Старшая сестра

      Чёрные лаковые пропуска игриво поблёскивают на свету, привлекая Сашино внимание к себе.       Она тянется вперед, к лишенной пыли приборной панели новомодного «БМВ», неудобно ёрзая на переднем сидении, а затем цепляет дающие превосходство бумажки ловкими тонкими пальцами, неосознанно облизывая губы. Белые, четко прорисованные толстыми витиеватыми линиями крылья, мягко отсвечивают в полутьме салона. С размахом откидываясь на мягкую спинку сиденья, Саша то и дело щурит небрежно подведенные чёрным слезящиеся глаза. Красивая надпись на карточках безжалостно расплывается перед окутанным пеленой дыма и внезапно подступивших слёз взглядом.       - Лебедь, - задумчиво произносит Авдеева вслух, и потирает влажные от охватившего волнения свободные пальцы левой руки друг об друга.       Вокруг непривычно пахнет дорогой кожей и терпким сигаретным дымом, методично испускаемым сидящим рядом Петей. До напряженного обоняния изредка доносится с боем пробившийся сквозь клубящийся в атмосфере дым слабый отголосок мужского парфюма – резкого, но яркого и запоминающегося. Саша вдыхает глубже полюбившийся знакомый аромат, принадлежащий ему всецело и безвозвратно. Всё, что её окружает здесь – ни капли не похоже на то, что она имеет по возвращению в старую квартиру, полную никому ненужного хлама, набитого до самых потолков. Не походит это и на то, как она ощущает себя внутри дряхлой полуразвалившейся машинёшки её «благочестивого» и горячо «любимого» отчима.       Куда старой жёлтой шестёрке тягаться с почти новенькой, пригнанной из-за границы «Бэхой».       Она блаженно прикрывает глаза, расслабленно стекая вниз по спинке с тихим неприятным скрипом. Стройные ноги сами разъезжаются в противоположные друг от друга стороны, и она лениво покачивает коленями в такт приглушенно льющейся из магнитофона музыке. Где-то внутри, под устремлённым вперед капотом мчащегося по окутанным мраком вечерним улицам авто, натужно гудит мотор. Его смелый рев перебивают выскальзывающие из подсвеченного зеленым музыкального аппарата нотами, сливаясь в удивительную, почти единую какофонию и шум.       Саша счастлива быть здесь. Она бы сотнями беспрерывных лет смотрела на него – спокойно сидящего рядом, с высунутой в открытое окно рукой, согнутой в локте, с зажатой между знакомых смуглых пальцев сигаретой. Любовалась бы на надёжно и уверенно сжимающую рулевое колесо ладонь с тонкими бледно-голубоватыми прожилками натянутых до предела вен. Пожирала бы голодным до безумия взглядом его погружённую во мрак фигуру, с крепко сжатой челюстью, на которой ходуном ходят жевалки, чётко проступающие сквозь бронзовую кожу, наслаждалась бы не на неё обращёнными голубыми льдинками почти хрустальных глаз.       Открывая глаза, она отрывисто смаргивает пелену, плавно поворачивая голову в сторону своего водителя.       Кажущиеся в полутьме обманчиво чёрными непослушные кудри вьются и переливаются, ловя на себе случайные отсветы мерно повторяющихся оранжевых фонарей. Саша протягивает руку в сторону, ласково касаясь непослушного вороха чужих волос, на ощупь находя напряжённый до предела затылок, кончиками пальцев услужливо принимаясь разминать мягкую податливую плоть. Тёмные выразительные брови Пети хмурятся, сползаясь милыми мохнатыми гусеницами к широкой переносице, он саркастично фыркает, недобро стреляя глазами в её сторону, а затем, зло тряхнув головой, грубо сбрасывает женскую руку. Не ожидавшая подвоха ладонь разочарованно сползает вниз, к спине, по традиции облачённой в мрачную кожу, но и там ей не находится должного места.       - Только не начинай, Саня, - отстранённо бросает ей Карасёв младший, крепче сжимая руль, чтобы в следующее мгновение резким оборотом выкрутить его в сторону ближайшего поворота.       Грубые шины колёс гудят и возмущённо скрипят, с недюжинной силой приминая собой мелкие камешки. Вместе с извечным желанием Саши проявить нежность, пропадает и зажатая в Петиных пальцах выкуренная почти до самого фильтра сигарета.       - Просто хотела помочь расслабиться, - обиженно бубнит она, отворачиваясь к окну и складывая руки на груди.       - Да? – насмешливо звучит в ответ. – Тогда тебе для этого придется поработать не совсем так. Руками, но не так.       