War Crimes

К тому времени, как их подсчёт достиг последнего получаса, Сокка практически трясся от тревоги и предвкушения. Он не мог сидеть на месте и вынужден был встать и заходить по камере. Когда это не помогло, он попробовал выполнить несколько своих ката. Видимо, чтобы расслабиться и разогнать кровь, Зуко поднялся вместе с ним и медленно проделал свои. Его движения были медленными и выглядели болезненно. В груди Сокки защемило. Но времени думать о том, что произошло, не было: ему нужно было сосредоточиться на побеге. Завтра, если у них получится увидеть завтрашний день, он позволит себе предаться горю и распасться на части. Сегодня — только одна цель. Двадцать минут до выхода. Его голос огрубел от бесконечного счёта, и каждая секунда тянулась, как час. — Дай мне булавку, — сказал Зуко, протянув руку. Сокка вытащил её из-под бинтов и отдал презренную вещицу. Зуко взял её, пошёл к двери своей камеры. Он нагнулся и взломал замок со скоростью и умением, которые в иных обстоятельствах заставили бы Сокку задать дюжину вопросов: он явно не раз использовал эту технику, и Сокке хотелось спросить — что он воровал? На идеальное взламывание замков не могло быть никакой другой причины, кроме как кражи. Возможно, у изгнанных принцев не имелось много средств на охоту за Аватаром, или чем он там занимался до появления Аанга. Когда замок открылся на двери Сокки, тот почувствовал такой прилив эмоций, что казалось, его сердце вот-вот выскочит из груди. Шаткой походкой он ступил на свободу, и с минуту они с Зуко просто смотрели друг на друга. Сокке отчаянно хотелось снова обнять его, чтобы извиниться, поблагодарить и одновременно пожелать всей удачи на то, что они собрались предпринять. Но он не знал, как Зуко воспримет это после того, что с ним случилось, так что вместо этого он пожал ему руку. Зуко пожал его руку в ответ. Если Сокка не мог обнять его, чтобы передать свои чувства, ему придётся воспользоваться словами. К счастью, в словах он был умел. — Спасибо за всё, что ты для меня сделал. Если это пойдёт не так… я хочу, чтобы ты знал, как я благодарен, какая для меня честь была быть твоим союзником. — И он говорил искренне. Зуко моргнул, округлив здоровый глаз. — Хорошо, спасибо. Взаимно. — Ты так классно умеешь подбирать слова, знаешь? Прямо мастерски, — тепло сказал Сокка, вновь нежно пожав его руку, чтобы смягчить издёвку. — Заткнись, Сокка. — В голосе Зуко тоже слышалось тепло. — Ты когда-нибудь выпрыгивал за борт в открытую воду? — полушёпотом спросил он. Сокка пожал плечами. — Я падал пару раз в озёра, но люди обычно избегают ныряния в море полярной температуры. Зуко помотал головой. — Там, где мы находимся, вода не ледяная, но и не тёплая, а сейчас ночь. Когда ты ныряешь, это вытесняет весь воздух из тела, и некоторые пытаются вдохнуть воду. — Он ступил ближе к двери, внимательно прислушиваясь, не слышно ли чего по другую сторону. — Не делай этого, ты умрёшь, — добавил он. Видимо, на случай, если Сокка не был знаком с тем, что происходит, когда ты пытаешься вдохнуть воду. Сокка занял позицию позади него. Они в самом деле собирались сделать это, пан или пропал. — Спасибо за совет, постараюсь не всосать океан в свои лёгкие. — Если их поймают, он подозревал, что они оба планировали умереть в бою, а не возвращаться в камеры. Он содрогнулся при мысли о наказании за попытку побега, он не сомневался, что Джао скорее просто убьёт Зуко, чем рискнёт позволить ему выбраться с корабля. Может, не сразу, но довольно быстро и очень мучительно. — Я серьёзно, Сокка, когда ты попадёшь в воду, поднимайся на поверхность и плыви. Больше ничего не делай, всплыви и расслабься, понятно? — Понял-понял, попробую. — На самом деле он почти не думал об океане. Побег с корабля был всеобъемлющей необходимостью, а помимо этого он мало о чём задумывался. Он полагал, что быть с кем-то, кто прожил некоторое время в море, может оказаться полезным. А ещё он подозревал, что Зуко за эти годы нередко падал в море (или его толкали) — так уж ему везло. — Готов? — спросил Зуко. Его голос дрожал от всего напряжения, которое Сокка чувствовал в себе самом. — Я помню дорогу. Там не должно быть охранников, пока мы не дойдём до палубы, потом решим по ходу дела. Так, ладно, это вселяло в него ещё большую тревогу. «Решим по ходу дела» звучало не слишком утешительно, но альтернатив у них было очень мало. — Ладно, ты вперёд, я за тобой. — Сокка сглотнул, ему казалось, его снова стошнит. — На палубе, если нас кто-то заметит, что нам делать? — Избавимся от них, если получится, по возможности тихо. Затем просто прыгнем в воду. Нам нужно перепрыгнуть через правый борт и плыть в ту сторону. — Хорошо. Я готов. — Он не был уверен, на самом ли деле был готов, но больше не мог терпеть ожидания. Момент