Страдания
22 декабря 2024 г., 11:00
В тусклом прикроватном свете кожа Зофии отдавала серым, не живым оттенком. Её только вернули из операционной и Мэй, аккуратно гладя забинтованные пальцы левой руки, не отрывала уставший взгляд от лица девушки. Разные приборы, трубки и датчики, прикреплённые к тонкому телу, чертили графики, вливали непонятные жидкости и просто были, для каких мер — Мэй не осознавала, но надеялась, что всё это поможет.
Одежда, покрытая чужой кровью, неприятно прилипла к телу. Казалось, что Мэй вся пропахла железом и болью. Но уйти она себе не позволяла. Просто устало сидела наблюдая.
Дверь открылась, в палату вошла заплаканная Агнесс, в сопровождении мужа. Молча пройдя к дочери, женщина заплакала сильнее, опускаясь на колени, хватая вторую ладонь. Уильям же опустился в кресло, неотрывно глядя, как пальцы Мэй касались Зофи.
— Как же так, моя милая, как же так? Почему с тобой? Почему ты? За что? — Причитала женщина, будто хоронила дочь, — Позор, ах, какой позор. Виноватых поймали?
— Не всех, дорогая, но облавы начались, — Выдохнул мужчина.
— А эта что тут делает?
— Я, как и вы, жду, когда Зофи придёт в себя, — Закатила уставшие глаза Мэй.
— В газетах прочтёшь когда. Это палата для самых родных.
Весёлый взгляд скользнул к Уильяму, который лишь покачал головой, и с кривой улыбкой Мэй тихо сказала.
— Я знаю. Я, по её словам, сама близкая из всех, я её девушка. Так что, имею право тут находиться, — Мэй хотела сделать больно, задеть, поддеть, уколоть. Ведь то, как Зофи звала её в пытках, всё ещё стояло в ушах.
— Какой бред… Ну какой же бред, — Покачала головой, поднимая голос, Агнесс, — У моей дочери есть жених, ей такое не интересно.
— Поэтому со своего Дня Рождения она сбежала ко мне в объятия? — Продолжила спокойно Мэй.
— Мэй… — Тихий шёпот раздался из-под кислородной маски, а приборы изменили рисунок.
Резко закончив свои издевательства, забыв, что кто-то в палате, Мэй аккуратно взяла ладонь Зофи в свою, второй поглаживая девушку по голове.
— Я рядом, Принцесса — Прошептала она, тонкие губы дёрнулись в подобии улыбки и тело снова расслабилось, погружаясь в сон.
На секунду Мэй подумала, что всё это ей показалось. Но Агнесс резко встала, выходя из палаты.
— Сколько ты хочешь, чтоб убраться из её жизни? — Резко спросил Уильям, подрываясь на ноги, — Чтоб я тебя больше не видел рядом с ней? Ты как паразит, используешь вашу связь против всех.
— Использую только против вас, — Поправила Мэй, — А вот вы все просто используете её. Ну и что же хуже: доносить информацию, которая и так рано или поздно всплывёт, или бросать свою дочь на амбразуру? Не уйду я от неё, даже не мечтайте. Такая, как она — одна на миллиард. Дороже всех богатств.
— Ничего, не ты уйдёшь, так она тебя бросит, когда мозги на место встанут и псих прекратится.
— А это уже ей решать, но что-то мне подсказывает, что не скоро они встанут на место, — Проговорила Мэй в спину уходящего мужчины и, наклонившись к лицу девушки, мягко поцеловала её в лоб, — Я тоже люблю тебя, Принцесса.
