Старшая сестра

      Хмурое серое пепелище смотрит на неё безмолвно и тяжело. Острые пики чужих заборчиков, уютно гнездящихся по левую сторону, вспарывают тесный мрак, разливая темные краски на мокрый лужистый асфальт. В воздухе всё ещё сладко пахнет уже прошедшим вечерним дождем, и Алиса вдыхает воздух глубоко в легкие до тех пор, пока что-то внутри не начинает болезненно хрипеть и саднить от резкого потока прохлады. Она не спеша шагает по влажной темнеющей траве, подцепляя носком старых сестринских туфель, щедро выданных ей матерью, редко встречающиеся листы, упавшие или сорванные чьей-то бездумной жестокой рукой с деревьев ради глупой забавы. Над головой простирается бесконечный небосклон - грузный и тучный, будто бы так и не выплакавший остатки своих нежданных летних слез.       Желтые глаза спешащего навстречу троллейбуса предупреждающе сверкают в темноте, то пропадая, то вновь выныривая из-за угла точно пузатый монстр. Он натужно скрипит и позвякивает толстыми натянутыми над голубоватой крышей проводами, разрезая мягко струящимся светом сгущающийся летнюю полутьму. На остановке постепенно копится томящаяся в ожидании толпа. Маленький мальчик прыгает в луже, с размаху топая пятками по воде. Сидящие рядом люди злобно и раздосадовано оглядывают парнишку.       - От паразит! – булькает одна из старушек, горделиво восседая на остановке. Тяжелый костыль с изогнутым наконечником, крепко зажатый в худосочной руке отливает лакированной поверхностью. Женщина приподнимает его, ударяя по асфальту, едва заметный полуприкрытый глаз под нависшим веком злобно косит в сторону подбирающейся к ним машины. – Можно было бы и быстрее ехать, ждет же народ, как-никак.       Когда с характерным спуском воздуха перед раскрасневшимся носом распахиваются двери, Алису обдает теплом нагретого салона. Внутри душно и резко пахнет сыростью, а ещё - так и не успевшим окончательно спасть полуденным зноем. По запотевшим окнам бегут влажные слезы дождя. Вместе с Алисой запрыгивает ещё семь человек, где-то позади на-удивление проворно заскакивает и укутанная не по погоде ворчливая старушка, всё ещё сетующая на нечастое хождение общественного транспорта.       - А ну, уступи место бабушке, внучок! - приказывает она же, полусонному студенту, занимающему ближайшее место у выхода, подстегивая того испуганно подорваться вверх. Она плюхается на сиденье небрежно, точно мешок картошки, сброшенный с уставших плеч, а затем тихо, едва слышно бубнит себе под нос: - Молодой, постоишь.       - Уважаемые пассажиры, это что за настроение у вас, а? - неожиданно подбадривает водитель через громкоговоритель, установленный в салоне. - Посмотрите, еще один рабочий день закончился, а мы с вами спешим на всех парах домой, к семьям, к вкусному ужину и холодненькой рюмочке водочки. Ну, приободритесь-ка, мы же не на похороны едем, в конце концов! - никто по привычке первое время и ухом не ведет, успешно игнорируя уставший от долгого рабочего дня женский голос.       Алиса знает, что прямо сейчас тетя Флора приветливо и устало улыбается всем через зеркало заднего вида. Натянуто, правда. Впрочем, как и всегда. И речь ее давно знакома постоянным пассажирам. Окна сильнее запотевают от жаркого дыхания работяг и студентов, разочарованно дышащих в унисон, и Алиса хмурится, проталкиваясь через толпу, ближе к окну. Оглушительно взвизгивают тормоза троллейбуса, и Алиса крепче сжимает скользкие поручни, стараясь удержать быстро убегающее из-под ног равновесие. Толпа ухает и стонет, но Флора лишь только всё так же хитро улыбается, цепляясь вымотанным взглядом за удивленный Алисин, а затем, неожиданно подмигивает в ответ. Девушка приветственно и мягко кивает женщине в ответ. Ведьминские глаза водителя горят дьявольскими отблесками зажженных вечерних фонарей.       