War Crimes

Три недели назад Катара поплотнее натянула капюшон на уши и постаралась не думать. Она позволила ногам повести её по знакомой дороге, той же самой, по которой она шла каждое утро после сражения. Пристань была кишащей массой людей. Приходили корабли с вытащенными обломками, а вместе с ними — мёртвые. Спустя неделю после отступления Народа Огня из воды до сих пор извлекали тела. Каждое утро она смотрела на лица павших солдат Народа Огня, проверяя каждого, после чего рабочие Племени Воды снимали с них доспехи и сжигали. Не так они обычно избавлялись от трупов врагов, но их огромное число создавало риск заболевания даже при полярных температурах. Это была неблагодарная, тяжёлая работа, но Сокка должен был одеться как один из них, так что ей нужно было смотреть, нужно было знать. Ждать конца этой ужасной надежде было невыносимо. Но каждый день без какого-либо признака брата она возвращалась к Аангу, и они продолжали уроки с мастером Пакку. Аанг был апатичен, слишком сокрушён, чтобы сосредоточиться, но Катара впитывала всё в себя как губка, подавляя все чувства и держа их у самого сердца, пускай они жгли, как лёд кожу. Поначалу Аанг хотел идти вместе с ней к набережной, чтобы поддержать, утешить её. Но как только стали очевидны размеры того, что сотворили он и Ла, он не мог больше выносить напоминаний, видеть погибших, разложенных вдоль пристани, как сломанные игрушки. Катара понимала его боль и нежелание с ней столкнуться. Но, в отличие от него, она также понимала, что в произошедшем не лежало его вины. Во время сражения у него было даже меньше контроля, чем в состоянии Аватара. Ла был духом океана, диким, вечным и не заботящимся о земной жизни. Но когда день заканчивался и они лежали, свернувшись калачиком, в темноте, пока она пыталась сдержать в себе отчаяние, а Аанг — справиться с сокрушающей потерей жизни, в которой принял участие, между ними разрывалась широкая пропасть. Невысказанная, но тёмная, как тень, под их ногами. Мог ли Ла, а вместе с ним и Аанг, уничтожить корабль, на котором находился Сокка? Тень этой мысли висела над ними. Они оба ждали неизбежного: когда они вытащат полузамёрзший труп её брата из воды? И что случится, когда они это сделают? Катара не была уверена. Она не винила Аанга, он был не виноват. Но она не знала, что будет чувствовать, когда это произойдёт. И Аанг тоже. Она видела это в его глазах, страх, скрывающийся за горем настолько огромным, что даже ей было его не понять. Она не разделяла её, эту печаль из-за мёртвых Народа Огня. Пусть себе горят. Но она скорбела за Аанга, он потерял всё и каким-то образом продолжал находить вещи, которые у него отняли. Катара сама была плотиной против бури эмоций, и давление нарастало. Она не могла никого оплакивать. Не до тех пор, пока она не узнает. Все потеряли кого-то в сражении, её горе не было уникальным. Но оно росло и росло каждый раз, когда она смотрела на лица мёртвых, их тела, всё одетые в их уродливые красные доспехи. Сегодня на пристани изобиловала та же активность, и лица солдат и рабочих были покрыты изнеможением. Перестройка тоже имела место, попытки устранить ущерб, нанесенный пожаром и машинами. Люди работали не покладая рук, движимые скорее решимостью, чем сном. Катара направилась к огромным крытым шатрам, где лежали погибшие, готовые к обработке. Люди кивали ей, пока она проходила мимо, теперь она уже была знакомым силуэтом. Почти в трансе она начала свой ежедневный ритуал, рассматривая лица, проверяя каждое. Их до сих пор было немерено, потери, которые испытал Народ Огня, поражали воображение. Но она не могла чувствовать к ним никакой жалости, ей казалось, что мёртвыми она ненавидит их так же, как живыми. Её сострадание словно было окутано медленно закипающей злобой и острым нарастающим страхом. — Катара! — Она вздрогнула при звуке своего имени. Один из мужчин, которого она знала в лицо, помахал ей рукой. Он выглядел напряжённым, мрачным, и её сердце кануло в пятки. Эмоции в ней бились и бушевали. Часть её не хотела к нему идти, видеть то, что он хотел ей показать, но ей нужно было знать. Духи, она хотела тело, чтобы всё это закончить, но и не желала, чтобы это был он. Она не могла смириться с мыслью, что увидит его безжизненным, просто ещё одним солдатом, одетым в красное. Одна мысль об этом вырывала дыхание из её легких и разрывала внутренности. Она кивнула мужчине, не в состоянии вымолвить ни слова, и взглянула на труп на столе. Мальчик, неподвижно лежащий на льду, не был Соккой, это был Ханн. Его лицо приняло восковой облик, который был на всех мёртвых после недели в ледяной воде. Она ахнула, вдохнула раз и ещё раз. Это был не Сокка, но мог уже быть и им, они ведь отправились на миссию вместе. — На нём ни царапинки, — грустным и уважительным голосом сказал мужчина. — Верно, утонул или замёрз. Это казалось концом надежде — этой крошечной крупинке возможности, что Сокка выжил в сражении. Вероятнее всего, корабль, на котором они были, затонул, и они очутились в ледяной воде. У Катары кружилась голова. Она пыталась забыть о лице Ханна, как об остальных, но оно продолжало всплывать в её памяти. Она шла, ноги вели её по знакомым тропам города. В отличие от прошлых дней, они повели её в другом направлении, хотя она едва осознавала это, пока не дошла до места. Оазис Духов. Она даже не заметила охранников, хотя они наверняка узнали её и дали пройти. Она стояла перед бассейном и смотрела, как плавают две рыбы, не ведая всего разрушения, которые помогли обрушить на флот Страны Огня и её семью. Конечно, они тоже пострадали. Юи потеряла жизнь, застряв в роли духа луны. Если только её душа просто не перешла в иной мир, восстановив духовную жизнь Туи. Катара честно не могла сказать, что было бы хуже. Но в этот момент ей было всё равно на Юи или её жертву. Только что она увидела холодное, неподвижное лицо Ханна и её жизнерадостного, бойкого, глупого брата, мёртвого под волнами. Утащенного вниз презренной красной бронёй, которую он надел. Найдут ли они его когда-нибудь, если дело было в этом? Что насчёт людей, оказавшихся в ловушке в тонущих кораблях, погребённых в равнодушном море? Мысль поглощала её, рвала её на части, пока она стояла и наблюдала за круговоротом в воде Туи и Ла. Сокка ткнул бы ей в бок острым локтем и дал бы ей прижаться к нему, чтобы она утешилась его теплом и надёжным присутствием. Слова были бы лишними, но у него они всё равно бы нашлись, наверняка какое-нибудь ироничное замечание, которое вывело бы её из себя и заставило её ткнуть в ответ, согревая ей сердце и отвлекая от мрачных дум. Но он исчез. И это было несправедливо. Плотина внутри неё задрожала и прорвалась. Вся ярость, боль в сердце, страх, ужас вырвались наружу, невнятные и свирепые. Как они могли забрать у неё брата? У мира? Разве они не забрали сполна? И Аанг, он был слишком юн, чтобы переживать всю эту вину и боль, боль, которая сломила бы большинство взрослых людей. Он был слишком юн, чтобы быть последним из своего народа. Каково было ему? Это было несправедливо! Вода в бассейне вздымалась и плескалась от её гнева, бурлила, словно кипяток, пока она кричала от обиды и горя до хрипоты в голосе. Духи равнодушно продолжали плыть круг. Где-то в её сознании Сокка посмеялся над ней за то, что она кричит на парочку рыб. И наконец она зарыдала. Две недели назад В желудке Азулы засело престранное ощущение, как будто она съела что-то неудобоваримое. Она размеренным шагом вернулась в свои покои, с виду не поколебленная новостями, которые ей поведал отец, хотя до сих пор чувствовала цепляющийся к её одежде запах сожжённых волос. «Дело сделано, — говорил он. — Встань, наследная принцесса