it's a craving, not a crush

      Первый раз это происходит спонтанно и слишком быстро, чтобы успеть подумать. Поэтому Хёнджин уверен, что не гей.       Он едва успевает нанести на ватный диск средство для демакияжа, как в дверях появляется Минхо. Как всегда спокойный, будто ничто в мире его не может потревожить. Он закрывает дверь на замок, собираясь переодеться, и наконец, замечает Хёнджина, который смотрит на него через зеркало.       — Все уже ушли? — спрашивает Минхо, вглядываясь в отражение.       В гримёрке темно, единственным освещением служат мелкие лампочки по периметру зеркал.       — Чан пообещал всем по бесплатному рамёну, если быстрее закончим.       — Так и почему ты не с ними?       Хёнджин опускает глаза вниз и пожимает плечами. Его неопределённый ответ должен дать Минхо понять, что всему виной просто не то настроение. Ли не обязательно знать, в чём настоящая причина.       — А ты почему опоздал?       Минхо точно так же пожимает плечами и наконец-то стягивает с себя белую шёлковую рубашку. И взгляд Хёнджина задерживается на его груди всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы старший заметил и ухмыльнулся.       — Кстати, — начинает Минхо, подходя к зеркалу чуть ближе, — Я рад, что тебе вернули чёрный цвет волос. С ним твои черты лица смотрятся более выразительно.       Хёнджин чувствует его спиной и чувствовал бы, даже если бы не видел отражения в зеркале. Он всё ещё держит смоченный ватный диск в руке и полностью одет в свой сценический образ, включающий в себя тёмно-синюю рубашку с кожаными вставками и ремнями.       А ещё. Маленькая деталь.       Он всё ещё отвратительно сильно возбуждён после выступления. Такое случается не то чтобы часто, но всё-таки случается. Но это не особо удивляет, учитывая отсутствие регулярного секса.       Хёнджин всё ещё никак не отвечает на такой редкий комплимент из уст Минхо, исключительно потому что слишком напряжён от того, как тот встаёт позади него, продолжая смотреть сквозь зеркало.       — У людей принято говорить «спасибо», — тихо напоминает Минхо, заставляя Хёнджина моргнуть, наверное, впервые за эту минуту.       — Спасибо…       Его голос звучит подозрительно сдавленно. Быть может, всему виной то, как он прижался к столику своим пахом слишком уж сильно в попытке сохранить расстояние между ним и Минхо.       — Пожалуйста.       Минхо берёт из рук Хёнджина ватный диск и проводит им по всему его лицу, сперва нос, щёки и скулы, затем лоб и наконец, подбородок. На диске остаётся след от смеси тонального крема, пудры и консилера. Минхо кидает его в мусорное ведро и снова ловит взгляд Хёнджина в отражении.       — Не знаю, зачем они наносят так много всего, ты ведь и так красивый.       Хёнджин старается игнорировать, как член становится твёрже из-за такого мелкого контакта со столом.       — Что ты делаешь?       — Можно спросить кое-что, Джинни?       Хёнджин кивает, немного напрягаясь. Обычно Минхо не спрашивает разрешения на такие пустяки.       — Прав ли я на счёт того, почему ты тоже задержался?       — Откуда мне знать?       Минхо как-то небрежно фыркает и обнимает Хёнджина за талию. Теперь его рука скользит по рубашке, выдирая её из-под брюк в одно мгновение. И Хёнджин слишком ошеломлён, чтобы что-то сказать. Однако ещё больше он вздрагивает, стоит Минхо нагло опустить руку под его боксеры.       С одной стороны правильно прекратить всё. Он знает, что стоит только сказать «нет» и Минхо безоговорочно отступит. Но отчего-то останавливать совсем не хочется, даже несмотря на колотящееся сердце, будущие проблемы и осознание, что трогают его совсем не тонкие женские руки, а наоборот крепкие мужские.       Хёнджин дёргается бёдрами назад, упираясь задницей в твёрдость в штанах Минхо. Он, чёрт возьми, заперт между пахом Ли и его рукой и не знает куда себя деть.       — Тише, Джинни… Просто расслабься.       