***
Ричард стоял в коридоре, не входя, смотрел на девушку, через стекло смотрового окна. Мэй приближалась к палате. Приняв душ и переодевшись, она рассказала всё матери и ушла обратно в больницу. — Как она? — Спросил парень. — Врачи говорят: «Стабильно тяжело», — Пожала плечами Мэй, — Поймали остальных? — Нет, как сквозь землю провалились. — Я хочу помочь, хоть чем-то. Я виновата, что она тут. Я даже не задалась вопросом, что за записка, просто поверила как идиотка. — Сейчас лучшая помощь будет, если ты будешь с ней. Если всё между вами — правда, она будет быстрее крепнуть рядом с тобой. А там, если что-то будет известно, я с тобой свяжусь, — выдохнул Ричард. — На Южном Мосте, ходит мальчишка, Трент, письма да посылки таскает. Начните с него. Он принёс мне записку, сказав, что она от Зофи. Скорее всего он знает, кто это заказал. — Я тебя услышал, спасибо, — Повернулся парень, протягивая руку. Мэй крепко пожала ему ладонь, перед возвращением в палату.***
Зофия была без сознания несколько дней, несколько долгих, наполненных волнением дней. Иногда она открывала глаза, пыталась поговорить хрипя отдельные звуки, хваталась за руку Мэй, но быстро засыпала, не запоминая эти моменты. Открыв глаза, Зофи медленно моргнула несколько раз, голова ныла, и всё вокруг качалось, но спать не хотелось. Медленно поворачивая голову вправо и влево, осматривалась, изучая, где находится. Пока не наткнулась взглядом на Мэй. Девушка спала, откинувшись на спинку кресла и повесив голову на грудь. — Мэй, — Тихий хриплый голос разрезал тишину кабинета. Распахнув глаза, девушка наткнулась на взгляд янтарных глаз. — Принцесса, хей, я рядом, — Медленно поглаживая по голове, сказала ей Мэй, ожидая, что Зофия снова уснёт. — Что… — Выдавила Зофи, тяжело дыша. — Тише, ты несколько дней провела без сознания, но сейчас всё хорошо. Я позову врача. Прикоснувшись губами ко лбу Зофии, Мэй встала, выглядывая в коридор. Но как только её тело покинуло палату, паника и страх накрыли девушку. — Мэй! — Максимально напрягая связки, задыхаясь от паники, выдавила испуганный звук из себя. И менее, чем через секунду, девушка влетела обратно. — Всё хорошо, Зофи, всё в порядке, я рядом. Ты чего? Дыши глубоко, хорошо. Воды будешь? — Мэй заботливо стянула с девушки кислородную маску, помогая ей сесть, подавая стакан с водой, придерживая его, чтоб было легче. — Здравствуйте, Зофия, я ваш лечащий врач — Яннис Лацис. Я рад, что вы пришли в себя, у вас достаточно тяжёлые повреждения. На данный момент, я попрошу соблюдать постельный режим, режим питания и не разговаривать, до восстановления голосовых связок. Чуть позже с вами начнёт заниматься специалист, чтоб помочь со всем справляться. — Что… со… м… — Медленно прохрипела девушка. — Ах, повреждения? Вы очень неудачно упали с лошади, и ваша матушка попросила не сообщать их вам, — Зофи, как упрямый ребёнок, замотала головой, злобно глядя на врача. — Принцесса, может не стоит сейчас начинать волноваться из-за этого? — Помогая лечь, выдохнула девушка. Зофи опять замотала головой. В мыслях проносилось столько вопросов, и желания наорать на всех, но слабое тело не могло столько позволить. — Расскажите ей, она сейчас просто не успокоится, — Выдохнула Мэй, кладя ладонь на руку кивающей Зофи. — Ну, у вас были: обильная потеря крови, сотрясение мозга, ушиб правого глаза, рассечение правой брови и губ в нескольких местах. Трещины нескольких рёбер, рваная рана правого предплечья, сорваны ногти на среднем и безымянном пальцах левой руки, ушиб правого колена и обширная размозжённая травма правой ноги… зону размозжения пришлось удалить. Сердце застучало в ушах, резким движением Зофи поднялась, игнорируя вращение комнаты, просьбы врача и ругань Мэй, и сбросила с себя одеяло. Вместо правой ноги была лишь культя, заканчивающаяся на середине бедра. Паника захлестнула с новой силой, а рыдания застряли в горле. Мэй, перебравшись со стула на край кровати, притянула Зофию в свои объятия, медленно покачивая, успокаивая. Она шептала что-то про красоту, про силу, но девушка лишь тяжело дышала и хрипела, гладя на отсутствующую ногу. — Я оставлю вас. Соболезную, Зофия. — Лош… — тихо выдавила девушка, устав, обмякнув в объятиях. — Да, твоя мать всем сообщила, что твой конь, во время прогулки верхом, стал не управляем и ускакал в Производства, а там ты с него упала. С тем, что я слышала на улицах… люди этому верят, — пожала плечами Мэй, продолжая покачивать Зофи.***