Азула». При назывании титула она должна была почувствовать торжествующую гордость, даже если тот чуть ли не небрежно бросил волосы Зуко в вечно горящий огонь. Это был миг, которого она ждала, ради которого работала, и она ожидала удовлетворения, признания. Но когда он наступил, её чувства были смешанными. Это её не радовало. Как всегда, Зузу всё для неё портил, даже после смерти. Она не одобряла неприятный узел эмоций в своём желудке. Она предпочитала контролировать себя, не любила предаваться бесполезным волнениям о вещах, с которыми не могла ничего сделать. Сталкиваясь с чем-то сложным, ты рассматривал это со всех сторон, находил элементы, которые можно использовать, и оставлял позади всё прочее. Эти смущающие, смешанные чувства мешали ей мыслить ясно — а она прекрасно понимала, что сейчас как раз тот случай, когда ясность будет крайне важна. Ей хотелось бы просто отбросить всё это в сторону, но так как она не могла этого сделать, ей нужно было разобрать это на части и заставить работать на неё. Эмоцией, которую она легко могла опознать, был гнев. Как отброс вроде Джао посмел получить разрешение казнить её брата? Его кровь была её кровью, королевской кровью. Это было просто немыслимо. Отца её это вовсе не волновало. Азула осознала, что злилась на него за это. Это чувство было ужасающим, опасным. Если он увидит хоть намёк на него, то она будет так же мертва, как её глупый брат-неженка. В этом она узнала другую эмоцию — страх. Чувство, которое она ненавидела и обычно отказывалась признавать, когда оно не было практичным. Но страх мог играть на пользу, если не давать ему себя контролировать. Он помогал выйти из-под удара, подсказывал, когда что-то было не так, предупреждал подумать о своих реакциях. Говоря по правде, сейчас было самое неподходящее время для того, чтобы это случилось: посредник в виде Зуко пропал, и остались только она и её отец. И хотя это должно было быть хорошо, ибо теперь её путь к трону был свободен, это было не так. Азула осторожно прошла в свою комнату, быстро проверила помещение на наличие незваных гостей, как делала всегда, и закрыла за собой дверь. Ей хотелось хлопнуть ею, но показывать себя нестабильной было бы не очень выгодно. Это дало бы её отцу повод следить за ней получше, а это переросло бы в сущий кошмар. Потому что отец вёл себя с ней совершенно иначе. Глубоко внутри она знала, что начала впадать в немилость. Она не понимала, как исправить ситуацию. Она точно знала, когда это началось: когда её огонь стал синим, горячее даже самого свирепого пламени Хозяина Огня. Тогда в его лице был взгляд, который сменился с гордости на нечто другое. Он не был похож на тот, каким он смотрел на Зуко, когда тот делал что-то глупое или постыдное, это было нечто другое, а потому, что это было нечто другое, она не обратила внимания. Невероятно глупое упущение. Она ненавидела тупость в других, но в себе презирала. Если бы она задумалась об этом хоть чуточку сильнее, то подумала бы дважды о своих последних действиях. Месяц назад она поняла, как сократить время вызова молнии. Сложные формы тратили ценные секунды на накопление энергии, необходимой для удара. Когда она продемонстрировала свою магию молнии, прошла половина ожидаемого времени, прежде чем между её пальцами засверкало электричество. Она ждала гордости за своё достижение. Но вместо этого получила тот прищуренный взгляд. Она ощутила холодок, почувствовала страх и поняла, что допустила ошибку. Но она не могла вернуть всё назад, как не могла призвать молнию обратно в тело. С этого момента чувство не уходило. Он был другим, его отношение было другим, бдительным, недоверчивым. Это было несправедливо: она преуспела там, где Зуко раз за разом терпел неудачу, но почему-то этого было недостаточно. Она думала, до сих пор думала, что она могла сделать, чтобы исправить ситуацию? Как ей вернуть его доверие? Поймать Аватара? Как похоже на Зуко. Азула принялась снимать доспехи. Ей неохотно было снимать их с тела, как будто она оставляла себя уязвимой. С некоторым запозданием она осознала, что чувство, которое ёжилось внутри неё вместе с гневом и страхом, была печаль. Не скорбь, а тупая безутешная боль. Она была одна. Зузу был преградой между ней и её отцом, провалом, который она всегда могла превзойти. Теперь он пропал, и она вдруг оказалась открыта. В роли наследной принцессы она не была в безопасности, отнюдь. Даже когда он сообщал ей новость о её новом статусе, в голосе отца было что-то иное, в его глазах был расчётливый взор. Когда он сжёг волосы Зуко, она почувствовала в этом аналогичную угрозу. Ступи за черту, и я так же просто сожгу тебя. Азула шмыгнула. На ней до сих пор был этот запах. Ей нужно было найти способ задобрить его. Очевидно, её непоколебимой верности не хватало. Её самой не хватало. Чувство это вновь наполнило её гневом. Как он посмел? После всего, чего она для него достигла? Должно быть, так чувствовал себя Зуко. Ужасная мысль, быть настолько жалкой, жадной до одобрения. Конечно, разница была в том, что он никогда не заслужил уважения отца — не заслужил так, как заслужила она. Он не делал ничего, кроме как ошибался, пока она становилась только лучше и лучше. Так почему? В ярости она распустила пучок, села перед туалетным столиком и угрюмо уставилась на отражение в зеркале. Её мысли, казалось, застряли во злобе, ей нужно было высвободиться из них и найти решение. Но сознание её сегодня не кооперировало. Как он смел позволить Джао сделать это? Как он смел давать Джао, никчёмному подхалиму низших кровей, право убивать её брата? Зуко был предателем, и смерть была единственным ответом, но бесцеремонная казнь на корабле Джао? Это было неправильно. И если её отец так мало ценил своего сына, свою кровь, что допустил такую позорную смерть, то куда было деваться ей, если её подозрения были верны? Это наводило на неё ужас. В какой же она на самом деле была опасности? Азула стёрла макияж с лица. Без него она становилась ещё более похожей на неё, и она уставилась в зеркало. Ей нужно было сохранять спокойствие, быть разумной, найти выход из сложившейся ситуации. Это ещё могло сыграть ей на руку. Отец поручил ей найти и избавиться от дяди. Он был толстым и ленивым, но в своём роде и грозным человеком. Впрочем, она не беспокоилась, она выполнит задание и не только это. Она докажет отцу, что ей можно доверять, что она годна для работы. И этот взор исчезнет из его глаз. Он увидит её так, как должен, и даже без Зузу, который принял бы на себя бремя его презрения и ярости, она преуспеет. Но даже когда путь был проложен, она не чувствовала себя в безопасности. Она не чувствовала себя уверенно. Она это ненавидела. — Ваше высочество? — Скромная служанка вошла в покои с чистым ночным халатом. Она поклонилась, сохраняя покорность в теле. Азула поднялась и позволила девочке раздеть её, помочь надеть халат и расчесать ей волосы. То, что она осознала неодобрение отца, заставило её вновь задуматься об окружающих её женщинах. Все её служанки были обучены бою, хотя большинство не владело магией. Наёмный убийца с большей вероятностью использовал бы против мага огня благородной крови лезвие. Эти женщины были её защитницами, первой линией обороны, пускай она в них не нуждалась. Но они перестали утешать своим присутствием. Азула не была дурой. Кто угодно из них мог за ней следить, докладывать о ней отцу. Собственно, большинство так и делало. Осознав неустойчивость своего положения, она расставляла маленькие ловушки, используя в качестве приманки незначительную информацию: неосторожно сказанное слово здесь, обрывок оставленной без присмотра переписки там. Если всё это попадало к отцу, она