Падение

      

* * *

минхо

Сегодня, 11:39

а что, самому написать не вариант?

иди куда шёл

?

феликс

Сегодня 11:44

сука, беги

я так понимаю, минхо тебе уже написал

феликс, блять, я серьёзно

только на глаза мне попадись

придушу голыми руками

мне это может понравиться

весело тебе?

очень

какого чёрта ты меня так подставляешь

не делай из мухи слона, тоже мне трагедия я вообще не догоняю, чего ты постоянно агришься даже джисон в первую неделю после их расставания так на минхо не реагировал вы же нормально общались раньше дружили даже

не дружили мы, боже

он просто подтягивал меня по термеху

и то не по своей воле

это не отменяет факта, что вы были довольно близки и проводили много времени вместе

ну, наверное

он занимался со мной почти каждый день на протяжении целого семестра

но это не делало нас близкими друзьями

а потом мы вообще перестали общаться

уже после того, как они с джисоном сошлись

ты ведь и сам в курсе

в курсе, но я так и не понял, с чем это было связано

какая разница?

я сдал термех, нахер нам было продолжать поддерживать связь?

почему ты вообще это спрашиваешь?

да просто стало интересно, есть ли вообще хоть какие-то предпосылки у твоих выкидонов а то я с них уже заебался

что ты ему написал?

спросил, не находил ли он случаем твою совесть

феликс

да ничего, господи сказал, что ты браслет потерял и что стесняешься писать ему сам

скажи, что ты шутишь

нет

феликс, блять

всё, я ушёл, дальше сам с ним разбирайся

минхо

Сегодня 12:07

ты так и будешь меня игнорировать?

да, исчезни

так браслет тебе больше не нужен?

ты нашёл его?

нет

тогда пока

где ты?

тебе какое дело?

никакого но если ты в универе, можешь зайти на кафедру, я дам тебе ключи от машины сходишь поищешь

а сам не можешь?

у меня лекция

а мне не к спеху

а мне оно даром не надо

а не боишься, что я твою тачку угоню и сдам на запчасти?

а ты точно сможешь её завести?

иди к чёрту

тебе всё равно после пар домой ехать

посмотри сам, потом мне передашь

а ты не сильно наглеешь? по-человечески попросить нельзя? или его королевское величество развалится от простой вежливости

блять, ладно

пожалуйста, минхо

доволен?

это правда очень важно

вот видишь ничего сложного всего-то гонора немного поубавить

ха-ха

всё сказал?

подойди к двум часам на парковку

𝕏

@hwhoney: сука, ещё и унижаться перед ним ‪‪♡‪‪ ㅤ ⤷ㅤ ⇆ㅤ ➢ ↳ @feleex: помни, что в десяти из десяти случаев ты унижаешь себя сам       ↳ @hwhoney: если у него в итоге ничего не окажется, я тебя закопаю ↳ @hnjsnng: кто-нибудь, блять, объяснит мне, что происходит?

