Стеклянные крылья/Glass Wings

До всего этого Сентинел никогда не ожидал, что кто-то из Праймов проявит к нему доброту. Он искренне надеялся, что однажды один из них его убьёт. Эти новые, отличающиеся Праймы оказываются намного лучше. Например, пока он выздоравливает, Мегатронус настаивает на том, чтобы обеспечить его одеялами и энергоном с добавками. Он, конечно, всё это время молчит и ведёт себя стоически. Совсем не похож на того Мегатронуса, к которому привык Сентинел… по крайней мере, до того, как ему насильно удалили вокалайзер. Раньше он был добрым. Страж задвигает эту мысль в какие-то очень-очень далёкие части своего процессора. В конце концов, нет смысла зацикливаться на прошлом. Каким бы болезненным оно ни было. — Ты как-то притих, — говорит однажды Мегатронус, укрывая Сентинела одеялом. — Что-то случилось? Страж на мгновение задумался, теребя маленькими лапками мягкое одеяло. — Нет, сэр. Мне просто интересно, почему вы все так добры ко мне, даже после всего, что сделал ваш Сентинел. Это вызывает тяжёлый вздох у большого Прайма, и он устраивается в своём обычном кресле рядом с платформой Сентинела. — Ты… другой. Ты не тот же самый мех, а совершенно другой, даже если у вас одно имя и тип корпуса. Зета мог бы объяснить это лучше, чем я, если ты хочешь, могу позвать его. Сентинел качает шлемом. — Нет, я бы… хотел услышать это от тебя. Я с вами почти не разговаривал, так что хочу услышать вашу точку зрения. Мегатронус фыркает, издавая забавный звук, и обдаёт корпус меньшего меха тёплым воздухом. Он на несколько мгновений замолкает, хмуро глядя на одеяло, лежащее на Сентинеле, и избегая взгляда маленького робота. — Я думаю, это потому, что ты — всё, чем мы хотели видеть в нашем Сентинеле. Ты добрый, ты умный, ты подшучиваешь над нами, когда мы хотим поделиться с кем-то новым проектом или интересом. Ты смелый и гораздо менее… высокомерный. Я знаю, что Зета особенно заинтересовался тобой. Зета? Это… шокирует. Они почти не общались. Сентинел искренне думал, что Зета в какой-то степени его ненавидит. — О… я и не подозревал, что Зете так нравится моё присутствие, — тихо признаётся. Оптика Мегатронуса по краям слегка искривляется, что означает улыбку. — Он эмоционально незрелый. Если ты подойдёшь к нему первым, он, скорее всего, будет менее сдержанным. Сентинел обдумывает это, а затем кивает. — Я попробую. Спасибо, сэр.   -   Выйдя из медпункта, он ищет Зету, который… заперся в своём кабинете. Как обычно. Он посылает сигнал Прайму, заставляя свои крылья оставаться неподвижными из-за нервозности. Они ничего не сделали пока что, и Прима будет ждать снаружи, потому что он всё ещё сопровождает Сентинела — и наконец вернулся из своего путешествия, — так что, может быть, Зета не будет так злиться. Когда он оглядывается, Прима ободряюще улыбается ему. Как только Зета отвечает, он заходит в кабинет, сдерживая желание поёжиться — А, Сентинел. Здравствуй. — Я вижу, твоё восстановление прошло успешно, — сказал Прайм, тепло улыбнувшись советнику и указывая на кресло перед своим столом. Сентинел с радостью садится, отмечая в глубине своего процессора, что кресло специально сконструировано под его крылья. — Так и есть. Спасибо, сэр. — Это было меньшее, что мы могли сделать после того, как ты меня спас. На самом деле, это я должен тебя благодарить. Сентинел неловко переминается с ноги на ногу, удерживая своё поле под контролем, чтобы Зета не почувствовал лёгкий проблеск смущённого счастья. — Это мой долг, сэр. Не нужно меня благодарить. Это ещё одна вещь, которая сбивает его с толку, когда он находится рядом с Праймами. Они, кажется, настаивают на том, чтобы выражать благодарность за самые незначительные вещи, например, за помощь в чём-то тактическом или за то, что облегчаешь чью-то работу. Или даже просто за то, что приносишь кому-то энергон. — Долг или нет, но это был немалый подвиг. Я бы умер, если бы ты не вмешался. Примус знает, но вероятно другой Сентинел просто позволил бы