истины. Зуко протянул дрожащую руку и дёрнул ручку — та повернулась, и дверь распахнулась. Тайдзю не оставил их. Сокку одурманило чувство облегчения, и он втянул в себя прерывистый вдох, его колени тряслись. Его тело было полно энергии, которой он не чувствовал неделями, радости, ужаса и решимости. Они выберутся с этого корабля, выберутся. Босые ноги почти не создавали звука на металлическом полу, но их дыхание отдавало эхом барабана в ушах Сокки. Зуко осторожно и непогрешимо вёл их через корабль, порой останавливаясь, чтобы прислушаться или проверить, что на пути нет преград. Свет был тусклым, но достаточно ярким, что им негде было скрыться, если их заметят. Удача сопутствовала им, но по мере того, как они приближались к палубе, беспокойство Сокки нарастало. Он пытался просто сосредоточиться на Зуко впереди, но его взгляд продолжал опускаться на пятна крови на рубашке. Новые, ниже, где тот на ней сидел. Так что вместо этого он попытался держать взгляд под болтающимися хвостами и последовал за мелькающими в темноте бледными ногами Зуко. Ему нужно было продолжать напоминать себе: сначала выберись отсюда, потом испытай полный нервный срыв по поводу всего, что случилось с ними за последний месяц. Просто продолжай идти. Как только они достигли последнего люка, Зуко повернулся к нему. — Готов? Мы должны оставаться вне поля зрения командной башни, это ещё важнее, чем охранники. Лучшее место для нас — прямо под ней, так что пойдём туда. — Понял. — Сокка чувствовал необычайный покой. Всё жужжание рассеялось. Он задумался, чувствуют ли то же самое воины перед началом сражения. Он не чувствовал подобного до нападения на Северный полюс или когда он отправился на злополучную миссию, он был лишь напуган и полон сомнений, как оказалось, вполне заслуженных. Теперь его страх как будто был закутан в одеяле решимости. Они выберутся с этого корабля. Он вытащит Зуко с корабля, пусть хоть это его убьёт. Но он надеялся, что всё же этого не случится. — Идём, — шепнул он. Даже его голос звучал спокойно. Зуко кивнул, его собственное лицо, покрытое синяками, выглядело таким же уравновешенным. Он открыл люк, а затем они вышли, две тихие тени, смыкающиеся с мерцающей тьмой на палубе. Сокку потрясло ощущение ветра в его коротких волосах, касание воздуха его кожи было словно мягким прикосновением давно потерянного друга. Он глубоко вдохнул, почувствовал запах моря и вонь дыма, испускаемого кораблём на ходу. Это было невероятно, чудом, которое он уже не надеялся когда-либо испытать. Он взглянул на звёзды, луна была скрыта за облаком, но он видел, как её яркий свет начинал выскальзывать наружу. Как бы сильно он ни хотел увидеть луну, по его подсчётам она должна была быть полной или близко к тому, а это не сулило ничего хорошего. Чем больше света — тем больше вероятность, что их заметят. Зуко постучал по его плечу, указал в сторону, куда им нужно было идти, и двинулся, медленно и бесшумно, оставаясь как можно ближе к металлическим стенам. Сокка шёл за ним, следя за каждым шагом и наслаждаясь ощущением ночного воздуха на щеках. Но их удача не могла продержаться, и Зуко поднял руку, остановив его. Впереди, опираясь о фальшборт, стоял единственный охранник. На нём не было одной из тех стрёмных масок, но он был в броне, и на его поясе висел меч. Зуко выглядел свирепым в тусклом свете, темнеющие синяки и кожа шрама в темноте походили на боевой раскрас. Он указал на охранника, после чего провёл пальцем по горлу, что, по-видимому, повсеместно означало убийство. Сокка кивнул и наигранно пожал плечами: «Как?» Зуко указал на свой кулак, потом на охранника — это было понятно, но также вряд ли вывело бы того из строя. Затем он указал на Сокку и изобразил, как толкает что-то. Ладно, выкинь парня за борт вместе с ними. Это было сумасшествием, но, впрочем, всё, что делал Зуко, было полнейшим безумием, а иногда даже ему помогало. Сокке придётся положиться на любого ополоумевшего духа-хранителя, которому выпала нелёгкая и постоянная задача поддерживать жизнь этого тупицы. Он кивнул. Вместе они так быстро, как только могли, прокрались вперёд во тьме, после чего Зуко пробрался вперёд него, его босые ноги почти не создали и звука. Сокка надеялся, что у него хватало на это сил. Насколько он знал, Зуко не спал нормально неделями, и вся еда этой ночью из него вышла, не говоря уже о том, что Сокка понятия не имел, насколько серьёзны были его раны на самом деле. Он хотел бы, чтобы полностью осмотрел Зуко, а не струсил, потому что не мог больше видеть доказательств того, что с ним случилось. Он не знал, хуже ли была реальность его воображения. Зуко снова повернулся к нему, сделал резкий жест, а потом направился вперёд, стремительно и, несмотря на своё жалкое состояние, каким-то образом