* * *

Так уж совпало, что они оба выходят из университета в одно время. Минхо без слов кивает ему, когда они сталкиваются друг с другом в главном холле у парадных дверей, а Хёнджин мысленно чертыхается, жалея, что не задержался в библиотеке на пару минут подольше. На чужое приветствие он лишь демонстративно отворачивается. По какой-то необъяснимой причине ему слишком волнительно смотреть старшему в глаза. Может, потому что в памяти как нельзя кстати всплывает последний диалог с Феликсом и попытки последнего доказать, что они с Минхо когда-то там дружили и были довольно близки. А может, потому что сам Минхо смотрит на него давяще, с нажимом, отчего в районе солнечного сплетения начинает тянуть странным неопределённым чувством, заставляющим его хотеть уменьшиться в размерах, забиться в какой-нибудь малоприметный угол и не отсвечивать. Минхо его откровенную дерзость никак не комментирует, даже не усмехается в своей излюбленной манере, как делает постоянно. Он просто молча пропускает его вперёд, придерживая дверь, а после весь путь до парковки идёт чуть поодаль, выдерживая между ними дистанцию, словно они незнакомые люди. Не то чтобы Хёнджина это как-либо задевало, но чужая чрезмерная (и, что немаловажно, абсолютно необоснованная) холодность слишком остро ощущается кожей, делая и без того напряжённую атмосферу между ними совсем уж колючей и неуютной. Тем не менее Хёнджин пытается не зацикливаться на этом. Благо до парковки они добираются быстро. Машин практически нет: по воскресеньям занятия бывают только у мехмата и эконома, а потому чёрный Астон Мартин старшего обнаруживается сразу. Минхо ещё на подходе снимает блокировку брелком, заставляя машину издать соответствующий звук, после чего открывает заднюю дверь. — Посмотри пока спереди, а я здесь проверю, — говорит он Хёнджину и, не дожидаясь ответа, сразу же ныряет в салон, так что младшему остаётся лишь понуро кивнуть и открыть переднюю дверь с пассажирской стороны. Он отгоняет лишние мысли, намереваясь разобраться со всем этим побыстрее; бегло осматривает сиденье, шарит ладонью по стыкам, наклоняется и приподнимает резиновый коврик, надеясь, что браслет окажется под ним, но всё тщетно. Браслета нигде нет. — Нашёл? — спрашивает в этот момент Минхо, вдруг неожиданно оказываясь позади, чем застаёт Хёнджина врасплох, заставляя его резко дёрнуться и удариться головой о крышу. — Блять, — шипит он на выдохе, когда чужая тёплая ладонь вдруг ложится ему на затылок. Хёнджин на секунду даже забывает о боли, выпрямляется медленно и переводит на Минхо сконфуженный непонимающий взгляд, сводя брови к переносице, но тот будто и не замечает его заминки. — Прости, — говорит Минхо тихо, сосредоточенно всматриваясь в его лицо. — Сильно ударился? Хёнджин в свою очередь не сразу находится с ответом — может, от удара что-то действительно переклинило в его мозгу? — и подвисает на пару коротких мгновений, будучи не в силах оторвать от старшего завороженный взгляд. Тот слишком близко — у Хёнджина от этой близости сердце к горлу подскакивает, и он не знает, как это объяснить. Всё в точности как вчера. В голове ещё свежи воспоминания о том, как Минхо стоял к нему вот точно так же вплотную, как смотрел пристально с играющей на губах кривоватой ухмылкой и как всё, о чём Хёнджин в тот момент мог думать — это о тепле и дурманящем запахе одеколона, осевшем на мягкой ткани его шерстяного шарфа. Какое-то странное помешательство. — Надо бы что-нибудь приложить, — задумчиво произносит Минхо тем временем, хмурясь, и звучанием своего голоса резко дёргает Хёнджина из мыслей, заставляя его часто заморгать и неловко встряхнуть головой. — Порядок, — бросает младший коротко, пытаясь не выдать волнение голосом, и слишком резко отбрасывает от себя чужую руку. — Отойди. Минхо в ответ только хмыкает, но сразу же послушно отходит обратно на безопасное расстояние, и Хёнджин в каком-то инстинктивном порыве еле заметно дёргается следом, лишь усилием воли заставляя себя остаться на месте. В последнее время с ним творится какая-то непонятная чертовщина. Возможно, голову надо будет всё-таки потом проверить. Вдруг сотрясение.  — Я так понимаю, не нашёл, — больше утверждает, нежели спрашивает старший, складывая руки в карманы куртки, на что Хёнджин раздражённо кривит губы. — Правильно понимаешь, — отвечает он резко, отворачивая голову в сторону и тоже складывая руки в карманы. Со стороны Минхо слышится усталый вздох, после которого между ними снова повисает продолжительная пауза. Хёнджин не знает, что теперь делать. Машина Минхо была его последней надеждой, и сейчас становится ясно, что браслет, скорее всего, потерян навсегда. — Важная вещь? — вдруг спрашивает Минхо, заставляя младшего невольно вздрогнуть и перевести на него непонимающий взгляд. Тот уточняет: — Браслет. Он важен для тебя? Хёнджин недобро сощуривает глаза. — Тебя волновать не должно, — говорит он и тут же толкает язык за щёку, потому что слова снова звучат слишком резко — резче, чем хотелось бы — но Минхо всё равно остаётся невозмутимо спокойным, всем своим видом показывая, что Хёнджиновы психи его не задевают. — Меня и не волнует, — произносит он равнодушно, чуть пожимая плечами. — Это просто вопрос. Не хочешь — не отвечай. Они стоят так в тишине, глядя друг на друга ещё какое-то время, потому что Минхо своей совершенно безэмоциональной интонацией сбивает младшему все ориентиры, заставляя его чувствовать ощутимый укол совести за своё чересчур резкое поведение. Хёнджин понуро опускает плечи. — Да, важен, — говорит по итогу глухо, невольно впиваясь ногтями во внутреннюю сторону ладоней. — Это подарок Джисона. Последние слова он произносит, не