узнавала, где находится их верность. Это было удручающее занятие и тяжёлый урок. Она в самом деле не могла никому доверять, даже женщинам, которые ухаживали за ней с детства. Верность ей и ей одной была крайне редка, поэтому там, где она находилась, Азула с великим трудом её развивала. В этом она была хороша — находить слабое место и использовать его в своих целях. Страх работал лишь до тех пор, пока у неё и её отца была одна цель. Никто не боялся её больше Хозяина Огня. Как глупо с их стороны, ведь её пламя горело жарче. Конечно, она приняла меры: она не выпускала худших нарушителей из круга слуг, ибо так подавать ложную информацию было до нелепого просто. И она взяла под своё крыло несколько тщательно отобранных учениц, таких как эта девчонка, чтобы поручать простые задания и узнавать о них всё, что только можно было узнать, прежде чем выбрать наилучший вариант и… сделать из него что-то, чем можно воспользоваться. — Не хотели бы чаю перед сном, ваше высочество? — спросила девчонка, ставя поднос. Она была маленького роста и простой внешности, с круглым лицом и большими тёмными глазами. Из всех слуг, которые обнаружили старательно оставленные секреты Азулы, эта девушка единственная их не раскрыла. Азула не знала, было ли это из-за преданности или глупости. В любом случае, к ней у неё была иная привязь. Не страх, не жадность, но благодарность. Пока что она доказывала себя до странности эффективной. Как смешно, что больше всего Азула могла доверять тем шпионам, которых она унаследовала от матери — что особо ничего не говорило, ибо практически все по-прежнему докладывали обо всём её отцу. Шпионаж считался грязной работой, делом подлецов и обманщиков. Как будто заговоры во дворе хоть чем-то отличались. Все они были лживыми, предательскими кровососами. И каждый из них пользовался шпионами, так что ещё и лицемерами. Её также смешило, что она прибегла к сети своей матери, чтобы не отставать от игры — однако её мать всегда говорила, что шпионаж был женской работой. Разумеется, Азула сама следила за ней, когда услышала это, так что та не ошибалась. — Чай был бы прекрасен, — сказала Азула, желая согреться. Её голос был чуточку слишком напряжён. Ей нужно было контролировать бушующие в ней эмоции. Одно неуместное слово могло привести к катастрофе. Она мысленно вернулась к насущной проблеме. Она поищет людей, которым может доверить задержание Айро. Но она получала от своих помощников на поле значительную корреспонденцию, а уйти и не оставить кого-то для присмотра было бы проблематично. Девушка опустилась на колени и осторожно и неторопливо налила воды из чайника. Азула взглянула вниз на её тёмную голову. Она сосредоточилась на ровном дыхании, отбросила гнев и подавила странное ноющее чувство глубоко, глубоко внутри себя. — Как тебя зовут? — спросила она, будто не знала, лёгким и любопытным голосом, в этот раз добившись правильной интонации. Девушка удивлённо подняла взгляд, затем вежливо отвела его, как только он встретился со взглядом Азулы. — Хуа, ваше высочество. — У меня есть для тебя задание, Хуа, — сказала Азула. Если благодарность поможет ей продвинуться дальше, чем страх, она посмотрит, что происходит, когда эти два понятия сливаются в одно. Две недели назад Шатёр вокруг него исчез, когда Хакода уставился на маленький клочок волос в своей ладони и почувствовал, как что-то внутри него раскололось на части. Это чувство было невыразимо. Он многое ожидал потерять в войне, свою жизнь, своих воинов, но это было для того, чтобы защитить самое важное: его народ, его культуру, его детей. Его жертвы должны были означать, что у них есть будущее, они должны были жить. Этого не должно было случиться. Был ли Сокка пойман в осаде на Северный полюс? За прошедшую неделю слухи быстро и суматошно летели вокруг, каждый менее правдоподобный, чем прежний. Но все сошлись на том, что Северное племя одержало победу, а флот Страны Огня отступил. Но что Сокка вообще делал в сражении? Им что, не хватало взрослых мужчин, и они послали полуобученных мальчишек? Хотя он завершил обряд плавания между айсбергами, технически он был достаточно взрослым, чтобы сражаться, если он того хотел. Страна Огня отняла их детство, будто бы не отняла у них достаточно. А теперь это. — Что такое, вождь Хакода? — спросил генерал Хуан. Его низкий голос был шокирующим. Хакода забыл, что здесь есть и другие люди, наблюдавшие за ним, пока он смотрел на волосы в своей руке. Все мысли о военном совете вылетели из его головы в тот же миг, как он увидел, что находится в посылке. И он не воспринимал ничьё присутствие, кроме Бато, который мягко вздохнул в ужасе, едва волчий хвост упал Хакоде в ладонь. Волосы до сих пор связывала тонкая голубая лента. Хакода сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь найти голос. — Этот адмирал, командующий флотом, атаковавший Северный полюс, — начал он. Он не мог выдавить из себя слова. Его голова кружилась, а тело болело, словно его избили. — Он утверждает, что мой сын у него в заложниках, — закончил он. Хакода сделал очередной глубокий вздох. Это не помогало. Он хотел быть на своём корабле, без глаз солдат Царства Земли. Хуан хмыкнул. — Вы ведь не поверите ему? Ваши дети ведь в безопасности на юге, нет? Хакода покачал головой. Он не чувствовал подобного ужаса с тех мгновений до того, как он обнаружил тело Каи. — На юг напали, — сказал Бато в тишине. Его голос тоже был преисполнен эмоций, страха и душащей печали. — И они отправились в дорогу, чтобы найти помощь на севере. Я встретился с ними по пути, хотел, чтобы они присоединились к нам, но у них был свой маршрут. Воины Племени Воды согласились не упоминать об Аватаре своим союзникам из Царства Земли — не потому, что боялись предательства в пользу Страны Огня, но потому, что дружба Сокки и Катары с мощнейшим оружием в мире могла стать чем-то, чем люди захотят воспользоваться. Он хотел оставить их в безопасности. Видно, в любом случае он их подвёл. — Напали? — спросил Хуан. — Там никого нет, кроме женщин и детей. Какие же твари, — выплюнул он. — Что им было нужно? — Похоже, это был принц, — сказал Бато. — Возможно, искал себе славу и начинал со слабой мишени? Легко истребить парочку деревень и назвать это победой. — Сын Хозяина Огня? — спросил Хуан, его вечная хмурая мина чуть смягчилась от неожиданного любопытства. — Они не уточняли, чей это сын, но я полагаю, что да. Я не силён по части королевской семьи. Хуан низко промычал. — Страна Огня почти ничего не раскрывает о линии престолонаследия, особенно отпрысках Озая. Мы знаем, что у него минимум двое детей, но на этом всё. Насколько нам известно, он никогда не выводил их в свет. — Он решительно наклонился вперёд. — Что ещё они говорили, Бато? Любая информация об этом человеке может оказаться полезной. Бато неловко почесал в затылке. — Они… э… сказали, что он засранец. Больше ничего. У стенки шатра капитан Шэнь еле слышно фыркнул. Сокка сказал это. Его сын. Хакода протянул палец и дотронулся до волос. Почему-то они казались горячими. — А что-нибудь ещё? Должны же они были сказать хоть что-то. — В основном они говорили, что он засранец, несколько раз это повторили. Ещё отметили, что он маг огня, что он атаковал деревню и нанёс крупный ущерб, и что он за ними гонится. — Почему? Зачем ему за ними идти? — Предполагаю, чтобы они не шли на север, не вовлекли в бой наше сестринское племя, — ловко солгал Бато. — Но это адмирал связался с вами? Не принц? — спросил капитан Шэнь. Он был крупным мужчиной, внушительного вида, даже когда стоял, ссутулившись, у стенки шатра. — Что говорится в письме? Что он от вас хочет? — Несмотря на то что он был по меньшей мере на десять