мне умереть. Что-то в искре Сентинела дрогнуло. Он поймал себя на мысли, что задаётся вопросом, почему здешний Сентинел, казалось бы, ни с того ни с сего, так стремился их убить. Должно быть, на то была причина. — …Тогда спасибо, сэр, — говорит он вместо того, чтобы продолжать спорить, решив, что проще просто принять это. Зета снова улыбается. — Не за что. Ты хотел меня видеть? У тебя есть какие-то вопросы? Страж беспокойно ёрзает. — Ну… Мегатронус упомянул, что вам, э-э, «понравилось моё присутствие». Я просто хотел сказать, что вы отличаетесь от Зеты, с которым я знаком. Вы гораздо добрее. Так что спасибо вам, сэр. Зета перегружает оптику один раз. Затем второй. А потом он улыбается, гораздо мягче и нежнее, чем раньше. — Конечно, Страж. Должен признать, приятно снова оказаться в такой весёлой компании.   -   Тем временем, в другой вселенной… Сентинел болезненно кхекнул, когда упал на пол, заскользил к стене и взвизгнул, когда тяжёлая нога ударила его по более хрупкой боковой пластине. Инстинктивно он поднял руки, чтобы защититься от следующего удара, на этот раз по фейсплейту. Он успешно заблокировал удар, но это лишь ещё больше разозлило Зету. Он зарычал, когда Зета поднял его за воротник, и когти глубоко вонзились в его броню. Ярко-красная оптика Прайма впилась в его собственные, полные ужаса, голубые оптодатчики. — Непослушная птичка. Уже пытаешься нас убить? Разве ты не усвоила урок в своей первоначальной вселенной? Сентинел отчаянно пинается, пытаясь нанести сильный удар по панелям Зеты. Он промахивается, слишком маленький по сравнению с Праймом. Кажется, что этот Зета немного больше его Зеты. Ужасное осознание, когда тебя буквально держит в руках Прайм. — Да пошёл ты, — выплёвывает — Вы все извращённые уроды, удивительно, что ваш Сентинел не попытался убить вас раньше. Большая ошибка. Зета рычит и швыряет его через всю комнату прямо на Приму, который легко ловит его и сжимает в болезненно крепкой хватке. — Разберись с ним, — приказывает Зета, взмахнув рукой, и Прима раздражённо прищуривается. — Мне всё равно, что вы с Мегатронусом с ним сделаете, но проследи, чтобы он остался жив. Я собираюсь сломить его, а не убить. Он полезнее, чем тот. Прима закатывает глаза, бормочет что-то невероятно грубое о Зете себе под фоносенсор и уходит вместе с Сентинелом, который изо всех сил старается дать отпор. Это не очень-то помогает.   -   В одной вселенной Страж с радостью помогает Зете и Солус с планом сражения. В другом случае Страж дотаскивается до казарм Высшей Стражи и падает без сил. Эйсидшторм буквально спотыкается о него, а затем зовёт Старскрима, который стоит над упавшим Сентинелом и критически смотрит на него. — Ты снова здесь. Опять разозлил Праймов, я вижу, — говорит он без эмоций. Сентинел хочет показать ему средний палец, но передумывает, учитывая, что у него сейчас нет ноги. — Мне нужна твоя помощь, — тихо признаётся он. Старскрим громко вздыхает. —Да, шлак, ты залил кровью весь наш прекрасный новый паркет. Эйсидшторм, иди позови Астротрэйна и скажи ему, чтобы отправил Сентинела к Нокауту". - Приказывает Старскрим, уже опускаясь на колени рядом с мехом, чтобы оценить ущерб. - Тебе повезло, что я не настолько жесток, чтобы просто оставить тебя здесь, пока мы разговариваем. Тебе также повезло, что Нокаут - сосунок и у него всегдаесть под рукой обезболивающие, даже несмотря на нехватку припасов. Сентинелу сейчас не очень везёт. — Верно. Спасибо. Могу я также поговорить с Эйрахнидой? Это срочно. Старскрим прищуривается. — Она не хочет тебя видеть. — Да, да, я понял. Но это важно. Вы оба занимаете самые высокие должности в командной цепочке сразу после Праймов. Старскрим колеблется, обдумывая это. — Хорошо. Но не думай, что мы заботимся о тебе. Да. Спасибо. — Понял. Только поторопись. Сикер щёлкает аудиалом. У Сентинела даже не хватает сил огрызнуться на него, он лишь раздражённо фыркает.   