Саша недовольно цокает языком и теперь глаза её слезятся не только от постепенно выветряющегося дыма. Он говорит с ней таким холодным тоном далеко не впервые и ей пора бы уже привыкнуть к тому, но каждый раз в груди что-то болезненно сжимается и клокочет от боли и злости так сильно, что Саше порой искренне хочется выскочить на улицу и убежать прочь, в темноту безлюдных улиц. Но она продолжает твердо сидеть на прежнем месте, больше не глядя на попутчика.       Свистят тормозные колодки, и машина, казалось бы, только недавно набравшая ход останавливается у большого, едва ли не огромного белокаменного здания с высокими колоннами-подпорками.       - Приехали, выплывай, - твердо и сухо доносится до неё со стороны и прежде чем щелкает дверная ручка, Саша успевает украдкой смахнуть все-таки стёкшую по щеке слезу недавней обиды. – Это не надолго, мне надо там урода одного подловить.       На улице по-вечернему прохладно и свежо. Небольшая избушка, точно выпрыгнувшая из сказки, молчаливо стоит поодаль от намеченного для их посещения здания, взирая на их хаотично движущиеся фигуры безмолвными глазами-стеклами. Саша оборачивается на копающегося в салоне авто Петю, который ловко выныривает изнутри, сжимая между пальцев нервно отброшенные ею пропускные и громко хлопнув дверью, в развалочку шествует в её сторону. Авдеева отчаянно ждёт, что он вот-вот возьмет её за руку, как это делают многие влюбленные парочки, но Карасёв только проходит мимо, обдавая тело легким холодком.       - Пошли, чё замерла как в бетон залитая, - бросает он через плечо и Саша с трудном семенит ногами на каблучках, следуя за ним по пятам точно неприглядный хвостик.       Сбоку здания светит красивый красный неон. Окутанная загадочным ореолом вывеска с надписью и крылом лебедя мутно мигает в полумраке. Петя открывает дверь и бесследно пропадает внутри расположенного на отшибе здания. Внутри жарко и невыносимо пахнет всевозможными женскими духами, а еще чем-то крепким и отдающим грязной «непыльной» работой.       Огромный верзила, деловито восседающий на одном из многочисленных барных стульев, одним махом подлетает на ноги, протягивая мощную руку в останавливающем жесте.       - Вы куда? – глупо интересуется он, тормозя их движение у самого входа, и Петя косо ухмыляется в ответ, борзо складывая руки в карманы.       - А ты сам-то как думаешь? – спрашивает молодой человек, беззаботно перекатываясь с пятки на носок. – Типа есть так много вариантов у тебя?       Саша нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Ей уже доводилось быть здесь гостем несколько раз, но всё равно, переступая порог, девушка заинтересованно оглядывается по округе, точно никогда и ничего здесь ранее не видела. С их прошлого визита почти месячной давности ничего так и не изменилось – над головами льется всё тот же знакомый красный неоновый свет, висящий по бокам новогодний дождик переливается всеми возможными цветами радуги, охотно проглатывая в себя любые маячащие рядом проблески. По другую сторону – едва уловимо шевелятся тяжёлые бархатные шторы бежевого оттенка, а чуть поодаль можно наткнуться на кругообразную лестницу с редкими резными перилами, ведущую прямиком в главный зал.       Не сдающий своих намеченных позиций верзила молчаливо мигает на них небольшими глазками-бусинками. Петя только улыбается открыто и нахально в ответ и улыбка эта больше напоминает оскал, нежели что-то дружелюбное и спокойное. А спустя мгновение, на угрюмом статичном лице верзилы проскальзывает слабая нотка узнавания. Лицо напротив вытягивается ещё сильнее, когда пришедший посетитель вальяжно извлекает из кармана парочку заветных лаковых бумажек.       - Не узнал, - бормочет неловко охранник, наскоро вглядываясь в надпись на демонстрируемых листках. – Проходите.       Огромный шкаф отодвигается в сторону, легко отцепляя крючок перегородки, не дающей пройти и Петя проскальзывает вглубь здания смело и торопливо, наспех взбираясь по немногочисленным ступеням. Уже на самом верху он оборачивается к ней, многозначительно кивая - то ли ей, то ли самому себе       - Я быстро! – магический шорох штор-капелек заглушает его скрипучий голос.       Когда Саша всё-таки оказывается внутри, первое, что она видит – снующих туда-сюда между темно-синими, щедро оббитыми дорогим велюром широких диванчиков всевозможных полуголых девиц. Яркие разнотканевые костюмы заманчиво искрятся в приглушенном свете софитов и крутящегося без перерыва над головами диско-шара. На расположенных рядом небольших столиках едва уловимо горят желтым огнем крошечные торшеры. Саша вскрикивает и шипит от неожиданности, когда одна из девочек натыкается на нее со всего размаха, выплескивая почти всё содержимое своего бокала прямиком на её новенькую белую кофточку.       - Ой! - нетрезво покачиваясь выдает размалёванная до самых кончиков уложенных волос убийца Сашиного настроения. Раскосые дурные глаза почти не фокусируются на замершей после непредвиденного удара фигуре. – Вот это конфуз, милая моя. Прошу меня пардо-о-нить! – тянет нараспев девушка, выгибаясь неестественно и странно, будто вот-вот готовится хмельно упасть на пол.       Тёмная помада на её смуглом лице вспыхивает багровыми, будто бы кровавыми пятнами, черный лиф бюсгталтера заманивает сальные взгляды присутствующих гостей нехитрыми кружевными узорами.       Саша поджимает губы, наскоро оглядываясь. Ожидаемо, что Пети и след простыл. Почти поющая, едва живая от невообразимого количества выпитого алкоголя девчонка, вновь опасно заносит над испорченной одеждой всё ещё наполовину полный бокал вина, силясь хоть что-то разглядеть и как-будто бы отряхнуть неизбежно расползающееся пятно.       - Я щас тебе помогу-у, киска моя, - смеётся громко и заразительно виновница нежданного происшествия, а Саша отступает назад, перехватывая чужие хрупкие запястья.       - Уже помогла, дорогуша, - раздраженно выдает наконец-таки Авдеева, с размахом отбрасывая чужие руки прочь, подальше от своего тела. – Спасибо, блин. Надо смотреть, куда прёшься, а не нестись сломя голову, завернув глаза.       - Бу-бу-бу, - сложив пальцы в своеобразный жест «уточкой» дразнится танцовщица. – Ну ты только посмотри, какие мы злые, – она хмельно икает, прерывая свою не задавшуюся саркастичную речь. – Много будешь бухтеть, скоро станешь бабкой! – хохочет девица, проказнически зажимая тонкими губами кончик языка и запрокидывая голову назад в охватившем приступе полубезумного смеха.       Длинные серьги с камешками размашисто бьются о раскрасневшиеся щеки своей развеселившейся владелицы. Саша припоминает такие в одной из рыночных палаток - тогда у неё не хватило денег, чтобы прикупить такую обновочку себе. - Да, тебе-то оно лучше знать. Судя по всему, ты уже давно добухтелась.       Девушка разевает рот, готовясь что-то съязвить в ответ, а Саша отвлекается, стараясь выцепить хоть где-нибудь нечто, хотя бы отдаленно напоминающее салфетку.       - Нужно застирать, - раздается позади, и все участники развязавшегося конфликта оборачиваются назад, в направлении выхода.       Длинноволосая блондинка смотрит недовольно и угрожающе на провинившуюся сотрудницу, а затем едва уловимо кивает в сторону, молчаливо намекая как можно скорее убраться с места происшествия. Когда танцовщица наконец скрывается за поворотом, молодая хозяйка «Лебедя» морщит нос, не отводя светлого грозного взора от пятна.       - Вижу, вечер не задался с самого начала, да, Санёк? – она тепло улыбается подруге, крепко прижимая к себе. – Милая кофточка, украла из-под носа у мамки?       - Бери крупнее - жизнь не задалась, - кряхтит сжатая в объятиях Авдеева, нарочно пропуская дружескую колкость, брошенную без толики злобы, а затем силится отстраниться, скучающим тоном предупреждая: – Испачкаешься ведь.       - Хуже, чем я уже замарана – не будет… – твердо отвечает вторая Александра, но всё-таки отпускает подругу из хватки, а затем, по-детски хитро сжимая впалые бледные щеки Авдеевой, тихо шепчет, словно сокровенный секрет: – Я рада, что ты сегодня заскочила. Я скучала.       - Мы не надолго, - отвечает гостья, заставляя управляющую концертным балаганом скоро оглянуться в поисках знакомой кудрявой фигуры, но никого так и не найдя, она вопросительно приподнимает бровь, заставляя подругу неохотно добавить: – Здесь у Пети намечена встреча с кем-то.       Александра отчего-то недоверчиво кивает, стараясь быстро перевести тему, как если бы предыдущая ей уже успела надоесть.       - Ну, пойдем, попытаемся привести тебя в порядок?       - Я думаю, здесь уже что-то пытаться – это «дохлый» номер…- Авдеева с сомнением окидывает себя взглядом, отмечая пару капризно алеющих капель и на юбке, у самого края резинки.       - А попытка – не пытка, - не сдаётся блондинка, хватая подругу под локоть и утягивая её в сторону уборных.       - Тоже пойдешь? – удивляется Саша, увлекаемая чужим напором в сторону. Блондинка фыркает, раздувая крылья носа с небольшой горбинкой.       - Спрашиваешь, - тряхнув шевелюрой, довольно, точно сытый кот отвечает она. – Санёк Саньку всегда поможет, ну.       Ожидаемо пустующая женская уборная оглашается заливистым смехом.