задумываясь, по чистой случайности — те сами собой срываются с языка прежде, чем он успевает себя остановить. Не то чтобы он переживал за чувства Минхо или боялся невольно его расстроить, но говорить ему о Джисоне почему-то кажется неправильным, как будто он нарочно делает на этом акцент в попытке задеть за живое и навеять неприятные воспоминания. Первые две недели после того, как Минхо и Джисон расстались, они с Феликсом избегали даже имя Минхо при Джисоне произносить, потому что тот и на него реагировал слишком болезненно, теряя настроение на остаток дня. Хёнджин неловко дёргает плечом, переводя на старшего неуверенный, немного даже боязливый взгляд в ожидании его реакции, но тот, к его удивлению, вообще никак не реагирует, даже в лице не меняется — разве что глаза его совсем немного темнеют (Хёнджин бы и не заметил, если бы не всматривался в них так пристально). Возможно, думается ему, старший просто хорошо умеет скрывать эмоции. А может, ему попросту наплевать. — Ты о ваших браслетах дружбы? — Минхо снова его удивляет, задавая этот вопрос, и Хёнджин вскидывает в изумлении бровь. — Ты знаешь о них? — задаёт он встречный вопрос, а после мысленно бьёт себя ладонью по лбу, потому что конечно же Минхо знает. Джисон носит этот браслет постоянно. Изначально это было идеей Хёнджина. Как-то ещё два года назад он просто ненароком обмолвился, что было бы здорово им троим — ему, Джисону и Феликсу — обзавестись какими-нибудь безделушками, которые бы символизировали их дружбу. Парочки ведь носят всякие парные украшения, кольца и дурацкие подвески в виде половинок сердца, так почему бы и им не придумать для себя что-то подобное? Хёнджин всегда был самым романтичным в их компании, а Джисону все эти сентиментальности наоборот были довольно чужды — именно поэтому подарок в виде браслета от него действительно стал чем-то невероятно значимым и ценным. И дело вовсе не в том, что Джисон заморочился настолько, что сделал заказ в каком-то дорогущем ювелирном магазине, подобрав для каждого из трёх браслетов индивидуальный дизайн, чтобы они тем не менее сочетались друг с другом, и доплатил сверху за гравировку их инициалов. Хёнджин до сих пор помнит, как Джисон несколько месяцев копил деньги, экономя больше обычного и откладывая по чуть-чуть с каждой стипендии под предлогом того, что хотел купить какую-то новую игрушку на приставку. Как выяснилось позже, никакой игрушки не было, и всё это Джисон планировал уже давно, чтобы успеть сделать подарок как раз к годовщине их дружбы, которая по совместительству выпадал на Хёнджинов день рождения. Подари он им даже простые плетёные фенечки из ниток и бисера, этот подарок всё равно значил бы чудовищно много как для Хёнджина, так и для Феликса, а потому потеря этого браслета сейчас кажется действительно большой трагедией. Не то чтобы Хёнджин не терял его раньше (терять вещи с завидной систематичностью — это не иначе как его чёртова суперспособность), но раньше тот всегда находился почти сразу, а теперь удача явно от него отвернулась. Погружённый в облако собственных мыслей, Хёнджин не сразу понимает, что Минхо говорит ему что-то ещё. — Что? — переспрашивает он глупо, дёргая головой, на что Минхо как-то озадаченно хмурит брови. — Ты уже спрашивал у Тэиля? — повторяет тот свой вопрос, нарочито растягивая слова, и Хёнджину остаётся лишь демонстративно глаза закатить. — Спрашивал, — кивает он в подтверждение своим словам, стараясь не звучать слишком раздражённо: в конце концов, Минхо проявляет простую участливость, только и всего. — Придётся начать искать подработку и успеть скопить достаточно денег, прежде чем Джисон догадается, — размышляет он вслух, вовсе не с целью поделиться с Минхо этой информацией, но тот задумчиво хмыкает, заставляя Хёнджина в очередной раз слегка покраснеть щеками и мысленно проклясть свою неспособность держать язык за зубами и вовремя затыкаться. Чего он вообще до сих пор здесь стоит? — Спасибо, что… — начинает он, осекаясь и облизывая губы в попытке подобрать правильные слова, что даётся особенно тяжело: на Минхо он привык выливать в основном только желчь. — Что уделил время, — заканчивает он по итогу, неловко переминаясь с ноги на ногу, и собирается уже развернуться, чтобы трусцой сорваться обратно к учебному корпусу, но Минхо вдруг снова его окликает, заставляя замереть. — Я хотел спросить насчёт Джисона, — произносит тот тихо, немного даже неуверенно, и что-то в груди Хёнджина вдруг по какой-то непонятной причине с треском ухает вниз. А, думает он огорчённо, Джисон. — Как он себя чувствует? И в этот момент огорчение стремительно сменяется непонятно откуда взявшейся злостью: младший внезапно ощущает очередной наплыв необъяснимого раздражения, что начинает концентрироваться сгустками тёмной энергии за рёбрами, заставляя его ляпнуть разгорячённо в порыве эмоций: — О, то есть теперь тебя интересуют его чувства? На несколько долгих мгновений, длящихся будто целую вечность, в воздухе повисает гробовая тишина, не нарушаемая даже шумом машин с проезжей части — всё вокруг словно замирает в томительном ожидании, поднимая градус напряжения между ними до предела, заставляя то едва не искрить вокруг яркими вспышками. Хёнджин пытается убедить себя, что в нём по-прежнему говорит лишь обида за друга, но чужой взгляд вдруг делается настолько пронзительно острым, что ему становится страшно: что, если Минхо увидит что-то ещё? Что, если распознает в его словах что-то помимо простой ненависти? Хёнджин не дожидается чужого ответа. И вины не чувствует — повторяет себе об этом мысленно, когда просто разворачивается и, сорвавшись на быстрый шаг, стремительно покидает парковку.