Love And War

После войны Ириса и Зерницы и смены руководства в Меховом Дворе революция в соседней Руславии тоже не заставила себя долго ждать. Теперь Руса была готова вступить в мир демократических держав и вернуться в семью Морского Союза, как она давно хотела. Когда власть перешла в руки нового президента, телефон Руславии стал разрываться. Примечательно, что ей позвонила и Зерница одна из первых. Она поздравила ее, сказала, что никогда не сомневалась в “верном пути” Русы, и заявила о готовности сотрудничать. Для Русы было радостно вновь помириться с сестрой Зерницей. Многие века они жили вместе и дружно, но вот последние годы разделили их. Руса осталась в союзе с братом Лютиком, а Зерница все больше тяготела к Морскому Союзу. Однако их связи так и не смогли окончательно поломаться. И теперь, когда старый режим сменился, Руса может проводить более дружескую политику по отношению к сестре. В первый раз публично среди других стран Руса появилась именно на саммите в Африке. Ее поздравляли страны МС, Кореция и некоторые восточные державы. Впоследствии в коридоре она заметила сразу несколько стран-бывших колоний Лютеции – Кахуринх, Черноогшу, Бамизтар и Бангларию. По старой хорошей дружбе она направилась к ним и начала разговаривать о том о сем. Давно они не встречались все вместе. Все-таки встречи в Африке были одной из немногих возможностей увидеть все страны. Ведь Африканский союз никогда не делал ни для кого исключений. К странам подошла Зерница, что было неожиданно для Черноогши и Кахуринха. Так или иначе их отношения с Зерницей стали холоднее уже после распада империи Лютеции. Они хоть и сохраняли видимость дружбы, но все равно стали видеться реже. Но в этот раз что-то изменилось. И это, вероятно, было связано с Руславией. А может и с Ирисом. Зерница понимала, что Федерация Портов больше не в состоянии контролировать страны бывшей империи, а значит, они вновь были независимы. — Привет, ребята, — сказала Зерница. Остальные поздоровались. Поначалу разговор клеился только постольку, поскольку Руславия могла быть посредником между своими братьями и сестрами. Но потом они все разговорились. — Будет ли здесь Ирис-Порт, как думаете? — спросил вдруг Бамизта. Это имя прозвучало как гром среди ясного неба для некоторых из них, в частности, для Зерницы. Но Бамизтар не нашел ничего плохого в упоминании Ириса. — Вероятно, да. Африканские страны любят его, — сказала Зера. — Наивные. Думают, что он их защищает от колониализма Ситы и Морского Союза. — Мы ведь тоже когда-то так думали, — ответила Руславия осторожно. — Мы были наивными, — сказала Зерница безапелляционно. — Не знаю, по-моему он не поступал с нами плохо. Ист-Вения рассказывала, что Айленд был ужасен со своими колониями и истреблял коренные народы, — заявил Банглария. — И что? Империя — это все равно империя. Наша культура пострадала и лютифицировалась, — сказала Зера. — О чем спорите? — вдруг рядом неожиданно появился Дазиленд. Он посмотрел на Руславию, улыбнулся и подал ей руку. — Поздравляю, Руса. Теперь ты мне нравишься намного больше, чем когда тобой правил старый правитель-маразматик. — Спасибо. Все обиды в прошлом, я так понимаю? — спросила Руса, удивляясь тому, что все, кто еще недавно был с ней в распрях, вдруг вновь повернулись лицом. — Да. В конце концов, ты всегда была мне сестрой, — заявил он. — Так в чем кипеш? Зера вкратце пояснила, что они обсуждают. — Абсолютно согласен, – ответил Дали и обратился к восточным странам бывшей империи Лютика. – Если с вами, дорогие восточники, обходились хорошо, это не значит, что Ирис-Порт ничего не делал ужасного против других своих колоний. — Дорогие мои, если вы решили устроить клуб ненависти к Ирис-Порту, вам туда, — сказала Черноогша, рукой показывая на