День тянулся за днём, а тяжёлые тучи закрывали небо, проливаясь дождём. Голос Зофии постепенно возвращался, но ни спокойствие, ни сон в отсутствии Мэй не наступали. Зофи ни разу не просила её остаться, как бы страшно и больно ей не было, когда девушка скрывалась в дверном проёме, ни разу не рассказывала, что без её горячих рук она не может уснуть. А если засыпала, то не могла вырваться из омута кошмаров, задыхаясь в нём, утопала, захлёбывалась. Она молчала и про отказы от питания, хотя данная информация дошла до Мэй, которая стала задерживаться по утрам, помогая девушке завтракать. В одиночестве, боль накрывала волнами, загоняя в лабиринт мыслей, даруя уверенность в своём безобразии и никчёмности. Когда Мэй услышала подобное впервые, она взорвалась, долго ругала Зофи, хотела встряхнуть, но не позволяла себе сделать девушке больно. Увещевала, что это всё не важно и она будет рядом с ней любой, даже такой слабой и хрупкой. Родители приходили, когда Мэй убегала работать, сидели рядом, пытались поговорить, узнать правду про то, что у девушек было. И Зофи рассказала. Рассказала, как сама целовала «оборванку», как тянулась в её объятия, как сбежала с ней с праздника и в эту же ночь отдалась, отдалась с таким блаженством и радостью, как потом отдавалась ещё не раз. А главное, рассказала, какое счастье испытывает рядом с этой девушкой. Рассказала всё, как на духу, не боясь осуждения. Ведь были люди, что её принимали и не осуждали. Так что эта проблема была бы теперь меньшим из зол. А после рассказа она, замолкнув, отвернулась к окну и смотрела на дождь, на то, как катятся по стеклу капли, так похожие на слёзы разочарованной матери. Но Зофи не важно, ей не были интересны их слёзы и обвинения, их мольбы и ругань, их демонстративное покидание палаты. Ей ничего о них не было интересно. Они не пришли, когда она молила о помощи, никто не пришёл, кроме Мэй. И когда она входила в палату, казалось, что дождь отошёл, отдавая свои владения солнцу. Горячему, родному, нежному. Мэй ложилась на кровать рядом, притягивала к себе девушку, медленно целовала и шептала комплименты, рассказывала новости и сплетни. А Зофи, лёжа в её объятиях, наконец-то засыпала, отпуская все страхи. В один из дней, когда Зофия громко кричала, что не хочет никого видеть, и кидалась в родителей вещами со своей прикроватной тумбочки, Мэй пришла не одна. Генриетта, плача, не скрывая свои слёзы, прижимала к себе девушку, покрывая ещё щёки и лоб поцелуями. Чета Моубрей стояла в коридоре, наблюдая, как Зофи улыбалась не родным людям, держала их за руки, радовалась принесённой еде, с удовольствием съедая небольшую порцию. Как она долго говорила, обсуждая что-то, смеялась. Вела себя так, как уже очень давно не вела с родителями. Через полторы недели к Зофие начали пускать посетителей, считая её достаточно восстановившейся и Агнесс сделала из этого шоу. Составила расписание, пригласила весь высший свет. Впервые Зофи попросила Мэй не уходить, не бросать её. И Мэй не ушла, она сидела в кресле рядом, держа девушку за руку, как личный ангел, реагируя на любые изменения в её мимике и движениях. Люди друг за другом говорили одинаковые пожелания и сожаления, приносили цветы и книги, открытки от тех, кто не смог прийти с ними. Зофия лишь кивала, даже не благодарила, ведь и не слушала однотипные рассказы. Сейчас бы ей хотелось быть только с Мэй, вернуться в моменты, где она здоровая и сильная, где они могли пройти тысячи шагов и не устать, ведь на этот момент даже говорить — занимало слишком много сил. И когда девушка сжимала свои тонкие пальцы в ладони Мэй, девушка просила