Маленькая лунка появляется ярко и четко под натиском теплых девичьих ладоней, открывая серо-голубым глазам вид на полумрак длинных улиц. Где-то позади слышится недовольное бурчание, а сразу после - Алиса ощущает грубый толчок в живот. Недовольный злой взгляд поражает своей преисполненной гневом радужкой чужих глаз, расположенных справа, украшенных глубокими прожилками старческих морщин.       - Ну и чего ты там тыкаешь?! - смакуя беззубым ртом язык, громко вопрошает сидящая на месте бубулька. Свирепый голубой глаз косит на неё уничтожающе и жестоко. - Погляди, след останется. Тебе - забава, а служащим за тобой протирать. Ну что за молодежь?!       - Извините, - выдыхая облачко пара отвечает девушка, осторожно отступая назад. Старуха морщится и кривит сухие губы, приобретая ещё более грозный и недовольный вид.       «Настоящая Баба-Яга из сказок…» - думает про себя Авдеева.       Алиса старается нырнуть обратно, лишь бы не видеть чужого безотрывно следящего за ее бледной фигуркой взора, боязливо прячась за чьей-то широкой спиной. Мерно покачивающийся троллейбус останавливается возле каждого остановочного подступа и постепенно, вагон совсем пустеет.       - Конечная! – выдает внутренний громкоговоритель и только недавно успевшая присесть Алиса неохотно поднимается с места.       Флора окидывает взглядом хрупкую девичью фигурку, облаченную в старенький тонкий свитер и простую тканевую юбку в едва заметную клетку.       - Ну что, Алисонька, как дела твои? – спрашивает женщина по-матерински тепло улыбаясь.       - Все хорошо, Флора Борисовна. Ваши как?       - Ой, да не спрашивай, - отмахивается женщина, стягивая рабочую косынку с пышных красивых волос. – Мать-то как?       - По-старому, все о школе, да о школе. – пожимает девушка плечами, спускаясь на одну ступень вниз. Флора задумчиво кивает головой, а затем, словно очнувшись вновь спрашивает:       - А этот как? – она неопределенно кивает головой куда-то в сторону и Алиса опускает глаза на запыленные туфли. – Пьет?       - Пьет. – угрюмо соглашается Авдеева.       Флора тяжело вздыхает, недовольно бурча под нос «Помрет ведь».       - Хорошего Вам вечера! – выскакивая на свежий воздух прощается девушка и Флора выкрикивает ей во след, по-юношески беззаботно высовываясь из окна:       - Ты приходи к нам, Алис, Юрка тебя уже потерял!       - Так точно! – прикладывая ладонь козырьком ко лбу, выкрикивает она, не сбавляя темп движения, - Обязательно зайду на днях.       Двери за девичьей спиной со свистом закрываются, и троллейбус наконец-то уезжает в депо. Идти по вечерней улице привычно, но все еще каждый раз отчего-то страшно. Алиса поглубже прячет руки в карманы и летит прямиком через малолюдный парк навстречу дому.       В подъезде горит желтый свет и ужасно пахнет сигаретным дымом. Где-то наверху слышится чей-то пьяный гортанный хохот слоняющейся без дела молодежи. Авдеева выпущенной пулей летит вверх, по широким ступеням, минуя пока еще пустующие пролеты, безотчетно молясь про себя о том, что лишь бы не наткнуться на неприятности. Стоит ли возможной искалеченной жизни задержка на дополнительных занятиях по биологии – для нее вполне себе значимый вопрос. Она вполне закономерно считает, что явно ответ будет и есть отрицательным. Никакие знания не покрыли бы такой ущерб.       Тяжелая дверь захлопывается в аккурат с чужими шагами, берущими начало с верхних этажей. Тяжело выдыхая, Алиса припадает вспотевшими от волнения ладонями к деревянной поверхности, хитро подглядывая в глазок, слегка привстав на носочки. Толпа из пяти парней и одной девушки проносится черным кожаным табуном мимо, вызывая стадо мурашек, бегущее по загривку. Вот уж действительно не хотелось бы неловко встретиться с ними по ту сторону.       - Доча, ты чего там копаешься? – выходя с кухни спрашивает Наталья Ивановна, неся на плече старое кухонное полотенце.       - Всё следит за кем-то, - хохочет появившаяся словно из ниоткуда старшая сестра.       - Так, Саня, я вроде не с тобой говорю сейчас, да? – отмахиваясь от первой дочери, отвечает мать. – Ты вон, лучше помоги мне на кухне, а не чеши языком зазря.       - А вот стоило бы и поговорить, ма, - тянет на распев Саша и высовывая кончик влажного языка строит очередную глупую гримасу. – Вдруг чё интересного скажу.       - Ой, иди уже, интересная ты наша, - подгоняя старшую за собой они медленно уплывают из коридора.       Уставшая Алиса сбрасывает с ног туфли, крепко сжимая сумку в руках, следует вглубь квартиры, прямиком в комнату.       - Алис, мой руки и дуй за стол, почти готово! – доносится вслед.       В зале пахнет спиртом и перегаром. В комнате совсем темно, но на старом скрипящем диване, полном стальных жестких пружин громоздится сонное тело отчима. Он что-то неразборчиво кряхтит во сне, беспокойно перекатываясь с боку на бок, и Алиса брезгливо морщится, представляя хорошо знакомое красное лицо Муравьева Виктора Сергеевича.       Стараясь издавать как можно меньше шума, она аккуратно свешивает в их общий с сестрой шкаф одежду, попутно разгребая кучу чужих вешалок, ломящихся от разносортного тряпья, которое Сашей именуется не иначе как «Стильно, модно, молодежно». Может то и вправду молодежно – Алиса точно не знает, но под черепной коробкой то и дело гнездится несвойственная ей уверенность в том, что это всё ещё и крайне распущенно, слишком без надобности открыто…       - Куда собралась?! – едва ли не кричит мать, влетая в комнату вслед за темноволосым клубком извечных проблем.       - Ну, я не надолго, ма! – вторит очередную загадочную отговорку в ответ Саша, мягко отпихивая замершую в нерешительности Алису, чтобы ближе подобраться к хранилищу вещей.       - А как же ужин?!       - А ужин, мамочка, - пыхтит Саня, натягивая на-зависть короткую джинсовую юбку на стройные бедра, - подождет.       - Как это? – изумляется Наталья Ивановна, разевая рот. Бледное выцветшее полотенце всё так же покачивается на осунувшемся от безрадостных новостей плече.– Так, Александра…       - И это для фигуры вредно, - выпаливает старшая из дочерей, ласково целуя материнскую щеку, пышущую жаром от разогретой духовки. – Всё, я убежала, скоро буду!       Они остаются в комнате одни: ничего не понимающая Алиса, с зажатой в ладонях юбкой и Наталья Ивановна – с бесчисленными залежнями грусти в глазах.       Раздосадованно качая головой, женщина подходит к окну, осторожно оттягивая молочный тюль в сторону, что-то знающе и в то же время воровато выискивая в темноте улицы. Алиса одним глазом несмело выглядывает из-за её спины. Где-то внизу зажигаются автомобильные фонари, едва слышно начинает гудеть мотор новомодной и дорогой «БМВ». В салоне притаившегося под окнами автомобиля на мгновение загорается свет, и Алиса цепляется взглядом за ворох непослушных мужских кудрей, масляно переливающихся в тусклом желтом отблеске. Вылетая сбоку дома, Саша с готовностью и охотой ныряет в открывшуюся к её скорому приходу дверь и освещение гаснет, погружая фигуры во тьму.       - Тьфу ты, - фыркает мать, обреченно разворачиваясь в сторону выхода из комнаты. – Опять с этим Петькой непутёвым связалась…       Она уходит, так и не прикрыв за собою дверь, а машина резко сдает назад и стремительно выезжает со двора, унося Александру Авдееву прочь от чужих назойливых глаз.