Эливию, Лакресье и Литохико. Трое стояли у фуршета и что-то обсуждали. Эти три страны были известны тем, что они были очень маленькие и люто ненавидели Ирис-Порт, после того как империя распалась. — В любом случае, что-либо плохое делал не он, а его безумные лидеры. Уж я могу знать это как никто другой. У меня у самой был плохой правитель, — говорила Руславия. Дали нахмурился и возмутился. — У вас всегда была эта странная привычка его защищать. Из всех вас только Зерница поумнела, и то только после войны, — сказал он, щуря глаза. — Ладно, теперь это в прошлом. Мы свободны, а он теперь повержен, – сказала Зера. — Не знаю. Он всегда сначала повержен, а потом восстает. Как из пепла, — задумчиво и немного пафосно сказал Бамизтар, смотря в сторону. Там как раз находился Ирис-Порт, который, видимо, недавно пришел. Он теперь что-то обсуждал с Сакурой, чуть ли не в два раза пригнувшись, потому что был намного выше восточной страны. — Быть может, дело в том, что кто-то ему помогает, — сказал себе под нос Дали, разворачивая голову. Он проследил за пристальным взглядом Ситы в сторону беседующих Сакуры и Ириса. — Ты тоже это заметил? — Зера прищурила глаза. — Еще на ООН. — Вы о чем? — непонимающе спросила Черноогша, вертя бокал в руках. — О Сите. Не кажется, что он имеет что-то общее с Ирис-Портом? – сказал Дали. — Много чего. Они как две стороны одной монеты, — сказал Бамизтар, усмехнувшись. — Мы про возможное их сотрудничество, – ответил Дали. Другие страны не поняли разговора Зеры и Дали. Те остались при своем и поняли, что ростки беспокойства уже есть. Возможно, дальше последуют более очевидные вещи. Но что это было? Неужели предательство? Естественно нет. Сита никогда не откажется от своих идей. Здесь скорее себя сдает Ирис-Порт. А Сита может выгодно этим пользоваться. Но при этом он может банально наносить вред другим обычным странам ради своей мимолетной выгоды. — Надо с ним переговорить. Мне это не нравится, — сказал Дали, для которого никогда не было авторитетов. — Быть может, мы чего-то не знаем, – опасливо сказала Зера. Ее уважение к Сите было неисчерпаемым. – Это же Сита, а не Ирис или Люк Тао. Мы не можем подозревать его в чем-то плохом, — сказала Зера. Тем не менее, думала она, пообщаться с Ситой надо было обязательно, хотя бы потому, что хотелось больше ясности по поводу поддержки и помощи. А также был до сих пор не ясен вопрос по НАЗИРО.

***

Выступления стран закончились достаточно быстро. Желание нарастить инвестиции в Африку выразили очень много людей. После войны страны изголодались по новым рынкам и поэтому с радостью брались за любые возможности. После мероприятия начался совместный ужин представителей стран. Естественно, остались на него не все. Но большинство действительно хотели продолжить удачный день хорошим ужином. Казалось, что даже бывшие политические противоречия на миг отошли на второй план. Страны действительно были рады выгодным сделкам и не хотели портить друг другу настроение. При этом каждый сел рядом с тем, с кем общался лучше всего. Из-за этого возможность конфликта максимально была сведена к нулю. Но все-таки если не ссора, то однозначно спор начался после того, как Локсерт заметил Сакуру и Ирис-Порта. Они сидели вместе за столом: Лютик ел какое-то блюдо с картофелем, а Сакура — с рисом. Они часто обменивались какими-то фразами. И Локсерт обратил на это внимание. — Сакура, Ирис, вы что обсуждаете так активно? Предпосылок для возмущения было мало. Оба не так громко разговаривали, чтобы кому-то помешать. Но тем не менее слова были произнесены, и Лютик с Сару уже были замечены многими странами. — Ничего. Это так, наши территориальные вопросы, — сказал Сару, чуть улыбнувшись. — Должно быть, острова? — спросил Кальцедония. Лютик, который