прерваться, закрывая за гостями дверь, нежно обнимая и целуя. Врачи приходили и уходили, делали инъекции, заборы крови, ставили капельницы. Твердя, что она герой и боец; говоря, что такие травмы можно было вынести только с сильнейшей волей к жизни. И ни один не понимал, что причина этой воли всегда сидела в метре от девушки и сжимала её руку, спала с ней на узкой больничной койке и продолжала дарить волю к жизни. В какой-то момент Зофи устала держаться, мучиться вопросами, и просто задала то, что её сжигало изнутри. — Мэй, я задам тебе один очень важный вопрос? — Конечно, Принцесса, что случилось? — Поглаживая щеку девушки, спросила Мэй. — Ты всё ещё меня хочешь? — Тихо произнесённый вопрос, казалось, бил набатом в голосе. — Конечно хочу, Зофи, что за дурные мысли? — Нервно спросила Мэй. — Просто, после всего, я… я не знаю, — Замялась девушка, — Я и так не была красива… — Зофи, перестань. Ты прекрасна. А я хочу тебя так же, как и раньше, если не сильнее. Но я боюсь сделать тебе больно, поэтому жду разрешения от врачей. Ничего из произошедшего не оттолкнуло меня от тебя, поверь мне, — По щекам Зофии заскользили слёзы, всхлипнув, она схватилась за шею девушки, прижимая её к себе, целуя так нежно, как только могла, — Как только ты будешь готова, я подарю тебе далеко не одну ночь. Только восстанавливайся скорее. В начале ноября сняли швы. На их месте остались только белые и красноватые полоски-шрамы. На правой брови, через губы и на внутренней стороне правой руки. Мэй целовала рубцы, обещая, что их не будет заметно, но Зофи, оставаясь одна, расчёсывала неровную поверхность предплечья, будто хотела сорвать кожу, снова обнажив мышцы.***
День Первого Снега встретил морозным утром и сильным ветром. Зофи смотрела в окно не понимая, что ей делать в этот одинокий день. Родители щебетали о званом ужине, говорили, что заказали в подарок новейший протез, а Мэй ушла к маме, сказав, что вернётся. Но это семейный праздник, и девушка запретила себе обижаться на возлюбленную. Вдохнув, Зофия раздраженно отмахнулась от не интересующих её рассказов и всей активности высшего света. — Вы можете уже уходить, я не хочу слушать о вашем предполагаемом веселье. В палате стало тихо, и тишина стояла до самого вечера, Зофи продолжала смотреть в окно, не отрываясь, изредка моргая, стараясь понять, за что ей всё то, через что она проходила. Почему её судьба именно такая. Дверь со скрипом открылась, послышались шаги. — Я не хочу никого принимать, — Прозвучало раздраженно, в надежде прогнать даже врачей с их бесконечными препаратами. — Даже меня, Принцесса? — Тёплый голос заставил расплыться в слабой улыбке, прижимаясь к замёрзшему телу, вдыхая знакомый аромат, целуя нежные губы, — У меня для тебя подарок. В открытую дверь шагнула Генриетта, а за ней незнакомая высокая девушка. — Моя дорогая! — Бросилась женщина, прижимая к себе, целуя в щёки, — Ну как ты? — Всё намного лучше. Вы чего пришли в такое время? Я думала, вы будете дома. — А ты нас не рада видеть? День Первого Снега — семейный праздник. Не могли ж мы тебя оставить одну? Это Николлет, моя старшая. — Приятно познакомиться, — Улыбнулась девушка, пожимая протянутую ладонь Зофии, — Мэй очень много о тебе рассказывала. — Да, а ещё, Мэй весь день готовила, чтоб тебя порадовать домашней стряпнёй, — Засмеялась женщина. — Ты же это не любишь… — Выдохнула Зофия, сжимая ладонь Мэй. — Ради тебя я готова готовить без остановки. А ещё, пока все врачи празднуют сами. Я бы хотела тебя выкрасть кое-куда. Давай-ка оденемся, — Сказала Мэй, доставая из сумки тёплые свободные брюки и ботинки. Закончив одевать тонкое тело, девушка подхватила Зофию под ягодицы, позволяя обхватить себя ногой за талию, а руками за шею. Быстро проходя по коридорам, Мэй старалась никому не попадаться, подходя к выходу во внутренний двор. Морозный воздух щипал щёки и нос, заставляя Зофи прижиматься ближе к девушке, утыкаться в тёплую шею носом. — Смотри, Зофи, — Прошептала Мэй. С неба медленно падали пушистые хлопья снега, покрывая