бесшумно и грациозно, как длинноногая стройная кошка, приготовившаяся напасть на мышь. Охранник заметил движение на миг слишком поздно. Он быстро повернулся, только чтобы Зуко со всей силы врезал кулаком по его незащищённому горлу. Удар создал жуткий хруст, и мужчина ахнул, не сумев крикнуть. Тело Сокки подхватил прилив адреналина, и он рванулся вперёд, ударив мужчину со всей силы — возможно, с излишним энтузиазмом: охранник перевалился за борт, но, падая, ухватился за Сокку, поймал за рубашку и потащил с собой вниз. Прошло мгновение, когда он почувствовал, как у него рвётся рубашка, и хватающиеся за него пальцы Зуко, но он потерял равновесие, мужчина был слишком тяжёлый, и он стал падать. Несколько безумных секунд мир был перевёрнут вверх тормашками, ветер свистом проносился мимо его ушей, и с корабля послышался крик его имени, а затем он оказался в воде. Она ударила ему в лицо, как кирпичная стена, и всё вокруг окружили холод, мрак, бурный вихревой поток, пока он пытался сориентироваться. Какая-то тяжесть тянула его вниз, и он бешено бил по ней ногами, он снова тонул, и он не мог понять, где верх. Везде была лишь тьма, холодная, поглощающая всё вода, боль и паника. Его лёгкие горели, но он почувствовал, как его крепко схватили за руку, потянули вверх, и он пнул ногами. Охранник разжал хватку, и он рванулся к поверхности, отчаянно нуждаясь в воздухе. Его голова выскочила наружу, и он ахнул, втягивая в себя морские брызги, его закручивало и швыряло, как обломок лодки, подхваченный отбойным течением. Он снова высунул голову над волнами. Зуко до сих пор держал его за руку, сильные пальцы крепко сжимали, отчего заныли ожоги на его предплечье. — Сокка! Просто держи… — Вода обрушилась на голову Зуко, раздались какие-то невнятные звуки, затем он снова всплыл: — Мы в корабельной волне, просто держи голову над водой! Зуко переместил руку и обхватил его за бицепс, крепко держась за него и удерживая обоих на поверхности. Сокка задыхался и содрогался, дико дрыгая ногами. Он не мог отдышаться, на него как будто снова напала паника. Он не думал, каково будет здесь, под водой, что это вернёт его к утоплению на стуле. Она была на его лице, крала его воздух, а сейчас он тонул, действительно тонул. — Расслабься и плыви, Сокка! Расслабься, не сопротивляйся! Присутствие Зуко тянуло его обратно в реальность, и он старался слушать его, довериться его словам. Он заставил тело перестать бороться, расслабиться, и сосредоточился на дыхании. Вода успокаивала, и, хотя страх остался, паника заодно с беспокойными волнами корабля убывала. Он чувствовал твёрдую хватку Зуко, стискивающую его руку до синяков. Он запрокинул голову, открыл глаза и взглянул на звёзды. Они были на свободе. Даже если они утонут, они были на свободе. Но, если бы была возможность, он всё же предпочёл бы жить. Добиться этого будет непросто. Холод воды впитывался в его кости, и после прилива адреналина, покинувшего тело, он начал чувствовать, насколько устал, как ещё был слаб от стресса и голода. Его конечности стали казаться слишком тяжёлыми, и они с Зуко ещё даже не пытались плыть. Вокруг не было никаких признаков охранника, который прыгнул за борт вместе с ним. Вероятно, его доспехи просто утащили его вниз. Сокка содрогнулся при мысли. — Давай поплывём, — сказал Зуко. — Плыви к этой звезде. — Он указал на кучку звёзд, что хотя и не очень помогало, по крайней мере, дало ему общее направление. — Хорошо, — ахнул Сокка. Его лёгкие ещё не оправились от недавнего, но он не думал, что надышался водой. Он задрыгал ногами и принялся вращать руками, плавая почти по-собачьи. Не самая достойная форма, но на большее он не был способен. Они плыли недолго, но ему казалось, будто из его кожи высасывало тепло, а вода плотно прилегала к конечностям, словно он пытался плыть через грязь. — Хватит, отдохнём, — велел Зуко. Сокка был благодарен послушаться. Он был ещё более благодарен, когда Зуко схватил его и прижал к себе: тот тоже промёрз до косточек, и прикосновение давало всего немного тепла, но даже немного было хорошо. Хотя он чувствовал себя виновато, что Зуко не отдыхал так же, как он, по-прежнему медленно двигая ногами, чтобы продолжать плыть вперёд. Его рубашка также вздымалась вокруг них над волнами, наделяя некоторой плывучестью. — Может, нам лучше вместе остановиться? — спросил Сокка. — Мы хотя бы оба могли б отдохнуть. — Так пока нормально. Может, потом придётся. Давай немного поплывём, отдохнём, поплывём, потом отдохнём. Мы должны продолжать двигаться, но это будет бесполезно, если мы утонем от изнеможения. Они плыли. Плыли медленно, но Сокка подозревал, что любая попытка плыть быстрее окончится провалом. Никаких признаков корабля больше не было, неспокойные волны клокотали во тьме. Они, казалось, протягивались