Противоречия сжирают Хёнджина без остатка, но голова абсолютно пустеет в моменте и хочется просто отпустить всё логичное и рациональное. И именно так он и поступает, пересиливая беспокойство и панику. В конце концов, это же всего лишь Минхо. Он в безопасности.       И Минхо начинает рвано двигать рукой по члену Хёнджина, заставляя его раз за разом вжиматься в чужой пах. Это почти похоже на то, как если бы они трахались на самом деле. Стол покачивается, бьётся об стену сзади, отчего приглушённый свет от лампочек начинает мелькать по гримёрке. Минхо целует куда-то в шею, хаотично в спешке, даже почти кусает, но всё-таки продолжает дрочить и вжимать свои бёдра в чужие. В какой-то момент Хёнджин успевает уловить за спиной короткие вздохи, граничащие со стонами. Ещё он замечает собственные тёмные глаза в зеркале и точно такой же тёмный прожигающий насквозь взгляд Минхо, когда внезапно кончает ему в руку, упираясь ладонями в столешницу, чтобы отдышаться.       Где-то на периферии Хёнджин слышит как расстёгивается молния и не отказывает себе в соблазне украдкой посмотреть сквозь отражение, как Минхо теперь доводит самого себя до оргазма несколькими быстрыми движениями. Он выглядит жутко горячо с обнажённой грудью, пока шипит, скрываясь за длинной чёлкой.       Затем он без слов берёт салфетки и приводит их обоих в порядок. Кончается всё также внезапно, как и началось. И после они не говорят об этом случае. Ни когда едут в машине из гримёрки в общежитие, ни разу в течение нескольких недель после этого. Они не говорят, но по-прежнему дружат и докапываются друг до друга, как раньше.       Всё возвращается в норму. Но произошедшее подселяет в голову Хёнджина мысль. Не то чтобы какую-то особенно навязчивую, но всё-таки значимую. Что если ему нравятся и парни тоже? Он ну точно не гей, это же просто Минхо. Но всё-таки Минхо существо не бесполое, а значит…       Поэтому на фоне всех этих мыслей Хёнджин практически кожей ощущает, когда атмосфера между ними снова сгущается. Они вдвоём задерживаются, чтобы отработать кусок совместной хореографии ещё пару раз. Будучи профессионалами никто не отвлекается ни на секунду, отодвинув личное в сторону.       Момент застаёт их чуть позже уже совсем перед выходом. Минхо торопит Хёнджина, но тот слишком долго возится с вещами. Под конец он вообще присаживается, чтобы завязать непослушные шнурки. Минхо оказывается рядом слишком близко, и когда Хёнджин пытается встать на ноги, тот просто не даёт этого сделать. Старший сжимает в руке чужие мокрые от пота волосы и тянет их вниз. Хёнджину хватает секунды и одного взгляда наверх, чтобы понять, что это не одна из издёвок Минхо. Потому что тот снова смотрит на него так же, как тогда перед зеркалом в гримёрке. Хёнджин сглатывает, но зрительного контакта не прерывает. Отчего-то всё его тело снова будто скованно.       Глаза Минхо тёмные и серьёзные, и он тянется пальцами к чужому лицу. Сперва убирает прилипшие ко лбу пряди волос слишком аккуратно. Это заставляет Хёнджина трепетать и следить за хёном внимательнее. Его сердце бьётся о грудную клетку, как бешеное. И он ничего не может сделать с собой, когда прикрывает глаза, стоит только Минхо очертить подушечкой пальца его брови. Слово, брошенное в пространство танцевальной комнаты, теряется в ней же.       — Красивый…       Минхо ласкает кожу на лице совсем лёгкими движениями, обводя каждый миллиметр. В какой-то момент он находит губы, замирая на мгновение, а затем проводит пальцами и по ним. Они немного подсохшие из-за недостатка воды, но по-прежнему мягкие. Минхо давит на них сильнее, чтобы челюсть наконец-то разжалась. Он ныряет внутрь двумя пальцами, встречая нулевое сопротивление. Хёнджин всё ещё смотрит на него и выглядит при этом чертовски привлекательно. Минхо пальцами играет с его горячим языком внутри и ухмыляется, явно забавляясь.       — Как много ты позволишь мне…?       