усталую землю, танцуя в воздухе. — Мэй, я всё хотела сказать тебе… Да думала, что не время. И могла с этими не успеть. Я люблю тебя, — Прошептала девушка, глядя в серые глаза, — И благодарна за всё, что ты делаешь для меня. Здесь много времени, чтобы думать… и я поняла, что, если бы я тебя не встретила или ты бы меня отвергла, я бы не справилась ни с чем. Я бы не боролась и просто опустилась на дно. Доживая, сколько суждено, или, наложила бы на себя руки. Но ты, твоя забота, твоя сила даёт столько счастья мне, столько желания преодолевать, ради нас. Спасибо. — Я тоже тебя люблю, Принцесса. Не думай о плохом. Мы с тобой вместе, справимся, у нас ещё всё будет лучше, чем у других, — Аккуратно целуя девушку, ответила Мэй. — Ты действительно так считаешь? — Нет, любима, я не считаю, я уверена. Мама уволилась с теплиц. Твоя помощь ей с пошивом — дала достаточно денег. Заказы просто рекой текут, — Усмехнулась Мэй, — Плюс, твой отец решил оплатить её доброту, видимо. После нашего посещения тебя, он пригласил её к вам, долго что-то обсуждал. Домой она пришла с приличной суммой… Решила купить квартиру, мы нашли одну хорошую вблизи Западного Моста. Если ты захочешь, после больницы, можем сразу забрать тебя к себе? — Ты предлагаешь мне жить вместе? — Шокировано пролепетала Зофия. — Да, Принцесса, вместе, в любви, без контроля и страха выдачи замуж насильно. Только жениться, и только по обоюдному согласию, — Засмеялась Мэй. — Я согласна, — Резко ответила Зофи, притягивая девушку в поцелуй, продолжая шёпотом в губы, — На всё. — Что вы тут делаете? Кто давал разрешение выходить госпоже Моубрей на улицу? За вашу самовольность мы просто запретим вам её посещать, — Ругался врач, стоя в дверях больницы. — Закрой свой рот, — Вспылила Зофия, — Кто тебе давал разрешение так разговаривать с дорогими людьми пациентов? Где вы вообще были, почему мы так спокойно вышли? Может мне надо проверки сюда запросить? — Извините, госпожа Моубрей, я не думал… — Так начни, врач всё-таки, пока что, — Проговорила ему Зофи, пока Мэй вносила её в здание. — Какая ты властная, — Тихо прошептала Мэй, — Даже заводит. Зофия тихо засмеялась, прижимаясь замерзшим носом к нежной щеке. По возвращение в комнату, Генриетта и Николлет уже накрыли небольшой прикроватный стол для праздничного ужина. И, пока девушки готовились к перекусу, женщина вышла в коридор, заметив в смотровом окошке лица, наблюдающие за ними. Родители Зофии уже развернулись уходить, как услышали шаги за собой. — Добрый вечер, вы не хотите зайти? Поздравить Зофи? — Нет, мы думали сделать ей приятно, проведя праздник втроём, но не с вами, — Скривилась Агнесс. — Знаете, мы никуда не денемся из жизни этой девочки, а вот вы её с невероятной скоростью теряете. И если не начнёте делать шаги ей на встречу, не выкручивая свои условия, больше её не увидите. — Да как вы смеете? Меня ещё какое-то отребье будет учить, как с дочкой общаться. Не у вас ли две дочери — проститутки, а третья, вон, богатеньких глупых девочек соблазняет? — Захотела задеть собеседницу госпожа Моубрей. — Может это и так. Вот только, я не лезу к ним в души с непрошенными советами, просто принимаю их выбор, и, из-за этого, мои и ваша дочери рядом, доверяют мне, всё рассказывают. И мои не лежат месяцами в больнице. Может вам тоже стоит так попробовать? — Поинтересовалась Генриетта, разворачиваясь, — Приятного праздника Первого Снега.***
Последние дни в госпитале проходили в реабилитации, специальные люди учили Зофи заново ходить, искать баланс и координировать движения. Желая уже уйти из больницы, побыть только вдвоём с Мэй, приготовить для неё множество обедов, подарить тысячи оргазмов, Зофия занималась, пока тело не отказывалась больше двигаться, а Мэй не уносила её на руках в постель. И день за днём двигаться становилась чуть легче, чем до этого. Чему радовалась Мэй так, будто её ребенок делает первые кривые шаги. С каждым шагом выписка и возвращение домой были всё ближе.***