всегда был вежлив с ним и испытывал к нему некую симпатию даже в моменты политических конфликтов, кивнул ему головой. — Рад видеть, что вы решаете все свои вопросы цивилизованно и мирно. Это очень мудро. Именно поэтому Кальцедония ему нравится. Он никогда никому не грубил, старался “сгладить углы” и, например, всегда поддерживал хоть какие-то дипломатические отношения с Лютиком даже в эпоху войн. То есть Кальцедония не хлопал дверью, как это делали некоторые его ненавистники. — И к чему пришли? — спросил Сита, высунувшись из своего угла. Лютик посмотрел на него со скептическим лицом, ведь тот прекрасно все и так знал, но решил как всегда прикинуться дурачком. — Ни к чему толковому. К слову, мы хотели, чтобы нам кто-то помог. Мы никак не можем договориться, — сказал Сакура, вытирая рот салфеткой и кладя ее на тарелку. — Это вам не Белая Гора, не Хомстед и даже не Тарткаф. Ауч. Всем в комнате показалось на миг, что стало слишком много давления. Слишком много он назвал исторически спорных территорий за один раз, некоторые до сих пор были не отрегулированы международным законом. Казалось, хрупкую мирную атмосферу Сару нарушил этими последними словами и умудрился задеть чуть ли не всех. Во всяком случае, Зера болезненно согнулась над столом, а Дали, сидящий рядом, положил руку ей на плечо. Черноогша, Гералия и Кальцедония, чьи территории тоже были упомянуты, на миг тоже потеряли дар речи. Но Сару, казалось, вообще не видел своей вины и как ни в чем не бывало продолжил. — Нам нужна группа дипломированных специалистов из стран, которые уже зарекомендовали себя хорошо. И тогда мы, наконец, покончим с этим старым, как моя бабушка, спором, – подытожил Сару, положив руки на грудь и гордо улыбнувшись. — Ну нет, — Айленд усмехнулся. — Ваш спор был одним из немногих, где все мировые силы могли спокойно передохнуть, потому что вы оба вели себя более-менее цивилизованно и не тыкались оружием друг в друга. И сейчас ты, Сару, предлагаешь нам вновь вмешаться? Тут Айленд подумал о том, что такой спор, скорее всего, будут решать страны типа Ситы, Кореции, государств МС. А они благосклонны будут именно к Сару. В связи с этим Лютик, должно быть, вообще выступает против организации такого мероприятия. — А что ты скажешь об этом, Ирис? — заинтригованно спросил Айленд, внимательно слушая. Лютик неожиданно ответил, что согласен, и это явно вызвало удивление не только у Айленда, но и пары других стран, типа Кальцедонии и Гералии. Хотя они скорее были приятно удивлены. — Тогда мы можем собрать группу. Разберем в деталях вопрос и дадим свое решение. Договор не заставит себя долго ждать, — сказал Сита, радостно хлопая в ладоши. Лютик увидел по его глазам, что он торжествовал. Все шло как по маслу для него. — Кто будет в этой специальной группе? — спросил Айленд. Он недовольно и даже устало поджал губы и скрестил руки на груди. Ему не хотелось вновь заниматься каким-то конфликтом, а намерениям Ириса “закончить все мирно” он не верил. — Пара северных, пара восточных стран, — сказал Сару, размышляя. — И ты, Сита, нам тоже понадобишься. — Кто бы сомневался, — усмехнулся он, облокотившись на спинку стула поудобнее. “Да, все определенно шло так, как ему нужно. Он снова на коне”, – раздраженно думал Лютик. Этот засранец из любой ситуации извлечет выгоду. — Окей, кто хочет принять участие в мирном договоре? – спросил Сита заинтригованно и посмотрел на всех. — Пусть Ирис выберет восточные страны, а Сару — северные. Так будет честно, — сказал Кальцедония спокойно и рассудительно. — Да, отлично. Только никакого Люк Тао и Северной Локуи, Порт. Выбирай нормальные страны, ок? — саркастично сказал Айленд. перечисляя союзников Лютика. Некоторые государства прыснули со смеха, а Ирис одарил Айко мрачным