Хёнджин не отвечает. И ответить ему мешают совсем не чужие пальцы, надавливающие на самую спинку языка. Он просто не знает. Может быть, отчасти поэтому Хёнджин насаживается на пальцы до предела, глядя стеклянными глазами снизу вверх. Не то чтобы у него был выбор, ведь одна рука Минхо всё ещё сжимает ему волосы, заставляя голову задираться до предела.       И тогда Минхо делает то, от чего Хёнджин сам того не осознавая скулит. Его тянут за пряди волос чуть назад, а затем опускают обратно на пальцы. Снова. И снова. Он, чёрт возьми, весь мокрый: слюна стекает по подбородку, а член течёт, будто вот-вот обрушится слишком быстрый оргазм. Хёнджин не понимает в какой момент его глаза закатываются, а чужие пальцы скрывают слишком громкий скулёж, который они просто не могут себе позволить в пустой студии.       — Так вот значит, что тебе нравится?       Глаза Хёнджина с трудом разлепляются, чтобы взглянуть на Минхо и попытаться понять вопрос хотя бы по губам, раз в ушах стоит такой оглушающий звон. И совсем ни черта не выходит. Мысли, как и его рот, заполняются пальцами Минхо до предела, не позволяя думать, лишь чувствовать. Хёнджин — оголённый нерв, сходящий с ума в попытке, видимо, отсосать чужой член через пальцы. Он тянется к бёдрам Минхо, сжимая их фалангами до синяков, слишком отчаянно прося сам не зная чего именно. И Минхо это даёт. Он толкает ногой ему по коленям, заставляя их разъехаться на скользком полу, и пихает между ними кроссовок. Слишком жёсткий, чтобы Хёнджин не простонал, ощутив, как он упирается ему в твёрдый член.       — Настолько ли ты возбуждён, чтобы сделать это, Хёнджинни? — спрашивает Минхо, ухмыляясь.       В любой другой ситуации Хёнджин бы гордо вздёрнул нос и не повёлся на провокацию, тем более Минхо, который и так испытывает его каждый день. Минхо, который, по сути, сейчас может просто рассмеяться над ним и уйти, сказав, что это уж слишком.       Но видимо, Хёнджин уже на той стадии отчаяния, что при необходимости кончит по команде или просто трахнув воздух. Так что Минхо весьма великодушен, предлагая ему потереться об ногу, словно какая-то особенно озабоченная собака.       Это практически унизительно и требуется не так уж много толчков бёдрами навстречу кроссовку, чтобы Хёнджин задрожал всем телом и застонал вокруг пальцев Минхо. Он совсем близко.       — Ты ужасно горячий, когда кончаешь. Хочу увидеть снова, тогда перед зеркалом мне не хватило, — говорит Минхо и подставляет ногу ещё ближе, — Кончишь для меня, детка?       Хёнджин практически плачет, когда оргазм накрывает его горячей волной. Сердце колотится в грудной клетке, а дыхание сбивчивое. Он чёртов беспорядок в момент, когда Минхо достаёт пальцы из его рта и присаживается на корточки рядом, так и не выпустив мокрые волосы из рук.       Хёнджин обмякает в его руках, слишком доверчиво глядя на него своими стеклянными глазами. Он не ждёт ничего особенного, но согласен позволить Минхо сделать с ним, что только тому вздумается. Будто он какая-то безвольная кукла.       Между ними всего несколько сантиметров, вокруг невозможно жарко и их дыхания смешиваются.       — Можно поцеловать тебя?       Хёнджин заторможено моргает, а затем вместо ответа тянется вперёд сам, хватая Минхо за шею. Он вылизывает его рот с ещё большим усердием, чем пальцы до этого, полностью растворяясь в Минхо.       МинхоМинхоМинхо.       А тот кусается, совсем легко и игриво, в присущей ему манере. Чёрт возьми, Хёнджин хочет его просто до головокружения, до дрожащих век. Будто и не кончил только что. Он возбуждён ещё сильнее, это граничит с безумием.       И поэтому стоит только Минхо встать обратно на ноги, Хёнджин цепляется за его ремень на штанах настолько крепкой хваткой, насколько это позволяют сделать трясущиеся пальцы. Попытки расстегнуть ремешок заканчиваются лишь огорчающим звоном металлических бляшек.       