Даже из выписки Агнесс сделала представление. Сообщила всем о выписке, пригласив даже журналистов. В этот день Мэй ушла по делам, обещая встретить девушку на лестнице, забрать её домой. И, оставшись вдвоём, женщина принесла платье и туфли, вызвала дам, готовых сделать «болезненной дочери приличный макияж и причёску». Вокруг ещё не восстановившейся Зофии крутились две девушки с самого утра, мешая ей прийти в себя. Накладывая тонны косметики, на отвыкшую от этого кожу, скрывая шрамы и следы болезни. Стягивая волосы в тугие косы. После них Агнесс попробовала помочь дочери надеть ново пошитое платье, но модный кусок тряпки не сел так, как ожидалось. Поэтому было решено надеть запасное, из старых отшивов, так ни разу и не выгулянных девушкой. Всё это время Зофи молчала, ожидая, когда мать выйдет к людям, рассказывать, какая же её дочь — героиня, пережила падение с лошадиной спины. Единственная не решаемая проблема, с которой столкнула Зофия это то, что из всей обуви мать принесла единственную пару — тонкие туфли на платформе, заставляя девушку тяжело выдохнуть, не понимая, как в них передвигаться, если она даже просто с протезом еле переставляла ноги, пользуясь тростью. Но, как только Агнесс убежала подогревать всеобщий интерес к её дочери, Зофи спокойно приступила к своей работе. Распустила причёску и стёрла макияж вымоченным в горячей воде полотенцем, оголяя тонкую израненную кожу, шрамы и серость, завернулась в тёплый палантин, чтоб жёлтая ткань покрывала голову, и уши не замёрзли на морозе. Спокойно застегнула пальто на все пуговицы, пряча платье и попросила работников больницы помочь ей добраться до выхода, на что они привезли кресло-каталку. Морозный воздух встретил вспышками камер и шокированным лицом матери, всё, что она делала для идеальной картинки, разрушила Зофия собственными руками. Еле ковыляя по скользкой плитке в туфлях, девушка искала глазами Мэй, которая с матами пробилась к ней по лестнице, заметив обувь, и, подхватив на руки, быстрым шагом спустила вниз. Опуская девушку на землю только перед санями, которые заказала специально, чтоб не мучить возлюбленную долгими прогулками по заснеженному городу. Бесконечные вопросы сыпались в спину Зофии: о её состоянии, о том, что случилось, но самые громкие были о Мэй. Выдохнув перед тем, как сесть в сани, Зофи положила ладонь на щёку Мэй, мягко притянула её к себе, чувственно целуя, делая это целенаправленно долго, чтоб у фотографов было как можно больше удачных кадров для первой полосы. После чего девушки забрались в сани, уезжая. — Ты решила ей отомстить этим? — Спросила Мэй, стягивающая с Зофи ненужные туфли, кутая ногу в плед, захваченный из нового дома. — Я изначально хотела это сделать, но и насолить ей тоже… Она принесла мне на выписку облегающее платье и каблуки, когда я даже на своих двоих держаться не могу. Ещё и макияж мне заказала, как на бал… — Слёзы, внезапно появившиеся на глазах, стекли по щекам, выдавая всю боль Зофии, — Ещё и пригласила эту толпу… Я надеялась, она хоть сегодня подумает обо мне, а не о своей светской жизни. Мэй притянула девушку к себе, нежно целуя. — Сейчас мы приедем домой, поедим, я помогу тебе принять душ, и мы ляжем в кровать, — пообещала Мэй. — И будем заниматься, чем захотим? — С надеждой спросила Зофи, упираясь носом в её щёку. — Да, обещаю тебе.***
Новая квартира, небольшая, но очень уютная, встретила теплом и вкусным ароматом. Мэй начала было помогать Зофие во всём, но девушка остановила её, сказав, что должна приходить в форму и делать самостоятельно. Поэтому Мэй отступила с мягкой улыбкой, находясь рядом для помощи, придерживая, когда что-то шло не так, но, не давя. Единственная безоговорочная помощь нужна была Зофи в душе, мочить металлические детали протеза нельзя было, поэтому, тяжело вздохнув, девушке пришлось его отсоединить, полностью полагаясь на Мэй. Всё ещё ненавидя свои травмы, она делала всё сбивчиво, но быстро, стыдясь себя. На что Мэй лишь закатила глаза, уже под струями тёплой воды, начиная целовать Зофию, аккуратно касаться, проговаривая, что она любит её любую. На