лет младше Хакоды, он активно сражался на фронте гораздо дольше и, скорее всего, уже догадался об общей сути. Хакода не мог сосредоточиться на словах, поэтому отдал письмо Бато. Ему не стоило показывать себя таким слабым, но он просто не мог собраться с мыслями. — Он говорит, что у него есть Сокка, сын Хакоды. И что он готов обсудить условия, — подытожил Бато. Хакода был рад, что тот не прочитал его. Он не хотел слышать слова, они уже были впечатаны в его разум. — Надо полагать, эти условия будут заключаться либо в обмене заложниками, либо в капитуляции? — сказал капитан Шэнь, поглаживая большой ладонью свои короткие каштановые волосы. — Я думаю, что да, — сказал Бато. — Ты не можешь, Хакода! — вспыхнул вождь Ракук, поднимаясь на ноги. — Ты же не думаешь об этом всерьёз?! — Он мой сын! — рявкнул Хакода в ответ, не в состоянии больше сдерживать злобу и ужас. — А мы — твой народ! Мы выбрали тебя как лидера, у тебя есть ответственность! — Я знаю, но он мой сын! Ракук хлопнул кулаком по столу, тот затрясся от силы удара. — А как же мой сын? Погиб всего год назад, его сожгли! Мой брат, убит в первом сражении. — Он запыхался от ярости. — Мы все теряем людей, Хакода, ты не можешь это бросить! — Он снова ударил по столу. — Мы не сдадимся. Мы выбрали тебя, ты не можешь это бросить! Он был прав, Хакода был выбран из всех вождей деревень и старейшин, чтобы возглавлять эту битву. И он был прав насчёт их потерь. Ракук был нелёгким человеком, не всегда добрым, но он был честным. — Вождь Ракук прав, — строго добавил генерал Хуан. — Если вы уйдёте, то Ба Синг Се будет незащищён с реки и может быть потерян. У нас есть приказы, и у нас есть план. Мы не можем от него отклониться, у нас просто нет времени. — По крайней мере, в его голосе звучало сожаление, даже если он и не поступился в решимости. — Я знаю! Мы не можем рисковать флотилией, — сказал Хакода. Он не мог взять с собой корабли, даже если бы хотел, это стало бы поводом для бунта. — Мы и вас не можем терять, Хакода, — сказал Шэнь. — Ваши люди сильны, и у них быстрые корабли, но именно благодаря вашему тактическому складу ума они ещё впереди имперского флота. Это адмирал и хочет убрать. Хакода зажмурил глаза. Ему нужно было подумать, нужно было дать себе время всё осмыслить. — Все вы, оставьте меня, — сказал он. Он, вероятно, не имел права приказывать генералу Царства Земли уходить из его шатра, но он надеялся, что ему просто дадут немного пространства привести себя в чувство, решить следующий ход действий. Ракук всё так же был в ярости. — Помни, за что мы сражаемся, истекаем кровью, за что погребли наших мёртвых. — Я-то вряд ли забуду, — прорычал Хакода. Генерал Хуан кивнул: — Мы поговорим ещё вечером. Бато, надёжный и верный, помог вывести Ракука вместе с другими воинами Племени Воды. У тех из его родной деревни, кто знал Сокку с ранних лет, на лицах были выражения от скорби до беспокойства. Те, кто был из окружающих деревень, больше склонялись к точке зрения Ракука. Хакода их понимал: вероятно, он чувствовал бы то же самое, если бы их положение поменялось местами. Хакода уставился на волосы в своей руке. Он не мог оставить Сокку в их тисках. Это было немыслимо. — Мои соболезнования, — мягко и искренне сказал капитан Шэнь. Хакода вздрогнул. Он не осознал, что тот до сих пор находится в палатке. — Он не мёртв, — рявкнул он. — Вы этого не знаете. — Шэнь подошёл к столу, стараясь выглядеть не угрожающе, несмотря на свои размеры. Но он до сих пор был здесь, хотя Хакода просил остаться одному. — Убирайтесь. — Я уйду, но сначала выслушайте. Выбор должен быть ваш и только ваш. Но когда вы охвачены горем, трудно видеть всё ясно. Обдумать это со всех сторон может помочь. — И вы собираетесь сделать это за меня? — Да. Народ Огня дорожит своей честью, но это ложь. У них её нет. Вам нужно учесть все возможные варианты. — Он прислонился бедром к столу. — Если они узнали имя вашего сына, и похоже, что они его узнали, если за вашими детьми гнался этот принц, то они, может, просто испытывают удачу. — Разве я могу рискнуть? Вы бы рискнули? — Хакода сделал дрожащий вдох, обхватив пальцами волчий хвост. — Нет, я знаю, что это волосы моего сына, я точно знаю. Шэнь кивнул. — Хорошо. Тогда давайте скажем, что это волосы вашего сына, хотя это не факт. Его могли убить в бою, может, он уже умер в заключении. Вероятность, что он ещё жив, — пятьдесят процентов. Это сужает шансы. Хакода оскалился. — И что вы пытаетесь сказать, что есть лишь крохотный шанс, что мой сын вообще находится у адмирала? И даже меньше шанс, что он ещё жив? — Да. И ещё более уместный вопрос: если вы сдадите себя, вернёт ли он вам мальчика? Я не говорю всё это из жестокости, Хакода, вовсе нет. Перед тем, как вы сделаете выбор, который может повлиять на всех нас, не только на вас и вашу семью, вам нужно прояснить голову. Этот вопрос был хуже, чем Шэнь понимал. Знал ли адмирал, что Сокка путешествовал с Аватаром? Если знал, то с его стороны было бы глупо его отпускать. На самом деле, можно было с уверенностью сказать, что он не стал бы так делать. Это оставляло в качестве единственного варианта лишь спасение. Шэнь вздохнул. Его лицо выражало сочувствие, а не гнев, но, похоже, в какой-то мере он соображал, о чём Хакода думает. — Если вы выведете флот из битвы за Ба Синг Се и оставите его без защиты, погибнет много людей, много сыновей и дочерей. Если вы передадите командование и отправитесь в одиночку, мы потеряем один из лучших умов, которые у нас есть для ведения этой войны. И наши шансы удержать город уменьшатся. Потеряем Ба Синг Сэ — и мы, вероятно, проиграем войну. Хакода закрыл глаза. — Я знаю, — сказал он. И он знал. Не хотел, но знал. Черты лица Шэня ужесточились, его ореховые глаза сверкнули остротой и проницательностью. — Стоит ещё учесть, что теперь, когда Аватар вернулся в мир, теперь как стало известно, что он маг воздуха, если его убьют, то они придут за Племенем Воды. Они не будут ждать, пока он переродится и станет взрослым. Они нападут на север всем, что у них есть, и уничтожат юг. Весь ваш народ погибнет. — Я знаю. — Хакода хотел, чтобы тот перестал говорить разумные вещи. Не это ему хотелось слышать. — Если вы предпочтёте спасти сына или сдаться адмиралу, у вас есть моё благословение, и я помогу вам, как смогу. От удивления Хакода вздёрнул голову. Шэнь вздохнул. Вид у него был измученный. — Мне просто нужно знать, что вы понимаете возможные последствия. И мне нужно защищать свой народ, это одна моя цель. — Вы бы помогли мне? — С некоторыми условиями. Генерал Хуан скорее сам вас убьёт, чем позволит вам попасться в руки врага. Духи, Хакода и не подумал об этом. Капитан даже не ошибался, занимая эту позицию. Она была логичной и благоразумной, и будь на его месте кто-то другой, Хакода бы согласился. Война подразумевала необходимость отбросить личную неприязнь к подобным вещам. Потребность народа была выше, чем потребность отдельного человека. — Какими условиями? — почти с неохотой спросил он. — Если пойдёте, возьмите с собой яд и не стесняйтесь его использовать. Не рискуйте моими людьми ради мимолётной надежды, Хакода. Мы и так слишком много потеряли. Я слишком много потерял. — Я понимаю, — сказал Хакода. И хотел, чтобы не понимал ничего. — Спасибо за совет, капитан Шэнь. Шэнь кивнул. — Мне правда жаль, Хакода. Я пойду. Хакода не стал смотреть, как тот уходит. Он хотел, чтобы не слушал его. Умчаться на спасательную операцию, не думая о последствиях, было гораздо проще, чем столкнуться с мрачной реальностью обстоятельств. Но Шэнь был прав. Если бы Хакода провалился, или даже если бы он спас Сокку за счёт Ба Синг Сэ, подставил бы он в этом случае