Стеклянные крылья/Glass Wings

Это было... интересным местом для встречи. Сентинел неловко пошевелился, стоя на одном месте последние два груна, и почувствовал боль в бёдрах и коленях. Он в тысячный раз оглядел пещеру с тех пор, как пришёл сюда, пытаясь понять, не разыгрывает ли его кто-то из Праймов. Ничего не происходило. Он тяжело провентилировал, отложил датапады и решил сесть на землю. Различные растения, растущие из земли, щекотали его протоформу через щели в броне, но он не возражал. Это было лучше, чем боль в сервоприводах. На небольшом камне, покрытом мхом, рос нежный цветок. Он мягко светился в тусклом свете пещеры. Зета бы отругал его, если бы увидел Сентинела таким заворажённым, но его здесь нет… что ж, это не должно быть слишком большой проблемой. Однако помяни Праймуса, он и явится. В этот момент он услышал, как снаружи кто-то топает, и быстро вскочил на серво, приняв строевую стойку и держа датапады под мышкой. Зета первым вошёл в пещеру, за ним последовали Прима, Мегатронус и остальные Праймы. Это было довольно пугающее зрелище, и Сентинел подавил дрожь инстинктивного страха. — А, Сентинел, а я-то волновался, что ты опоздаешь. Как обычно, — поприветствовал Зета. Похоже, он уже готов разочароваться. Страж покорно сложил крылья. — Нет, мой господин. Я прибыл в назначенное вами время, — Страж почтительно склонил шлем и поднял датапады. — Я также принёс свои последние отчёты и тактический обзор недавнего сражения с Квинтессонами… Он тут же замолчал, когда Зета поднял сервопривод и отмахнулся от данных. Сентинел убрал их обратно в подпространство, стараясь не показывать своего замешательства. — В этом нет необходимости. — Прайм ухмыльнулся. Позади него к Сентинелу подошёл Льеж Максимо, пристально глядя на него красной оптикой. Мех нервно сглотнул. — Я… я понимаю. Чего же вы хотите от меня, мой господин? — спросил Сентинел, переводя взгляд с Зеты на Льежа Максимо. Зета широко ухмыльнулся. — О, я думаю, ты прекрасно знаешь, зачем ты здесь, не так ли? Предатель. Ледяная вода, казалось, хлынула на Сентинела, и он отступил на шаг, едва не споткнувшись о собственный сервопривод. Взгляд Льежа Максимо потемнел, и большой манипулятор легл на плечо Сентинела. Когда он поднял взгляд, оранжевая оптика Мегатронуса бесстрастно смотрела на него. Остальные Праймы начали медленно окружать Сентинела, сводя его шансы на побег с ничтожных до нуля. — Не думаю, что понимаю, о чём ты… — он резко замолчал, когда кулак Зеты с силой врезался в его лицевые пластины, сломав переносицу и повредив пластину, которая прилегала к щеке. Он упал, инстинктивно моргая, и посмотрел на Прайма. — Ты был в сговоре с Квинтессонами. Информируя их о наших атаках, пытаясь помочь им спастись. Не только это, вы сговорились убить нас — Зета опустился на колени, грубо взяв Сентинела за подбородок, чтобы посмотреть в его оптику. — Это довольно предательское поведение, тебе не кажется? Сентинел подавился собственным энергоном, который медленно вытекал из его фоносенсора. — Это… они невиновны… пожалуйста, я не хотел… — Ты предал. — Резко перебил Зета. — Ты действительно хотел. Не лги мне, птичка. Смотрите, вот что происходит, когда хорошенькие певчие птички пытаются покинуть свои клетки без разрешения. Когда им в голову приходят идеи, превышающие их ценность. Непослушным питомцам, которые пытаются навредить своим хозяевам, напоминают об их месте. В твоем случае ты слишком много раз облажался, Сентинел. Я терпел твои ошибки в прошлом, хватит. Мех запаниковал. Поля Праймов превратились во что-то опасное, что-то ужасающее, из-за чего процессор Сентинела был перегружен расчётами, вариантами побега