Минхо берёт Хёнджина за выпавшую чёлку и без особых усилий снова заламывает его голову назад, вглядываясь в помутневшие глаза.       — Чего надумал, Хёнджин~а?       А Хёнджин не думал, что его спросят, поэтому оказывается совершенно неготовым сказать своё желание вслух. Вместо этого он канючит, ковыряя кромку чужих тренировочных штанов, и думает, что просто захлебнётся слюной, если Минхо сейчас его не поймёт или, что хуже, не разрешит.       Где-то между вопросом Минхо и их взглядами, Хёнджин вспоминает, что вообще-то никогда никому не отсасывал. Ну, знаете, подобных желаний за ним как-то не наблюдалось. Но сейчас он возбуждён до кончиков ушей просто от мысли, что Минхо трахнет его в рот, кончив ему на лицо, а затем соберёт сперму пальцами и заставит проглотить все до последней капли. Живот Хёнджина скручивает приятный спазм. Он упирается в собственные руки, всё ещё лежащие на ремне Минхо и просто не может не заскулить. Всё, чего ему хочется, прямо под его ладонями, но в то же время так несправедливо далеко.       Быть может, Хёнджин окончательно сошёл с ума от стресса и отсутствия полноценного отдыха, раз сидит на коленях перед своим хёном весь искрящийся от возбуждения и с мокрым пятном на штанах. Но, по крайней мере, он не один, ведь именно Минхо начал всё это тогда в гримёрке.       Ох, Минхо много чего мог бы сейчас. Он мог бы посмеяться и сказать, что с него хватит. Мог бы сфотографировать разбитого Хёнджина и в шутку шантажировать ради какого-нибудь бесплатного кофе или пудинга. Мог бы прижать к стене и дать Хёнджину то, о чём тот так стыдливо молчит.       Мог бы, но дверь издаёт щелчок, и Минхо молниеносно делает шаг назад, выпуская чужие волосы из хватки. Хёнджин едва успевает поставить руки перед собой, чтобы не встретить пол собственным носом.       Они оба оборачиваются к выходу, где Чан делает попытку незаметно зайти в зал. Он вздрагивает, как только замечает движение краем глаза.       — О, вы ещё здесь. Связки дорабатываете?       — Мы уже закончили, — говорит Минхо как ни в чём не в бывало, — Только вещи соберём.       Хёнджин думает, что для начала, было бы неплохо собрать его самого. Как с пола физически, так и в кучу морально.       — Я тут оставил, — объясняет Чан, показывая в руке свой уже найденный телефон, — Пойдёте с нами поесть по кимпабу? Джисон проиграл в камень-ножницы-бумага и теперь платит.       — Ага, мы догоним. Скинь адрес.       Чан кивает и полубегом скрывается за дверью. Едва раздаётся новый щелчок, Минхо сразу же испугано оборачивается назад и присаживается на корточки. И как только умеет так держать эмоции?       — Чёрт, ты в порядке? — спрашивает он, прикасаясь к плечу Хёнджина, — Извини, я не планировал отпускать тебя так резко, но Чан-       — Всё хорошо, просто неожиданно.       Минхо убирает руку от плеча.       — Ладно…       Они встают на ноги одновременно, хватая свои сумки, и между ними повисает некоторая незавершённость, которую Хёнджин буквально ощущает кожей, пока Минхо в своей обычной манере не глядит на него вопросительно, вскидывая брови.       — Поцелуешь меня ещё раз? — спрашивает Хёнджин аккуратно.       Ему не то чтобы хотелось получить полноценный поцелуй, хватило бы любого, честное слово. Потому что Чан только что лопнул их пузырь под названием «мы не говорим об этом», и теперь Хёнджину требовался поцелуй, просто чтобы Минхо подтвердил, что всё, что случилось несколько минут назад, ему действительно не привиделось.       Пару секунд Минхо хмурится и медлит, будто не знает, что лучше сделать. Он сжимает сумку в руке, пока взвешивает что-то в голове. Хёнджин уже готов сказать дежурное «Не важно, забудь», но привычная ухмылка и хитрый прищур возвращаются на лицо Минхо, и он поспешно сокращает между ними расстояние, чтобы незамысловато поцеловать в уголок рта. Они пересекаются взглядами на долю секунды, и по какой-то причине внутренности Хёнджина переворачиваются.