в ночи во все стороны. Он верил, что Зуко знает, куда идёт, выглядел тот явно уверенно. Но теперь Сокка понимал, сколько в этой мнимой уверенности было брехни и бахвальства, поэтому ему оставалось только полагаться на надежду и то, что Зуко в какой-то мере знаком с морем. Они плыли ещё немного, обнимались и ещё плыли, раз за разом. Хотя прогресс намечался, они страшно отставали, и Сокка начинал всерьёз опасаться, что у них не получится. Они снова пытались передохнуть, держась друг за друга, как пара морских блюдечек, как вдруг Зуко издал радостный звук, прямо в ухо Сокки, пробудив того от состояния, пугающе близкого ко сну. — Чё? — ярко выразился он. — Жди тут, — сказал Зуко, вырвался из рук Сокки и начал плыть, по-настоящему плыть, мощно и целеустремлённо. — Стой! Ты куда? — крикнул Сокка вслед. Он не думал, что поспеет за ним, но и не мог вынести хоть секунды одиночества в этом месте. Что, если Зуко не вернётся? Куда он, блять, собирался? Охваченный новым страхом, Сокка плыл и пытался дышать ровно. Духи, но ему было холодно. — Сокка! — голос Зуко, сильный и радостный, раздался во тьме. — Плыви на мой голос! А, ну, это просто. Сокка устало поплыл вперёд. Он легко нашёл Зуко, как только проплыл пару метров. Тот образовался во мраке, как призрак, и держался за печальный кусок ободранного бревна. Сокка никогда в жизни не был так счастлив что-то видеть. Воодушевившись, он пересёк расстояние, перекинул руку через сморщенную, истерзанную морем кору и широко улыбнулся. Зуко выдавил улыбку в ответ, хотя она была маленькой и немного вялой. Они будут жить. Они расположились бок о бок с зажатым под мышками деревом, держа лица подальше от брызг, а ноги — в воде, чтобы можно было двигаться в нужном направлении. — С этим будет посложнее, но если мы будем плыть пять минут, потом отдыхать ещё пять, должно получиться, — сказал Зуко. — Опять считать? Зуко чуть слышно фыркнул. — Опять же, у тебя есть идеи получше? — Не-а. Зуко принялся считать, они задрыгали ногами, и бревно начало своё медленное, томительное движение вперёд. К тому времени, как Сокка увидел ряд деревьев на горизонте, его душа, казалось, уже держалась за его измождённое тело одними бесплотными когтями. Никогда ещё он не чувствовал себя таким разбитым физически. Зуко рядом тоже шумно хватал ртом воздух, хотя вид деревьев и безопасности, похоже, удвоил его решимость, и они поплыли с лучшей скоростью, чем могли последние полчаса. Прибой тоже помогал, приближая их к берегу, а не оттягивая от него. Они с толчком врезались в берег и оторвались от бревна в мелководье. Сокка попытался встать в бурунах, но не осилил веса промокшей одежды при своей усталости и решил просто ползти по мягким волнам, омывающим песок. Затем он вынырнул из воды и потащился по благословенно твёрдой земле, как черепаховый тюлень по ледяному потоку. Едва он выбрался из волн, то плюхнулся на живот и повернул голову, глядя на Зуко, который практически так же, как он, боролся с водой: он тоже пытался ползти, но запутался в огромной промокшей рубашке, и его колени продолжали за неё цепляться, в результате чего он то и дело падал вперёд, каждый раз чуть не ударяясь лицом о землю. Но он продолжал идти. Очень характерно для Зуко, с нежностью подумал Сокка. Сокка прижался щекой к мокрому песку, наслаждаясь ощущением и запахом. Он промёрз до косточек, и ему, вероятно, стоило бы начать идти, но он хотел позволить себе ещё парочку этих мгновений. Сокка со смутным, туманным весельем наблюдал, как Зуко издал раздражённый звук и целиком стащил с себя рубашку, бросив её на берег диким, несколько нескоординированным движением. Он упал голым на песок, перевернулся и поднял взгляд в небо. Это казалось хорошей идеей, и Сокка сделал так же. Уставился на бледнеющие звёзды. Они были живы. Оба — живы и на свободе. Если бы у него оставалось хоть немного энергии, он бы запрыгал и закричал от радости. Пока он не был на это способен, поэтому станцевал небольшой победный пляс у себя в голове. — Нам нужно в укрытие, — пролепетал Зуко. Звучал он точно так же, как чувствовал себя Сокка — дошедшим до изнеможения. Но он был прав, в свободе не было бы никакой пользы, если бы они просто замёрзли насмерть в воде. И приближался прилив, Сокка чувствовал волны, бьющиеся о ноги. Зуко продемонстрировал свою типичную пугающую способность заставлять тело работать одной силой воли и поднялся на ноги. Он схватил брошенную рубашку и заковылял по берегу к деревьям. Шёл он не очень прямой походкой, скорее как человек, который только выбрался из таверны, пропустивший слишком много рюмок, и словно его вот-вот повалит дуновение ветерка. Но и это было большее, чем на что Сокка сейчас был способен. Однако он не мог здесь оставаться. Он не стал пытаться