Стеклянные крылья/Glass Wings

Шли дни, и Сентинел постепенно восстанавливался после полученных травм. Медики почти не разговаривали с ним, но это было и к лучшему, он всё равно не слишком хотел общаться. Когда Вектор Прайм вышёл в медпункт Сентинел почтительно поклонился ему, вызвав лёгкое недовольство у более крупного меха. Похоже, все они так реагировали. Когда Мегатронус навестил его, чтобы доложить Зете о ситуации, устрашающий Прайм, казалось, был озадачен тем, что Сентинел ему кланяется. Однако Сентинелу ещё предстоит увидеть, как отреагирует кто-то другой. «Поскольку с тебя сняты обвинения, Зета запросил официальную встречу, чтобы обсудить данную ситуацию с другими Праймами. Кроме того, он хочет сообщить вам о… другой ситуации, которая у нас возникла», — сообщает ему Вектор, крепко держась за цепь, прикреплённую к блокираторам Сентинела. Да, они всё ещё на нём, несмотря на то, что у него почти нет мотивации бороться с ними. Это немного раздражает. Он не осознаёт, что хмурится, пока Вектор Прайм не хмурится в ответ. — Я бы посоветовал тебе следить за выражением фейсплейта перед остальными. Солус, в частности, внесла несколько предложений от том, что с тобой делать. И ни одно из них тебе не понравится Сентинел моргает, выражение его фейса становится бесстрастным и нейтральным. — Прошу прощения, Вектор Прайм, сэр. В будущем я постараюсь лучше контролировать свои эмоции. Должно быть, он сказал что-то не то, потому что Вектор Прайм резко выплёвывпет пар из воздухозаборников, и останавливается. Страж тоже останавливается и смотрит на Вектора с тем же бесстрастным выражением. Бесчувственный, да, Зета любезно предложил ему вести себя бесчувственно. Или он полностью удалит его эмоции. В качестве меры предосторожности Сентинел отключает все эмоциональные подпроцессы. Приятно снова погрузиться в это состояние, потому что он не думает о своих многочисленных болях, а только о том, как слушать, обрабатывать информацию, отвечать и выполнять задачи. — Я этого не говорил. Не входи в конференц-зал с таким видом, будто кто-то оскорбил твоего создателя, хорошо? Мне что-то не хочется счищать пятна энергона с нелепого коврика, который Микронус настоял положить туда —. Сказал Вектор, на секунду положив манипулятор на чужой плечевой сегмент. Сентинел бесстрастно уставился в точку где-то слева от шлема Вектора. — При всём уважении, сэр, если простого хмурого взгляда достаточно, чтобы Праймы набросились на меня с кулаками, то, возможно, будет лучше покончить с этим и казнить меня, — бесстрастно ответил мех. — Если моё присутствие так вас расстраивает, то я не вижу смысла держать меня рядом. Вектор смотрит на него в откровенном шоке, затем быстро приходит в себя. Он вентилирует. — Ты странный. Тот Сентинел, которого я знал, умолял бы и хныкал, чтобы ему сохранили актив. Нет, я просто… имел в виду, что предпочёл бы избежать этого, если возможно». Мех не ответил. Его и не спрашивали. Вместо этого он молча ждал дальнейших распоряжений. Вектор лишь вздохнул и снова взялся за цепь, ведя того за собой. Как только они вошли в зал для совещаний, все Праймы замолчали, увидев входящих. Сентинел заметил, что двоих не хватает: Нексуса и Алхимиста. У каждого Прайма в комнате была своя раскраска, и каждый из них казался… странным. Их поля были разными. Ни одно из них не было резким, грубым, раздражающим… Мех моргнул, когда ему выдвинули стул. Как только Вектор жестом пригласил его сесть, он так и сделал и даже не вздрогнул, когда наручники разъединились и притянулись магнитами к бокам. Как только это было сделано, Вектор сел рядом с Льежем Максимо. Сентинел сосредоточился на Зете, который встал со своего места. — Добро пожаловать. Ты выглядишь лучше. — сказал Прайм, вежливо кивнув Сентинелу. Мех в ответ склонил шлем. — Благодарю вас за щедрость, лорд Праймс. Своим нынешним состоянием здоровья я обязан вам. Прежде чем Зета успел что-то сказать, Солус ударила кулаком по столу и встала. — Это глупо, он и раньше притворялся послушным много ворн! Кто сказал, что и этот не притворяется?! Среди других Праймов послышался одобрительный ропот. Сентинел продолжал молча смотреть, подсчитывая угрозы в глубине своего процессора. Солус, скорее всего, нападёт первой если он скажет что-то не то. За ней последует раздражённый Микронус. А затем, возможно, либо Льеж Максимо, либо Мегатронус. Хотя Мегатронус, похоже, был занят тем, что вытирал энергон с когтей. — Я понимаю твоё беспокойство, Солус. Именно поэтому я ввёл новую процедуру. Это слегка изменённая версия процедуры для перебежчиков с противоположной стороны. Мы никогда раньше её не использовали, поэтому я смог легко скопировать её и внести изменения. Логично, что это был умный ход. Страж продолжал молча смотреть, пока к нему не обратились. — Мы будем следить за ним. У него будет ограниченный доступ в башню. T-ког и подпространства отключены, постоянный эскорт и