***

      В один из чудесных вечеров Хёнджин обнаруживает себя в компании Минхо, который кусает его. Совершенно буквально. Берёт руками за шею и вонзает свои зубы в нос без раздумий, и Хёнджин на это громко вскрикивает. Больше от неожиданности, чем от боли.       — Ау! Что ты делаешь?       Хёнджин потирает укушенный нос пальцами и хмурится, пока Минхо довольный показывает пальцем на телефон.       — Это было в заданиях! Я не при чём.       Последние десять минут они изолируются от мира в комнате Хёнджина и играют в «Правду или действие» с помощью какого-то по-детски нелепого приложения, которое вкидывает абсолютно безобидные вопросы, но странные действия. Хёнджину пришлось растопить кубик льда с помощью подмышки. Его остатки всё ещё пускали по телу мурашки.       — Почему твоё «действие» больше выглядит как моё наказание?       Минхо закатывает глаза и берёт в руки телефон, некоторое время тыкая в экран. Затем довольно улыбается и откидывается на подушки, будто у себя дома.       — Твоя очередь. Правда или действие?       — Что ты сделал? — щурится Хёнджин, глядя на слишком уж пакостное выражение лица Минхо.       — Ничего.       — Ты выглядишь очень довольным собой, я тебе не верю.       — Правда или действие, Хёнджин~а? Нос откушу, если не ответишь.       Не то чтобы Хёнджин всерьёз пугается, но Минхо выглядит таким довольным своей шалостью, что становится даже интересно, чего же он такого сделал.       — Действие.       Минхо победно поднимает руки вверх, пританцовывая бёдрами насколько это вообще возможно в сидячем положении. Простыни шуршат под его задницей практически как фанфары. Он перебирается к Хёнджину и тянет его футболку вверх, заставляя её снять.       — Ты что сменил рейтинг игры?       Минхо довольно кивает, выбрасывая футболку на пол, и передаёт телефон для следующего раунда.       — Так интереснее.       Тут, конечно, не поспоришь, но Хёнджин всё равно фырчит, просто из вредности и потому что может. Но, в конце концов, не ему одному нужно будет отвечать на вопросы и выполнять задания. Так что может и на его улице будет праздник в виде полуголого Минхо.       Ах да, за последний месяц Хёнджин потратил чёртову уйму времени в мыслях о своей, как выяснилось, всё-таки немного гейской заднице. Оказалось, гетеросексуальные парни не то что не пытаются отсосать своим друзьям, но даже подобного желания не имеют в принципе. Ещё больше времени он пытался не думать о том, как не хватает Минхо. Он безусловно рядом, буквально каждый день, но видите ли… что бы там ни было между ними пару раз, больше этого не повторялось. Да даже реальностью это не казалось. А Хёнджин слишком гордый или слишком трусливый, чтобы спросить что-то вроде «Слушай, хён, а ты правда подрочил мне в гримёрке, а потом я кончил с твоими пальцами во рту или мне приснилось?»       Как неловко было бы получить ответ «Тебе приснилось»? Весьма неловко.       — Правда или действие?       — Правда.       Хёнджин нажимает на экран, чтобы получить сгенерированный вопрос, не забыв повозмущаться какой хитрожопый противник ему попался. Однако приложение видимо сегодня на его стороне.       — Последний человек, с которым ты спал?       Это действительно интересный вопрос. Хёнджин и сам задаётся им в последнее время. Может быть Минхо много кому дрочит в гримёрках, кто ж знает, что у него на уме. Хобби у людей разные бывают.       — Уточнение. Что имеется в виду под «спал»?       — Ох, ну явно не просто дремал в одной кровати, — язвит Хёнджин, желая поскорее получить уже ответ, — Ты сам рейтинг сменил. Давай говори.       — Нет, это я понял. Просто… мы считаем полноценный секс с проникновением или…?       Хёнджин задумывается на пару секунд, прикусив губу, и одновременно старается не покраснеть от неловкости. Это буквально первый раз, когда они обсуждают что-то настолько личное и откровенное, а Минхо ведёт себя так буднично, словно спрашивает какой кофе взять для всех.       — Думаю, да.       — Хм, тогда это была Джису.       — Какая Джису?       — Ну, ты вряд ли её помнишь, их группа потом так и не дебютировала, но мы тренировались вместе.       Вообще-то Хёнджин думает «какого хуя?», но вслух говорит немного другое.       — Это же типа…лет 6 назад…?       — Около того.       — И девушка?       — Ага.       Минхо, как обычно, спокойно кивает, отбирая телефон, пока Хёнджин напротив него пытается найти кусочки логики в чужих словах.       — Правда или действие?       — Правда.       Желания выбирать действия просто нет, потому что совершенно неизвестно насколько откровенными они могут быть. Да и Минхо, кажется, совсем не против правды.       — Есть ли что-то, чего тебе хотелось бы попробовать в сексе? И если да, то что это.       — Нет.       