встать, вместо этого снова пополз. Песок под руками создавал странное ощущение, странное, но приятное. Так давно под его пальцами не было ничего, кроме темного, холодного металла корабля. Он содрогнулся от воспоминания. Зуко добрался до деревьев и стал вглядываться в темноту в поисках места, где можно было бы укрыться от непогоды и спрятаться от посторонних глаз. Оставалось надеяться, что пройдёт еще час или два, прежде чем их отсутствие будет замечено, но, обнаружив их, Джао определит наиболее вероятные места, где они могли сойти на берег, и начнёт за ними охоту. Отца Сокки он ещё мог заманить в ловушку без него на борту, но Зуко? Если будет обнаружено, что тот жив, Джао будет крышка. Ему придётся найти и поймать его, или ему конец. Приятная мысль, но она подвергала их нынешнее положение крайнему риску. Джао так просто не сдастся. Вся его карьера, возможно, жизнь будет зависеть от поимки Зуко. Так что они собирались немного отдохнуть, а потом отправиться в бега. Одна проблема — никто из них не был в состоянии такое делать. Утром им понадобится вода, а ещё еда, если они смогут её найти. А Сокка не знал, где они были или в какую сторону должны были идти, не считая подальше от берега. — Сюда, — позвал Зуко. Сокка устало поднялся на ноги с помощью искорёженного дерева и слегка покачался на дрожащих ногах, после чего последовал за голосом Зуко. Тот был ещё дальше в лесу, выжимал рубашку. Он расчистил небольшой закуток от палок и листьев и явно намерился там заночевать. Сокка, пошатываясь, подошёл ближе, снял с себя рваную рубашку и бросил её на землю. У него не хватало сил выжать её, он разберётся с этим завтра. Вместо этого он упал на спину и заморгал, глядя на кроны деревьев. Зуко издал недовольный звук, и Сокка взглянул на него и увидел скривившуюся хмурую морду, которая обычно сопровождала этот звук, её привычный вид на бледном избитом лице Зуко почему-то успокаивал. Были бы у него силы, Сокка бы улыбнулся. Зуко продолжал выражать своё недовольство, хмурясь ещё больше, когда схватил выброшенную Соккой рубашку и стал выжимать её, чтобы вытекла вода. — Сними штаны, ты замёрзнешь, — велел он. — Не командуй, — пробубнил Сокка. Но тот был прав, так что он попытался выполнить указание и потянулся к сымпровизированному поясу. Только его пальцы казались слишком толстыми и слишком устали, чтобы развязать узлы. Это было выше его сил. Вместо этого он попытался стянуть их с бёдер, песчаный кустарник впивался ему в спину, пока он извивался, но он слишком хорошо их скрепил. Подавленный, он досадливо заскулил. Он вздрогнул, когда Зуко рухнул рядом, растопырив конечности: тот вонзил один костлявый локоть в живот Сокки, а другим приземлился в опасной близости к его паху, и обеими руками стал возиться с узлами, тихо ворча себе под нос, как сварливый котёнок. С характерной степенью ярости и упорства он ослабил узлы, после чего опёрся локтем на живот Сокки, чтобы подняться. Сокка хрипло простонал, запыхавшись от тупой боли, и скорчил хмурую мину, но Зуко не смотрел, а, спотыкаясь, преодолел последние несколько шагов до места, где собирался спать, и неловко повалился на землю. Сокка перестал хмуриться и скинул с себя штаны, оставив их валяться мокрой спутанной кучей, и подтащил своё хилое тело поближе. Не слишком близко, но достаточно, чтобы мог дотянуться и прикоснуться к нему, если нужно. Он чувствовал, что, возможно, хотел ещё подержаться за руки, но пока эмоции его ещё бушевали, тело чувствовало себя слишком слабым даже для этого. Взамен он поднял взгляд к деревьям, плавно качающимся над их головами. — Это было невесело, — сказал он. Зуко хмыкнул в ответ. — Мне давно не приходилось так плавать. Не с Северного полюса, — сказал он. Его голос звучал ещё более сухим, чем обычно. Сокке хотелось бы, чтобы у них была вода, утром она срочно понадобится. — Ты был в тюрьме с Северного полюса, — не мог не заметить Сокка. — Почему ты вообще там плавал? Звучит холодно. — И самоубийственно. — Я так попал в крепость. Я поплыл за черепаховыми тюленями под лёд. Сокка поднялся на локтях. — Ты чего? — Я поплыл… — Да, я тебя слышал. Ты знаешь, как долго черепаховые тюлени могут задерживать дыхание, Зуко? — Ну, это же сработало. — Сорок минут, Зуко! — Сработало же! Сокка упал обратно на песок. Он ошибался, вселенная всё-таки не ненавидела Зуко: похоже, она взяла на себя труд постоянно поддерживания жизни этого идиота. Чёрт возьми, каким же этот парень был кретином. Но каким-то образом он стал кретином Сокки. Тот яро надеялся, что это не окажется причиной преждевременного конца кого-либо из них. Некоторое время он лежал тихо, мысленно перебирая в памяти побег, пытаясь переварить весь страх и дикую радость свободы. Трудно было определить, какие эмоции он испытывает: они