мягкий матрас Мэй опустила Зофи с ещё влажной кожей, поцелуи слишком разгорячили голодные до ласки тела. И, спускаясь по тонкой коже ниже, девушка продолжала рассказывать возлюбленной, что её травмы — не уродство, а лишь несчастье, которое они пережили. Что они справятся вместе и построят свою счастливую жизнь. Что всё будет хорошо. Пока не дошла до самых нежных мест, скользя по ним языком, принося такое желаемое удовольствие, срывая стоны. Движение за движением, Мэй добавила пальцы, одновременно стимулируя, заставляя трястись от ощущений, просить больше, заставляя забыть о своих несовершенствах. Двигаясь, пока оргазм не накроет яркой вспышкой, расслабляя напряжённые мышцы. — Я люблю тебя, — Тихо прошептала Зофи трясущимся голосом. — Я тоже люблю тебя, Принцесса, — Послышался ответ, от лежащей на её животе Мэй. — Иди сюда, я хочу пообниматься. Мэй прижалась к груди Зофии, целуя нежную кожу, вдыхая аромат её чистого тела, пока тонкие пальцы перебирали прядки цветных волос, массируя кожу головы. — Мы можем набить тебе тату на правой руке. У меня есть знакомые, которые хорошо перекрывают всё это, — предложила Мэй, — И я себе наконец сделаю. А то только думаю об этом. — Интересная идея, думаешь, мне подойдёт? — Да, будет яркая деталь, и ты не будешь так на них обращать внимание. — И что бы ты хотела видеть на моём теле? — Звёзды? Ты их так любишь. Зофия задумалась на несколько секунд. — А ещё я люблю тебя, — Выдохнула девушка, — Надо придумать, что сделать. А пока, я могу сделать приятное тебе. Мэй засмеялась, притягивая Зофи в поцелуй. Движения, уже знающие любимое тело, понимающие, как сделать приятно, были нежными, но точными, доводящими до края и удерживающие на нём столько, чтоб оргазм был ярким и долгожданным. — Я тоже люблю тебя, Зофи, — Прошептала Мэй, выравнивая дыхание, нежно целуя девушку в шею.***
И жизнь зашагала своим чередом. Газеты ещё неделю пестрили фотографиями целующихся Мэй и Зофи и яркими заголовками о запретном романе девушек разных сословий. Пока Генриетта занималась заказами, встречалась с клиентами и творила, девочки учились жить заново, деля одно пространство на двоих, подстраиваясь под ритм друг друга, приобретая новые привычки. После совместного завтрака, они уходили из дома, заниматься делами. Мэй не отпуская Зофию одну, провожая до Университета и встречая с него. Она не отпускала свою ошибку и не хотела её повторения, особенно понимая, что часть той компашки ещё на свободе. А в свободные часы, ходила на обучение в мастерскую Аристократии, о чём смогла договориться Зофи. Они никогда не обсуждали произошедшее, только факты после: шрамы и их перекрытие, страхи и ночные слёзы, периодические боли у Зофии. Жизнь медленно вносила свои коррективы, подстраивая девушек друг под друга и под совместный быт. Пока в один вечер не раздался стук в дверь. Тяжело выдохнув, Мэй подошла открывая. За порогом, припорошенный снегом, стоял Ричард. — Привет, блондинчик, что-то стряслось? — Пожимая протянутую ладонь, спросила Мэй. — Здравствую, не могла бы ты позвать Зофи, — Заглядывая в холл, спросил парень. — Смотря зачем…- Выставляя руку, перекрывая путь, рыкнула Мэй. — Любимая, кто там? — Подходя, спросила Зофия, но, заметив знакомую фигуру, поднырнула под руку девушки и прижалась к ней боком, оказываясь в объятиях, — Привет, Ричард. — Здравствуй, Зофия Меня попросили найти тебя родители. Они ждут тебя домой. Возвращайся. — Найти? — Усмехнулась Зофи, — Так я и не прячусь. Ричард, я и так дома, а к ним я возвращаться не буду. Не хочу в дом, где меня воспринимают, как статусную вещицу. Так и передай им. Это всё? — Зофи, послушай, они переживают и скучают… — Начал было Ричард. Мэй лишь покачала головой, понимая, что сейчас будет. Как будто к спирту поднесли спичку, Зофия вспыхнула за секунду. — Знаешь, что выкинула мать на выписку? Конечно, нет, тебя же на ней не было, и меня проведать ты ни разу не зашёл. Ну, да ладно, забудем об этом, друг. Она принесла мне туфли на каблуке, мне, еле ходящей, без ноги, каблуки, зимой. И