Хёнджин отвечает слишком быстро, едва позволив вопросу закончиться, и это выглядит максимально подозрительно. Он сам прекрасно это понимает, но взгляд Минхо уже невербально позорит его за наглую ложь.       — Разве игра называется «Неправда или действие»?       — Господи, замолчи, умоляю.       Хёнджин закрывает лицо руками и с обречённым стоном откидывается на кровать. Проходит всего доля секунды, прежде чем он чувствует, как рядом проминается матрас под весом ещё одного тела, и голос Минхо звучит чрезвычайно близко.       — Давай, скажи хотя бы одно. Я знаю, что у тебя есть из чего выбрать.       И действительно… выбрать есть из чего. Хёнджин пока не знает что из его желаний наименее позорное. И такое, которое Минхо в будущем не станет использовать против него. Хотя до этого он уже достаточно позорился перед ним, да так, что должно хватить лет на пять вперёд.       — Вообще-то, правда ничего…       — Ага, конечно.       Минхо откровенно смеётся, нагло убирая ладони Хёнджина с его лица, и встречая по ту сторону самый настоящий помидор. Они настолько близко, что Минхо чувствует, как тот горит от смущения. Ещё немного и тут человек задымится.       — Нууу, чего там такого, а? Классическая стимуляция простаты, БДСМ-игрушки или чего-то поинтереснее типа фут-фетиша?       — У меня нет фут-фетиша!       — Как скажешь, — Минхо как-то раздражающе победно хмыкает, так что Хёнджин бьёт его по плечу, чтобы перестал.       — Я просто хочу купить кольцо на член и всё, — он говорит просто самое меньшее из всей горы своих внезапно обнаружившихся желаний.       «И отсосать тебе». Этого он никогда не скажет вслух.       — Подарю тебе на день рождения и заставлю распаковать перед всеми.       Хёнджин знает, что Минхо этого не сделает, но всё равно немного возмущается, прежде чем забрать телефон.       — Правда или действие?       — Правда.       Наверное, они оба просто пользуются отговоркой в виде игры, чтобы выпытать что-нибудь личное. Или узнать что-то долго волнующее. По крайней мере, Хёнджин точно такой. Именно поэтому он блокирует телефон, игнорируя автоматический вопрос от приложения, и решает задать свой.       — Почему ты…делаешь это со мной?       Минхо лежит на кровати и только лишь поворачивает голову, встречая перед собой профиль Хёнджина, смотрящего куда-то в потолок и одновременно в никуда.       — А почему ты позволяешь?       Вопрос вполне логичный. Где-то среди кучи мыслей Хёнджин думал и над ним тоже. Почему он позволял? Ведь одного его «нет» было бы достаточно.       — Хочется, наверное.       — Вот и мне…       Хёнджин поворачивает голову, наконец-то смотря напрямую в глаза.       — Минхо… Я вообще никогда парней даже не целовал до этого…       — Я тоже…       Что ж… Хёнджин слегка удивлён. Он был уверен, что у Минхо был опыт хотя бы на чуточку больше, чем у него самого. А оказалось, в этих «отношениях» они оба тычутся вслепую, просто старший немного поувереннее. Но ведь Минхо всегда так. Действует без оглядки, при этом имея, наверное, самый меньший процент сожалений, чем у кого-либо другого в мире. Хёнджин надеется, что со своей удачей не угодил в те самые десятые доли процента.       — Так зачем тогда?       Минхо пожимает плечами и пару секунд рассматривает лицо Хёнджина, словно на нём что-то написано, что никак не удаётся прочесть, а затем практически беззвучно усмехается.       — Ты и правда любишь всё анализировать, да? — Минхо поднимает вверх три пальца и начинает по очереди загибать их, называя «причины», — Ты привлекательный, мне тебя захотелось, ты оказался не против… Правда или действие?       — Правда.       — Почему ты согласился?       — Ты поймал меня в момент, когда жутко хотелось трахаться. К тому же это наиболее безопасный вариант для нас обоих. Грех отказываться от протянутой руки помощи.       — И ноги помощи.       Они переглядываются и начинают смеяться, а Хёнджин между делом ещё и краснеет, снова прячась за ладонями, пока через минуту Минхо рядом не замолкает.       Тревожно замолкает.       — С нами ведь всё в порядке, да? — тихо спрашивает он после паузы.       Хёнджин снова поворачивает голову и, наверное, впервые видит, как Минхо колеблется и ждёт вердикта. Эмоция настолько неуловимая, что раньше бы она просто проскользнула мимо, но не сейчас. Он так аккуратно волнуется от такого лёгкого вопроса, что Хёнджин улыбается в потолок.       Быть не может, что Минхо настолько сильно волнует, не накосячил ли он где-то. Жутко очаровательно наблюдать его таким. Это даже практически льстит.       Хёнджин поднимается на локте, чтобы придвинуться боком к Минхо, и рассматривает его лицо пару мгновений, прежде чем быстро и игриво чмокнуть в губы.       — Да, мы в порядке.       Минхо облегчённо улыбается в ответ и не даёт ему отстраниться далеко, тянет к себе за шею, чтобы поцеловать по-настоящему.