были дикими, наполовину вымоченными и утонувшими, а наполовину беснующими на ветру, как снежинки в зимней буре. — Слушай, — сказал он, когда тишина длилась слишком долго. — Как думаешь, тот парень умер? Которого мы толкнули в море? — Да. — А. — Сокка немного подумал об этом. Из-за него когда-нибудь кто-нибудь умирал? С того времени, как он покинул дом, он спас несколько жизней, но об убийстве он особо никогда не задумывался. Не до корабля. Но даже в этом случае это было фантазией, той, которую он собирался воплотить в реальность, однако он не знал, что думать о безымянном охраннике. Точно не сожалел о его смерти, но казалось странным, что к этому привели действия Сокки, особенно учитывая, что тот утонул. — Ты когда-нибудь убивал кого-то? Типа в бою или что-то такое? — спросил он. Он взял веточку вайи с потрёпанного кустарника и покрутил, наслаждаясь ощущением в кончиках пальцев. — Да. Сокка поджал губы: его раздражали односложные ответы, и Зуко прекрасно это понимал. — Не хочешь объяснить? — спросил он. Зуко легонько фыркнул. Даже это звучало усталым. — Что тебе хочется знать? — Сколько тебе было в первый раз? — Четырнадцать. Духи на земле и на небе, он нарочно заставлял вытаскивать всё из себя силком, Сокка не сомневался. От этого ему стало чуть теплее на душе, несмотря на холод на сохнущей коже. — Ну и? Скажи, что произошло. Зуко выпустил весьма вымученный вздох. — Мы были в порту, дядя сказал мне оставаться на корабле, но я улизнул… — Зачем? — спросил Сокка. В эту игру могли играть оба, и он гордился своей способностью очень сильно раздражать, когда хотел. — У одного человека была библиотека, но он нас не впускал. — Почему? — Сокке нравилась хмурая морда, которую он видел краем глаза, постепенно растущая на лице Зуко. Его было так легко взвинтить. — Это было в Царстве Земли, мы явно были из Страны Огня. — Хорошо, но почему вы пытались пойти в библиотеку? Ты улизнул с корабля, чтобы почитать книги? Не то чтобы я протестую, библиотеки крутые. — Конечно же я хотел посмотреть на книги! — Да, но зачем? — Мне казалось, что у него в старых свитках найдётся информация об Аватаре, — сказал Зуко. Он прозвучал немного удручённо, наверняка понимал, что Сокка выиграет в этой игре. Но кое-что не сходилось. — Стой, ты два года назад охотился на Аватара? — Это не имело смысла. — Да. Так ты хочешь, чтобы я рассказывал, или нет? — разозлился Зуко. — Хочу, пожалуйста, продолжай, но мы к этому вернёмся. — Ну, если хочешь, чтобы я рассказал, перестань меня перебивать! — Ладно, извини. Значит, ты улизнул с корабля, чтобы вломиться к нему в библиотеку. — Сокка понятия не имел, куда идёт рассказ, и отстранённо надеялся, что Зуко в нём не поджёг невинного архивиста за отказ показывать ему свои книжки. Но Сокка не думал, что это бы произошло. Несмотря на свою агрессивную натуру, Зуко не был склонен к произвольным убийствам, даже когда кипел от ярости. Он бы орал, угрожал и бил тебя кулаками, да, но он не убивал никого без разбора. Он не причинил вреда жителям из деревни Сокки и пощадил жизнь Джао во время их дуэли. Вот об этом стоило жалеть, если кто и заслуживал того, чтобы сгореть до смерти, так это эта сволочь. Он затрясся от нахлынувшего на него гнева. — Ага, — продолжал Зуко. Его голос по-прежнему был усталым, но слегка оживился. — И, пока я шёл по городу, кто-то на меня напал. Наверное, он пытался меня ограбить. Это звучало не совсем правильно. Одинокий подросток не был достойной мишенью. — Потому что дети обычно идеальная цель для воров, — сказал он, пытаясь выяснить подробности. Может, в нём узнали представителя Народа Огня? Глаза у него были характерные. Это могло доставить проблем, если они собирались пойти через Царство Земли в… куда они там собирались идти. Возможно, это доставит проблем и если Сокка уговорит его найти отца, но это уже был вопрос на завтра. — Наверное, — сказал Зуко, словно даже не задумывался — скорее всего, и нет, слишком уж стремился попасть в библиотеку, чтобы задумываться о чём-то ещё. Как он так долго прожил? Скорее всего, Айро. — В общем, — продолжил Зуко. — Он напал на меня и пытался зарезать. Ну, немного он меня порезал, но я порезал его в ответ, несколько раз. Я запаниковал, кажется. Потом он умер. — Он немного тебя порезал? — О своей собственной жизни Зуко рассказывал совсем не так, как пересказывал стихи и пьесы, совсем. Почему-то это было даже мило, хотя вытягивать это из него было медлительным мучением. — И тогда что? — Меня вырвало, а потом я упал в обморок, потому что истекал кровью. Сокка поднял взор к небу и взмолился о силе. — Тебя нашёл дядя? — Вообще-то меня нашёл человек из библиотеки и сообщил моему дяде. Он прижёг рану и спас мне жизнь. — Как мило со стороны библиотекаря. — Да, наверное. Только он всё равно