взглядом. — Я знал, что вы не согласитесь на них. Я готов и другие позвать, – ответил Ирис и пожал плечами, сверкнув своими мрачными глазами. – Южную Локую и Новые Равнины, если они, конечно, не против. Ирис перевел взгляд в сторону, где сидели эти две страны. Обе удивились, что Лютик выбрал именно их, но, вроде, были скорее рады, чем нет. Потому что это означало повышение их престижа и приличные бонусы от мирных переговоров. — Хорошо, Ирис-ним, — сказал Южная Локуя на своем языке, обращаясь к нему как к старшему брату, как это было принято у него на родине. Новые Равнины, или НИРА, как его называли, просто согласно кивнул. “Вот ты хитрый жук, Ирис”, — подумал Сита, смотря на этого худощавого интригана в шапке. Сита вспомнил позиции этих обеих стран по островам. Те всегда держали нейтралитет. При этом обоих не уличишь ни в беззаконии, ни в авторитаризме, ни в агрессивном поведении. В общем, идеальные кандидаты на роль в дипломатической группе, но удобные для Ирис-Порта. И действительно, никто перечить выбору Ириса не стал, не имели права. — Так, а ты, Сару? — спросил Айленд напряженно. — Мне без разницы. Пусть Кальцедония и Гералия, если вам ок, — сказал Сару. Айленд успел выдохнуть внутренне, понимая, что его эта катавасия теперь никак не коснется. А вот Кальцедония, и Гера, казалось, не испытывали никакого дискомфорта от назначения их в группу. Они спокойно согласились. Страны договорились, что переговоры лучше назначить на следующую неделю. А до того момента у всех сторон будет время подготовится к обсуждению вопроса и сформулировать свою позицию.

***

Сита стоял у аэропорта и ждал Лютика. Он уже заприметил рядом что-то типа Макдональдса и решил, что там они неплохо смогут побеседовать. После саммита в Африке Лютик ему позвонил, и они договорились встретится. Понятно, что они будут обсуждать Сару, острова и международные отношения. Сита вновь позвал Лютика к себе и ожидал теперь, когда он выйдет из аэропорта. На улице была жара чуть ли не летняя, и Сита даже не запоролся по поводу одежды и налепил повседневную бордовую футболку с бежевой надписью и яркие синие шорты. Все равно это не официальная встреча. Более того, он уже видел Ириса чуть ли не голым в его квартире. Уж какие тут могут быть рамки приличия. Сита не думал глобально о том, в чем придет Лютик, но вот уж он никак не ожидал увидеть то, что увидел. Так как Сита привык лицезреть его в балахоне и слоях теплой одежды, то обнаружить его в совершенно нормальной одежде было очень странно. Простая серая футболка с длинным рукавом и просторные штаны. Одежда, в которой можно было увидеть простого жителя здесь, в С.И.Т.А. Сита увидел, как Лютик подходит к нему. Поправив очки, он обнаружил, что Лютик явно чувствует сильную жару и парится. Наверняка, не сильно привык к такому климату. Сита знал, что в Ирис-Порте было три зимы и одно лето в году. Более того, сегодня в С.И.Т.А. сильно светило солнце. И вместо привычного шарфа Лютик теперь носил черную кепку, которая лежала на его длинной белой челке. — Ты выглядишь так… — Сита начал, не здороваясь и осматривая его с головы до ног. — Нормально. — Эм… — Ирис сморщился. — Я не понял тебя. — Неважно. Давай зайдем в какое-то помещение. Я устал уже здесь стоять. Они вошли в тот самый фастфуд и сели за столик. Здесь работал кондиционер, поэтому, как увидел Сита, Лютику стало получше дышать. Он даже снял кепку, из которой вылезла копна волос. Он прошелся своей длинной рукой по ним и скрестил ладони на груди, откидываясь на диван и смотря на Ситу. Сейчас Сита уже видел, что Лютик хоть и надел обычную одежду, все равно выделялся из толпы. Все дело было в его стиле. Лютик вообще почти не носил интересную и яркую одежду. Она все время была однотонных цветов, какая-то минималистическая