и отчётами о текущем ущербе. Он запустил последовательность трансформации своих двигателей... [ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН] Страх и абсолютный ужас заставили Искру сжаться в камере. Вентиляторы у него в груди затрещали, когда Зета вместо этого схватил его за горло и швырнул на землю. Солус пнула его шлем, и аудиосенсор противно зазвенел. — Ах, я вижу, ты разгадал маленькую хитрость Максимо. Твой Т-ког больше не работает, и в качестве дополнительной меры безопасности все коды для запуска трансформаций заблокированы. — злорадствовал Зета. — Тебе повезло, что он не погасил твою искру, он умолял меня позволить ему это. Будто по сигналу, что-то, казалось, потянуло его за искру. Давление нарастало и нарастало, пока Страж не начал слабо задыхаться и корчиться в хватке Зеты, царапая тупыми когтями собственное шасси. Давление наконец ослабло, оставив Сентинела в дрожащем состоянии. Его искра, казалось, пульсировала от боли. — Ты хорошо поработал, птичка, но я думаю, что пришло время для кого-то нового. В конце концов, кто откажется от должности главного советника, а? Уж точно не послушный робот. После этого последовал шквал боли и страха. Страж пытался отгородиться от большей части этого, уйти в тот маленький уголок своего разума, куда он уходил всякий раз, когда один из Праймов хотел «потренироваться». В конце концов, он остался лежать на земле жалким, хрипящим куском металлолома. Красивый цветок, который он видел раньше, был испачкан в синеве. Он закашлялся, и на его нежных лепестках появилось ещё больше пятен. Зета раздавил его, когда встал перед Сентинелом, грубо схватив его за повреждённый гребень шлема и подняв. Сентинел тихо всхлипнул. Нежный поцелуй в гребень шлема заставил его топливные баки сжаться от отвращения. — Прощай, птичка. Может, ты пригодишься Праймусу в качестве игрушки. Ты не заслуживаешь милосердия Юникрона. Что-то пробило его шлем и пред оптикой потемнело.   -   -   ...розовый... ...странно... ...это–важно... Желтая оптика мигнула и включилась. Сообщения о повреждениях заполнили его голографический дисплей, который то включался, то выключался. Один из его аудиодатчиков отказывался работать, а другой издавал непрерывное жужжание. В груди было тяжело, искра болела. Голоса отвлекли его от самоанализа. С левой стороны оптические заслонки не работали. Справа они с трудом открывались. Он моргнул. Моргнул ещё раз. Это никак не помогло избавиться от линий помех, но ему удалось разглядеть несколько крупных фигур. Он смутно различил голубовато-зелёную, белую, фиолетовую и… У Сентинела не было возможности посмотреть на остальных. Зелёная фигура склонилась над ним, закрывая обзор. От удара по лицу он вздрогнул, а вентиляционные отверстия жалобно заскрипели. Юникрон, как это трогательно с его стороны. ...жив... — смутно услышал Страж. Его корпус тащили куда-то. Из его вокалайзера вырвался болезненный стон, когда мощные манипуляторы подняли его. Он закашлялся, и энергон потек у него изо рта на фиолетово-чёрный корпус. ...Медик... — сказал кто-то, как раз когда Сентинел обмяк и потерял сознание от боли и энергопотери.   -   -   -   На этот раз, когда он вышел в онлайн, обе оптики работали нормально и оптические заслонки не протестовали. Сентинел моргнул, глядя в потолок и нахмурился, когда внутренняя диагностика показала, что всё в порядке. Зета ни за что бы не оставил его актив. Не говоря уже о том, чтобы отвезти его к медику и использовать их драгоценные запасы. Это значит, что Зета облажался и оставил его в живых случайно, а кто-то другой спас его, или… Ну. Он не совсем уверен, что ещё могло произойти. Когда он пытается сесть, по обеим рукам проходит статический разряд, обездвиживая его. Нахмурившись, он смотрит на свои запястья и замирает, увидев стазис-наручники, которые удерживают его на койке. Как странно. Возня справа отвлекает его внимание от наручников ровно настолько, чтобы он увидел странно знакомого розово-золотого кибертронца, которого уводит в сторону такой же знакомый чёрно-фиолетовый мех. Он так сильно вздрагивает, когда кто-то входит в отдельную медицинскую палату, что наручники снова бьют его током. Кто-то с очень-очень знакомым корпусом, но вместо чёрно-красного он видит сине-золотое. Строгая синяя оптика осматривает его корпус. — Ты очнулся, Сентинел, — замечает Зета-но-не-Зета. Воколодер прикованного издаёт безсмысленный щелчок. — Д-да, мой господин. — послушно отвечает он, сгорая от вопросов, но не задавая ни одного из страха заговорить не к месту. Зета слегка хмурится. Знаменитый шрам, пересекающий левую сторону его фейса, исчез. — Это хорошо. Признаюсь, нам было бы… любопытно узнать о тебе. Ты не против ответить на несколько вопросов? Как странно. Прайм никогда с ним так не общался, если приказы с одной стороны и отчёты с другой вообще можно было назвать общением. — Да, мой господин. — На этот раз его голос звучал увереннее, спасибо Юникрону. Если он ответит правильно, может быть, Зета оставит его в живых. — Хорошо, спасибо. Я думаю, что самый важный вопрос, который интересует большинство из нас, — как ты оказался в той пещере сразу после… нападения. Всё это кажется немного подозрительным. Сентинел старается сохранять невозмутимый вид. Должно быть, это вопрос с подвохом, Зета любил такие. — Меня вызвали в пещеру на личную встречу с Праймами, сэр. Возможно, вы помните, что я вступил в сговор с Квинтессонами… Фейсплейт Зеты слегка омрачился, и он пробормотал что-то, похожее на «да, я прекрасно понимаю». Он жестом попросил меха продолжить. — ... и ты справедливо наказал меня. Мой лорд. При этих словах Зета нахмурил оптодуги. — Я этого не помню. Я помню, как казнил тебя, когда ты чуть не отрубил шлем Мегатронусу, но я не помню, чтобы это было наказанием. Теперь настала очередь Стража слегка нахмуриться, прежде чем он успел взять себя в мани. — Я… прошу прощения, сэр, но я не помню, чтобы нападал на лорда Мегатронуса. Между ними повисает тишина, которую лишь отчасти нарушает писк монитора. Медик торопливо входит, неся несколько кубов с какими-то вещами, и ставит их на стол, прежде чем заменить небольшой штекер, подключённый к запястному порту Сентинела. Как только тот уходит, Зета прогоняет цикл вентиляции. — Хорошо, следующий вопрос. Как ты получил такие серьёзные повреждения? Наши медики едва смогли спасти тебя. Сентинел про себя жалеет, что у них получилось. — Ваше наказание, милорд. — Он ответил, надеясь, что это правильный ответ. Похоже, что так, потому что ничего плохого не происходит. Зета молча хмурится, глядя на платформу, в течение нескольких долгих бримов. Всё это время Сентинел наблюдает за ним и отмечает значительные различия между этим странным Зетой и тем, с которым он знаком. Этот Зета выглядит гораздо добрее, гораздо менее жестоким и проницательным. Взгляд синей оптики тоже другой, кажется, что Зета смотрит не сквозь него, выискивая все его недостатки, ошибки и изъяны, а на него. Как будто Сентинел для него личность, а не просто полезный инструмент. — Мы обсудим это позже, когда врачи тебя осмотрят. Отдохни. Спасибо за сотрудничество. С этими словами Зета уходит, и дверь за ним закрывается. Сентинел сидит молча, пытаясь переварить поток странной и новой информации. Зета... поблагодарил его. Зета никогда его ни за что не благодарил.