не разрешил мне посмотреть на его книги. — При воспоминании Зуко нахмурился. Сокка представил себе образ маленького Зуко, слабого и окровавленного от ножевого ранения, пытающегося выкарабкаться из смертного ложа и требующего, чтобы ему тотчас дали исследовать старые пыльные свитки. А затем как его несёт обратно на корабль какой-нибудь громила-солдат, пока он вопит всю дорогу. Сокка готов был поставить все деньги в их сумке на то, что именно так всё и было. Зуко потёр веки песчаной рукой. — Мне месяцами снилось лицо этого мужчины в кошмарах. И кровь, и то, как это выглядело, когда его жизнь просто… остановилась. Это было ужасно, — признался он. Да, это соответствовало новому и исправленному представлению Сокки о Зуко. Агрессивный, злой и опасный, но со всей этой яростью до странного наивный. — Он напал на тебя, — отметил Сокка. — Я знаю, я не виноват, что убил его, и я об этом не жалею, не совсем, но всё равно… он умер из-за меня. Мне это не нравилось, даже если он это заслужил. — Какое-то время он молчал. — Вряд ли бы я чувствовал себя так же виновато, если бы это сделал кто-то другой. Мой дядя или охранник. Но сделать это самому было… шоком. С тех пор я убивал, но не так. — А как? Зуко пожал плечами. — Люди умерли, когда я высвободил Аватара из крепости Похай. Мы спихивали людей со стен, Аватар сдул солдат в полном вооружении с лестниц. Некоторые выжили, наверное, но я сомневаюсь, что все. — Аанг. Его зовут Аанг. — Сокка задумался, мучится ли Аанг над этим. Понял ли он, что люди умерли? Сокка так не считал. Аанг был ребёнком и порой поступал эгоистично или не по-хорошему или ездил верхом на ворчливом звере, которому это не нравилось, но в глубине души он был ласковым, добрым и чувствительным к чужой боли. Если бы он знал, что причинил смерть, это бы глубоко и очевидно его ранило. — Сделай мне одолжение, если в будущем вы с Аангом вдруг будете вспоминать тот конкретный побег из тюрьмы, не говори ему, пожалуйста. Только если ему абсолютно нужно будет знать. — Если ты собираешься отнимать жизни, ты должен это осознавать. От этого нельзя прятаться. Это бесчестит и мёртвых, и тебя. — Слушай, я понимаю и соглашаюсь, и, может, ему стоит этому научиться. Но пожалуйста, просто не надо. Если ему нужно будет узнать, давай я ему скажу, хорошо? — Не бросай это ему в лицо без подготовки, имел в виду он. — Ладно. Но он не мог упустить того, что случилось на Северном полюсе. — Я сам упустил то, что случилось на Северном полюсе. Ты про сражение или про то, как Джао убил луну? — Факты вокруг этой частички информации до сих пор смущали Сокку и немного ошеломляли. Зуко не помогал разобраться в них получше. Зуко кивнул. — После луны. Я видел всего немного, когда Джао забирал меня на корабль. Там был огромный светящийся… монстр. Он уничтожил половину флотилии. Мужчины на тех лодках не пережили бы холод. Может, маги, но не матросы. Сокка устало и несколько недоверчиво потёр лицо. — Каким-то образом ты забыл упомянуть гигантского светящегося монстра. Как это вообще можно было пропустить? Какое ж ты чудило. — Он вздохнул. — И как ты понял, что это Аанг? Зуко сел прямо, чтобы вперить в Сокку полный недовольства взгляд, когда тот назвал его чудилом. — А что ещё это могло быть? Действительно, что? — Ты зол на него за это? — из любопытства спросил Сокка. Он мог бы понять, если бы Зуко был, всё-таки это был его народ. Но это усложнило бы и так сложную ситуацию. Сокка не хотел оказаться в положении, где застрял бы между Зуко, Аангом и их разными точками зрения о войне. Он знал, чему был предан, и ни за что не собирался этим поступаться, но и не хотел бросать Зуко, не хотел терять его из-за ёбнутой идеологии его отца. Он знал, что в нём было больше, знал, что в нём был потенциал делать правильно. Но пока было только это, потенциал. Очередная проблема на завтра. — Зол? — спросил Зуко. В его голосе прозвучало недоумение, и он явно поразмышлял об этом. Он откинулся на руки, вытянув перед собой ноги. — Шокирован, в ужасе, немного напуган, наверное, но не зол. Это война. Когда ты нападаешь на людей, они вправе себя защищать. Если бы у нас была огромная светящаяся рыба-монстр, мы бы тоже её использовали. — Рыба-монстр? Разве луна уже не была рыбой? Ты это всё выдумал? — Сокка никак не мог взять в толк, о чём тот говорит. Рыба-монстр? Он говорил, что Аанг превратился в рыбу? Луна была рыбой, Аанг был рыбой, почему рыбы? Будь на месте Зуко кто-либо другой, в любых других обстоятельствах, Сокка бы серьёзно подумал, что он несёт полную пургу. Зуко неловко пожал плечами. — У него была рыбная морда, но двигался он не как рыба. Не знаю. Чем это ещё могло быть, кроме Аватара? — повторил он. На это у Сокки не нашлось ответа. — Говоря об Аватаре… — И, надеялся он, забыв о