и будто застывшая в 19 веке. Быть может, это зашло бы каким-то эстетичным ребятам, которые фанатеют по традиционному мрачному стилю. Но Сита на себя никогда бы такое не примерил. Он любил яркие и креативные вещи. Они заказали себе еды и стали ждать ее. — Нам нужно серьезно подготовиться, — сказал Сита, когда они заговорили об островах. — Ибо мне придется убедить троих моих давних союзников в том, что острова твои, а также замылить их память о том, что и я когда то поддерживал их передачу Сакуре, — говорил Сита, вновь доставая свой блокнот, без которого, кажется, не мог вести переговоры и работать. — Но спасибо за Южную Локую и Новые Равнины. Эти двое помогут добиться нашего решения, если вы все вместе будем давить. В случае, если не справимся с Кальцедонией и Герой, нам нужно убедить по крайней мере восточников. Это будет четверо против трех, и мы выиграем эту катку. Лютик, хмурясь, смотрел на него. — Звучит неплохо. Сдается мне, ты свои Соединенные Государства Атлантики быстро сможешь убедить, — сказал Лютик иронично. Сита усмехнулся и закатил глаза. — Лютик, я понимаю, что ты всех меряешь по себе. Но, в отличие от твоих стран-союзниц во время Империи, я не контролирую МС. Лютик приподнял бровь. Они смотрели друг на друга молча, когда официант принес им еду и ушел. — Слабо в это верится, – подал голос Лютик, мешая мороженое, которое заказал. – Зачем тогда тебе НАЗИРО? Ты же шантажируешь своих союзников своей собственной военной помощью. Сита нахмурился от циничной его слов. — Никто никого не шантажирует, – сказал Альфред с неискренней улыбкой, втыкая трубочку в газировку. – Твои бывшие братья и сестры сбежали от тебя ко мне, вот и все. По своей же воле, и я не удерживаю их силой. Они в любой момент могут уйти. — И попасть под твои санкции, лишившись экономики, — уверенно добавил Лютик, скрестив руки. — Нет, моя экономика — это скорее моя заслуга, нежели средство воздействия. А дальше они уже сами решают, хотят развиваться или нет. Так уж сложилось, что без меня это сложно делать, — улыбнулся Сита. — Пиздец, — сказал Лютик вслух. Он допил свой холодный чай достаточно быстро и теперь начал есть лед. Сита выпучил глаза, когда увидел это. — Н-да, Ирис, ты очень и очень странный, — сказал он. — Тебе настолько жарко? — Нет, — сказал Лютик просто чтобы что-то ответить, скорее. — Объясни мне одну вещь. Если ты не держишь их силой, почему они тогда так за тебя горой? Сита ухмыльнулся, Этот разговор начинал доставлять ему удовольствие. Так или иначе, косвенно, а не прямо Ирис признавался сейчас ему в том, у Ситы есть дипломатические успехи. И Ирис явно завидовал Сите. Конечно же, ведь теперь именно с Ситой хотели дружить все – и его давние союзники, и бывшие союзники Лютика, который он потерял после распада империи. Тогда он был очень слаб, чтобы еще удерживать кого-то. Ему бы самому не развалится бы. — Я привлекателен как страна, и поэтому со мной хотят дружить, – ответил Сита. – Я помогаю развиваться им, и люди в странах живут лучше. Вот и все. Тебя не любят не потому, что есть какая-то тайная «лютофобия», — Сита показал кавычки в воздухе, — а потому что ты ничего не предлагаешь им. Сори. Лютик посмотрел на него внимательно, но в его глазах не было ни обиды, ни злости. Скорее какое-то смирение и понимание. Было видно, что эти слова глубоко отозвались где-то внутри него. В светлых глазах его лишь на секунду промелькнула тоска, но она быстро пропала. Возможно, он вспомнил свое прошлое – когда был сильной и мощной империей и имел в своих союзниках полмира. Сейчас он был слаб экономически и политически. У него были природные ресурсы, по-прежнему большая территория и достаточно много людей. Но куда все это уходило? Пользоваться этим по уму он пока так и не научился.