запирание отсеков с ним снаружи. Мы не можем рисковать тем, что он окажется похожим на Сентинела, которого мы знали, этот сообщил мне, что его Праймы пытались убить его, примерно таким же образом, как наш Сентинел пытался убить нас. Затем загрохотал двигатель Мегатронуса. — Мы потеряли Алхимиста и Нексуса из-за этого предателя. Если мы потеряем ещё одного, я не буду милосерден, когда это случится вновь. Мы не можем позволить себе жалеть меха только потому, что он выглядит как потрёпанный турболис, Зета. Значит, вот что произошло. Сентинел был убит своим Зетой и каким-то образом оказался в другой вселенной. Интересно. Логически это невозможно. Но, очевидно, это произошло. Мех наклоняет шлем, слегка нахмурившись. — У тебя есть вопрос, Сентинел? — спрашивает его Зета, и это как раз тот момент, когда мех должен что-то сказать. Он кивает. — Да, лорд Прайм. Если позволите, я оценю ситуацию: с каждым заработанным доверием мой риск по отношению ко всем вам возрастает. Разумнее всего было бы казнить меня и покончить с этим. В комнате воцарилась тишина. Оникс посмотрел на Льежа Максимо, который просто пожал плечевыми сегментами. Даже Мегатронус на секунду перестал ковыряться в своих когтях. — Возможно, ты... прав в том, что касается доверия, но мы не причиним вреда потенциально невиновному меху из-за преступлений дугого. — заявляет Зета. Сентинел сжимает челюсти. — Я совершил те же преступления, что и Сентинел, которого вы знали. Я вступил в сговор с Квинтессонами и пытался организовать убийство Праймов. Несколько полей наполнились удушающей яростью. Если бы его эмоциональные центры были активны он, возможно, вздрогнул бы. Зета обводит комнату суровым взглядом. — Каковы были причины для такого поступка? Объясни мне их. Что за странная просьба. Тем не менее Сентинел подчинился. — Праймы втаптывали Кибертрон в грязь. Ресурсы истощались, наши мехи были перегружены работой и получали недостаточно за свои усилия. Все наши ресурсы уходили на бессмысленную войну против расы, которая хотела только мира. Я сделал то, что, по моему мнению, было лучше для Кибертрона, как и подобает моему положению. Я не могу потворствовать ненужной войне, которая истощает наш народ и вызывает разногласия в нём. Когда он снова поднимает взгляд, гнев на лицах Праймов исчезает. Даже Солус выглядит потрясённой. — Понятно. Спасибо, Сентинел. Мы обсудим это, а пока я попрошу кого-нибудь проводить тебя в твою новую кварту. До дальнейших распоряжений процедура интеграции будет проводиться.   -   Мех, который сопровождал его обратно, был… альтернативной версией Старскрима. Другого цвета и гораздо более угрюмым. Казалось, он сразу же возненавидел его, хотя это и не было неожиданностью, учитывая то, что узнал Сентинел. Он не сказал ни слова, когда жестом пригласил Сентинела войти в его новую кварту, а затем запер его подпространство и прикрепил к спине устройство, которое не позволяло ему трансформироваться. Не то чтобы Сентинел мог трансформироваться, даже если бы захотел. Его диагностика T-кога по-прежнему показывала отрицательный результат. — Только попробуй что-нибудь сделать, и я превращу тебя в металлолом. — прорычал ему сикер, как только снял блокиратор, вышел из комнаты и запер её за собой. Сентинел остался один и наконец-то смог ослабить контроль над своими эмоциями. Почти сразу же подавленные страх и тревога угрожают захлестнуть его. Он заставляет себя успокоиться, крылья дрожат, а в корпусе чувствуется слабость. Он знает, что здесь есть камера, но в данный момент ему всё равно, он просто сосредотачивается на том, чтобы, пошатываясь, подойти и упасть на платформу. Она на удивление удобная, несмотря на то, что он, по сути, пленник. Он ждёт, пока дрожь пройдёт, и в это время думает о своём положении. Зета позволяет ему жить. Этот странный, новый, менее жестокий Зета позволяет ему жить. Более того, он выделил Сентинелу отдельную кварту. В ней даже есть мойка, которой Страж сможет пользоваться, когда получит разрешение. И когда он перестанет дрожать. От дрожи снова начинают болеть давно повреждённые сочленения, в том числе одно из его крыльев. К счастью, это не плохой день, он был бы унижен, если бы ему пришлось сказать Праймам, что он не может ходить, потому что его чёртовы шарниры подвели его. Но этот день скоро наступит, он это чувствует. Он сворачивается калачиком, прикрывая крылья одеялом, как будто это может защитить их от назойливого Прайма, и ждёт, пока его процессор перезарядится. Он смотрит на свою раскраску, на царапины на пластине предплечья. Забота о внешнем виде никогда не была проблемой для Сентинела; он всё равно каждый день получал вмятины и царапины. Если только ему не везло. Полироваться стоило делать только тогда, когда ему нужно было присутствовать на официальном мероприятии. Выбросив эти мысли из головы, он заставил себя уйти в оффлайн. Надеясь, что Праймы не слишком разозлятся из-за этого.