светящихся рыбах-монстрах. — Почему ты искал его два года назад? Он тогда ещё был в айсберге. — Он был в айсберге? — Э, да… Катара разбила его, как яйцо, и оттуда выпал Аватар. — Ладно, теперь звучало так, будто он несёт какую-то хрень. — Хм. — Зуко принял задумчивый вид, но, похоже, принял всё как есть. — Ты не ответил на мой вопрос. Мимолётный взгляд искоса, который он бросил в сторону Сокки, показывал, что это было нарочно. — Мой отец… — с явной неохотой начал Зуко. — Условия моего изгнания гласили, что если я найду Аватара и приведу его в Страну Огня, мне можно будет вернуться домой. И мой отец восстановит мне честь. Ах. Это придало всему смысл: одержимости Зуко, его жуткому упорству и целеустремлённости в охоте на Аанга. Аватар был его билетом домой. Мысль об этом была почти невыносимо грустной, и уровень заблуждения и самообмана практически зашкаливал. — Зуко, его не было сто лет. — Но я же его нашёл, — упрямо рявкнул тот. Да, нашёл. Мало того, он, вероятно, вытащил его из глубины океана одной силой своего отчаяния, прямо на дорогу Катаре. Если бы Сокка верил в судьбу или духов, вмешивающихся в дела смертных, он мог бы в это поверить. Конечно, это было просто совпадением, что Зуко как раз проплывал через Южный полюс в своих безумных и бесплодных поисках, когда Аанг снова появился в мире. Но Сокку всё равно пробрала слабая дрожь, и его руки покрыло мурашками. Ему не хотелось больше об этом думать. Он согнулся, пытаясь растереть конечности и вернуть в них немного тепла. — На костёр у тебя не хватит магии? — в надежде спросил он. Зуко подтянул к себе колени и посмотрел на ноги, засыпанные песком. — У меня ничего нет. Ни искры. Я даже себя не могу согреть. Пожалуй, разжигать костёр так близко от берега, когда этот ублюдок Джао будет охотиться на них с первыми лучами солнца, всё равно было бы ужасной идеей. С какой-то стороны ему хотелось спросить Зуко, не могут ли они лечь спиной к спине, как в тюрьме, — ради тепла, но и потому, что ему просто хотелось этого комфорта. Но он не мог об этом заговорить. Не знал, как Зуко отнесётся к идее такого интимного контакта. Поэтому он свернулся калачиком и задрожал. Зуко издал звук, отчасти хмурый стон и отчасти рычание. — Пойди сюда, — приказал он. Сокка повернулся и взглянул на него. Зуко указывал на место перед собой, так же властно, как если бы сидел на троне отца. — Попроси вежливо, — сказал Сокка, чуть улыбнувшись. Зуко закатил глаза, затенённые в тусклых предрассветных лучах. Сокка подполз поближе, не желая испытывать судьбу. — Ложись, — велел Зуко. Сокка так и сделал, позабавленный распоряжениями. Сейчас он не будет заморачиваться, но завтра они поговорят о дальнейшем диктаторстве. Зуко стал пихаться, расставляя его конечности на своё усмотрение, чтобы Сокка лёг на бок, отвернувшись от него. Затем он обхватил живот Сокки изумительно тёплой рукой и прижал его вплотную к себе. Гораздо, гораздо интимнее смутной идеи Сокки, но именно этого он и хотел. Зуко уткнулся лицом ему в шею, прямо под короткими волосами у загривка. — Засыпай, нам нужно будет идти при первом свете. — Его голос был приглушён и гулко отдавался на коже Сокки. — Хорошо. Спокойной ночи. То, что голый маг огня буквально дышал ему в спину, должно было пугать до смерти, но почему-то успокаивало его больше, чем что-либо, что он мог представить, кроме молниеносного прибытия и спасения их его отцом или сестрой. Рука Зуко чуть сжала его, а потом расслабилась. Сокка обхватил рукой ту, которая висела у него на боку, и закрыл глаза. Он вслушивался в необычные звуки леса, шум моря, бьющегося о берег, и чувствовал спиной сильный стук сердца Зуко, пока его дыхание замедлялось и он погружался в сон. Он снова подумал о корабле. Это казалось чем-то из далёкого прошлого, но в то же время оно засело в нём глубоко, как заноза под кожей. Он не думал, что когда-либо сможет её вырвать. Он не был тем же человеком, которым был до плена. Мысль об этом пугала, но ему казалось, что того человека уже не существует. Они основательно выбили это из него. Теперь, когда он закрывал глаза, чтобы представить себе что-то приятное перед сном, он не видел сестры, или отца, или какой-нибудь красивой девушки, которая могла бы положить на него глаз. Он видел, как убивает всех тех, которые причинили ему вред, причинили вред им. Видел, как он убивает Ро, и Чэня, и этого ублюдка Джао. Он думал о том, чтобы сделать это медленно, заставить их умолять. Он не думал, что чувствовал бы себя так же, как Зуко описывал своё первое убийство. Ему казалось, что ему бы это понравилось. Нет, больше ему не вернуться к тому человеку, каким он был. Он чувствовал горячее, медленное дыхание Зуко на шее и тёплую руку, крепко держащую его в сохранности. Больше ему много к чему не вернуться.