряченного блондина, хватаясь за его руки в ответ. — Остань...тесь. пожалуйста. Тихо хрипит он, подсаживаясь чуть ближе, сжимая костяшками пальцев чужие. А Брейк слушал его шепот, как зачарованный. Не мог с места двинуться, только смотрел на его чарующее лицо, улавливал каждую эмоцию и каждую капельку пота, которая прямо сейчас стекала со лба. Видимо, от жара. Зарксис наклоняется вперёд, сжимая Винсента в своих объятиях так крепко, что, кажется, тот даже забывает, как дышать от этого странного чувства полноценности. Спокойствия. Безопасности. Такие слова Найтрей уже давно забыл из принципа, но, оказавшись в чужих руках в этот вечер, наконец ощутил себя живее всех живых. Защищённей любой военной базы. Спокойней любого слона. И даже дышать стало легче, мысли пришли в относительный порядок. Пока у Брейка всё путалось и рушилось. Почему он чувствует Винсента? Почему он так резко к нему прижался, как к самому дорогому в мире сокровищу? И почему в груди разливается странная злость, что VIP-зона не ограждена огромным железным забором. — У тебя течка? Брейк не говорит, он урчит, почти рычит. Он даже не понял, когда перешёл на такие странные утробные звуки. Но Винсент не испугался, не отстранился, а наоборот, прижался ближе. — Нет, не может быть... чтобы у меня... ох- Всё указывало на обратное. Жар, желание касаний, запах. Тут и дураку понятно, что Найтрей находится в глубокой нужде. И он в этой нужде хочет Брейка. Конечно, ему бы сейчас хоть кого-то, но одна мысль, что это может быть кто-то, кто не этот господин, сводила его с ума. — Брейк. Возьми меня. Слова звучат грубо, хрипят, шипят, требуют от альфы почти невозможного. Взять? Здесь? А если у этого парня есть пара? Какая-нибудь нежная омега, что варит дома щи-борщи. А если у этого парня есть пара? Какая-нибудь нежная омега, что варит дома щи-борщи. И Винсент в этой семейной идиллии ну вообще не к слову! —.. Хорошо. Зарксис, кажется, не оклемался ещё от изумления, когда соглашался. Но Винсент сейчас был самым привлекательным для него. Дело, конечно, было в физиологии. В течке. Но как же отказать, если Найтрей цеплялся за него, как за спасительный круг? Вот именно. Никак. Поэтому он и не отказался. Немногочисленная одежда Винсента легко снималась с тела. Латексный комплект снялся двумя движениями, оставляя блондина абсолютно голым. Каждое касание к горячему телу отзывалось в Брейке ожогами, будто кончиками пальцев он касался кипящей воды, а не нежной, открытой кожи. Крышу ему, конечно, не сносило. Но Зарксис впервые ощущал, что правда кого-то хочет не в силу своих теплых чувств или не в силу объективных причин, а потому что чувствует, мать его, запах! Запах того, чье тело сразу же хочется заклеймить своим и из рук не выпускать. Брейк ласково толкает его, как бы движением прося Винсента лечь на спину. Но тот не поддаётся, наоборот, двигается ближе и как будто из пустоты достаёт какую-то тряпку. Дальше Брейк не видел уже ничего. Он чувствовал запах, тепло чужого тела где-то рядом, но насладиться этим зрелищем ему мешала повязка на глазах. — Давай... так. Неужели Винс стеснялся того, что альфа увидит его тело в самый интимный момент? Зарксис лишь неоднозначно хмыкнул, передумав менять их положение на вертикальное. Винсент сам ластился ближе, прижимался всем телом и очень сбито дышал, обжигая ухо Брейка. Ему же приходилось ориентироваться на тактильные ощущения. Найтрей, к счастью, помог быстро справиться с собственной одеждой, и она легла где-то там, около диванов, неаккуратным комом. Кожа Найтрея была податливой, он словно сжимал в руках теплый воск от свечек, который с каждым новым касанием становился мягче и вздыхал всё более томно. Когда Брейк стремился его поцеловать куда-то в лицо, Винсент избегал касаний, и, пускай сам Зарксис этого не видел, он чувствовал, что им руководит стыд и беспокойство. В такие моменты пальцы Винсента неловко сжимались на плечах. Альфа решил не настаивать, и горячие поцелуи стали покрывать плечи и шею партнёра, пока омега ощущал, как его бёдра сводит судорогой от нетерпения и этого порочного желания. Руки Брейка были свободны. Они ползали по спине Винсента, как два больших паука, крепко сжимали (что вызывало явное недовольство), но надолго не задерживались. Опустившись ниже, Зарксис перешел к животу, а затем и к чужому возбуждённому половому органу. Подобные касания для Найтрея стали очередной сенсацией, которая, наконец, заставила его протяжно застонать. Как же хорошо, что такие жалобные звуки заглушала громкая музыка! Винсент толкнулся навстречу руке почти рефлекторно, а губы Брейка растянулись в довольной улыбке. Оставив ещё один поцелуй на плече Найтрея, вторая рука скользнула к пульсирующему кольцу мышц. Брейк забыл, что омеги в течке выделяют такое количество смазки, что пальцы легко проскользнули внутрь. Найтрей ощутил, как в уголках глаз скопились горячие слёзы. Неприятно щипало, и жидкость жаром обжигала щеки. — Войди... Зарксис, пожалуйста, войди. Жалобно просил Винсент, не узнавая собственный голос. Куда делась вся уверенность? Если бы омега увидел себя в зеркале, то точно не узнал бы. А вот у Брейка крышу сорвало! Он грубо вошел в Найтрея до упора, чем вызвал с чужой стороны вскрик неожиданности. Тело быстро привыкло и подстроилось, и неприятное чувство наполненности вдруг стало весьма даже приятным. Темп, конечно, абсолютно не щадил самого Винсента. Поцелуи неожиданно сменились грубыми укусами в плечи, движения были болезненно остервенелыми, словно у изголодавшейся собаки могли забрать желанный кусок мяса. Поэтому Брейк вцепился и не отпускал! Мнимый самоконтроль стал вытекать сквозь пальцы, как песок, и к своему ужасу омега ощутил, что начинает подмахивать в такт чужим движениям. В голове была каша - безобразие из боли, удовольствия, непристойных звуков и громкой музыки. Когда Винсент наконец "очнулся", он обнаружил сразу много неприятных фактов. Первое - сцепка. Ему было очень больно двигаться, и встать с чужого полового органа сразу не представлялось возможным. Второе - метка. Для него было неизвестно, как альфа так исхитрился её поставить, но она очень болела. Найтрей зашипел от того, как блаженная нега превратилась в адскую боль. Каждая мышца ныла, болела. А виновник торжества, уткнувшись в плечо, мирно сопел, нежась в руках Винсента, который бессознательно гладил его руками по спине. Несмотря на боль, было спокойно на душе. Комфортно. Но когда Брейк проснулся через жалкий час, в вип-зоне он оказался совсем один. Хотелось пошутить, что без денег, без паспорта. Но просто глупо один, смотря в темный зеркальный потолок, в котором красиво отражались неоновые лучи прожектора. И опять он проебался. Сука!