Катару? Свой народ? Граждан Царства Земли, которые просто хотели жить в свободе от Страны Огня и её неотступной тяги ко власти? Как он мог сделать тот или иной выбор? Как? Хакода встал на ноги. Ему внезапно понадобилось выйти наружу, увидеть солнце. Воздух в шатре душил его. Он остановился у входной заслонки, когда услышал голоса снаружи. Ему ещё нужно было побыть одному. — Я не знаю, благодарить вас или проклинать, — сказал Бато. Его голос был полон тяжёлых чувств. — Он не пойдёт, — сказал капитан Шэнь. В его голосе звучала уверенность, которой не было во время их разговора. — Это сломит его. Шэнь вздохнул. — Да, он будет мучиться. Потерять близкого — неописуемая боль. Но сделать выбор в пользу смерти ребёнка? Я даже не могу себе представить. Это ужасно, невыразимо. — Так и есть, — сказал Бато. — Сокка для меня тоже как сын. Я не могу выбрать за него, но так и так я буду скорбеть. — Мне жаль. — Шэнь звучал искренне. Звучал так искренне, что Хакода не сомневался в нём, даже в том, что тот отпустит его и позволит ему убить себя, если что-то пойдёт не так. — Бато, это разобьёт Хакоде сердце, разобьёт на куски. Но это не разобьёт его, ещё нет, не сейчас. Может, потом, когда мы победим. Но сейчас? Он сделает то же, что делаем все мы, направит этот гнев на войну. Послышался скрип брони, откупоривания бурдюка с водой. — Спасибо. Вы так и делаете? — Мука в голосе Бато затронула Хакоду даже сквозь буйство страха и боли. — Да. Мне никогда не вернуть брата. Никогда не спасти мать от страданий, которые она испытала от их рук. Но я заставлю их заплатить за то, что они сделали. Я буду продолжать бороться, пока ничего не останется. И так же сделает Хакода. — Голос Шэня был насыщен пылкой яростью. Хакоде казалось, что это Хуан беззаветно ненавидит Страну Огня, но, похоже, его ненависть была лишь одного типа. Все они родились в этой борьбе, и каждый из них вырос под её влиянием. — У Хакоды ещё есть те, кого он будет защищать, — продолжал Шэнь. — Он не может перестать сражаться. Он сделал свой выбор, когда присоединился к войне, а не стал ждать, как люди до него. Он хороший человек. — Лучше, чем вы знаете, — с печалью промолвил Бато. — Надеюсь, в конце этого ещё останется что-то, но если нет, это не будет напрасным. Шэнь звучал так уверенно, словно знал, что Хакода предпримет. И, может, в самом деле знал. Если бы Хакода попытался спасти Сокку в одиночку, они с наибольшей вероятностью, почти наверняка просто погибли бы вдвоём. Шэнь знал это, Бато знал это, и Хакода знал это. Если бы он сдался врагу, а у адмирала было хоть малейшее подозрение, что Сокка связан с Аватаром, то тот не сдержал бы своего слова. Невозможно было с уверенностью сказать, что этому человеку известно. Он не мог рисковать своим народом ради ничтожного шанса на успех. Он никогда, никогда себя не простит, но иного пути вперёд не было. Игнорируя, как Бато и Шэнь вздрогнули от удивления, стоило ему выйти из шатра, Хакода направился прямиком туда, где вели страстную дискуссию генерал Хуан и Ракук. Они оба поднялись с мест, когда он приблизился. — Мы держим курс и направляемся к Заливу Хамелеона, — сказал он. Слова жгли ему горло и разбивали сердце. Но Шэнь был прав, гнев, протекающий сквозь его душу, смягчал боль, пусть и немного. Он заставит их всех заплатить. И ни за что не простит себя. Неделю назад Всё внутри Катары онемело. Они откладывали этот момент, держались за надежду, что они найдут тело Сокки, но время истекло. Каждый раз, когда она вспоминала о нём, в ней словно пульсировала открытая рана, но больше оставаться здесь было нельзя. Аангу нужно было найти учителя магии земли, и им нужно было идти вперёд. Боль пронзала глубоко в сердце. Время не ослабило её или злобу. Катара медленно и неохотно собирала вещи, когда их пришёл увидеть мастер Пакку. Обычно он присылал за ними слугу, если видел нужду поговорить с ними вне занятий, и перемена в рутине тут же заставила её насторожиться. Это и то, что он выглядел подозрительно — чего она не привыкла видеть в пожилом человеке. — Аватар Аанг, Катара. Я пришёл к вам по… несколько деликатному делу, — официально и без предисловий сказал Пакку. Выглядел он всё так же неловко и немного неуверенно, Катара сразу почувствовала, как нарастает её тревога. — Чем мы можем помочь, мастер Пакку? — спросил Аанг, его лицо было искренним и без намёка на беспокойство. Пакку прочистил горло. — У меня есть… друг, который попал в неудобное положение. И из-за особенностей ситуации у него нет возможности добраться до Царства Земли. Я надеялся, что вы могли бы, так сказать, подбросить его. Он говорил слишком много слов для того, чтобы ничего не сказать, и Катара прищурилась. — Мы с радостью поможем, — сказал Аанг, но на его лбу пролегла морщинка. Уклончивость Пакку явно и ему казалась странной. Дело было в большем, чем простая помощь соплеменнику. Пакку кивнул. Вид он приобрёл ещё более неловкий. — Пускай я хотел бы поверить вам на слово, с моей стороны было бы нечестно так делать, пока у вас не сложится более полноценное представление о ситуации. Поэтому я хотел бы попросить, когда вы улетите, встретить его в этом месте, которое я обозначил на карте. — Он передал свёрнутый свиток пергамента. — Послушайте, что он скажет. Тогда можете сделать выбор. Я не буду осуждать вас, если вы предпочтёте уйти без него. — Вы не скажете, кто это? — спросила Катара. Она совсем не доверяла этому, но в какой-то мере доверяла Пакку и не думала, что он предал бы своё племя. — Он какой-то преступник? Вам поэтому кажется, что мы не согласимся? Пакку вздохнул. — Полагаю, что так. Но он в затруднительном положении, и я у него в долгу. Я не верю, что он желает зла вам или нашему народу, и думаю, что он мог бы принести пользу миру, если бы ему дали такую возможность. — Хорошо, — сказал Аанг. — Мы подумаем. Вы, наверное, хотите, чтобы это осталось между нами? — Я был бы крайне благодарен. Подозрительно, очень подозрительно. Спустя ещё несколько неуклюжих банальностей Пакку удалился. Аанг остался хмуро глядеть на место, где тот стоял. — Странно, — буркнула Катара, и это ещё было мягко сказано. Она закончила собирать свои принадлежности, но не могла начать убирать личные вещи Сокки. Это казалось слишком окончательным, словно они бросали надежду. Она полагала, что так и есть, они ведь уходили. После сражения она ничего не передвигала и оставила его место нетронутым. Она смотрела на грязный носок, торчащий из-под спального мешка, небрежно валяющегося в углу. Её сердце так болело, что, казалось, ему не хватало места в её груди. — Очень странно, — согласился Аанг. На лице его было задумчивое выражение. — Мне кажется… — медленно начал он. — Что этот «друг» — кто-то, кто не должен здесь быть. — Возможно, — чуть рассеянно сказала Катара. Это был просто носок. Ей просто нужно было подобрать его и положить в мешок. Просто подбери его. Она потянулась за ним прерывистыми и неровными движениями и какое-то время просто держала его в руках. На носке была дырка. Ей пришла в голову глупая мысль, что ей стоило её зашить. Аанг кусал губу, задумчиво щуря глаза. С великим трудом Катара отвлеклась от мыслей о брате и принялась собирать в сумку остатки того, что являлось его жизнью. Аанг пришёл к какому-то умозаключению, и ей нужно было присоединиться. Просто с окончания битвы её разум стал вязким и медленным, как мёд. — Ты считаешь, что это кто-то из Страны Огня. — Мысль появилась у неё в голове и выскочила изо рта прежде, чем полностью сформировалась. Это имело смысл. Зачем иначе ему говорить «нашему народу»? Если бы это был преступник из Племени Воды, упоминать это было бы лишним. — По-моему, да, или кто-то