После унизительного испытания, когда Астротрейн доставил его в маленькую частную медкомнату Высшей Стражи (о которой, как он подозревает, Праймы не знают) (и на самом деле, ни один трёхрежимник не должен быть таким милым), Сентинел изо всех сил старается не смотреть угрюмо, пока Нокаут обрабатывает его раны. — Ну, у нас нет запасной ноги, но пока мы найдём что-нибудь, что поможет тебе ходить. По крайней мере, пока Мегатронус Прайм любезно не вернёт тебе серво. Верно. Как будто это когда-нибудь случится. Насколько известно Стражу, Мегатронус, вероятно, съел его сервопривод. Он безумен. — Спасибо, доктор, — сухо говорит Сентинел, всё ещё ожидая Старскрима и Эрахнид. Когда они появляются, вид у них не слишком довольный. Эрахнида угрожающе складывает руки на груди, отказываясь от предложенного ей стула. Старскрим с радостью занимает его и садится, слегка вздохнув. — Итак, о чём ты хотел с нами поговорить? — устало спрашивает Верховный Страж. — Говори по существу, или я сам тебя изобью. Нокаут бросает на него сердитый взгляд. — Не смей. Мои швы идеальны, и если ты их испортишь, я заварю твою панель. Бальше никакого фрага с твоим неуклюжим гонщиком. Ах, Джетфайр. Значит, они всё ещё вместе, даже в другой вселенной. Старскрим становится интересного голубого оттенка и неловко кашляет. — Верно. ДА. Извините. В следующий раз, когда один из Праймов будет использовать тебя в качестве жевательной игрушки, мы тебя не спасём. Не то чтобы они стремились помогать ему в прошлом. Сентинел бросает на него равнодушный взгляд. — В любом случае. У меня есть план, как убить Праймов, но я не могу сделать это в одиночку. Тишина.. И тут Эрахнида сердито шипит. — Ты действительно ожидаешь, что мы поставим наши жизни на кон ради твоей жалкой задницы? Чёрт, нет. Ты же не думаешь, что мы не пытались их убить?! Сентинел прищуривается, глядя на неё. «Что ж, очевидно, вы делали это неправильно. Я здесь, чтобы сказать тебе, что у меня есть план. Скорее всего, у вас у всех есть способ осуществить этот план. Всё, что для этого нужно, — это скрытая связь с Квинтессонами. — Похоже, для предыдущего Стража всё сложилось удачно. Думаешь, для тебя всё сложится лучше? Расслабься. Ты гораздо глупее его, он месяцами работал над своим планом, а ты только что решил это сделать по наитию. Сентинел стискивает зубы. — Если бы вы послушали меня, я бы сказал, что наука Квинтессонов намного опережает нашу. Не в технологическом, а в биологическом аспекте. Если они могут создать вещество без вкуса и запаха, которое убивает кибертронца изнутри, то у нас есть простой способ хотя бы ослабить Праймов. Если мы сможем разработать что-то вроде успокоительного вместо…» Старскрим резко встаёт и начинает расхаживать взад-вперёд. Его крылья дёргаются от явного разочарования. — Погоди, ты хочешь сказать, что весь твой план основан на обмане Праймов? Ты серьёзно? Страж хмурится. — Что ж, да, это разумный план. По одиночке я сомневаюсь, что мы смогли бы разработать его до такой степени, чтобы он был достаточно успешен, при таком ограниченном доступе к материалам. Но если Квинтессонам удасться его разработать, у нас будет преимущество. Айрахнид усмехается. — Как бы мне ни было неприятно это признавать, он прав. И если мы решим вопрос с Праймами, то сможем сосредоточиться на том, чтобы вернуть нашего Сентинела. Он не ожидал, что это предложение причинит ему такую боль. Сентинео вздрагивает. Старскрим смотрит на неё, затем тяжело выдыхает и опускает плечи. — Если это сработает…Юникрон, дай мне сил, чтобы возглавить целый город. — сикер ворчит. — Отлично! Отлично, мы поможем тебе. Но тебе лучше придумать хороший план, иначе мы прибегнем к полномасштабной атаке, и наши смерти будут на твоих мани.. Как ни странно, от этой мысли Сентинелу становится немного не по себе. — Значит, договорились. — Он ухмыляется, впервые не планируя, что будет делать после того, как Праймы падут. Он думает о том, что будет делать, когда снова увидит свою Зету. Извиниться? Сказать «прости» и попросить не увольнять? Он не уверен.