всем рассказывала сказки, что я плохая наездница и упала с коня при прогулке. И всё это вместо поддержки. Знаешь, что, ты скажи им, что не нашёл меня, что их дочь умерла там, в тот день, привязанная к стулу! — девушка нырнула обратно в комнату, уходя. — Зофи, подожди, я тебя понял. Последний вопрос и я уйду! Всех поймали, — Зофия дёрнулась, останавливаясь, — отец спрашивает, будешь ли ты присутствовать на суде, со стороны обвинения, или ему искать других? — Мы придём на суд. Вместе. Если будет исполнение приговора, это будет делать Мэй, не я, — Взглянула девушка на возлюбленную, — Да, ведь? Мэй молча кивнула, понимая, что это её шанс добить тех, кто измывался над Зофи, ведь при их поимке её держали в стороне, осознавая, что она с удовольствием устроит самосуд. — Хорошо, — Кивнул парень, — Приглашение вам принесут из полиции. До встречи. Зофия молча ушла, Мэй ему кивнула, запирая дверь.***
Собранная Зофия, в сопровождении Мэй, зашла в зал заседания, осматривая лавку для осуждённых. Все эти лица она помнила, они снились ей в кошмарах, измываясь там, делая больнее. И когда наглые глаза выхватили её из толпы, кривые усмешки разрезали лица. Даже тут им казалось, что они в безопасности, что ничего не случится и их отпустят. Но следом улыбки таяли, замечая сопровождение девушки. Услышав тяжёлое дыхание возлюбленной, Мэй аккуратно прикоснулась к спине Зофи. — Я рядом, Принцесса, и не дам тебя в обиду, — Прозвучал тихий шёпот над ухом, заставляя найти в себе силы сделать следующий шаг. Зофия прошла к судье, заняв место стороны обвинения, раскладывая подготовленные бумаги на столе. Мэй встала за её плечом, облокотившись спиной о стену за ней, поправляя яркие волосы. Серые глаза скользили по толпе, переполняющей зал заседания, выхватывая, на удивление, достаточно много знакомых лиц: полицейские и военные, вся семья де ла Поль и родители Зофи. Все ожидали услышать, что всех виновных ждёт наказания.***
На морозе изо рта вырывались облачка пара, Зофи сжимала ладонь Мэй, так крепко, как только могла, поглаживая кожу большим пальцем. Заседание прошло успешно, виновные понесут заслуженное наказание. Как только прозвучали приговоры, и судья удалился, Зофия подскочила на ноги, разворачиваясь, падая в объятия гордой за неё Мэй. Адреналин, разъедавший всё это время тонкие сосуды, закончил свой бег по кровотоку, забирая все силы. Перед выходом из здания, Ричард старший поздравил Зофи, обещая открытие этим делом дорог для высоких позиций, на что девушка лишь кивнула, не желая этих дорог, не ища их. Часть подсудимых выстроили у стены, тех, кто остался жив при спасении Зофии, в наказание за пытки, нанесение тяжких повреждений и попытке убить. Остальные отправились в тюрьму. Господин де ла Поль протянул Зофи некогда её револьвер. Она же переложила его в раскрытую ладонь Мэй и отошла на несколько шагов, наблюдая только за девушкой, не глядя на мучителей. Четыре выстрела потрясли воздух. Вспышки камер сияли, пытаясь выхватить каждый момент. Когда тела упали, Мэй протянула револьвер обратно Ричарду и, приобняв Зофи, направилась к выходу с задней территории суда. Несколько вспышек щёлкнули им в спину. — Снова все полосы будут заняты нами, — Усмехулась Мэй. — Ну и ладно, — Пожала плечами Зофия. Мэй не могла сказать, чувствовала ли она счастье или облегчение, после выстрелов. Скорее, просто спокойствие, что именно она их прикончила и что Зофи они больше не тронут. В сердце теплилась надежда, что, может, они перестанут приходить девушке в кошмарах.***
— Мэй, смотри, что нам пришло, — Зофия зашла в кухню, держа приглашение, — «Дорогие Зофия и Мэй, мы приглашаем Вас на празднование помолвки в семье де ла Поль». — Вау, Ричарду нашли наконец-то невесту. Не прошло и полгода, — Усмехнулась девушка, — А, нет, прошло. — Да, даже восемь месяцев. Мы пойдём? — Аккуратно прижимаясь к спине Мэй, спросила девушка. — Конечно, почему нет, пусть посмотрят на нас. Они, по всей видимости, соскучились, — Разворачиваясь, прижимая к себе тонкое тело, ответила Мэй.