независимый вроде пирата, — сказал Аанг. — Зачем ему общаться с пиратами? — Но тогда зачем ему общаться с кем-то из Страны Огня? Катара сделала несколько глубоких вдохов. Сама идея помогать кому-либо из них вселяла в неё неконтролируемую ярость. Но она её сдержала. У Пакку должна была быть причина, иначе он не стал бы просить. Он знал, что они скорбят. Знал, что они тотчас бы отказались, скажи он об этом до того, как они успели туда прийти. Это мог быть лишь тот старик, который помог им в духовном оазисе, дядя Зуко. Но Зуко должен был быть вместе со своим дядей, а она сомневалась, что Пакку согласился бы доставить его в безопасное место. Судя по выражению его лица, она подозревала, что Аанг пришёл к тому же выводу. — Это может быть ловушка, — сказала она. — О которой мастер Пакку не догадывается. — Я так не думаю. — Губы Аанга скривились в задумчивой хмурой гримасе. Катара завязала шнурки мешка. Всё, что осталось от её брата, аккуратно собранное в одну кучу. — Зачем Пакку, мастеру магии воды, дружить с магом огня? Особенно с кем-то из королевской семьи. У меня в голове не укладывается, — сказала она. — Это странно, но тогда зачем он нам помог? Он работал против своих же людей. Катара фыркнула. — Потому что Джао был сумасшедший! Убийство луны ужасно бы отразилось и на Стране Огня. Это было из собственных интересов, Аанг. — Может быть. Но он всё-таки нам помог. Я думаю, мы должны хотя бы его послушать, если это он. Катаре не хотелось. Ей не хотелось видеть ни одного лица Народа Огня до конца своих дней. Одна мысль об этом приводила её в бешенство, но Аанг был прав, с какой-то стороны они были ему должны. — Ладно, но мы будем осторожны, если вдруг это ловушка. И если там будет Зуко, мы бросаем его в океан и уходим. Аанг улыбнулся, чуть приподняв уголки губ, и впервые за несколько недель взглянул на неё без этого скрытого страха. — Если там будет Зуко, можешь кинуть его в океан, я обещаю. — Отлично. — От этого ей не полегчает, но сделать это было бы приятно. Лишь после того, как они пролетели над землёй три круга, они высадили Аппу — просто чтобы убедиться, что старик один. Похоже, так оно и было. Он спокойно и молча сидел именно на том месте, которое Пакку указал на карте. Прятаться кому-то в засаде было негде. Аанг спрыгнул с Аппы, всколыхнув воздух. — Это вы! Э… Дядя. Я так и думал! — сказал он. Старик улыбнулся ему, хотя улыбка его явно была слегка натянутой. Катара хмыкнула про себя. «Дядя» было слишком фамильярным, но, хотя Джао орал его имя, ей не хотелось признавать, что она тоже его забыла. — Похоже, вы забыли племянничка, — сказала она взамен. Она знала, как злобно это звучало, но не могла сдержать слов. Хотя он выглядел таким утомлённым, а на его лице застыло выражение горя, которое она узнавала в себе, и она почти пожалела, что не сделала этого. — Действительно. Я так понимаю, что не единственный пережил утрату. Прими мои искренние соболезнования, Катара. — Мне не нужны ваши соболезнования. Они и ломаного гроша не стоят! — сорвалась она. Он кивнул: — Я понимаю. И я пойму, если вы откажете в просьбе мастера Пакку. У вас нет никаких причин помогать мне и тем более доверять. Чёрт возьми, он выглядел таким печальным. Ей стыдно было признаться, что вид его старого, усталого лица, выглядящего таким тоскливым и несчастным, затронул что-то внутри неё, внушило желание утешить. Иной причины на такой ужасный страх и печаль, которые запечатлелись в его чертах, не было. — Что с ним произошло? — спросила она, чуть смягчив голос. Это оказалось на удивление легко. Аанг кивнул. Он выглядел обеспокоенным. На самом деле, расстроенным, словно Зуко был для него очередной потерей, что для Катары не имело смысла. Скатертью дорожка, как считала она. — Точно мне неизвестно. После сражения мой племянник пропал без вести, — сказал старик. — Может, он пошёл домой вместе с кораблями? — в надежде спросил Аанг. — Боюсь, что тут дело сложнее, юный Аватар. Если бы он ушёл с оставшимися кораблями, то не по своей воле. — Почему? — потребовала Катара. Старик казался ещё более измученным. — Его положение непростое, и он не пребывает в благоволении отца. Некоторые действия, которые он предпринял за последние несколько месяцев, могут посчитаться за измену. — Он тяжело вздохнул. — И я боюсь, что мои действия против Джао во время сражения тоже могут плохо на нём отразиться. Катара прикусила губу. То, что Джао и Зуко не любили друг друга, для неё не было новостью. Она помнила, что его тоже взяли в плен, когда они находились на острове Року. Джао даже тогда называл его предателем, хотя что тот сделал — оставалось загадкой. Ей просто казалось, что дело было в какой-то борьбе за власть. — То есть вы считаете, что его же народ взял его в плен? — немного недоверчиво спросила она. — Подозреваю, что так. Насколько мы с Пакку можем судить, его нет среди погибших. И, как я уже сказал, он бы не вернулся с кораблями добровольно. Хотя мысли о сражении и Зуко наполняли её яростью, тот факт, что его дядя смотрел на мёртвых так же, как и она, полный страха и невыносимой надежды, находило отклик где-то под всем её гневом. Конечно, Зуко, скорее всего, был жив, а вот Сокка — практически наверняка нет. — Тогда куда вы хотите пойти? Вы попытаетесь найти его? — спросил Аанг. — Да, это я и планирую. У меня маловато ресурсов, и я надеялся найти кого-нибудь, кто помог бы мне спасти его. Катара нахмурилась. — Его правда нужно спасать? — Ничего из этого не имело смысла. Но Аанг и дядя Зуко глядели друг на друга с обеспокоенными лицами и, вероятно, собирались продолжать делать так всю ночь, если она на них не надавит. — Я считаю, что да. Я подозреваю, что он был схвачен адмиралом Джао, который питает к нему… личную неприязнь. Аанг забеспокоился ещё больше. — Думаете, это очень серьёзно? — Он бросил умоляющий взгляд на Катару. — Дядя, Джао навредит ему? Старик мрачно кивнул головой. — Да, я думаю, навредит. Он мстительный и жестокий человек, а Зуко множество раз позорил или раздражал его. Не говоря уже, что под давлением Зуко не самый… вежливый мальчик. Катара фыркнула. — Или в любое другое время. Дядя Зуко склонил голову с ироническим признанием. — Если вы не прочь отвести меня в Царство Земли, там могут быть люди, которые помогут мне найти корабль Джао. У Аанга было решительное выражение лица, и сердце Катары слегка сжалось. Это лицо не предвещало ничего хорошего. — Я в долгу у Зуко, — сказал он. Катара покачала головой. — В долгу? Ты ничего ему не должен. — Нет, должен. Смысла спорить с ним никакого не было, но она всё равно это сделает. — За что? Аанг бросил на старика взгляд украдкой. Он был довольно очевиден, но тот вежливо притворился, что не заметил. — Я потом тебе скажу. Дядя Зуко прочистил горло. — Куда вы направляетесь? Найти учителя магии земли? — спросил он. — Нет, — сказала Катара в то же время, как Аанг сказал: «Да!» Губы старика дрогнули. — Вы случайно не направляетесь в Омашу? Буми — мой старый друг, и это к нему я надеялся навязаться. — Он располагающе улыбнулся. Катара многозначительно взглянула на него. — Точно так же, как мастер Пакку — ваш друг? — У вас много интересных друзей для мага огня, Дядя, — сказал Аанг. Ну точно, он всецело верил старику. Катара вздохнула. Дядя Зуко вновь улыбнулся, в этот раз искренне и тепло. — Когда доживаете до моего возраста, у вас оказывается много друзей в самых необычных местах! Это одно из главных преимуществ старости. Катара не знала, что по поводу всего этого думать. Говорил ли он правду? Как бы её это ни раздражало, ей казалось, что да. — Зачем Буми помогать вам найти Зуко? Он ведь вражеский принц! — Что ж, технически, им являюсь и я, или являлся. Я подозреваю, что Хозяин Огня уже отнял моё право наследия. Что насчёт Буми, то он поможет ради нашей дружбы, хотя и может предложить жёсткую сделку. — Какую сделку? — спросил Аанг. — Как вы и говорите, Зуко — враг Царства Земли, и его миссия поймать тебя, Аватар, не сочетается с целями Буми. Поэтому он может предложить запереть его на замок до конца войны. — Сомневаюсь, что Зуко согласится на такое, — заметила Катара. Старик пожал плечами. — Скорее всего, нет. — Он сбежит, — с жуткой уверенностью сказал Аанг. — Уж наверняка, — согласился Дядя. — Но риск стоит того, если доставить его в безопасное место. Он — всё, что у меня есть. Катара засопела. Ни за что на свете Аанг не сделает разумную вещь и не скажет «нет». Она даже не была стопроцентно уверена, что сама хотела отказаться. Она ненавидела Зуко и всё, что он собой представлял, но ей не нравилось то, что говорил Дядя. Она хотела, чтобы Зуко убрался с их пути, не чтобы он пострадал или погиб. Во всяком случае, не очень. Аанг смотрел на неё щенячьими глазами. — Дядя, — начала она и скривилась. Теперь и она стала так его называть. Она снова вздохнула, кажется, в последнее время она часто так делала. — Дядя, вы клянётесь, что не желаете вреда Аангу или царю Буми? — Клянусь своими честью и жизнью. — Ладно, если Аанг хочет отвести вас к Буми и спасти вашего тупого племянника, тогда у меня нет возражений. — Она говорила себе, что ей просто слишком нравится идея дать Буми запереть Зуко до конца года, только поэтому она соглашалась. Улыбка Аанга была подобна рассвету, яркая и полная надежды. — Хорошо! Мы возьмём вас в Омашу и поговорим с Буми. Можно полететь вдоль побережья и поискать флотилию — если мы её найдём, мы могли бы попытаться заранее спасти его или хотя бы придумать правильный курс для того, когда мы доберёмся до города, — сказал он, внезапно полный энтузиазма. Больному сердцу Катары немного полегчало, когда она его увидела. Глаза Дяди округлились, и он опустился в поклоне до самой земли. Катаре было неудобно на это смотреть. — Если вы это сделаете, я навсегда останусь у вас в долгу. Каждый день, что он находится в тисках Джао, представляет для него опасность. Хотя моему племяннику может быть трудно выразить свою благодарность, у вас всегда будет моя. — Пожалуйста, не надо, — сказал Аанг. Он чуть ли не перескакивал с ноги на ногу от неловкости. — Не надо мне кланяться. Я ведь говорил, я ему должен. И я бы всё равно помог, даже если бы нет. — И я должна Джао, — вставила Катара. О да, она должна была ему за то, что он сделал на Северном полюсе, за Сокку. Её тон не оставлял никаких сомнений по поводу того, каким неприятным она планировала возврат этого конкретного долга. Она потопит каждого из них. Вызовет такую водяную бурю, какой они в жизни не видели, и уничтожит их. Конечно, после того, как они спасут Зуко. Затем они свяжут его по рукам и ногам и доставят Буми для безопасного хранения. Она не думала, что там получится надолго его удержать, но, по крайней мере, это даст им фору. Звучало как вполне разумный план, каким он и был. — Тогда в Омашу! — радостно воскликнул Аанг. Сейчас Сокка проснулся, чувствуя, как солнце греет ему лицо. Это было такое странное, завораживающее ощущение. Даже если его тело ныло от боли, а ужасы прошедшего месяца крылись в уголках его сознания, как ядовитые тени, свет подбадривал его, как не могло ничто другое. Он был один. Зуко, должно быть, проснулся раньше, а Сокка так глубоко спал, что даже не заметил потерю тепла. Мысли о Зуко заставили его вспомнить всю остроту ситуации, и по его уставшим конечностям заструился адреналин. Он поднялся на ноги и чуть зашатался на месте, когда мускулы напомнили ему, что не были впечатлены его попытками плавать несколько миль после месяца голодовки. Он надеялся, что Джао начал свою охоту издалека: он не думал, что был готов по-настоящему бежать. Хотя он ещё как попытается. Сокка поплёлся, спотыкаясь, на пляж. Он догадался, что Зуко направился бы туда, чтобы следить за признаками корабля. Сокка порыскал в кустах, но вскоре нашёл его, распластавшего конечности под солнцем, как морская звезда. Он выглядел ужасно, худым и бледным, ожоги выделялись на его коже яркими алыми пятнами. Синяки тоже приобретали чёрный и синий цвет, а их было много. Те, что были на его лице и шее, уже были неприятного вида, но они покрывали ещё его ляшки и живот. Совершенно тупо Сокка дал себе задуматься, как они появились. Затем вспомнил, как Джао прижал Зуко к столу, прежде чем всё вышло из-под контроля. Тогда тот отделался небольшими синяками. Это было гораздо хуже. Стоило Сокке понять, отчего возникли эти увечья, как его сознание вновь захлестнули картины того, что могло случиться, и это ужасное ощущение холода пробежало по его конечностям, прогоняя тепло солнца. Он потряс головой, пытаясь избавиться от нежеланных мыслей. Ему до сих пор до конца не верилось, что произошло за последние несколько недель. Чувства страха, боли и ужаса казались далёкими, но навечно засели на границах его разума, неустранимые и не дающие о себе забыть. Казалось, как бы далеко они ни были под ярким дневным светом, память о них всё равно таилась в его сознании, готовая утащить его обратно в чёрное подбрюшье корабля. Но это была проблема на другое время, и им ещё предстояло потрудиться, чтобы остаться на свободе, чтобы убедиться, что они никогда туда не вернутся. Несмотря на своё изувеченное состояние, Зуко лежал лицом к солнцу и выглядел почти… удовлетворённым. Почти месяц он провёл без своей стихии, несколько недель прошло с тех пор, как он мог нормально управлять магией. Должно быть, это было таким же облегчением для него, какое почувствует Сокка, когда они найдут безопасную воду и утолят нескончаемую жажду. Сокка надеялся, что, позагорав, Зуко начнёт восстанавливать силы — хотя Сокка полагал, что на магию требуется энергия, а её у них было совсем мало. Им придётся съесть много питательных блюд, прежде чем они смогут залечить повреждения от голода. Духи, но Сокке хотелось нормальной еды. Впрочем, вода была важнее, она будет в приоритете, как только они отправятся в путь. Рядом с Зуко сушилась их одежда. Сокка взял штаны и стряхнул с них песок, после чего надел их на себя. Он не удержал равновесие и немного пошатнулся — достаточно шумно, чтобы Зуко открыл один золотой, похожий на кошачий, глаз и взглянул на него. В утреннем свете они были по-настоящему жёлтыми, жутковатыми и странными. Этот цвет всегда ассоциировался у Сокки с Народом Огня, но на Зуко он больше не вызывал чувств отвращения или ненависти. — Доброе утро, солнышко, — сказал Сокка, рассматривая свою рубашку. Она была порвана до неузнаваемости, но, может, её можно будет использовать для бинтов. Его повязки были старыми, грязными и нуждались в замене. Все их раны нужно было осмотреть и промыть. К ожогам Зуко на бёдрах прилип песок, а это могло стать проблемой. Наверное, им стоило обработать раны прошлой ночью, до того как они улеглись в грязь. Ну что ж, теперь уже ничем не поможешь. — Утро, — квакнул Зуко, поднимая себя на локтях и одновременно морщась. В первую очередь им понадобится вода, но после этого — медицинская помощь. У них почти не осталось мази, может, достаточно для одного использования на каждого. Сокка хотел, чтобы он знал больше о растениях и травах, которые можно найти в этой части мира. Как только они доберутся до цивилизации, он заполнит этот пробел в знаниях энергичным чтением. — Никакой магии? — спросил он. — Нет, пока ничего. — Зуко выглядел немного обеспокоенным. — Нам надо помыться, — предложил Сокка. Он потряс рубашкой. — И сполоснуть это. Может, порвём на бинты. — Хорошо. — Зуко медленно и неуклюже встал. Было очевидно, что он старается не выказывать слабости, но его ноги дрожали, и он не мог сдержать гримасу, поднимаясь на них. Они доковыляли до берега. Сокка понял, что ему понадобится снова снять штаны, и он не хотел с ними расставаться, но таков был порядок вещей. Вода, что омывала его икры, была прохладной, и он зашевелил пальцами ног, наслаждаясь ощущением мокрого песка. Всё, что не было холодным металлом, казалось новым опытом. Новизна не связанных с болью и страданиями ощущений будоражила восприятие. Однако Зуко, похоже, не испытывал того же удовольствия и просто побрёл в воду, после чего принялся резкими движениями смывать с себя песок, наверное, сдирая с себя половину кожи тем, как сильно он себя оттирал. — Осторожней! — пожурил Сокка. — Не открывай раны, нам нельзя рисковать инфекцией. Просто аккуратно промой. Естественно, Зуко был так же нежен с собственными увечьями, как был с увечьями Сокки, и относился к ним скорее как к заклятому врагу, а не с должным уходом. Они быстро помылись. Пока что горизонт был чист, но Джао непременно погонится за ними, и экстренность ситуации вновь наполнила жилы Сокки. Ему не терпелось отправиться в путь. Судя по тому, как передвигался Зуко, путешествие будет не слишком быстрым, так что чем скорее они начнут, тем лучше. — Помоги мне перевязать руки, а я займусь твоими ожогами, — сказал Сокка, выйдя из прилива и снова натянув на себя штаны, они липли к его влажной коже. Никогда больше он не будет недооценивать простую радость штанов. Ему хотелось, чтобы у Зуко они тоже были, но у него была лишь эта мерзкая рубашка. По крайней мере, ей хватало длины, чтобы сохранить его скромность. Или хватило бы, если бы эта скромность у него имелась. Но у них хоть было что-то, и им не приходилось бродить голыми по Царству Земли. Руки Сокки были изодраны в клочья, и такое долгое ношение бинтов не пошло им на пользу. Зуко осторожно пощупал кожу вокруг ожогов, ища признаки инфекции, после чего сердито хмыкнул и принялся растирать их мазью с тем же тяжёлым уходом, как и всегда. Сокка заскулил и отвёл взгляд. Он ненавидел это. Обработка ран Зуко была немного более напряжённой. Тот застыл со свирепым видом, пока Сокка аккуратно протирал оставшейся мазью ожоги на его бёдрах. Некоторые из волдырей лопнули, и кожа воспалилась. Сокка старался как лучше и делал свои прикосновения максимально безличными. Он не знал, было ли хорошей идей перевязать их разорванной рубашкой. — Оставь. У меня быстро заживает, — сказал Зуко, натягивая огромную рубашку на голову. Это явно было неправдой, ибо за последний месяц Сокка не раз был свидетелем синяков и царапин, заживающих с совершенно нормальной скоростью. Но это был его выбор, так что вместо того, чтобы напирать, Сокка аккуратно собрал остатки ткани и привязал их к самодельному ремню. Нет смысла оставлять что-либо позади. — Что теперь? — спросил Сокка. «Теперь» вдруг казалось пугающим. Он не знал, где они находятся и куда идти. — Я хочу найти отца, но я даже не знаю, с чего начать. Зуко посмотрел на песок под ногами и подёргал край рукава. — Мы должны идти на север. Вглубь страны, подальше от Джао. Логика имела смысл, но Сокка не найдёт отца в глубине страны. — Где мы? — спросил он, нервно кусая губу. Зуко присел на корточки и начал чертить в песке. — Мы на краю Восточного моря. Где-то на этом участке побережья. — Он указал на внешнюю полосу земли, которую нарисовал. — Если мы пойдём на север, то останемся параллельно морю. Можно поискать слухи о твоём отце. Но если мы будем держаться берега и пойдём на запад или на восток, Джао с лёгкостью нас найдёт. Скорее всего, он был прав. — Хорошо, самое главное — уйти подальше от моря, нет смысла давать Джао преимуществ. — Сокка почесал короткие волосы, оттуда высыпалось на удивление много песка. — Но куда мы идём? А куда ты хочешь пойти? — Мысль о расставании не радовала его, но Сокка знал, что ему нужно сделать. То, что хотел или собирался делать Зуко, было уже не так ясно. — Как только мы сориентируемся, мне нужно найти отца или послать ему весточку. Я не могу дать ему попасть в ловушку Джао, — с некоторой неохотой сказал он. Он сомневался, что Зуко захочет пойти для этого вместе с ним. Фактически тот являлся врагом Племени Воды. Но Сокка всё же не знал, куда ему оставалось идти. — Если бы он собирался прийти, то уже сделал бы это, — отрезал Зуко. Сокка поморщился. Это было обидно. Но всё равно он не мог рискнуть. — Ты не ответил на мой вопрос. — Я хочу найти дядю. Значит, он ещё упорно придерживался мысли, что Айро жив. Что ж, если ему было от этого легче. — С чего начнёшь? — спросил он, когда они направились к лесу. Сокка с беспокойством отмечал их прогресс. Его мускулы ныли от трудов прошлого дня, он горел от жажды, и его руки и ноги чувствовали себя слабыми, но Зуко передвигался как старик. Если он проявлял столько боли и слабости, значит, ему действительно было плохо. Сокка должен был внимательно следить за ним, чтобы тот не продолжал ковылять до тех пор, пока не упадёт замертво. Это будет похоже на выпас ворчливого броненосного тигрёнка с больной лапой, и он ни капли этого не ждал. — Генерал Цин, — сказал Зуко, когда они дошли до лесной границы. — Джао говорил, что это он… Он говорил, что это у него был мой дядя. — Где его база? — У него есть форт — он не совсем в колониях, а на недавно захваченных землях, недалеко от окраины пустыни. — Где это? — Сокка припомнил карту у себя в голове. Пустыня была на севере, так что они шли бы в правильном направлении. Цель поможет Зуко двигаться вперёд, хотя может и затруднить задачу Сокки заставлять его остановиться и передохнуть. — Ладно, тогда на север, — сказал Сокка. Они могли идти в эту сторону, пока не дойдут хотя бы до городка, чтобы найти какую-нибудь медицинскую помощь. Только до тех пор, пока он не убедится, что Зуко будет в порядке. Потом им придётся расстаться, чтобы Сокка мог найти отца. Думать об этом было неприятно, но он позаботится об этом позже, после того, как они сбегут от Джао. — Пока мы в дороге, нам нужны псевдонимы, знаешь, как у людей в Царстве Земли, — сказал он, пытаясь отвлечься от мыслей о будущем. Зуко промычал, тщательно убирая все следы их лагеря. — Под этим я имею в виду, что тебе нужно земное имя. Не слишком огненное, — сказал Сокка. Зуко бросил на него долгий раздражённый взгляд. — Ли, — сказал он после некоторого раздумья. — Как-то не очень оригинально. — Вот именно. Ли как собак нерезаных. — Он указал на лес. — Идём. Всё равно никто не поверит, что я из Царства Земли. Сокка был не так уверен. Глаза будут проблемой, но не это замечалось на лице Зуко в первую очередь. И после сотни лет колонизации и войны вокруг должно было быть полно людей со смешанными кровями. Сокка уже строил подходяще трагическую предысторию для несчастного Ли. Она сработает, пока никто не собирался сначала бить их, а потом задавать вопросы. Он шёл следом за Зуко сквозь деревья, чуть вздрагивая от колючей травы под босыми ногами. — Ладно, значит, ты Ли из Царства Земли. Я буду Ка Мэнь. Зуко повернул к нему угрюмый взгляд. — Ты не можешь быть Ка Мэнем, это тупое имя! — Как ты смеешь оскорблять моё имя! Оно классное, очень земное. — Оно тупое! — Зуко яростно хмурился в его сторону, сморщив нос, и Сокка с трудом сдержал улыбку. — Ка Мэнь, сын Булыжника, сын Скалы. — Сокка! — Ка Мэнь. Зуко издал невнятный стон досады и потопал вперёд. Ну, больше это было похоже на тяжёлое пошатывание, а не топот, но настрой у него был. Сокка позволил себе немного улыбнуться. Дорога, скорее всего, предстояла нелёгкая. Но впервые за слишком долгое время у него появилась какая-то надежда.